День курка

Пролог

Тихий океан; Республика Островов Фиджи; остров Тотоя

Около месяца назад

– Итак, господа, наступает час полуфинального раунда «Регаты»! Прошу делать ваши ставки!.. – прокричал в мегафон пожилой толстяк в полосатых шортах, сидящий на высоком барном табурете. Фраза была произнесена по-английски, а затем продублирована на немецком, французском, итальянском и русском языках.

После громогласного объявления по толпе прошла волна, и послышался взволнованный гул, словно кто-то потревожил пчелиный улей.

Несколько человек, одетых соответственно жаркой тропической погоде, решительно двинулись к столикам, стоявшим в глубине широкой ютовой площадки. За столиками сидели букмекеры с сухими бесстрастными лицами и принимали ставки. Однако большинство участников игры еще не определились с выбором и присматривались к желающим участвовать в предпоследнем раунде «Регаты»…

Четверо полуфиналистов сидели в плетеных креслах, установленных в специальной отгороженной зоне. Вход в зону разрешался только участникам «Регаты Баттерфляй» и нескольким членам каждой из команд: хозяину игрока, начальнику охраны, врачу и массажисту.

Фигуры у всех полуфиналистов были атлетические, свойственные спортсменам, и прежде всего пловцам: приличный рост, накачанные мышцы плечевого пояса, бычьи шеи и сильные бедра. Однако, судя по внешнему виду, психологическое состояние крепких парней оставляло желать лучшего: ссутулившиеся спины, опущенные плечи, безвольно висящие руки. Все четверо уставились в деревянную палубу; во взглядах не было ничего, кроме усталой обреченности и страха…

– Активнее, господа, активнее! – подначивал толстяк. – Ставки принимаются только до двенадцати часов! У вас осталось ровно двадцать минут!..

С началом полуфинала действие переместилось в центральную акваторию обширной лагуны, занимавшей всю центральную часть острова, носившего официальное название Тотоя. Неофициально богатая публика именовала этот остров Акульим глазом. С высоты птичьего полета он и впрямь был похож на глаз исполинской акулы-убийцы.

В живописной лагуне бросили якоря около тридцати океанских яхт. Общая стоимость странной флотилии наверняка зашкаливала за полторы сотни миллионов евро. Тут были и круизеры, водоизмещением до пятнадцати тонн, и стремительные High performance boats – скоростные представительские катера, и Pilot house, и несколько солидных судов класса Mega yacht, длиной более ста футов.

Стоящие на якорях суда сосредоточились вокруг заграждения из стальной сетки, державшейся на поверхности благодаря ярко-оранжевым поплавкам. Сеть перекрывала доступ в замкнутое пространство округлой формы. На понтонах вдоль сетки с внешней стороны плавал кольцеобразный деревянный настил шириной в пару метров, по которому прохаживались несколько крепких парней, вооруженных автоматическими винтовками.

На палубах яхт под козырьками флайбриджей или под натянутыми тентами комфортно расположились зрители, внимание которых было обращено к огороженной акватории. Скоро в импровизированной арене стартует очередное захватывающее зрелище, а пока за пределами ее поверхности лишь изредка появлялись плавники довольно крупных акул.

Больше всего народу собралось под козырьком просторной кормовой площадки самой крупной яхты, носившей название «Кайзер». В основном это были мужчины. Женщины если и мелькали на борту красивого и баснословно дорогого судна, то исключительно в зонах отдыха на верхних палубах: возле бассейна с водой изумрудного цвета, у расставленных в тени шезлонгов или же у полукруглой барной стойки с невероятным ассортиментом алкогольных и прохладительных напитков.

Тем временем у букмекерских столиков начинался ажиотаж: хозяева, финансисты и другие представители команд делали ставки. Голову каждого представителя украшала бейсболка цвета спортивной формы его команды, которую он обязан был носить на протяжении всего раунда – до тех пор, пока судьи не объявят победителей.

– Пятьсот тысяч на красного, – объявлял очередной участник, показав специальный номерок.

Клерк тут же стучал по клавишам ноутбука, перебрасывая часть внесенной участником суммы на поле красного игрока.

