Сквозь ненависть. 11 кругов ада

11 глава

Звенит звонок. Все собирают вещи и выбегают из кабинета.

Средняя школа – это сплошные перебежки из одного класса в другой. Новые учителя мне совсем не нравились, они травили мне жизнь. Я стал входить в число самых хулиганистых мальчиков в классе. Так уж вышло. Вечно болтал и мне постоянно писали трехметровые замечания в дневник, что-то на подобии: «Смеялся на уроке и не обращал внимания на замечание учителя», или «Играл весь урок в ручки и линейки». Все бы ничего, но дома я отхватывал отборных тумаков, потому что мама была в ярости, когда мне ставили двойку или писали замечание. Вы бы слышали, как она орала. Словами просто не описать. Словно вот-вот ее глотка выпрыгнет изо рта и убежит прочь, настолько громко она кричала на меня. Все это угнетало. Жизнь была безрадостной и скучной, особенно в школе. Бывало, конечно, и весело, но только во время перемен. Дома я продолжал смотреть телевизор, играть игрушками, бумажками и рисовать. По выходным меня выпускали на полтора часа погулять. Но эти полтора часа были издевательством. Словно откусить маленький кусочек шоколадки, не имея возможности съесть, в итоге, всю. Это время, казалось, пролетало за секунду. А друзья смеялись над тем, что меня не отпускают гулять подольше.

Но на фоне всей этой сумбурной чепухи, мелькала маленькая, сияющая звезда – новая девочка в классе. Жизнь словно обрела смысл. Ее звали Виктория. Я смотрел на ее коричневые, блестящие волосы, и дыхание замедлялось. Мне хотелось обнимать ее, танцевать с ней, и целовать в голову, как это делают взрослые. Но, конечно же, она не замечала меня. Вика нравилась всем мальчикам в классе. В раздевалках я только и слышал, как все обсуждают ее. В моей дружеской четверке она нравилась всем без исключения. Это все признавали, кроме Гриши.

– Что вы в ней нашли? – Возмущался он.

Мы с Ромой переглядывались и хихикали. Общая симпатия к Вике только сблизила нас с ним. У нас появились общие шутки, которые никто не понимал, кроме нас двоих. Мы любили садиться на уроках вместе и обсуждать ее.

Ей же нравился Гриша. Она за ним бегала, дралась с ним и царапала его. Одноклассницы рассказали мне, что когда девочка бьет мальчика, значит он ей нравится. Я сразу посмотрел на ту медведицу Настю, которая избивала меня в начальных классах. «Так, значит, я нравился этой дуре?» – Осознал я. Даже жалко как-то ее стало, она ведь такая некрасивая была, громила, но тоже человек.

У меня появилась подсознательная ненависть к Грише, которую я всячески пытался отвергнуть. Я понимал, что раз он ей нравится, значит я хуже него. Меня это расстраивало. Я и Вику начинал ненавидеть, потому что она не отвечала мне взаимностью. Хотя мне и «привет» ей никогда не доводилось говорить. Я же был закомплексованным куском обалдуя.

12 глава

Как-то раз, бурой зимой, Рома пришел в школу чем-то огорченный. Он был раздавлен, чуть ли не плакал. Плюхнулся рядом со мной на стул, взялся руками за голову и закрыл глаза.

– Эй, Рома, что случилось? – Поинтересовался я.

– Ты никому не расскажешь? – Взглянув на меня, спросил он.

– Конечно, я буду молчать!

Он придвинулся ко мне и поведал историю:

– Вчера отцу пришло письмо из колледжа, в котором учиться брат. Его выгнали. И он вечером приперся пьяный…

– Кто? – Переспросил я.

– Да слушай, не перебивай! Брата выгнали, и он вечером пришел домой пьяный. Отец тоже пьяный был. Отец, короче, схватился за топор и пошел резать брата. Мама вмешалась. В общем, там жесть, что было…

– Он зарезал брата?

– Да нет же…. Мама выгнала его из дома…. Папа ушел к бабушке жить…

Я подумал немного, оценил ситуацию и сказал:

– Ну, ты не переживай, все наладится.

– Да, черт с ним! – Махнул он рукой. – У меня дома стоит бутылка виски, там больше половины есть. Хочешь вместе выпьем?

