Операция «Карибская рыбалка»
- -
- 100%
- +
Патриотические и религиозные лозунги хорошо помогали стяжать сочувствие и неплохие деньги. А когда сами собой наладились связи с международными террористическими организациями, денежный поток и вовсе стал неплохим и вполне соответствовал давним мечтам. Правда, и работать приходилось больше, и работа эта была намного кровавее и жестче, чем все, что было до этого.
Но познавшего вкус больших прибылей и очерствевшего душой Мохаммеда это уже не смущало. За свой беспощадный нрав и животную осторожность братья по оружию и вере называли его Черный Тигр, именно под таким именем он был записан и в списки заключенных американской военной базы.
Тигр заметно выделялся среди всех пассажиров гидроплана отрешенным фанатичным взглядом, в котором читалась звериная сила и такая же звериная жестокость по отношению к врагам. Остекленевшие глаза в течение всего пути смотрели в одну точку, презрительно искривленные губы едва заметно шевелились. Непонятно было, молится ли он или, вспоминая унизительное для него пленение, проклинает американцев. Пальцы, привыкшие с детства держать оружие, ловко, но неторопливо перебирали бусины четок, сделанных из черного дерева.
Ему пришлось сильно постараться, чтобы сохранить эту вещицу у себя. После нескольких дней отказа от пищи и почти поднятого под его руководством тюремного бунта легкие деревянные четки были признаны неопасным религиозным атрибутом и возвращены ему.
Некоторые из перевозимых вместе с ним людей воевали в его отряде. Под его руководством устраивал взрывы в Тикрите и Мосуле сидящий напротив пожилой араб с морщинистым и обветренным лицом. Двое молодых братьев, озерных арабов – маданов, непонятно по каким причинам примкнувшие к его банде и с увлечением уничтожавшие американских солдат, сидели теперь порознь в этом же самолете. О других попутчиках Мохаммед тоже успел кое-что узнать за время недолгого пребывания в американском плену.
И они наверняка слышали о нем, судя по уважительным взглядам. Трое из них – бывшие солдаты иракской армии, которая после вторжения США в Ирак в 2003 году бесследно растворилась, повергнув антииракскую коалицию в недоумение. Самый рослый и крупный из перевозимых преступников был схвачен в Басре – пытался взорвать мост. При попытке остановить его зарезал двух английских морских пехотинцев, отобрал их оружие и долго отстреливался, пока не был контужен. Двое оставшихся – афганские талибы. Попали в руки американцев во время контртеррористической операции в Афганистане. В общем, народ бывалый, стреляный.
С таким отрядом можно было бы натворить немало бед, но сейчас об этом нечего было и думать. Мохаммед не смотрел на них, спокойно продолжая перебирать четки – на все воля Аллаха. Боковым зрением он обозревал борющегося со сном афроамериканца в форме сержанта морской пехоты США, сидевшего спиной вперед у входа в кабину пилотов. Рядом с ним с другой стороны от входа, зажав меж ног автоматическую винтовку, со скучающим видом разглядывал свои бледные ногти второй охранник.
«Негр и белый… Холеные… С новенькими винтовками, – в голове полевого командира текли ленивые мысли. – А чего вы стоите без оружия?»
Подтянутый, накачанный морпех США Джейкоб Рассел перестал вяло заниматься своими ногтями и посмотрел на часы. Зевота разом куда-то испарилась. Утвердительно кивнув сам себе, он подхватил знаменитую винтовку «М-16» и встал со своего места. Второй охранник только повел в его сторону полуприкрытыми веками, нимало его телодвижениями не заинтересовавшись. Держа оружие одной рукой, Рассел поправил на себе камуфлированную форму и жестом показал своему напарнику, что идет к летчикам. Придавленный накатывающими волнами дремоты сержант-негр перевел на него осовевшие глаза и так же жестом ответил. Хлопнув полусонного товарища по плечу, морпех, пригнувшись, скрылся в проеме двери.
Дождавшись, пока за Расселом закроется дверь, сержант тряхнул коротко стриженной головой, мгновенно согнав остатки сна. Приставив автомат к переборке, он шагнул к отрешенно сидящему Мохаммеду и горячо зашептал ему на ухо:
– Я сам мусульманин. Не могу больше смотреть, как мучаются братья по вере!
Сержант напряженно вгляделся в лицо пленника. Выражение его оставалось таким же презрительно-равнодушным.
