Мастер ликвидаций
- -
- 100%
- +
Этот нехитрый маршрут он преодолел безо всяких трудностей и даже успел переодеться в подобающую случаю одежду – светло-серые брюки, клетчатую рубашку с короткими рукавами и легкую ветровку. Спортивный костюм вместе с Маргаритиным пистолетом сунул в пакет, который выбросил при первой возможности. Но как только он ступил на территорию автомобильной парковки, уверенный, что все самое страшное уже позади, к нему подошли двое. Парни с идеально неброскими физиономиями. Таким только в разведке работать.
– Ваши документы, пожалуйста, – вежливо попросил один из подошедших и показал «корочку» с хорошо знакомой аббревиатурой.
– Пожалуйста, – в тон ему ответил Павел и медленно, очень медленно сунул руку во внутренний карман куртки. Он видел, как напряглись лица парней, и мысленно усмехнулся.
«Да нет у меня никакого оружия, кретины», – вертелось на языке, но Павел, конечно же, промолчал. Играть с огнем у него не было никакого желания. Кто знает, как воспримут эфэсбэшники эту невинную шутку? Упекут, чего доброго, за решетку на трое суток за оскорбление «при исполнении». Вон как они насторожены. Натянуты, как гитарные струны. Стоит только дотронуться, как раздастся такой звон, что хоть уши затыкай!
Небрежно вытащив паспорт и водительские права, Павел протянул их проверяющим. Один из парней принялся внимательно изучать его документы, а второй отступил на шаг и стал аккуратненько заходить ему за спину.
«Рожа у меня, что ли, такая подозрительная?.. – подумал Павел, затылком ощущая пронзительный взгляд эфэсбэшника. – Или ребятишки на всякий случай подстраховываются?..»
Но «липа», выданная ему Саранским, оказалась сделанной на совесть – спустя пару минут проверка была окончена. Ему вернули документы, вежливо извинились и с вожделением накинулись на очередную «жертву» – высокого сорокалетнего мужичка, которого угораздило пойти перекусить в близлежащее кафе.
«Интересно, сколько они будут здесь торчать? – прикинул Павел, направляясь к уже вычисленной им машине. – Марго, наверное, там совсем приуныла… Ну, посидеть в темноте часок-другой ей еще придется. А затем я приеду и заберу ее отсюда…»
– Андронов! – послышалось откуда-то из-за спины, и Павел машинально обернулся. И тут же понял, что сделал это зря – документы, которые он только что показывал эфэсбэшникам, были выписаны на другое имя.
Однако отступать было поздно – к нему на всех парах несся мужик, внешне очень похожий на Игорька Зиновьева, бывшего сокурсника по военному училищу. Только, в отличие от прежнего Игорька, этот был килограммов на двадцать потяжелее да и вообще выглядел гораздо представительнее – костюм, галстук, выглаженная рубашка.
– Зиновьев, ты, что ли? – на всякий случай уточнил Павел, боясь попасть впросак.
– Я! А что, так изменился?
– Ну, как тебе сказать… – Павел бросил осторожный взгляд в сторону проверяющих. Те вроде бы не обращали на него никакого внимания – потрошили очередного «кандидата в подозреваемые». Убедившись, что промах остался незамеченным, он продолжил увереннее и веселее: – Вообще-то, Игорек, изменился. Но в лучшую сторону. Стал похож на настоящего руководящего работника.
На лице Зиновьева появилась самодовольная улыбка.
– А я и есть руководящий работник… Уже третий год в департаменте по борьбе с терроризмом штаны просиживаю.
– Значит, это твои мальчики только что интересовались моими документами? – подыграл Павел.
Зиновьев кивнул и, чуть поразмыслив, спросил:
– Ты на колесах?
– На колесах. А что, надо куда-то подбросить?
– Да нет. Хочу побазарить с тобой, пока генерал не приехал. А лучшего места, чем твоя тачка, не найти.
Естественно, в планы Павла это не входило, но отказать Игорьку он не посмел.
Через пару минут старые друзья уже сидели в салоне «Вольво», и Зиновьев, беспрестанно поглядывая в окошко, делился с Павлом свежими новостями:
– Вообще-то, Пашка, я здесь по долгу службы. Слыхал, наверное, про попытку обстрела американского посольства? Не слыхал?.. Ну, ты отсталый человек! По-моему, уже все каналы успели передать… По НТВ точно показывали. Они раскопали какого-то чудика с видеокамерой, который успел все это заснять, и купили у него пленку.