– Это что еще такое? – Поинтересовался я.

– Ну, знаешь, типа водки или пива.

– А-а. Да ну?

– Что да ну? Будешь пить или нет?

– А тебе мама разрешает уже что ли? – Тупил я.

– Нет, но она не узнает. В общем, скажи маме…

Вдруг, учительница по математике ударила кулаком по парте и закричала во весь голос:

– Соколов! Выйди из класса!

– Да чего я-то?! – Завозмущался Рома.

– Выйди, я сказала!

– Я ничего не сделал же!

– Выйди! – Монотонно продолжала она.

– Да я ему показал, как пример решить вот и все. Чего сразу выйди-то?

– Так и было… – Поддакивал я, глядя на учительницу.

– Так, я сказала, вышел из класса, Соколов, не задерживай драгоценное время!

– Высел, я сказяля. – Передразнил ее Рома, вставая с места и, собирая вещи.

Я стал хихикать.

– Вещи здесь оставь! – Крикнула она ему.

– Не буду. – Продолжая собирать вещи в рюкзак, сказал он.

Мое хихиканье превратилось в громкий хохот.

– Новак, вышел вместе с ним! Быстро!

Вдруг мне резко стало не до шуток. Я перестал смеяться и почувствовал, как мое испуганное лицо, краснеет.

– Да все, все, извините. – Сказал я, и принял правильную позу ученика.

– ВЫШЛИ ИЗ КЛАССА, ОБА, БЫСТРО! – Завопила она во всю глотку.

Я взглянул на Рому, он застегнул молнию на портфеле, взглянул на меня и сказал:

– Да пошли. Плевать на нее.

Скинув вещи в рюзак, я застегнул за ними молнию, надел его на плечо и направился к двери.

– Завтра с родителями в школу. Оба. – Прозвучало за моей спиной.

Сердце стало колотиться в три раза быстрее. Волнение зашкаливало. Я услышал то, что на тот момент, врагу злейшему не пожелал бы. Остановившись в дверях, я обернулся, посмотрел на учительницу и сказал:

– За что?!

– Пошли, ну! – Говорил Рома, уже стоявший за за дверью.

Учительница промолчала, мне ничего не оставалось, как просто выйти.

– Как думаешь, она вызовет родителей? – Интересовался я, когда мы оба оказались в коридоре.

– У меня их вообще больше нет. – Сморозил он.

– Мама меня угробит, понимаешь?

– А ты не говори ей, что ее вызвали в школу. Она просто пугает, эта стерва сегодня не с той лапы встала.

– Как я ее ненавижу…

И это была не ложь, ведь я и вправду ненавидел ее и классную руководительницу больше всех в школе. Классная руководительница всегда всех выдавала, в особенности меня. Мама знала ее, и та вечно докладывала ей, как у меня обстаят дела. А у меня они всегда обстояли паршиво, я еле учился на четверки и на каждом уроке баловался, как обезьяна. Скатился, одним словом.

– Ну, так что, будешь пить? – Не успокаивался Рома.

– Да нет, наверное, мама меня не отпустит.

– А у меня есть идея! Давай целый день школьный прогуляем и разопьем эту бутылку, а?

Я поражался его смелости. Эта безнадежность и смелость, придавала ему индивидуальный имидж. В любом случае, казалось, что мне до него лететь, пердеть и радоваться. У него была самая лучшая в мире штука – свобода.

– Я не знаю, эта скотина нас выдаст. – Сказал я, имея ввиду нашу руководительницу.

– Не бойся! Не выдаст! – Заверил он меня.

Я решил пораскинуть мозгами на эту тему. Он так уверенно это сказал, что не поверить ему – было невозможно. Дело не в том, что тебе человек предлагает, а то, как он это предлагает.

– Ладно. – Наконец, согласился я.

– Отлично! Завтра в восемь тридцать, подходи к моему дому!

– И куда пойдем? – Интересовался я.

– На месте решим.

Волнения окутали меня. Весь день я переживал из-за учительницы и того, что она приказала нам с Ромой привести родителей в школу. А еще я боялся прогуливать занятия и идти пить виски. Но в то же время мне не терпелось попробовать этот взрослый напиток, который веселил и поднимал настроение всем, кто его выпьет.