– Клянусь Аллахом, я знаю, как вам помочь! – афроамериканец торопливо достал из кармана связку ключей. – Нас здесь всего двое – я и этот белый недоносок. Пилоты заняты, они не окажут сопротивления. Это единственный шанс. В Майами ждут толпы автоматчиков – там уже не сбежишь.
– Отстегни наручники, – по-прежнему ни на кого не глядя, сквозь зубы процедил Мохаммед.
– Аллах велик! – Охранник суетливо начал возиться с ключами. – Когда вернется неверный – ударь меня, чтобы все было… Ну, ты понимаешь. У меня семья, дети – не хочу загреметь в тюрьму, когда все закончится.
– Не загремишь, – Черный Тигр недобро глянул на морпеха и кивнул в сторону пожилого араба с морщинистым лицом. – И его освободи.
Сержант покорно отстегнул цепочки и наручники, оставив лишь видимость того, что они надеты. Оглянувшись на дверь, из-за которой вот-вот должен был появиться другой морпех, он попятился к своему месту.
– Стой, где стоишь, – угрожающий шепот бывшего полевого командира заставил охранника вздрогнуть и замереть на месте. Таким же шепотом прозвучал короткий приказ на арабском языке. Араб у противоположного борта с готовностью мотнул плешивой макушкой. Решения принимались с молниеносной быстротой, как это и было свойственно Черному Тигру. И хотя он печенкой чувствовал какой-то подвох, выбирать было не из чего. Вернее, выбор был. Либо всю оставшуюся жизнь проторчать в американских тюрьмах, возможно, угодив под конец на электрический стул или в газовую камеру, либо, согласившись на предложенную кем-то игру, спутать все карты и использовать ситуацию исключительно в своих интересах.
Риск, конечно, был огромным: ведь он не знал ни того, кто все это затеял, ни того, что из этого должно получиться. Но ведь и американцы не знали, что риск – это его второе имя, вернее – третье.
– …Мы вот здесь сейчас, – второй пилот ткнул пальцем в яркий маленький значок на экране прибора GPS, обозначавший самолет. – Скоро будем на месте. Сдадите своих кровопийц и насильников – и на пляж, к девчонкам!
Джейкоб Рассел понимающе промычал в ответ и снова взглянул на часы. Прошло уже больше пяти минут. Его напарник должен был успеть сделать все как надо. Похлопав летчика по плечу в знак благодарности за рассказ, он повернулся к двери. Отточенным движением отсоединил магазин от винтовки, достал из него два патрона и заменил их на вынутые из нагрудного кармана. Внешне они ничем не отличались, просто были несколько испорченными варкой в кипятке и при всем желании не могли сработать.
Сунув магазин на место, он поставил винтовку на предохранитель. Со своей «береттой» поступил так же. Все это заняло считаные секунды, а спасти могло целую жизнь: за время передергивания затвора человек, возможно, передумает стрелять. Или ему помешают. Даже если удастся выиграть всего пару мгновений – все равно хорошо. Хотя особо надеяться на это не стоило.
Вздохнув, он открыл дверь в грузопассажирский салон. С делано-равнодушным видом оценил обстановку: ничего особенно не изменилось. Вот только сержант уже не дремал, а стоял напротив пожилого араба, сверля его ненавидящими глазами. Тот отвечал ему взаимностью с не меньшим энтузиазмом. Казалось, окажись в руках у негра автомат, который почему-то мирно стоял у сиденья, арабу пришлось бы прощаться с этим светом. Шагнув за переборку, Джейкоб затворил за собой дверь и насмешливо протянул:
– Он что, обозвал тебя маменькиным сынком?
Сержант резко обернулся на его голос. В тот же самый миг араб молниеносным движением выпрямил ногу. Сверкнули слетевшие с щиколоток цепи. Удар в пах согнул негра пополам. Скрючившись, тот мешком рухнул на пол. Нимало не удивившись такому обороту событий, Джейкоб в один прыжок оказался рядом с освободившимся пленником, занося автомат для удара прикладом. Но завершить начатое движение не успел. Оттолкнувшись двумя ногами от пола, на него с гортанным рычанием кинулся сам Черный Тигр. Схватив правой рукой за ствол отведенной для удара автоматической винтовки, средними суставами согнутых пальцев левой руки он нанес точный удар в гортань морскому пехотинцу. Тот замер, словно налетев с размаху на невидимую стену. Глаза американца расширились от удивления и боли, а потом разом погасли. Сознание покинуло его. Из горла вместо дыхания послышались булькающие хрипы.