Павел похолодел – неужели «засветился»? И тут же попытался себя успокоить – идентифицировать личность преступника, опираясь на видеосюжет, невозможно. Надо найти конкретного подозреваемого. А найти его среди многомиллионного населения страны по таким приметам невозможно.
– Черт, Пашка, как я рад тебя видеть! – тем временем продолжал заливаться соловьем Зиновьев. – А ты вот совсем не меняешься. Каким был, таким и остался – такой же бравый вояка. Живота нет, плечи по-прежнему – косая сажень… Сколько лет мы не виделись? Лет десять?
– Что-то около того.
– Ты сейчас где? Все там же?
– Нет, я уже полтора года как комиссовался.
– Да ты что?.. А как Ирина? По-прежнему цветет и пахнет? – Ириной звали бывшую жену Андронова.
– Ирина погибла… в прошлом году.
Зиновьев посуровел.
– Извини, брат, не знал… Так где ты сейчас?
Чуть помедлив, Павел ответил:
– Работаю в детективном агентстве.
– Ты что?! В каком?
– В «ВОЛАНДе».
– Как ни странно, но слыхал. У вас еще генеральный директор… баба такая красивая… бывшая адвокатесса… Черт, забыл фамилию!
– Волошина.
– Во-во, Волошина, – Зиновьев закатил глаза и сразу стал похож на толстого, довольного жизнью котяру. – Такая классная телка, пальчики оближешь! Познакомишь?
Павел пожал плечами. Он искренне не понимал, почему все мужчины восторгаются Марго. Да, красива, да, умна, да, талантлива. Но разве этого достаточно? А что своенравна, себе на уме, корыстолюбива?..
В этот момент лицо Зиновьева неуловимо изменилось. Он крепко сжал локоть Павла и виноватым голосом произнес:
– Извини, брат, мне пора. Генерал мой приехал… Надеюсь, еще свидимся и поговорим.
– Обязательно. Если что-нибудь надо – звони, – Павел протянул ему свою визитку.
Они сердечно распрощались, и Зиновьев выбрался из машины. Павел проводил его задумчивым взглядом и не спеша закурил. Как ни странно, но встреча с Игорьком (казалась бы, нежелательная!) пробудила в его душе приятные ностальгические воспоминания…
Они познакомились тринадцать лет назад – оказались в одном взводе в военном училище. Внешне неповоротливый Зиновьев, которого все называли «тюфяком», показался Андронову нестандартной личностью. В Игорьке было что-то такое, что отличало его от остальных сокурсников Павла. Внутренний стержень, устойчивая жизненная позиция, что ли? Он знал, чего хочет, и упорно шел к своей цели. На первом курсе ему никак не удавалось сдать стрельбу – из пяти выстрелов разве что один попадал в яблочко, остальные же вразброс располагались по краям мишени. Но через месяц упорных тренировок Зиновьев стал лучшим стрелком в училище. Самое главное, что он не заболел «звездной болезнью», чем сразу заслужил всеобщее уважение.
Они подружились и, к немалому удивлению Павла, Игорек Зиновьев оказался не только свойским хлопцем, но и прекрасным собеседником. Он разбирался в живописи, много читал, умел слушать. А также давал дельные советы. Именно с его подачи Павел познакомился с Ириной. Правда, их брак оказался не самым счастливым и впоследствии распался, но зато на свет появилась Светланка… Так что, как ни крути, в его жизни Игорек Зиновьев сыграл не последнюю роль.
К сожалению, десять лет назад судьба разбросала их в разные стороны: Павел попал в спецподразделение «Альфа», а Игорька Зиновьева, по слухам, забрали в один из экспертных отделов КГБ. И вот теперь, как оказалось, он работает в департаменте по борьбе с терроризмом. А Павел (естественно, не по своей воле) устраивает эти самые террористические акты и заказные убийства, которые потом «висят» на отделе Зиновьева. Ну как после этого не утверждать, что жизнь складывается из одних совпадений?..
Докурив, Павел завел мотор. Тронул машину с места, выехал на главную магистраль, намереваясь свалить из этого района как можно скорее. На душе было неспокойно. Он волновался за Маргариту, злился на Саранского – да и на самого себя тоже. Как-никак, именно на нем лежала ответственность за операцию. А он ее бездарно провалил. Провалил, потому что не понял, не до конца прочувствовал, в чем суть этой, на его взгляд, бессмысленной затеи. Ну, надо было Саранскому убрать какого-то там человека, а зачем устраивать весь этот сыр-бор у посольства? Не проще было бы организовать несчастный случай?..