Ночь заменилась утром. Я вышел из дома и направился к подъезду Ромы. Он был уже на месте.

– Знаешь, что у меня в рюкзаке? – Ехидно улыбаясь, спросил он.

– Водка?

– Какая водка! – Рявкнул он. – Я же вчера сказал, что это в-и-с-к-и!

– Да я же шучу. Так, где будем пить?

Я волновался и каждые пять минут оглядывался по сторонам, боялся, что за нами следят. Но кому мы были нужны? Два дурака, одному одиннадцать лет, а другому двенадцать. Мы решились на серьезное преступление, встали на верный путь пьяниц. Я жутко хотел выпить, но мне было стыдно. Тогда, в одиннадцать лет я не понимал, из-за чего я испытываю такой дискомфорт. Теперь понятно, что стыдно было перед родителями, хоть они мне и не говорили на тот момент: «Не пей алкоголь!». Они думали, что я вообще не знаю, что это. Я и не знал, если бы не этот балбес Рома.

– Погнали на трубы? – Спросил Рома.

Трубы были местом, где обитали бомжи и малолетние наркоманы. Мы знали, наверняка, что там нас никто искать не будет. И тогда мы двинулись в путь.

– Ты пил уже, когда-то? – Спросил я.

– Неа, а ты?

– Я что-то боюсь, вдруг мы попадемся?

Рома устало вздохнул.

– Да, успокойся ты! – Буркнул он. – Хотя, сейчас глотнешь и успокоишься, хе-хе.

Мы подошли к трубам, это место было заброшенным. Рядом с ними было много гаражей, а чтобы попасть на сами трубы, нужно было пробираться через листву. Рома смело пошел вперед, спрыгивая с одного булыжника на другой. Как вы уже знаете, он был жиртрестом, но прыгал как кенгуру, ей Богу. Я всякие истории слышал про это место. Самая страшная гласила о том, что повсюду валяются СПИДозные шприцы.

– Ты тут уже был? – Спросил я, пытаясь поспевать за ним и в то же время, удерживая равновесие.

– Пару раз. Мы тут с Гришей от бомжа убегали.

– А вдруг и сейчас бомжи тут будут?

– Они под вечер сюда приходят.

Мы, наконец, встали на большую трубу. Я оглянулся, вокруг были кусты крапивы, а чуть дальше заброшенный завод. Настроение было скверное. Я боялся, и это раздавливало меня.

– Слушай, а у меня здоровье не испортится? – Спросил я.

Рома вытянул из портфеля солидную бутылку виски. Она была почти полной.

– От одного-то раза? – Усмехнулся он. – Нет, ничего не будет.

С трудом открутив крышку, он поднял вверх бутыль и сказал:

– Ну! За нас!

– Только осторожней. – Предупредил я.

Он впился губами в горлышко и стал вливать в себя отраву. Его кадык то и дело, что перемещался вверх-вниз. Смельчак.

– Стой, хватит! Оставь мне. – Пожадничал я.

Оторвавшись от бутылки, он выпучил на меня глаза, и зашатался. Я перепугался, но вдруг на его лице растянулась улыбка. Он протянул мне виски и сказал:

– Неплохо!

Я жадно вцепился в бутылку и, без раздумий, сделал огромный глоток. Как только пойло попало мне в рот, в мыслях со скрежетом пробежала мысль: «Что за гадость?!». Вкус был горьким и каким-то липким, будто спирт смешали с клеем.

– Пей, пей, я слышал нужно без остановки пить, чтобы дало в голову! – Поучал Рома.

Послушав его и, не обращая внимания на омерзительный вкус, я снова взмахнул бутылку, и влил в себя еще больше, чем в первый раз. Оно жгло мою глотку, в глазах появлялись темные пятнышки.

– Хватит! – Прикасаясь к моей руке, сказал Рома.

Я опустил бутылку, и впопыхах передал ему.

– Ну и гадость! – Возмутился я, придя в себя.

У меня начала кружиться голова, и я решил присесть на трубу. Чуть не плюхнулся с нее в кусты. Рома снова начал пить, затем приподнял бутылку, и посмотрел на свет, с целью проверить сколько там еще осталось. Было уже меньше половины.

– Тут еще много! – Радостно заявил он. – Давай, теперь твоя очередь.