– Ставка принята, – бесстрастным голосом объявлял букмекер и переключался на следующего участника – без цветной бейсболки на голове, что свидетельствовало о принадлежности к касте почетных гостей или зрителей.

Подойдя вплотную к столу, тот пару секунд медлил. Затем, решившись, показывал номер, присвоенный ему после внесения вступительного взноса для участия в «Регате»:

– Все на синего!

– Всю сумму, вместе с выигрышем? – спокойно переспрашивал «клерк», подняв взгляд.

– Всю!

Равномерный стук клавиш, – и огромная сумма уходит в синее поле…

Следующие участники ставили на желтого или черного. И снова на красного или синего…

На этот раз явных фаворитов в «Регате Баттерфляй», увы, не было. Оттого представители команд и медлили со своим выбором.

– Господа, до начала полуфинального раунда осталось десять минут! – разнесся над акваторией голос толстяка в полосатых шортах. Сменив мегафон на портативную рацию, он приглушенно спросил: – Участники полуфинала готовы?

– В процессе, – прохрипел динамик приемо-передатчика.

– Через пять минут они должны стоять на краю палубы.

– Понял…

– Участники полуфинального раунда приглашаются к трапу! – прокричал в мегафон толстяк в полосатых шортах.

Четырем парням, уже одетым в легкие раздельные неопреновые костюмы, помогли дойти до края ютовой площадки и спуститься по трапу на кольцевой настил. Как и плавки, цветовая гамма костюмов соответствовала цвету, выбранному командой: один был красным с парой коричневых вставок; второй ярко-синим; третий ядовито-желтым, последний – черным с белыми вертикальными клиньями по спине.

Все четверо по-прежнему выглядели не лучшим образом: напряжение, испуг, трясущиеся руки. Каждый сжимал побелевшими пальцами подводное пневматическое ружье, к бедрам были пристегнуты ножи.

На кольцевом деревянном настиле каждого пловца готовили два члена команды. Один массировал мышцы спины, другой помогал нацепить на ноги ласты, проверял крепление маски…

– Двухминутная готовность! – снова протрубил главный организатор.

Аквалангов в снаряжении участников не было. Только дыхательные трубки, прикрепленные к ремешкам масок.

– Напоминаю о правилах полуфинального раунда, – не умолкал ведущий. – В центре огороженной акватории плавают два оранжевых ватерпольных мяча. Все участники стартуют с различных направлений, достигают центра «арены» и борются за мячи. Два полуфиналиста, сумевшие первыми доставить мячи к трапу, признаются победителями. Проигравшая пара из «Регаты» исключается. Имеющееся оружие – единственный гарпун и нож – каждый полуфиналист использует в любое время и по своему усмотрению. Правила понятны?

Толпа на ютовой площадке одобрительно загудела.

– Участникам занять места для старта!

Крепкие парни в сопровождении секундантов распределились по кольцеобразному деревянному настилу.

– Готовы к началу раунда?

Пловцы подали сигнал о готовности, подняв правые руки.

Зрители, словно по команде, начали дружно скандировать:

– Десять, девять, восемь, семь…

Толстяк в полосатых шортах потянулся к висящей рядом рынде.

– …Три, два, один!

Рында издала звонкий удар.

– Начали!

Растерянно оглянувшись на гудящую толпу, молодые мужчины словно не по своей воле плюхнулись в воду.

В снаряжение пловцов организаторы турнира намеренно не включили дыхательные аппараты, ибо по правилам «Регаты» основное действо должно было происходить не глубоко под водой, а на поверхности. Недаром же вокруг огороженной заводи собрались многочисленные зрители! Все оплачено, и зрелище обязано стать захватывающим.

Едва пловцы оказались в воде, как несколько крупных акул, находящихся вне огороженной акватории, оживились. Скорость темных спинных плавников, рассекающих поверхность воды, увеличилась; движение особей стало непредсказуемо. Чистейшая вода в лагуне, отсутствие ветра и волнения на поверхности позволяли всем находящимся на яхтах лицезреть изменившееся поведение хищников. Однако сейчас внимание зрителей было приковано к пловцам, защищенным от крупных хищников прочной стальной сетью. Главное действие происходило именно там.