«Все, хватит ломать голову над чужими проблемами! – мысленно одернул себя Павел. – Тебе приказали – ты сделал. Пусть не на пятерку с плюсом, но сделал. Теперь самое главное – чтобы Марго не провалилась в шахту лифта».
3
– По показаниям очевидцев, террористов было двое – мужчина и женщина. Профессионалы. Оба умеют обращаться с оружием. Мужчина – высокий, под метр восемьдесят. На вид – лет тридцать пять – сорок. Женщина – метр шестьдесят пять – семьдесят. Темноволосая, стройная, лет двадцати – двадцати пяти. Красивая…
– Красивая? – Кудрявцев болезненно поморщился, словно у него стрельнуло в виске. – Кто это у нас такой глазастый? Насколько мне известно, ее видели с расстояния в пятьдесят метров.
Игорь Зиновьев растерянно приумолк. В самом деле, почему он вставил в свой отчет эту подробность? Какая разница, была ли та девчонка красива или не очень? В конце концов, они с Кудрявцевым – не в жюри конкурса красоты…
Смахнув со лба капли пота, Зиновьев сухо изложил все, что ему было известно по попытке теракта у американского посольства. Только голые факты, никаких комментариев и домыслов – во столько-то подъехали террористы, такой-то номер у джипа, гранатомет такой-то маркировки… Вкратце упомянул и о том, как милиционеры 78-го отделения в ходе преследования террористов попали под огонь. От каких-либо выводов на этот раз воздержался, опасаясь, что Кудрявцев вновь отпустит в его адрес какую-нибудь шпильку.
Однако генерал молчал. Смотрел в никуда отчужденным взглядом, словно ему было наплевать, что творится вокруг…
«Сегодня старик не похож на себя, – подумал Зиновьев. – Какой-то заторможенный и на удивление корректный».
– Сколько времени прошло с тех пор, как эта женщина скрылась в подъезде? – вдруг спросил Кудрявцев.
– Почти два часа.
– Можешь забыть о ней. Она давно уже зализывает раны в километре от этого района… А что с ее напарником? Удалось составить словесный портрет?
– К сожалению, нет. Его лица никто не видел. Правда, у нас имеется видеозапись, сделанная любителем. Но до обработки на компьютере делать какие-нибудь выводы рано.
– Отпечатки пальцев?
– Никаких.
– Оружие?
– Новенькое. Только с завода.
– Машина?
– Числится в угоне с прошлого года.
– Что ж, нас можно поздравить с очередным «глухарем», – съязвил Кудрявцев и вдруг спросил: – А что это за мужик, с которым ты так мило беседовал? Знакомый?
Зиновьев едва не поперхнулся – он не ожидал, что Кудрявцев спросит его об Андронове. Да-а-а, оказывается, генерала еще рано списывать со счетов. Возможно, по возрасту ему давно пора на пенсию, но все, черт, видит!
– Павел Андронов. Мой сокурсник по военному училищу, – нехотя ответил Зиновьев и, словно оправдываясь, добавил: – Мы не виделись десять лет.
– И где он работает?
– Раньше служил в «Альфе». Комиссовался. Теперь – в детективном агентстве «ВОЛАНД».
Ему показалось, что во взгляде Кудрявцева появился живой интерес. Предыдущую информацию – о попытке теракта – он воспринимал гораздо равнодушнее.
– «ВОЛАНД»? А с чего это вдруг? «Альфа» вроде бы теплое местечко… А почему в охрану не подался? Или работа частного детектива – его давнее пристрастие? Мечта детства?.. Этот Андронов – хороший сыщик?
– Я не знаю, – растерялся Зиновьев, все еще не понимая, куда клонит генерал. – Я же не виделся с ним много лет! В училище Андронов подавал большие надежды… Все прочили ему карьеру военного. Ума не приложу, почему он решил переменить профессию.
– А что ты слышал о «ВОЛАНДе»?
Зиновьев заставил себя сосредоточиться, хотя вопросы старика поставили его в тупик.
– Отзывы неплохие. Агентство возглавляет некая Маргарита Волошина, бывшая адвокатесса… – Он хотел было добавить несколько слов по поводу ее внешности, но вовремя прикусил язык.