Притянув к себе «М-16», Мохаммед подсечкой свалил его на пол.
Второй пленник в это время уже выхватывал пистолет из кобуры сержанта, свернувшегося на полу от боли. Главарь привычным движением развернул обмякшего американца лицом вниз и заломил ему руки за спину. Подобрав бывшие свои наручники, лежащие неподалеку, он сковал морпеха и пристегнул к ближайшему креслу. Сдернул с его пояса ремень вместе с кобурой, ножом и фляжкой, удовлетворенно извлек из кобуры «беретту» и бросил ближайшему арабу на колени автоматическую винтовку. После чего последовал отрывистый приказ на арабском: связать охранников, освободить остальных и ждать его команды. Подобравшись к двери, он многозначительным жестом заставил умолкнуть восторженно загудевших было попутчиков и аккуратно отворил ее.
Пилоты, ни о чем не подозревая, продолжали управлять воздушной машиной. Сквозь надетые наушники они не услышали бы шума борьбы даже у себя за спиной. Террорист не раздумывая ударил рукоятью пистолета в затылок второму пилоту, сидевшему справа. Потеряв сознание, тот завалился на приборную доску, резко подав вперед штурвал. Самолет чутко отреагировал на это, клюнув носом и заставив первого пилота изо всех сил потянуть штурвал обеими руками на себя. Что было крайне затруднительно, учитывая грубо вдавленный чуть пониже уха ствол пистолета и бешеное рычание араба:
– Сажай самолет, слышишь?! Я сказал, сажай свой долбаный самолет прямо здесь! И не вздумай фокусы выкидывать! – пистолет еще сильнее уперся в шею летчика. – А то мне придется сделать в твоей башке здоровенную дырку и любоваться через нее твоими мозгами!
Наступившая вместе с последним чиханием выключенных моторов тишина непривычно гудела в ушах. Гидроплан мерно покачивался на невысокой волне, которая тихо плескала, ударяясь о поплавки. Бывшие пленники деловито сновали по небольшому самолету в поисках оружия и припасов, переворачивая все вверх дном. Две трофейные винтовки «М-16», четыре пистолета, включая личное оружие пилотов, ракетница с коробкой ракет, ножи морских пехотинцев – вот и весь арсенал, которым удалось завладеть.
Мохаммед распределил оружие среди своих подручных, выставил что-то вроде дозора и стал допрашивать новоиспеченных пленников. Картина складывалась не очень радужная. Далеко на этой посудине не улетишь – топлива в баках осталось миль на триста максимум. Оружия на борту мало. По словам пилотов, скоро самолет начнут искать – гидроплан ведь пропал с экранов радаров, не выходит на связь в положенное время. И, что самое скверное, где-то недалеко торчит катер береговой охраны США. А в сложившейся ситуации тягаться с хорошо вооруженным кораблем было глупо и бесперспективно. Оставался единственный выход – использовать американцев в качестве живого щита.
Солдаты, в одночасье превратившиеся в заложников, хмуро сидели на полу, скованные наручниками. На их лицах багровели следы допроса. Подойдя к ним поближе, главарь остановился напротив негра. Тот заискивающими глазами посмотрел на своего бывшего заключенного и тут же отвел их, не выдержав ледяного фанатичного взгляда. Мохаммед неспешно схватил его за шиворот и выволок на середину прохода.
– Предавший своих предаст и нас! – как приговор прозвучало в притихшем салоне. В руках араба появились четки и обвились вокруг шеи сержанта. Тот попытался рвануться и закричать, но, придавленный весом террориста, только захрипел и задергался в предсмертных судорогах.
Второй из американских морпехов попробовал вскочить на ноги, но, получив профессиональный тычок стволом автомата в солнечное сплетение, снова упал на пол. Лицо пилота было бледным как мел.
С явным наслаждением убедившись, что жизнь окончательно оставила тело бывшего надзирателя, Мохаммед выпрямился, сжав в кулаке четки.
– Так будет с каждым, кто предаст меня! Смерть неверным!
Над водой эхом разнеслись разноголосые торжествующие вопли террористов:
– Смерть неверным!! Аллах акбар!!!