Трое из четверых участников полуфинала рванули на максимальной скорости к цели. Этих троих будто подменили: секунду назад они тряслись от страха, выглядели уставшими, потерянными. А теперь гребли конечностями так, словно от двух ярко-оранжевых мячей зависели их жизни.

Последний пловец, одетый в черный неопреновый костюм с белыми клиньями на спине, отчего-то не торопился и избрал другую тактику. Заняв позицию между центром округлой акватории и трапом, находящимся точно против «Кайзера», он ушел на небольшую глубину и принялся ждать…

Троица меж тем подходила с трех направлений к качавшимся на мелких волнах мячам.

Метра за три до цели один из них резко ушел под воду и, подкорректировав курс, поднял пневматическое ружье…

По мере приближения развязки волнение публики, собравшейся вокруг «арены», нарастало. Зрители, члены команд, судьи выстроились цепью у леерных ограждений судов и внимательно наблюдали за ходом раунда. Изумительная прозрачность воды позволяла видеть каждое перемещение и оценивать каждое действие игроков.

Промежуточная развязка в центре огороженного пространства наступила спустя несколько секунд.

Мячами без труда завладели два пловца. Первый был в красном костюме с коричневыми плечевыми вставками, второй – в костюме ядовито-желтой расцветки.

Выстрела-щелчка пневматического ружья никто из зрителей не слышал. Вытолкнутый поршнем гарпун за мгновение преодолел короткую дистанцию и вонзился в тело игрока желтой команды.

Остановившись и упустив мяч, тот согнулся пополам. Стальной гарпун вошел под углом в правую сторону грудной клетки. Схватившись за него руками, полуфиналист-неудачник всплыл на поверхность и начал судорожно хватать ртом воздух. При этом замкнутое пространство между яхтами наполнилось хрипами и криками о помощи.

Не тут-то было. По правилам «Регаты» медицинская помощь участнику могла оказываться только после сигнала об окончании раунда.

Удачливый стрелок в ярко-синем костюме бросил ненужное ружье, схватил потерянный мяч и двинулся к трапу…

Тем временем полуфиналист красной команды набрал хорошую скорость и на всех парах приближался с заветным трофеем к трапу, не замечая поджидавшего на глубине полутора метров соперника в черном костюме.

Гарпун вошел в живот в тот момент, когда он проходил точно над ним. И снова остановка, конвульсии, стоны, крики о помощи…

А два счастливчика, завладевшие мячами для водного поло, во весь опор плыли к назначенному финишу, что располагался точно против яхты под названием «Кайзер».

Спустя несколько минут на ее кормовой площадке ликовали две команды-победительницы: «черная» и «ярко-синяя». А на деревянном кольцевом настиле у раненых пловцов колдовали врачи.

Парню в ядовито-желтом костюме повезло.

– Немного задето правое легкое, – вынес вердикт один из докторов команды. – Через пару недель оклемается.

Пловец поднялся и под аплодисменты зрителей сумел дойти до «Кайзера» самостоятельно.

С игроком «красной» команды дело обстояло хуже. Под его истошные крики два врача с трудом извлекли из брюшной полости зазубренный гарпун, сделали пару инъекций обезболивающих препаратов и долго осматривали рану.

Затем пожилой врач поднялся с колен и негромко сказал стоявшему рядом владельцу команды:

– Повреждены печень и кишечник. Обильное внутреннее кровотечение.

– Выживет? – равнодушно спросил тот.

– Нужна срочная операция. Иначе не протянет и двух часов, – вздохнул врач и вопросительно посмотрел на владельца.

– Нет, – качнул тот головой. – Я не буду ради него снаряжать самолет. Заканчивайте…

Пловец истекал кровью; обезболивающие препараты не помогали, и он продолжал стонать.

Врач кивнул парням из «красной» команды. Подхватив неудачника, те сбросили его в воду за пределы огороженной акватории.

Спустя минуту вода в этом месте «закипела» от нашествия множества голодных и зубастых хищниц.

Глава первая

Российская Федерация; Сочи

Настоящее время

Вчера, возвращаясь с берега в сочинский «дефолт-сити», я впервые заметил этих странных людей.