Я взял бутылку, отхлебал и вернул.

– Все, больше не буду, меня уже тошнит.

– У-у-у-у, а мне уже дало в голову. – Обрадовался Рома.

– А как понять, дало или нет?

– Ты пойме-с. – Заговаривался он. – Я присядус рядышком!

Мы сидели пару минут, не говоря ни слова В конце концов, я отрыгнул. Втягивая носом свой новоиспеченный рыг, я учуял запах виски, который теперь ни с чем не перепутаю. Настроение улучшалось, стало легко на душе, и тогда я поднялся.

– Круто! Мне нравится!

Рома встал за мной следом.

– Я люблю тебя, дружище! – Обронил он.

– И я тебя!

Мы обнялись, потом Рома взял бутылку и снова глотнул.

– На. – Вяло сказал он, протягивая ее мне. – Один глоток и все.

Не успел я сделать глоток, как Рома выхватил из моих рук бутылку, замахнулся и швырнул ее в бетонную, одинокую стену, стоявшая посреди крапивы. Бутылка разбилась вдребезги. Там еще оставался вискарь, но совсем капелька. В любом случае, мы не собирались больше пить.

– Пошли, гулять! – Сказал Рома.

– Пошли!

Мы ушли с труб, и начали разгуливать по всему городу, разглядывая его достопримечательности. Я смотрел на дома, и они словно падали на меня. Когда мы наткнулись на высокое здание, Рома схватил меня за рукав.

– Дом падает! – Сказал он, покосившись назад. – Дом, сука, падает!

– Ага, падает… – Согласился я и тут же добавил. – Как же мне хорошо….

– У-у-у-у. – Мычал он. – Мне тоже!

– Пошли, присядем-с? – Задорно сказал я.

Мы плюхнулись на ближайшую лавочку, и я начал разглагольствовать о бытие.

– Вика… Она мне нравится. – Говорю. – А она никого кроме Гриши не замечает!

– Я тоже заметил это, дружище! Он меня раздражает.

Давай убьем его! – Он икнул и добавил. – Какого черта она запала на него? Он же осел!

– Вот и я думаю…

В глазах все плыло, на душе было легко, и все комплексы улетучились. Я говорил все, что хотел, рассказывал о том, о чем никогда бы не поведал, будь я трезв. Мимо проходили люди. Они понимали, что мы пьяны, но нам было все равно. И им тоже.

Мы дурачились, смеялись и болтали о всем, что приходило нам в головы. Но вскоре, все пошло не так, как планировалось.

– Ух. – Взволнованно сказал Рома. – У меня телефон вибрирует!

– О нет! – Перепугался я.

Мы мигом протрезвели умом, благодаря страху. Рома вынул телефон и, глядя на экран, вибрирующего телефона испуганно сказал:

– Это мама…

– Чего она хочет? – Спросил я.

– Откуда мне знать!?

Он начал трястись и испуганно смотреть на меня. Безбашенность и пофигизм растворились. Он обнажил свое истинное лицо: труса и притворщика. И эта «правда» испугала меня еще больше.

– Бери же! – Указал я.

– Ты идиот? – Рявкнул он. – Не буду я брать!

Вскоре его телефон перестал вибрировать. Наступила тишина. Мы оба обдумывали ситуацию, затем он злостно сказал:

– Вот же мразь, она сдала нас! – Говорил он о нашей классной руководительнице.

– Вот сука! Нам еще с ней быть целых четыре года.

Телефон снова завибрировал – опять его мама. Мы оба тряслись, и я начал потеть.

– Может, возьмешь все-таки? – Дрожащим голосом советовал я.

– И что мне сказать?! А?!

К счастью у меня телефона не было, иначе он бы не замолкал от звонков матери.

Его мама снова скинула трубку. Через несколько минут от нее пришла смс: «ты где???»

– Пойдем, может быть, в школу? – Предложил я.

– Мы бухие и от нас воняет! – Воскликнул Рома. – В какую, нахрен, школу?