А Кудрявцев вдруг остыл к начатому разговору. На лице у него вновь появилось холодное отчуждение. Окинув безразличным взглядом сотрудников, которые все еще занимались проверкой документов, сухо приказал:
– Отзывай людей. Хватит терять время. Надо работать с тем, что есть.
4
Холодок в желудке не проходил, чувство тревоги усиливалось, и Маргарита, чтобы успокоиться, приказала себе думать о чем-нибудь приятном. Но через минуту поняла, что это невозможно: сидя на крыше кабины, подавлять свой страх романтическими воспоминаниями может только законченный циник…
«Какого черта я торчу здесь столько времени? Лифт как раз на девятом, по-моему, пора выбираться», – вдруг решила она и схватилась за стальные тросы, висевшие над ее головой. В этот момент она не думала, что поступает опрометчиво. Главное – поскорее глотнуть свежего воздуха, побыстрее выбраться из этой вонючей тюрьмы!
И вдруг кабина поползла вниз. У Маргариты все внутри оборвалось. Обеими руками ухватившись за какой-то выступ, она заболтала ногами, пытаясь найти точку опоры.
«И что теперь?.. – промелькнуло в голове. – Повисла, как сушеная вобла на солнышке, а как только руки устанут, полечу вниз, как подстреленный буревестник».
Отчаяние придало ей силы. Когда лифт наконец-то остановился, Маргарита ухватилась за трос и с ловкостью кошки стала карабкаться вверх. Вымазалась, конечно же, как черт, ладони ободрала до крови, но зато успела вовремя – стоило ей обрести под ногами твердую почву, как кабина вновь пришла в движение.
От нервного напряжения Маргарите захотелось рассмеяться. А ведь, черт побери, еще минуту назад она дала бы голову на отсечение, что живет на этом свете последние мгновения. Пошатываясь, она выбралась из лифтовой, вышла на лестницу и спустилась на один пролет. Сев на пол, с наслаждением вытянула ноги и, упершись затылком в стену, закрыла глаза.
В этот момент ей нестерпимо захотелось послать все и всех к черту. И Саранского, и Павла, и свою беспокойную жизнь. Она понимала, что напряженная и опасная работа не может не сказываться на ее психике.
«Может, бросить это дурацкое агентство, продать квартиру, уехать из Москвы в далекую провинцию?.. Купить там дом и заняться, к примеру, разведением кур и кроликов?..» – с тоской подумала она и тут же мысленно расхохоталась. Перспектива стать провинциальной фермершей ее отнюдь не прельщала. Стоило столько лет учиться, пахать, как лошадь, сначала в прокуратуре, затем на вольных адвокатских хлебах, жертвовать всем, чтобы в конце концов влезть по уши в куриное дерьмо?.. Хотя, если посмотреть на ситуацию с другой стороны, то некоторые преимущества у нее должны-таки появиться. По крайней мере, одно: если уход тщательно продумать, она раз и навсегда избавится от своих «покровителей» из ФСБ. Что-что, а играть в кровавые игры, как выяснилось, не ее призвание. Ладно – Павел. Он, что ни говори, профессиональный военный. Для него убить человека – раз плюнуть. А вот ей до чертиков надоели слежки за «нужными» людьми, обстрелы посольств. Надоело каждый день просыпаться в страхе – а вдруг ты вчера засветилась и приказ о твоем устранении уже подписан?.. Но если она «сделает ноги», что будет с ее родителями? С особым отделом так лучше не шутить. Чтобы заставить ее вернуться, они для начала организуют автокатастрофу для кого-нибудь из дальней родни. Если не поможет, возьмутся за отца с матерью.
Впрочем, нытье и пессимизм никогда не были преобладающими чертами ее характера. В конце концов, жить надо сегодняшним днем. Пока что, слава богу, родители живы, здоровы и пребывают в относительной безопасности…
В этот момент наверху хлопнула чердачная дверь.
Маргарита вскочила, на ходу вытаскивая пистолет. Осторожно поднялась на технический этаж, готовая в любой момент спустить курок. Но там никого не было, а чердачная дверь оказалась плотно закрыта.
«Там кто-то есть! Я это чувствую!» – едва не завопила она от отчаяния и тут же постаралась взять себя в руки. Посмотрела на часы – ровно двенадцать. Павел, если все в порядке, должен прийти через час… Господи, еще шестьдесят минут томительного ожидания!