«Что за интерес к моей персоне? – ускорил я шаг. – Совпадение? Или опять конкуренты?..»

Лучше бы совпадение, ибо разборки с конкурентами утомили еще год назад.

Три молодых парня, одетых в спортивные костюмы, двигались в попутном направлении от самого пляжа. Они выдерживали постоянную дистанцию в полсотни метров, не приближаясь и не отставая.

Я решил проверить, следят ли они за мной, и, нырнув в подворотню, перемахнул через забор. Маневр благополучно вывел меня на соседнюю улочку. А через полминуты вдали снова появились три силуэта…

Сомнений не было – незнакомцев интересовал именно я. Кто они, с какой целью следят и на кой черт я им сдался – предстояло выяснить.

Приводить «хвост» к дому не хотелось. Вероятно, адрес моего проживания троица крепких парней и хотела выяснить в первую очередь. Посему я предпринял еще один финт, завернув в маленький дворик-колодец и тут же исчезнув за третьей по счету дверью.

Год назад, во время поисков жилья, мне довелось побывать в этом доме. Помню, тогда поразила его невероятно запутанная планировка: длинные кривые коридоры с множеством входных дверей как со двора, так и с улицы; десятки комнатушек, проходная общая кухня…

Одним словом, я знал, куда идти, а мои преследователи наверняка здесь никогда не бывали. Этим обстоятельством я и воспользовался. И спустя несколько минут, убедившись в отсутствии слежки, спокойно направился к своему жилищу…

Над черноморским побережьем сгустились сумерки. В Сочи и соседних поселках зажигаются желтые огни фонарей с подсветкой уличной рекламы, тлеют уютным светом окна квартир и частных домишек. Это означает, что мне пора на работу.

Подхватив чехол с инструментом, покидаю комнату во флигеле, спускаюсь по плиткам дорожки к калитке и бесшумно выхожу на улицу. От соседнего квартала доносятся пьяные голоса отдыхающей компании, мимо с задорными криками проезжают малолетние велосипедисты, чуть выше на лавочке бренчит гитара…

Я живу в «дефолт-сити» – одноэтажном частном секторе за линией Курортного проспекта. «Гетто», «шанхай», «олимпийская деревня», «дахау»… Как только не называют местные жители этот гадюшник. Но мне почему-то больше нравится «дефолт-сити». Современно, красноречиво и точно. Особенно первая часть названия.

Мне привычны звуки летнего курортного города. Вначале некоторые из них настораживали. Теперь показалась бы враждебной тишина, потому что вся эта какофония вселяет уверенность: жизнь продолжается, «гвардия» отдыхающих пополняется. А значит, я не останусь без работы и денежного вознаграждения.

Я снимаю скромную комнату во флигеле частного дома на Учительской улице – всего в пятистах метрах от первой линии пляжей. Десять минут спокойной ходьбы под горку. Правда, приходится пересекать оживленный Курортный проспект и территории двух отелей. Однако эти препятствия не стоит рассматривать как серьезные, ведь на пляжи я хожу в позднее время и исключительно ради работы. Отдыхающий народ к этому часу уже переместился в кафе, рестораны, ночные клубы. А пляжи – мой рабочий полигон – пустеют. Исключение составляют разве что любители ночного купания. Их сравнительно мало, и они не мешают процессу.

Спускаюсь по кривой улочке. На мне темно-серая футболка, черные шорты и такие же черные кроссовки. Реклама и яркая одежда в моей работе ни к чему. С ментами я кое-как нахожу контакт, криминал моим промыслом не интересуется, а с мелкой шантрапой у меня разговор короткий. Пару раз особо дерзким я настучал по головам, и с тех пор они близко не подходят. А иногда, повстречав меня в городе, даже вежливо здороваются.

Курортный проспект позади. Это единственное хорошо освещенное место по пути к трудовому полю. Далее видна плохо освещенная зона многочисленных отелей. Их хозяева – настоящие жлобы и экономят электричество. Нормально освещены лишь главные входы да ведущие к ним аллеи. Впрочем, темнота – мой союзник, и я не в обиде.

Последний рывок по аллеям парка имени Фрунзе, и я выхожу на пляж.