Несмотря на опьянение, мы начали не на шутку переживать. Нужно было что-то делать. Отчаявшись, мы решили продолжить скитаться по городу. Смски приходили одна за другой: «Возьми трубку!», «Тебе не поздоровится!». Я знал о его маме лишь по рассказам. Она не была чокнутой или строгой, не была такой, как моя мама. Мне было страшно думать о том, знает ли моя мама про то, что я прогуливаю школу. Вскоре на Ромином телефоне стали высвечиваться другие, неопределенные номера.

Мы очень жалели о том, что напились и прогуляли школу.

– Какой же ты идиот, Рома! Это ты виноват! – Возмущался я.

Он не отвечал. Переваливался с одной ноги на другую.

Время шло, занятия в школе кончились в половине второго. К этому времени мы немного протрезвели, пошли в магазин, прямо там, по-тихому, набили рот жвачками, вышли и направились в сторону дома. По дороге мы думали, что же можно сказать родителям, по поводу нашего прогула.

– Давай скажем, что нас мужик забрал домой и держал там? – Предлагал Рома.

– Неплохая идея, но нас потом никогда в жизни не выпустят на улицу, особенно меня!

– Может скажем, что когда мы шли в школу, встретили старшеклассника, и он сказал нам, что школа закрыта?

– А вот это можно! Прикинутся дураками! – Согласился я. – А как ты объяснишь то, почему не брал трубку?

– Скажу, что потерял где-то. – Он вынул из кармана мобильный телефон и передал мне. – Вот подержи пока у себя, потом скажу, что нашел.

Мы разошлись по домам. Я поднимался по лестнице, приставляя ладонь ко рту, дышал в нее, пытаясь унюхать запах изо рта. Пахло фруктовой жвачкой, но где-то за ней, разило спиртом.

Дверь в квартиру мне открыл отец.

– Позвони маме. – Сказал он, когда я зашел в дом. – Она себе места найти не может.

Я набрал ей, она подняла трубку и сходу началось отчитывание, угрозы, ругательства и так далее. Сквозь все это я пытался рассказать ей свою историю, про старшеклассника и закрытую школу. Не знаю, поверила она в это или нет, но посчитала меня полным идиотом, это уж точно. В любом случае, это смягчило «падение». Она пообещала меня наказать, мы распрощались, и я побрел в комнату смотреть мультики и радоваться жизни, пока был еще немного пьян.

Папа не унюхал запах вискаря и ни о чем не узнал. До прихода мамы я полностью протрезвел, и весь запах выветрился.

Наказание было стандартным: трех часовая лекция и запрет на телевизор.

Рома провинился сильнее, чем я, но его даже не наказали, только поругали и все. Я этого не понимал. Меня раздражало то, что я был единственным из своих друзей, кто имел строжайшую маму.

13 глава

Чувства к Виктории остыли после лета, но когда я увидел ее в школе – все вернулось. Она похорошела, чего я не сказал бы о других одноклассницах. Они потолстели, и у них появилось право на выбор одежды и имиджа. Многие начали пользоваться косметикой. Выглядели они, как размалеванные карлицы, но считали себя неописуемыми красотками. Никакая косметика не заменит природную красоту, а если она есть – косметика ее не улучшит, а наоборот угробит.

Вика не пользовалась всем этим, у нее была та самая природная красота, и она не портила ее. Она была темнее других, и это был не загар. Вика продолжала нравиться всем мальчикам в классе, и все это признавали, кроме Гриши. Мы с Ромой, по-прежнему его недолюбливали, но общались неплохо, как с другом.

Мама забеспокоилась о том, что я стал плохо понимать математику и геометрию. Учила со мной правила и решала примеры, но мне это не помогало. Я все равно ничего не понимал, особенно на уроках. И не только потому, что не слушал учительницу, а потому что она была скотиной и не умела объяснять. Она только и знала, как орать, выгонять из класса и ставить двойки. На другое просто не способна. Мы называли ее «миссис дробь». Конечно, у нее было много попыток нам объяснять, но, казалось, будто она вообще не умеет этого делать. Мартышка лучше бы объяснила, чем она. Я рассказывал это маме, но она не верила. Решила придти в школу и поговорить с ней лично. Она пришла после уроков, встретила меня, и мы пошли к миссис Дробь вместе. Мама постучала в дверь.

– Войдите! – Послышалось.

Мы вошли. Мама доброжелательно поприветствовала учительницу и представилась, та холодно сказала:

– Взаимно.