Негромкие, крадущиеся шаги внизу заставили Маргариту вздрогнуть. Она еще крепче сжала пистолет и, стараясь производить как можно меньше шума, стала спускаться вниз. Звук шагов стал отчетливее: человек приближался. Маргарита едва не сошла с ума от томительного ожидания. Пот катился градом, сердце стучало в ритме какой-то аргентинской пляски…
Она была уверена, что это он – высокий незнакомец, неотступно следовавший за нею вот уже две недели. Что ж, наконец-то у нее появилась возможность поймать его с поличным и решить все проблемы одним нажатием спускового крючка…
– Стоять! Руки за голову!
Высокий мужчина обернулся, и Маргарита с ужасом поняла, что едва не выстрелила в Павла Андронова. Он был загримирован и одет весьма экстравагантно, поэтому она его не сразу узнала.
Видимо, на ее лице разом отразились все нахлынувшие чувства, потому что обычно бесстрастный Павел обеспокоенно спросил:
– Что с тобой?
– Со мной все в порядке. Просто не ожидала увидеть тебя так рано… И в таком виде…
Павел, не сводя с нее внимательного взгляда, протянул полиэтиленовый пакет:
– Я принес тебе переодеться. Внизу пока тихо, но все же поторопись.
Маргарита молча достала из пакета одежду, огненно-рыжий парик, косметичку и, не стесняясь Андронова, стала стаскивать с себя пропахшие машинным маслом шмотки. Она никак не могла поверить, что все закончилось.
– Ты уверен, что за нами нет «хвоста»? – спросила на всякий случай.
– Уверен.
– А когда поднимался, никого подозрительного не встретил?
– Встретил. Двух оболтусов с велосипедами… Давай в темпе, ладно?
«Вот так люди и сходят с ума… – вздохнула Маргарита. – Может, пока не поздно, обратиться к хорошему психиатру? Говорят, на ранней стадии нервные болезни излечиваются безо всяких последствий…»
Но внутренний голос нашептывал: «Кажется, детка, ты и вправду свихнулась. Если ты пойдешь в психушку и расскажешь там про свои глюки, об этом сразу станет известно шефу. Тебя спишут со счетов, и тогда ты потеряешь все – двухкомнатную квартиру в центре, машину, и, самое главное, к агентству тебя и на километр не подпустят. Так что ограничься седуксенчиком, детка!»
…Уже через час она стояла под душем в собственной ванной. Слезы смешивались с горячей водой. От усталости ломило спину, сводило ноги. Руки тряслись, как у законченного алкоголика. Она на чем свет кляла себя за то, что шесть месяцев назад согласилась на эту авантюру – стать агентом особого отдела. Но кто знал, что в дерьме ей придется валяться чаще, чем она могла предположить. И кто бы мог подумать, что напряженная работа скажется на ее психике?
«Я медленно, но верно схожу с ума… Мне уже повсюду мерещатся враги», – думала Маргарита, яростно растираясь махровым полотенцем. И вдруг вспомнила об утренней записке, приложенной к лобовому стеклу ее машины. В порыве гнева она ее разорвала, но затем одумалась и спрятала клочки в багажничке. Вот на чем она проверится!
Набросив халат, Маргарита выскочила из ванной, схватила со столика связку ключей и выбежала из квартиры. Перепрыгивая через ступеньки, спустилась вниз и, теряя шлепанцы, помчалась к «Тойоте». Отключила сигнализацию, дрожащими пальцами сунула ключ в замочную скважину, рванула дверцу на себя и, юркнув в салон, открыла багажничек. О ужас: кроме пачки сигарет и карты Москвы, там ничего не было…
Глава 5
1
Вениамин Гольцев нервно откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и указательными пальцами принялся энергично массировать виски. Опять эта адская головная боль, от которой выть хочется! Таблетка, выпитая полчаса назад, не ослабила ее ни на йоту. Кажется, визит к невропатологу откладывать дальше нельзя. Чтобы избавиться от этой боли, ему нужны более сильные средства. То лекарство, которое он принимает уже почти три месяца, больше не помогает.
– Ей-богу, я сойду с ума, сойду с ума, – простонал Вениамин, почти уверенный, что в ответ, как обычно, услышит насмешливую реплику Кати: «Спортом надо заниматься, кисуля, и все как рукой снимет», и тут же внутренне содрогнулся, вспомнив, что Кати давно нет в живых.