Настала пора представиться. Я – Черенков Евгений Арнольдович. Рост – два метра и еще несколько сантиметров. Но длинным назвать меня сложно. Чаще называют огромным, потому что вес мой около ста двадцати килограммов, и рассредоточен он достаточно равномерно ниже головы. Про таких, как я, в девяностые годы говорили: братик-квадратик.

Что еще сказать о себе? Бывший капитан первого ранга, бывший боевой пловец, бывший командир специального отряда «Фрегат-22». Бывший, бывший, бывший… Увы, но волна «реформ» докатилась и до подразделений, находившихся в прямом подчинении директора ФСБ. Волна была очень высокой и смыла тонкий слой оставшегося здравого смысла. В итоге меня и моих коллег вышвырнули со службы с формулировкой «Уволить в запас в связи с сокращением и реорганизацией внутренней структуры Федеральной службы безопасности…»

Когда нашим чиновникам приспичит, они все делают молниеносно. Процесс увольнения и расчета занял не более двух недель, в результате все мы оказались на улице. Мне и другим ветеранам отряда, уже имевшим приличную выслугу, относительно повезло – нам начислили пенсию. Более молодым коллегам просто помахали ручкой, сказав: «Годы службы вам зачтутся в трудовой стаж. Свободны. Если понадобитесь – мы вас найдем…»

Вряд ли после подобной «обходительности» парни согласятся вернуться на государеву службу. В конце концов, в нашей стране полно всевозможных коммерческих структур, деятельность которых так или иначе связана с подводным дайвингом. Любого из моих пловцов они возьмут с удовольствием, ведь они готовые инструкторы, прошедшие огонь, воду и концерты медных труб. В общем, настоящая находка для таких компаний. Плати нормальные деньги и используй бесценный опыт на полную катушку.

Поначалу я даже не осознал глубину той пропасти, куда угораздило навернуться. Еще бы! Только вчера поверх отглаженной кремовой рубашечки надевал черную тужурку с четырьмя рядами орденских планок и имел полное право пользоваться голливудской улыбкой. А сегодня – простой московский безработный.

Не желая навсегда расставаться с подводными глубинами, я тоже отправился на поиски подходящего работодателя. За полтора месяца поисков пришлось побывать в трех десятках компаний, организующих морские путешествия, рыбалку, подводные экскурсии… но довольно скоро пришло разочарование. Где-то дайверская работа подменялась службой обыкновенного спасателя (или что-то вроде этого), где-то платили копейки, оскорбляющие саму суть опасного занятия, где-то сидели мутные люди, не решившие, что и кто им нужен. Некоторые менеджеры по кадрам, глянув мои документы, заявляли: «Извините, но вам под сорок, а нам нужен молодой специалист…» А чаще ссылались на отсутствие свободных вакансий и предлагали позвонить через месяц-два, а лучше через полгода…

Однажды повезло – я наткнулся на объявление известной московской кинокомпании, планировавшей снять крутой боевик. Часть действий по сценарию происходила под водой, поэтому режиссер искал соответствующих профессионалов. Я пришел, представился, полчаса побеседовал с одним из ассистентов. В итоге взяли в качестве консультанта и каскадера; несколько месяцев я принимал участие в съемках на теплом крымском побережье. А потом съемки закончились, и мне тоже помахали ручкой: «Понадобитесь – позвоним». Пришлось снова отправиться на поиски…

Один из местных пляжей. Место моей работы.

Если вы думаете, что я служу ночным спасателем или сторожем, то ошибаетесь. К воде и к морским глубинам имела прямое отношение моя бывшая профессия. А в том деле, которым я занимаюсь теперь, меня больше интересует берег. Песчаный или галечный – без разницы. Ну и самую малость – полоса прибоя.

Вынимаю из чехла составные части металлоискателя и привычными движениями произвожу его сборку…

Это очень продвинутый и современный аппарат, предназначенный для профессионального использования. Я отвалил за него чуть больше сорока тысяч российских гульденов и ни разу не пожалел. Он снабжен мощным процессором, графическим анализатором цели и невероятно чувствительной катушкой, что здорово облегчает мою работу. Металлоискатель не только подает сигнал о наличии металла. Он определяет его тип: железо, золото или серебро, показывает глубину залегания и размер находки, а также подает специальный сигнал в том случае, если обнаруживает монеты или ювелирные изделия. В общем, незаменимая в нашей профессии штуковина.

