А теперь мы порвем Африку!

– Диагноз ясен, – кивнул Великанов.

Потянувшись за своим верным «АК-150», он склонился. И, молниеносно разогнувшись, сокрушительным, со всей дури, ударом ладони по затылку отключил Чилумбу. И перевел с облегчением дух – такого быка даже ему завалить нелегко.

Командиры двух пехотных взводов, лично преданные поверженному майору, узрев содеянное с ним, возмущенно загалдели и потянулись за своим оружием. Но тут же попали на мушки спецназовцев.

– Командира укачало от долгой дороги! – рявкнул Великанов, связывая руки Чилумбы веревкой, которую постоянно таскал с собой для подобных целей. – Действуем по плану…

– Это мятеж! – крикнул командир пехотного взвода, по-петушиному выпячивая грудь колесом.

В ответ русский десантник стремительно выдернул из кобуры пистолет для бесшумной стрельбы и выстрелил в крикуна. Но так, что пуля лишь слегка процарапала плечо.

– Еще слово… Убью. Труп гиенам скормлю! – прорычал он тоном, отшибающим всякое стремление к дискуссиям…

Самую тяжелую работу Великанов взвалил на себя и верного сержанта Уэбо. Им предстояло снять огневую точку на высотке. Они отбросили все, стесняющее движения, оставшись в камуфляже, прихватив с собой автоматы, по паре гранат и десантные ножи.

К подножию уродливого, заросшего кустарником и засыпанного валунами холма где перебежками, а где ползком они добрались без проблем. Осторожно двинули наверх, скрываясь за растительностью. Как всегда, им на руку была патологическая негритянская лень. Местным воинам влом было очистить округу от кустов и деревьев, чтобы помешать незаметно подобраться к огневой точке. И теперь диверсанты двигались к цели без особых проблем.

Чем ближе, тем нужно было быть осторожнее. Метр ползешь, минуту выжидаешь – не потревожил ли чуткий слух вражеского солдата.

Трава жесткая. Камни горячие. Солнце жарит. Глаза ест пот. А дышать надо через раз. Шумный диверсант – мертвый диверсант.

Пока русский десантник карабкался на высотку, диверсионный отряд занимал огневые позиции.

Великанов изрезал руку об острую траву, расцарапал щеку об острый камень. Но преодолел ползком большую часть холма. Тут он увидел из-за зарослей здоровенный валун на склоне, на котором, смотря куда-то в небеса, сидел, болтая ногами, чернокожий вояка. Он напевал ритмичную песню, подхихикивал и курил. Второго бойца было не видно, зато хорошо слышно. Судя по характерным звукам, он где-то неподалеку развлекался, барабаня ладонями по ящику с патронами.

Даже до диверсантов дотягивался запах куримой ими марихуаны. Одно время эта травка входила в паек армии Республики Макао. И сейчас большинство солдат любили побаловаться ею – кто на досуге, а кто на боевом посту. Так проще преодолевать тяготы и лишения воинской службы.

Великанов пальцем указал на любующегося небом солдатика. Уэбо кивнул – он знал, что теперь этот объект за ним. И при отмашке сержант порвет его на части – быстро и бесшумно.

Наверху у пулемета должны быть еще минимум двое. Тот самый «барабанщик» и его приятель, пока не подававший никаких звуков.

Уэбо остался на месте, а Великанов ящерицей пополз дальше. И вскоре вплотную подобрался к единственной здесь тропинке. Теперь метров пятнадцать отделяло его от огневой точки. Она представляла собой утоптанную площадку метров десяти в диаметре, ее окаймляла импровизированная неровная ограда из валунов, земли и мешков с песком, высотой где-то от семидесяти сантиметров до метра. Там же был матерчатый навес и какое-то подобие будки. Бетонные кубики служили опорой для станка с крупнокалиберным пулеметом «Браунинг».