Глава 10
Куба, Гавана, пляж «для белых людей»
Вечер – самое удобное время отдохнуть на пляже. Полуденный зной уже позади, морская вода великолепна. Настроение еще лучше. Збруйков полулежал в шезлонге, стараясь уловить всю прелесть момента. В голове крутилась расслабляющая мелодия, он даже и не пытался вспомнить, что это за песенка. Такое бывало в те моменты, когда все дела шли как нельзя лучше. А они и вправду продвигались просто замечательно! Совсем недавно связывался с сухогрузом – все идет, как и планировалось, никаких казусов. Лоцман ведет себя правильно. Павлов глаз с него не спускает. Единственная ложка дегтя в громадной бочке превосходного настроения – радиомаяк, обнаруженный Полундрой. Да провались он пропадом, этот маяк! Может, кубинцы просто хотят проконтролировать выход судна из территориальных вод? Нечего забивать себе голову. Все равно больше уже ничего не придумаешь, чтобы обезопасить груз.
Из тех возможностей, что ему предоставили, он вылепил довольно неплохую операцию и сейчас даже гордился этим. Почему нет? Ведь могли отправить груз самолетами. На худой конец – пригнать пару эсминцев для пущей важности. Так нет же! Нет денег. Следовательно, разбирайтесь, Виталий Иванович, как хотите! И он разобрался, как и всегда.
Осталась самая малость – через несколько часов сухогруз выйдет в нейтральные воды, затем возьмет курс домой. Там его должны встретить корабли Северного флота. Но это уже будут не его, Збруйкова, заботы.
Улыбаясь своим мыслям, он окинул взором окружающий пляж. Народу много, туристы приезжают сюда за новыми впечатлениями, оставляя здесь бешеное по кубинским меркам количество денег. Львиная доля валютных поступлений Кубы складывается за счет туризма. Местные власти очень заботятся о привлекательности своих мест отдыха. Потому и не встретишь на этом и подобных ему пляжах простых кубинцев. Их сюда попросту не пускает милиция, стоящая в оцеплении вокруг всего пляжа. Здесь отдыхают лишь те, кто способен за это платить.
Мимо русского атташе протопал местный мальчишка-мулат, предлагающий за вполне сносную цену прекрасный кубинский ром. Несмотря на жару, он был вполне одет и выглядел довольно опрятно, что давало ему возможность работать на этом пляже. В разные стороны от лежака, на котором растянулся Збруйков, тянулись ровные ряды шезлонгов, на которых расположились под зонтиками разномастные отдыхающие. Кто-то поодаль играл в пляжный волейбол, кто-то просто приятно общался с соседями. Многие женщины, уловив здешнюю раскованность, загорали топлес, что особенно радовало глаз Збруйкова, истинного ценителя женской красоты.
Внимание атташе привлекла стройная мулатка, недавно занявшая одно из мест неподалеку. Девушка была необыкновенно хороша собой. Густые черные как смоль волосы рассыпались по гладким светло-шоколадным плечам. Нежная кожа, смазанная тончайшим слоем крема от загара, матово блестела на солнце. Но больше всего приковывала к себе внимание ее потрясающая воображение грудь. Едва скрытая лоскутами купальника, она будоражила в Збруйкове все его мужские начала, вызывая самые нескромные желания. Симпатичная мулатка обладала неожиданно тонкими, почти европейскими чертами лица. Время от времени она улыбалась изумительно томной улыбкой, игриво кивая пришедшему вместе с ней мужчине кубинской наружности.
Тип, к которому у атташе сразу возникла ревнивая неприязнь, постоянно скалился, демонстрируя успехи своего стоматолога, и что-то нашептывал красавице на ушко. Что интересно: переставая ненадолго общаться со своей спутницей, этот кубинский «мачо» постоянно пялился в его, Збруйкова, сторону. А может, это ему только казалось – за широченными стеклами солнцезащитных очков нельзя было рассмотреть не только глаза кубинца, тут и лица-то толком не увидишь.
Виталий Иванович на секунду отвлекся, повернув голову в сторону цветистых попугаев, которые чего-то не поделили на соседней пальме и громко ссорились друг с другом на своем птичьем языке. А когда повернулся снова к объекту своего вожделения, с удовлетворением обнаружил, что настырный кубинец оставил красавицу мулатку одну.
«Хватит мечтать, – мысленно приказал он себе, – а то окружающие скоро будут с недоумением поглядывать на твои плавки, Виталик».