Инструмент собран. Пристраиваю на лоб китайский светодиодный фонарик. Тоже нужная вещица, дабы не наступить впотьмах на перебравшего с алкоголем отдыхающего. Пустую сумку закидываю на плечо, включаю питание металлоискателя и приступаю к работе…

Вот теперь вы не ошиблись. Я действительно живу тем, что брожу ночи напролет по сочинским пляжам в поисках потерянных ювелирных украшений, монет и прочей ценной мелочевки.

Вы спросите, как я дошел до такой жизни?

Все довольно просто.

Во-первых, до того, как меня вышвырнули со службы, я сумел овладеть единственной профессией. Профессией боевого пловца. Признаюсь, овладел я ею настолько хорошо, что считался одним из лучших спецов в России. А может быть, и на просторах всего бывшего Советского Союза. Короче говоря, оставшись без любимой работы, я вдруг понял, что кроме нее больше ни в чем не разбираюсь.

Во-вторых, занявшись поисками драгоценных металлов, я вдруг обнаружил, что при относительно малой трудоемкости этот промысел приносит солидный доход.

Наконец, третье и последнее. Должен признаться в том, что к данному ремеслу я пришел отнюдь не сразу. Чем только не довелось заниматься в поисках удачи и самого себя! Пенсию мне назначили немаленькую, однако жизнь в столице имела одну поганую особенность: там чрезвычайно быстро заканчивались деньги. Месяца через три бестолковых потуг у меня иссякли скромные накопления, и надо было как-то разруливать ситуацию.

В общем, настало такое время, когда я был согласен на любую работу: перетаскивать из фур в подвалы коробки с коньяком, стоять у лотка, подметать улицы, охранять чужие склады…

Некоторое время я даже побыл в шкуре вольного предпринимателя. Предпринимал то одно, то другое, то третье… Правда, постоянно находился в глубокой рецессии, и все мои индексы, акции и активы, миновав отметку «ни хрена», продолжали затяжное пике.

В общем, днем где-то подрабатывал, вечерами затаривался алкоголем и бездумно пялился в телевизор, где по всем центральным каналам рассказывали о том, как в стране налаживается экономика и как здорово мне живется.

Я слушал этот бред и думал: «Хорошо бы проснуться, позвонить в колокольчик и спросить у дворецкого, подстрижен ли газон вокруг фонтана. Хорошо бы иметь счет в банке на кругленькую сумму – я бы даже не отказался платить с нее налог на роскошь…»

Так и существовал. Пока однажды не просадил все бабло с поразительной скоростью электропоезда «Сапсан» и в моей жизни не настал переломный момент. Знаете, такой занятный момент, когда звонят из посольства Страны Иллюзий и сообщают, что ты гостишь у них достаточно долго и имеешь полное право получить гражданство. Одним словом, наступил критический рубеж, когда утром просыпаться совсем не хотелось, а ехать в Саратов и садиться на шею маме хотелось еще меньше.

Надо было что-то срочно менять, иначе я рисковал спиться или утонуть в болоте беспросветной нищеты. Купив на последнюю мелочь пива, я включил телик и стал думать, как исправлять положение. И тут на мое счастье по одному из каналов показали сюжет о парнях, занимающихся поиском утерянных ювелирных изделий на крымских пляжах.

Я вполне материалистично образованный инженер с пионерским прошлым и отдаю себе отчет в том, что золото – это обычный металл, элемент из таблицы Менделеева. Просто люди придают ему красивую форму и назначают бешеную цену за грамм. Ну, а раз так…

Мозг моментально спроецировал идею на мое бедственное положение, прикинул возможности, рассчитал затраты, рентабельность, норму прибыли…

Идея была глупая. Но красивая. И смелая.

– А что? – вопрошал я в квартирную пустоту. – Удача любит отчаянных. Не попробовать ли себя в этом дельце?

Это был реальный шанс не спиться и выбраться из болота.