С новой позиции Великанов рассмотрел курчавую голову «барабанщика», сидевшего за оградой на корточках. В зубах его тоже был косячок.

Слева послышался шорох. Из кустов на тропинку с треском, как медведь, вывалился еще один боец с сержантскими лычками, подтягивающий штаны и шмыгающий носом. Пошатываясь, он направился к своим товарищам, пройдя в каком-то метре от Игоря. И плюхнулся на землю, свернувшись около мешка с песком.

Минут пять Великанов пролежал без движения, улавливая все звуки и шорохи, пытаясь наверняка оценить количество бойцов противника. Похоже, их там действительно трое. И все в сборе. Осталось дело за малым – передушить их!

Великанов пополз вперед – осторожно, сантиметр за сантиметром, метр за метром. Нужно не только остаться незамеченным, но и не наткнуться на растяжку или противопехотную мину… Обошлось. Местные вояки не заморачивались такой ерундой, как обеспечение своей безопасности.

Русский десантник коснулся ладонью ограды блокпоста. В этом месте она была выше, да еще скрыта высокой травой и кустами. Теперь он мог просто встать и перепрыгнуть через нее. А дальше – дело техники. За ним – двое. Третьего снимет сержант Уэбо.

Игорь уже изготовился для броска. И тут…

Первым вскочил, как подброшенный, «барабанщик». Он схватил лежащий рядом с ним, заблаговременно стоявший на боевом взводе и снятый с предохранителя автомат Калашникова. Вспрыгнул на ограду где-то в трех метрах от Великанова. И нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрелов. Длинная очередь. На землю полетели гильзы. Пули прошили воздух. И ушли в небеса!

– Вот так, крокодилов помет вам всем в рыло!.. И вам всем так и так! – заорал «барабанщик». – Тараканы сраные!

Его товарищи подскочили к нему, попытались отнять автомат. Одного он отпихнул локтем. Другого укусил. Но вскоре был повержен и награжден пинками.

Великанов взмок от холодного пота. Он чуть не срезал обкурившегося идиота. Что же теперь? Выстрелы должны были переполошить лагерь противника. А диверсионный отряд уже впритык подходит к определенным ему позициям.

Прошло несколько секунд под аккомпанемент площадной брани на смеси нескольких языков. Ругался поверженный. Ругался сержант. Ругался третий боец. Их прервал длинный зуммер полевого телефона. Сержант схватил трубку и доложил:

– Случайно… Наматхи стрелял!.. Есть! Понял!.. Никогда!.. Я его убью!

Сержант закончил разговор, кинул трубку подчиненному, который поймал ее на лету и водрузил на телефон. И опять выругался – на этот раз длинно и затейливо. А потом послышались удары башмаков о тело – это ребра возмутителя спокойствия слегка выправляли.

Великанов, воспользовавшись моментом, перемахнул рывком через мешки, автоматом ударил по черепу сержанта, увлеченного физическим воспитанием подчиненного. Хоть приклад и складной, легкий, но от этого жертве не намного легче. Еще один рывок – и приклад вминает лицо оторопевшего солдата. Лежащего на земле хулигана Игорь отключил страшным ударом ноги в голову.

Все! Чисто! Красиво. Экономично! С чудовищной эффективностью! Огневая точка занята! И в лагере ничего не заметили. Оттуда место побоища не обозревается – проверено.

Сержант Уэбо, который не смог из соображений маскировки удержаться за предназначенной ему жертвой, подоспел уже к шапочному разбору. Он был раздосадован, что ему не довелось поучаствовать в уничтожении противника.

Великанов взял рацию. Выяснил, что отряд уже на позициях. Время истекает.

– Ну-ка, перетащим пулемет, – кивнул Великанов сержанту Уэбо.

Пулемет со станком весил пятьдесят восемь килограмм и был страшно неудобен для переноски. Но все равно много времени не понадобилось, чтобы водрузить его на противоположную сторону «форта». И теперь ствол глядел на лагерь, который был виден отсюда как на ладони. До него было около полукилометра.