При мысли об этом ему сделалось еще хуже. А ведь совсем недавно он готов был отдать половину своей ежегодной прибыли, чтобы раз и навсегда избавиться от беспутной жены-шантажистки. Теперь же ему смертельно не хватало Кати. Ее пренебрежительно-ласкового «кисуля», ее ночных звонков из какого-нибудь второсортного бара, ее дурацкой привычки устраивать бедлам вокруг себя. Да, теперь в квартире царил идеальный порядок – горничная, слава богу, попалась добросовестная, но от этого Вениамину было еще более тоскливо и одиноко.
«Надо взять себя в руки и успокоиться, – твердил он мысленно. – Скоро кошмар закончится, я найду эту чертову запись, и все встанет на свои места… Сейчас главное – вести себя как можно естественнее. Чтобы никто не мог меня ни в чем упрекнуть».
Боль стала невыносимой. Теперь Вениамину казалось, что его череп растрескался на сотни – нет, тысячи – маленьких кусочков и вот-вот посыплется, как ветровое стекло автомобиля от удара случайного камня. Но почему ЭТО должно было приключиться именно с ним? Почему?
В какой-то момент он вдруг понял, что избавиться от боли можно только одним способом – убив себя. Для этого и нужно-то всего ничего – встать и пройти к сейфу, встроенному в стену гостиной. Открыть его, протянуть руку и взять пистолет – новенький, смазанный маслом «макаров». И все!
Скрипнув зубами, Вениамин поднялся с дивана и на ватных ногах двинулся к сейфу. Не задумываясь, набрал код, распахнул дверцу и осторожно вытащил пистолет. Несколько секунд тупо смотрел на него, затем щелкнул предохранителем и осторожно приставил дуло к виску…
Трель сотового телефона, лежащего на журнальном столике, заставила его вздрогнуть и опустить руку. Странно, еще вчера вечером он вроде бы выключал этот чертов аппарат… Тем не менее тот звонит. Звонит, не переставая…
По телу прокатилась волна жара, Вениамин крепко зажмурился и резко открыл глаза. Мысль о том, что пару минут назад он, повинуясь мгновенному импульсу, мог запросто убить себя, теперь казалась чудовищной. Да только полный кретин мог придумать такое! Если он не выстрелил в себя, когда была жива Катя, то делать это теперь просто глупо.
Сотовый по-прежнему надрывался; Вениамин, как змею, отбросив пистолет на диван, схватился за телефон. И тут же услышал в трубке взволнованный голос Лики:
– Что случилось? Почему не отвечал?
– Принимал душ, – соврал Вениамин.
– Со вчерашнего вечера?
– Не понял…
– Я набираю твой номер каждые полчаса, начиная со вчерашнего вечера, – нетерпеливо пояснила Лика. – Почему ты не был в офисе? Я так испугалась, что готова была плюнуть на все и приехать… – казалось, что Лика, всегда спокойная и уравновешенная, вот-вот заплачет.
За три года «семейного счастья» на женские слезы и истерики у Вениамина выработалась устойчивая аллергия. Как только Катя начинала хлюпать носом, мягко и ненавязчиво качая свои права, он выходил из себя – начинал орать, злиться, нести откровенные пошлости. Когда вспышка гнева проходила, ему становилось стыдно. Но Катю после этих сцен он ненавидел еще сильнее.
Правда, его покойная жена всегда казалась ему примитивнейшим созданием. А вот от Лики, умной и дальновидной Лики, умеющей контролировать себя, такого он не ожидал.
– Не надо приезжать, слышишь! – почти что прокричал в трубку. – Ты что, совсем спятила?
– Хватит орать! – в голосе Лики вновь прорезались привычные интонации – твердые и жесткие. – Я же не приехала. А звоню только для того, чтобы сказать – вчера к нам приходил этот белобрысый капитан. Целый день что-то вынюхивал, выспрашивал, интересовался, почему тебя нет на месте. Короче, учинил всем нам форменный допрос!
От дурного предчувствия у Вениамина засосало под ложечкой. Лика, конечно, далеко не дура, да и все детали обговорены давным-давно, но чем черт не шутит?
– Что конкретно его интересовало? – как можно мягче спросил он.
– Все! В основном, конечно, ваши отношения с Катькой. Я была уверена, что ему все известно, но молчала, как рыба. Пришлось даже кокетничать с этим чудовищем… Господи, Веня, я так больше не выдержу! Мне кажется, он думает, что это – мы…
«Ну вот, опять сопли и слезы!» – Вениамину показалось, что его прошиб электрический заряд. Голова разболелась еще сильнее, на лбу выступила испарина. С трудом разлепив сухие губы, как можно убедительнее сказал: