Балканский легионер

Глава 4

На следующий день эпопея албанских детей, пострадавших в горах, продолжалась. Их привезли в Призрен и разделили в соответствии с ситуацией. Часть попала в больницы, часть отправилась по домам, ну а тех, у кого в Призрене не было родственников, предложили взять в семьи жителям округи.

Традиции помощи своим на Балканах очень развиты. Здесь встречаются и пережитки кровной мести, когда за преступление может быть вырезана вся семья, а то и целый род. Обычай такой же мрачный, как и старый, и засел он слишком глубоко, чтобы исчезнуть в одночасье под натиском новых времен. Но с другой стороны, вековые традиции взаимопомощи часто оказываются спасительными для людей несчастных, обездоленных. Скажем, если ребенок остался без крова, он всегда найдет себе новый дом.

Балканы – уникальный регион. Здесь, как нигде в Европе, смешалось добро и зло. Трогательная забота о родных, о стариках, детях, почитание предков и рядом – ненависть к соседнему народу, который часто становится злейшим врагом. И тогда берется в руки оружие, гремят выстрелы, падают бомбы, и костлявая смерть ловко косит людей направо и налево.

К детскому учреждению, где временно содержались дети из сгоревшего автобуса, одна за другой подъезжали машины. Те, кто не мог по каким-то причинам взять ребенка, старались прийти и принести пострадавшему одежду, книгу или что-нибудь вкусное.

Прекрасно одетая женщина, с чертами настоящей леди, приехала к приюту на шикарном авто. Она выбрала мальчугана с заклеенной пластырем щекой, вызвавшего у нее жалость и сострадание. Оказалось, что женщина была владелицей виллы в окрестностях Призрена. Вид несчастных детей пробудил у нее такие чувства, что она взяла еще одного ребенка – смуглую симпатичную девчушку.

Следующей была девочка лет семи-восьми. Между ней и ее соседкой происходил выбор очередной семьи, состоящей из жены властного вида и мужа, типичного подкаблучника. Они долго думали, в конце концов остановившись именно на этой девочке.

– Она напоминает мне сестру, – заявила женщина мужу. – А Лидия – это мой самый любимый человек. Ведь мы с ней выросли вместе и, пока жили в семье, были неразлучны.

– Так ведь ты же все уши мне прожужжала своими рассказами о том, как много она причиняет тебе проблем, – усмехнулся мужчина.

– Что значит «мне проблем»? – вскипела супруга. – Можно подумать, что мы живем отдельно. Мои проблемы – это и твои проблемы.

На этот раз муж счел за лучшее предусмотрительно промолчать. То, что проблемы жены становятся его собственными проблемами, он знал давно. Женившись на такой привлекательной в молодости особе, он рано понял, что чувства часто бывают обманчивы и столь же часто превращаются в унылую многолетнюю жизнь вместе.

– К тому же, – продолжала жена, – это сейчас Лидия сильно изменилась. После того как связалась с этим негодяем Кемалем. А в те далекие времена, когда сестра была такой вот миленькой девчушкой, плохих черт у нее не наблюдалось. – Она, прищурившись, покачала головой. – А ведь я предупреждала еще тогда: этот злодей погубит ее! И ведь так оно и вышло. Он бросил бедняжку с двумя детьми и скрылся. Как тебя зовут, девочка?

– Фетти, – тихо сказала девочка.

– Отлично! – воскликнула женщина. – Хорошее имя, мне нравится. – Ты, наверное, голодна?

– Нет, нас здесь покормили. – Девочка теребила в руках пакет с яркой картинкой.

– Покормили! – фыркнула пышущая здоровьем матрона. – Разве здесь могут накормить? Консервы, кока-кола, гамбургеры – знаем мы эту кормежку! От нее можно стать инвалидом в два счета.

Глядя на дородную, пышущую здоровьем женщину, легко можно было догадаться, что к кулинарии она относится очень серьезно.

– Нет, девочка, у меня ты поймешь, что такое наша албанская кухня. Настоящая, без всяких этих новомодных штучек. Простая, вкусная и здоровая! Все, Фетти, собирайся, мы едем домой.