Ну что. Пулемет есть. Ящиков с патронами завались. Пришел час потехи – как кричал злобный герой одного мультфильма.

Великанов проверил прицел. И выдал длинную очередь по скоплению солдат, давая отмашку на огневое поражение.

Грохнули выстрелы «РПГ». Застрекотали очереди. Началось!

По территории лагеря заметались люди. Чернокожий офицер гигантского роста попытался добраться до БТРа и попотчевать нападавших из крупнокалиберного пулемета, но был снят снайпером.

Люди Великанова действовали четко, по тщательно разработанному плану. Все разыгрывалось как по нотам. Даже лучше, чем было задумано. По лагерю били с нескольких точек. Помогал и Великанов пулеметом, пули которого калибром 12,7 миллиметра дырявили легкую броню, делали пробоины в бетоне и разносили на осколки кирпичи. Враг был в панике. Несмотря на подавляющее численное превосходство, это сейчас были не солдаты, а испуганный сброд. Они не могли понять, откуда по ним долбят, не могли организовать огневой отпор.

Игорь уже поработал по лагерю от души, когда в воздухе вокруг него запели первые пули. Пока еще не слишком прицельные. Нельзя дать противнику сорганизоваться. Конец близок – он означал полный разгром врага. Душа у Великанова пела.

Все шло отлично… Но тут пехотинцы первой роты под командованием того идиота-петушка, недавно разорявшегося про мятеж, почуяв кровь, вылетели из укрытий и поперли на врагов, радостно и беззаботно постреливая. И наткнулись на все же организованный впопыхах огневой заслон. По атакующим заработала ожившая пулеметная точка. И пехотинцы начали валиться, как снопы, под порывами свинцового ветра.

Эта идиотская вылазка, в результате которой было провалено огневое поражение с юга, привела к тому, что оборонявшиеся организовали сопротивление и даже сумели завести БТР, который был тут же вычеркнут из боя выстрелом из «РПГ». После следующего выстрела из гранатомета рванул склад с боеприпасами, разметав фигурки людей. Загорелись бочки с горючим. В общем, салют в честь прибытия диверсионного отряда удался…

Диверсанты максимально отработали по базе, нанеся серьезный ущерб, уничтожив, по самым скромным подсчетам, больше половины личного состава противника, грузовики и бронетехнику. Все, пора и честь знать. Начинать позиционную войну, уступая в численности и вооружении, – это маразм. Диверсант всегда должен чувствовать момент, когда настает пора смываться.

– Отутюжили негодяев, – кивнул Великанов. И дал приказ на отход.

Уходили диверсанты спокойно и чинно. Преследовать их никто даже не пытался.

В пункте сбора Великанов увидел, что безвозвратные потери отряда составляют около трети от общей численности. Притом из людей Игоря не пострадал никто!

Великанов приказал возвращаться, выделив группы прикрытия и дозоры. А потом передал командование Шинамано Чилумбе, которому не удалось поучаствовать в битве.

– Завалю как носорога, только дай повод, – шепнул русский, когда Шинамано, яростно упершись бычьим взором в своего соперника, потянулся к возвращенной ему кобуре.

Всю обратную дорогу Великанов испытывал страстное желание вогнать в мускулистый загривок Шинамано десантный нож. Но сдерживали слова полковника Лванга: проклятого майора не трогать. Нельзя так нельзя. Хотя и опасно оставлять в живых злопамятную скотину, обладавшую, благодаря родоплеменным связям, значительным влиянием и способную на все.

Великанову не впервой было заводить здесь врагов. В общем-то, плодил он их легко, особо не переживая, если дело того требовало. Пока что ему удавалось оставаться в живых, несмотря на длинную очередь недоброжелателей, мечтающих выпустить ему кишки. И вот еще этот самый чертов Чилумба с его родным дядей министром. А, плевать! Десант прорвется.

К зоне эвакуации отряд вышел вовремя. Игорь по рации соединился с командованием. И был огорошен пробившейся сквозь жуткий треск эфира новостью.

– Геликоптеров не будет, – объявил офицер Генштаба, отвечавший за руководство операцией.

– Что?! Вы одурели там?! Что случилось?!

– Следуйте на нашу территорию в квадрат 14\86. В контакт с населением не вступать ни при каких обстоятельствах. Северное шоссе на порт Сью-Алигеро, сто одиннадцатый километр – там погружаетесь в ожидающий вас автотранспорт. И следуете к месту назначения согласно приказу командира эвакуационной команды.

– Принято.

– Конец связи…

Квадрат 14\86 – легко сказать. Это достаточно далеко. Надо переться через саванну и леса, форсируя реки, распугивая многочисленных африканских животных, расплодившихся в последние годы в невероятных количествах.

Великанов готов был порвать, как тузик грелку, того, кто придумал этот маршрут. И главное – он не понимал, зачем их гнать через малонаселенные места…

Через одиннадцать часов измотанный отряд вышел к заданной точке, о чем был уведомлен штаб. Вот он, этот треклятый сто одиннадцатый километр шоссе на порт Сью-Алигеро. Одно название – шоссе. Раздолбанная дорога с проросшей через асфальт травой. Ни одной машины. Никаких признаков людей. Никакого намека на комитет по встрече героев с оркестром и цветами.

– Ждем здесь! – приказал Шинамано Чилумба и грозно добавил: – И чтоб тут мне порядок был!

Где-то через час послышался отдаленный гул. И из-за леса по шоссе тяжело, в клубах пыли, выплыла, как мираж, железная колонна. При ее приближении стали различимы три тяжелых армейских грузовика «Вольво». За ними ползли два русских бронетранспортера БТР-60ПБ. А в середине колонны двигался джип «Лендровер». В их продвижении было что-то грозное, жутковатое. Великанову стало не по себе. Творилось непонятное. А там, где неизвестность – там жди выстрела в спину или нож под ребро.

– Стройся! – грозно скомандовал майор Чилумба, ощутивший себя, наконец, полноправным командиром.

Автоколонна устало, с натужным шипением тормозов и гидравлики застыла. Из джипа упруго, как игрушка на пружинах, выскочил моложавый бригадный генерал Магри – заместитель министра обороны. За ним семенили офицеры рангом поменьше, из его «шестерок», готовых целовать ему ботинки. В кузове одного грузовика были вооруженные солдаты. Они стали выпрыгивать из кузова и выстраиваться в цепочку.

Великанова еще больше насторожило, что встречающие смотрели на них как-то странно – выжидающе и с опаской. Крепло ощущение, что готовится капитальная пакость. И, самое худшее, русский десантник не мог понять, чего ему ждать, а значит, не мог решить, что делать. Ощущение этой беспомощности и нерешительности было отвратительным.

Заместитель министра обороны, прокашлявшись, произнес:

– Приказываю всем сдать оружие и снаряжение. Сложить в первый грузовик, – он указал на машину.

Диверсанты зароптали. Им не нравилось многое. Зачем эти встречающие солдаты и бронетехника? При желании такими силами можно раскромсать усталый, пришедший с глубокой заброски отряд за считаные секунды.

И еще – от диверсантов вновь прибывшие старались держаться на расстоянии. Даже когда Шинамано Чилумба попытался приблизиться к генералу, чтобы пошептаться накоротке, тот резким жестом остановил его:

– Стоять на месте!

На несколько секунд повисла тишина. Потом Шинамано отдал резкий приказ:

– Сдать оружие. Строиться перед машинами!

Вскоре первый грузовик потяжелел от груды автоматов, неизрасходованных гранатометных снарядов и рюкзаков с нерастраченным боезапасом.

– По машинам! – крикнул генерал.

И бойцы стали залезать в тентованные грузовики. Естественно, толпа, шум, неразбериха. Один из диверсантов увидел в цепочке оцепления дальнего родственника и с радостью кинулся к нему.

И тут хлестнул выстрел.

Он оказался предупредительным. Одна из «шестерок» генерала завопила:

– По машинам! По отбившимся от группы и беглецам открываем огонь!

Великанов прикинул, что можно сейчас рвануть в канаву, потом в лесополосу – она рядом, вполне возможно добежать до нее, а там – поминай как звали! И что потом? Тащиться через всю Африку? Через болота и саванны? Рискуя попасть в руки далеко не дружелюбных дикарей и еще менее дружелюбных властей? Даже если это и удастся – что дальше? Нет, этот вариант на самый крайний случай. Уйти Великанов всегда успеет, громко хлопнув дверью. Вроде немедленно его убивать никто не собирается. А дальше – посмотрим. Будет день, и будет пища!

Когда русский запрыгивал в кузов, ему бросилось в глаза, что водитель их грузовика в белой маске – такие таскают против гриппа. Эх ты, жизнь-копейка, судьба-злодейка! Это же микробиологическая угроза! И впереди наверняка карантин!..

Так и оказалось. Отряд доставили в расположение родной отдельной бригады крылатой пехоты, ставшее чумной зоной. Со зловещим лязгом захлопнулись тяжелые металлические ворота – «оставь надежду всяк сюда входящий».

По внешнему периметру войсковой части был выставлен вооруженный заслон из автоматчиков. Лица их прикрывали все те же маски. Прямо голливудский фильм-катастрофа!

– Что тут случилось, пока нас не было? – спросил Великанов начальника штаба бригады, с которым он столкнулся нос в нос, как только выпрыгнул из кузова.

– Карантин, – с чувством глубочайшего омерзения произнес начштаба.

– С чего это?

– У нас эпидемия.

– Какая, к черту, эпидемия?!

– Первыми заболели Ассай и Салиу.

У Великанова мороз пополз по коже. Это были те самые двое бойцов из его группы, которые заболели перед самым заданием. И с которыми он брал ту самую чертову лабораторию. В памяти всплыла жуткая картина, которую он пытался забыть навсегда, – стеклянный бокс и две иссушенные мумии, в которых чудом теплилась жизнь. Что же получается? Там действительно разрабатывались новые виды бактериологического оружия? Тогда мельчайшие частички, посланцы смерти, диверсанты привнесли сюда, на базу в окрестностях столицы Верхней Джумбы, миллионного города, славящегося своей антисанитарией. Конец света!

– Как мои люди? – спросил Великанов.

– Салиу мертв, – сокрушенно произнес начштаба, которому боец приходился дальним родственником.

– Ассай?

– Еще жив, но состояние тяжелое.

– Сколько заболевших?

– Удалось локализовать очаг заражения благодаря Международному Красному Кресту. Узнав об эпидемии, его представители появились сразу. Сработали на удивление быстро.

– Что это за болезнь?

– Новая разновидность свиного гриппа. Где они могли подцепить эту дрянь?

– В джунглях чего только нет….

Вот теперь Великанову стало по-настоящему жутко. Будто стальные холодные клещи сжали сердце, и внутри поселилась пустота. Он не боялся погибнуть в бою от пули врага или от заточки в темной подворотне. Он был воин, и смерть всегда шагала рядом. Есть же поговорка, что смерть – это последняя неприятность десантника. Но загибаться в бреду от злобных невидимых вирусов, поедающих тебя изнутри как жуки-короеды и оставляющих от тебя пустую оболочку, – это было куда хуже. Это наполняло душу каким-то первобытным диким ужасом.

– Свиной грипп, говоришь? – через силу улыбнулся Великанов. – Как у нас говорят: бог не выдаст, свинья не съест!