Один за другим дети отправлялись в самые разные семьи Призрена.

Среди оставшихся был мальчик лет семи, которого не забирали, так как на все расспросы он ничего не отвечал. Возможно, это являлось последствием сильного испуга или полученной при падении контузии.

К нему подошли двое.

– Привет! – улыбнулась молодая симпатичная девушка лет девятнадцати. – Я Ледина, а тебя как зовут?

Мальчик мельком взглянул на нее и уставился в пол.

– Не хочешь говорить? – удивилась девушка. – Ты нас не бойся. Мы местные, а это мой дедушка Мирел.

С этими словами она указала на стоявшего рядом старика. Тот выглядел этаким морщинистым старичком-боровичком. Было видно, что, несмотря на свои годы, он еще здоров и энергичен. Длинные, пожелтевшие от табака усы были закручены вверх, а сам он приветливо усмехался.

– Здравствуй, малыш, ну что, поедешь с нами? Мы живем в горах, на ферме, где много овечек.

Мальчик продолжал молчать. На грязном лице не отражалось никаких эмоций.

– Ты только посмотри, дедушка, что же это делается, – повысила голос Ледина. – Это все они, сербы! Они убивают нас, убивают стариков и детей! Ну, ничего, они еще наплачутся! Все зверства, причиненные нам, отольются им кровавыми слезами. Скорее бы их всех отсюда выгнали! Они молятся Богу в своих храмах, а сами тем временем творят зло на нашей земле.

Старик, слушая свою радикально настроенную внучку, молчал, хмуря брови. Мальчик, казалось, не обращал внимания на то, что творилось вокруг. А рядом забирали остальных детей.

– Да брось ты его, Ледина, доставать, – нахмурил брови старик. – Ты что, не видишь, в каком он состоянии? Тут у кого хочешь язык отнимется. Ничего, паренек, поедем с нами. Я знаю, что такое горе, сам навидался.

Старик взъерошил волосы на голове мальчишки.

– Все. Поедем. Здесь тебе нечего делать, – решил он.

Выполнив надлежащие формальности, Мирел и Ледина Касаи вывели из помещения мальчика. Вымазанный, в изорванной одежде, с измученным лицом, он выглядел самым настоящим символом трагедии, символом войны. Впрочем, так же воспринимались и все дети, оказавшиеся в тот день в злополучном автобусе.

Они вышли за ворота. Рядом стояли машины людей, приехавших забрать несчастных, пострадавших детей. У Мирела Касаи была древняя машина эпохи Иосипа Броз Тито – «Застава». Мальчик испуганно оглянулся.

– Не бойся, маленький, – обняла его девушка. – Теперь тебе нечего бояться. Ты с нами и сейчас будешь в безопасности.

– Довольно относительное это понятие – безопасность, – пробурчал в большие усы старик. – Особенно в наших местах.

– Дедушка, ну зачем ты пугаешь мальчика. Ты же видишь, в каком он состоянии? Поехали лучше домой.

– Так я уже давно готов, – подмигнул старик.

«Застава», натужно урча мотором, двинулась вверх по улице. Мальчик, сидя у девушки на коленях, бросал короткие взгляды по сторонам, как будто что-то искал.

– Ты не голодный? – спрашивала девушка, заглядывая ему в глаза. – Ну, хотя бы кивни…

– Не приставай! – сказал дед. – Вот приедем, тогда и накормим парня. Неважно – кормили его или нет, в его возрасте нужно питаться побольше.

Выехав за город, машина повернула вправо и стала подыматься в горы. Там, в горах, на одиноко стоящей ферме и жили Мирел и Ледина Касаи. Машина, дребезжа, катилась по каменистой дороге.

– Ну что, заснул? – кивнул Мирел, выкручивая руль.

– Да, спит, – ответила девушка, тихонько гладя мальчика по взлохмаченной голове.

Мальчишка, лежа у нее на коленях, то и дело дергался, вздрагивая во сне.

– Немало, видно, мальцу досталось, – задумчиво произнес старик. – Да, тяжко в его-то годы такое испытать.

– Ты ведь тоже, дедушка, многое пережил?

– Да уж, пришлось и на мою долю немало, – вздохнул старик. – Я, правда, постарше его в те годы был… И разрушения, и смерти, и бомбежки, и расстрелы – всякого навидался. Да ведь и сама видишь, сейчас немногим лучше. Что ведь больше всего, внучка, и обидно. Одно дело, когда войну пережил десятки лет назад. Тогда ведь и времена совсем другие были. А сейчас вроде все могли бы понять, что нельзя больше убивать друг друга. А оно вон как опять получается…

– Как же мы его звать-то будем? – рассуждала тем временем девушка. – Хоть бы он имя свое сказал. Ты ведь разговаривал по поводу его документов?

– Да говорить-то я говорил, – вздохнул старик, – но что толку? Никаких документов у него нет. То ли сгорели, то ли вообще не было. А кто и откуда – расспросить не успели. Все те военные, которые были вначале, уехали. Так что пока у нас никаких данных нет.

– Бедный ребенок, – вздохнула девушка. – Как же ему, несчастному, пришлось мучиться… Ну, ничего, у нас он отдохнет, наберется сил, а там родители его найдутся.

Машина карабкалась в гору. Справа был почти отвесный обрыв, слева стеной поднималась гора. Иногда казалось, что машина вот-вот сорвется с узкой дороги и упадет в пропасть. Однако ни старик, ни девушка не проявляли никаких признаков беспокойства. Было видно, что дорога эта известна им до мелочей. Старик, сосредоточенно поглядывая вперед, уверенно управлял своим старьем. Во рту у него дымилась трубка. Мальчик мирно спал, не видя извилистой и опасной дороги.

Глава 5

Неподалеку от Тулузы, на полигоне Иностранного легиона, проходили учения.

Вызванному в штаб Мазуру была поставлена учебная задача: перед отправкой в Косово его подразделение на полигоне должно захватить и удерживать небольшой условный поселок до высадки десанта, не давая тем самым противоборствующей стороне уничтожить местное население. Роль противника выполняло аналогичное подразделение того же легиона. По легенде учений, события разворачивались в европейской стране с тлеющим межэтническим конфликтом – в ней однозначно угадывалась бывшая Югославия, край Косово и Метохия. Туда в самом скором времени и отбывал взвод Мазура.

– Что за детские игрушки для нас, командир? – поинтересовался Семенов у Мазура.

Легионер и сам был в некотором недоумении. Действительно, проведение этих небольших учений выглядело довольно странным мероприятием. Ведь все легионеры имели отличную подготовку и готовы были действовать в любой точке мира. Мазур, хоть и не был обязан, все же объяснил ситуацию, как он сам ее понимал:

– Во взводе пополнение, и командование решило убедиться в слаженности действий.

Поначалу все шло хорошо. Мазур и его люди грамотно проникли в поселок – здания условного поселка были построены на полигоне. Роль мирных жителей и захвативших поселок боевиков выполняли манекены и контурные мишени – так, как это обычно и бывает.

Мишель обратил внимание на действия Семенова, который теперь был в какой-то степени его подопечным. Тот был хорош… нет, действовал он, конечно, грамотно, но только в своем понимании. Мазур, качая головой, наблюдал, как ретивый вояка сперва забросил гранату в окно, а уж после проверил, кто же был в доме – боевики или мирные жители. Ворвавшись в очередной дом, Семенов косил всех направо и налево и лишь потом выяснял, в кого же попал.

Мишель, едва сдерживая смех, слышал, как тот сконфуженно заметил:

– А, так здесь мирные… жители.

После очередного этапа Мазур терпеливо вправлял ему мозги:

– Мы не каратели, а миротворцы. Понимаешь, не мирные жители существуют ради нас, а мы существуем для того, чтобы их защищать. Миротворцы – это те, кто разводит противоборствующие стороны по разные стороны баррикад, и при этом миротворцы однозначно должны восприниматься положительно обеими сторонами.

– Ну, если это еще сербы будут, так туда-сюда, – ответил Семенов. – Они же православные. А если мусульмане… Резать их к чертовой матери, чего их жалеть!

Как убеждался Мазур, Семенов в некоторых вещах был поразительно дремуч. Иногда у Мишеля возникало такое ощущение, что парень только что свалился с неба и плохо понимает, кто он и для чего он здесь. Вот это и удивляло: ведь был строгий отбор, месяцы учебы, инструктажи, тесты и прочее. Пускай, думал Мазур, Семенов заблуждается в тонкостях политики и прочих, более сложных, вопросах. Но основы – кодекс миротворца – он обязан знать, как воинский устав. Поэтому при каждом удобном случае Мазур прочищал ему мозги:

– Если мы не установим мир в Косово, то ни одного серба там точно не останется… Чем больше ты будешь гнобить мусульман, тем сильнее они потом на сербах и оторвутся, пойми ты, дурья башка!

Понемногу, постепенно, но Семенов вроде начинал что-то понимать. Тем временем поселок уже был занят подразделением Мазура, бойцы вели учебный бой, не давая условному противнику вновь проникнуть в населенный пункт. Все шло по плану…

И здесь Мазур почувствовал, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Нет, вроде бы ничего такого не случилось. Солнце продолжало светить точно так же, как и полчаса назад, все так же дул ветер. Никаких посторонних звуков тоже не слышалось. Но вдруг ему показалось, что он стал другим. Все его мысли вдруг изменились. Он остался Мишелем Мазуром, но только все стало не таким. В один момент адъютант вдруг утратил всякий интерес к дальнейшему продолжению учений, к учебному, да и вообще всякому сопротивлению. Мазур почему-то не мог сделать ни одного выстрела в противника даже холостыми.

– Что это со мной? – проговорил он вслух, сам себе удивляясь.

Голос, его голос, звучал как будто издалека. Он огляделся, удивляясь тому, что даже движения его стали вдруг какими-то замедленными, заторможенными. Вокруг, среди бойцов его подразделения, происходило абсолютно то же самое. Его боевые ребята превратились в каких-то замороженных субъектов. Те, кто бежал, остановились и присели. Те, кто стрелял, прекратили огонь. Причем удивление, с которым Мазур наблюдал это, было внутри, как будто он – это не он.

Вокруг творилось что-то немыслимое. Мистика, дурной сон, иллюзия? Понять это никто не мог. Глаза солдат стали мутными, бессмысленными, как будто пьяными. Находящийся рядом с ним легионер, присев в ложбинке, сорвав цветок ромашки, принялся с мечтательным видом, не спеша обрывать лепестки – один за другим. Все это напоминало детскую игру «любит-не-любит». Возможно, будь это кто-то другой, то вопросов могло бы и не возникнуть. Но если учитывать, что этот солдат был в прошлом активным участником Ирландской республиканской армии, на счету которого было не одно шумное дельце, то можно было по меньшей мере сильно удивиться.

Еще один из взвода Мазура тем временем тоже с пользой проводил время. Лежа на боку, бросив автомат, он заходился бессмысленным смехом. Смех, овладевший им, просто душил беднягу. Но что интересно – было видно, что солдат смеется не по собственной воле. Какие-то черты в лице явственно показывали, что причина смеха коренится не в нем самом, однако ничего поделать он не мог. Легионер заходился в сильнейшей истерике и вскоре не мог даже смеяться, задыхаясь от новых приступов.

Несколько человек вообще потеряли сознание и лежали в нелепых позах. Один из них уткнулся в лужу, к счастью для него, слишком мелкую, чтобы в ней можно было утонуть.

На сержанта, с которым Мазур съел уже не один пуд соли, тоже стоило бы обратить пристальное внимание. Этот надежный, как автомат «АК-47» человек, уставившись в пустоту, разговаривал… сам с собой. Не выпив ни грамма спиртного, не употребив никакого наркотика (да он их и не употреблял), он нес полный бред.

– Да-а… хе-хе… конечно, само собой. Еще бы, да! Я никогда и никому еще. Даже и не думайте! – грозил он кому-то пальцем, замолкал ненадолго и продолжал свое: – А почему бы и нет, а? А вот я знаю… знаю, но не скажу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.