Но воплотить в жизнь свой же приказ ему было не суждено. Оглядевшись по сторонам, мулатка грациозно прогнулась и развязала завязку купальника на спине. Изящным и неторопливым движением, словно делая окружающим ее мужчинам подарок, она избавилась от кусочков ткани, скрывавших ее грудь. Несмотря на немалое количество женщин, загорающих рядом в таком же виде, это ее действие не осталось незамеченным. Какой-то смельчак-турист, присвистнув от восторга, попытался завязать с обладательницей таких прелестей нежную беседу. Но, к нескрываемой радости атташе, был вежливо отшит.
Дальше – больше. Мулатка извлекла из пляжной сумочки флакон, налила в ладонь прозрачную густую жидкость и принялась наносить ее на свою грудь. Ее тонкие пальцы медленными круговыми движениями скользили по крупным упругим полушариям. Это было уже слишком для воспаленного воображения русского дипломата. Он облизал внезапно пересохшие губы и вдруг заметил, что мулатка безо всякой тени осуждения или смущения смотрит прямо на него. Мало того, она еще и приветливо улыбается.
Выдавив ответную улыбку, он отвел взгляд, стараясь сохранять достоинство, – не мальчишка ведь уже. Раскрыв газету, попытался отвлечь себя чтением, но перед глазами все равно маячила желанная умопомрачительная грудь мулатки.
– Как поживаете, мистер?
Немного низкий и необычайно женственный голос с откровенным оттенком страсти и соблазна, прозвучавший рядом с ним, чуть было не заставил его вздрогнуть. В висках неистовыми барабанами забила кровь. Только благодаря многолетней дипломатической практике не утратив внешнего спокойствия, Збруйков поднял глаза поверх газеты. Прямо перед его носом, на расстоянии не больше метра, кокетливо накручивая угольного цвета локон на пальчик, стояла та самая красотка. Отложив газету, атташе засветился самой располагающей улыбкой, на какую был способен. Девушка приветствовала его на английском, но своим тренированным ухом он сразу почувствовал, что это не родной для нее язык.
– Добрый вечер, прекрасная незнакомка!
Стрельнув в него глазами из-под длинных пушистых ресниц, она улыбнулась в ответ и продолжила начатую беседу:
– Вы позволите занять шезлонг рядом с вами?
– Буду несказанно счастлив, если вы это сделаете!
Мулатка небрежно уронила на лежак свое полотенце и присела на его край, поближе к мужчине, поедающему ее глазами.
– Вы ведь американец, верно? – Ее милое личико приняло заинтересованное выражение.
– Почему вы так решили? – обиженно загудел Збруйков. – Я – русский.
Этот ответ произвел на красавицу неожиданное действие. Она восхищенно захлопала ресницами.
– Не может быть! Вива Россия! Вива Путин! Вива Фидель! О, мне столько рассказывали о русских мужчинах, но у меня до сих пор не было ни одного знакомого из России! Такая удача для меня!
От избытка чувств мулатка схватила его за руку. Ее пальчики приятно холодили кожу. Атташе, не сводя с нее завороженных глаз, жестом поманил разносчика напитков – страшно захотелось промочить горло.
– И что же вам рассказывали о русских мужчинах, если это, конечно, не секрет?
Девушка тряхнула головой, откинув назад упавший на гладкий высокий лоб локон.
– Много чего! Например, говорили, что русские мужчины могут пить неразбавленный ром и текилу целыми бутылками!
– Ну, это несомненное преувеличение, всего лишь стаканами, – засмеялся Виталий Иванович. В это время подоспел мальчишка, торгующий ромом. Заказав себе две двойных порции и угостив собеседницу коктейлем, он неспешно, демонстративно осушил свою выпивку под восторженные возгласы красотки.
– Я знала, что вы меня не разочаруете! – ее цепкие пальцы снова горячо сжали его ладонь. – Кстати, меня зовут Мария.
Опрокинутый залпом ром горячим облаком растекался по телу. Напряжение сняло как рукой. Виталий Иванович, осмелев, взял ее прохладную ладошку обеими руками, еще раз отметив невероятную гладкость кожи.
– Простите меня, Мария, я не представился! – театрально воскликнул он. – Меня зовут Виталий.
– Ви-та-ли! – по слогам повторила мулатка и засмеялась, заставив сердце русского дипломата забиться с удвоенной силой. – Какое восхитительное имя!
Ром постепенно добирался до головы. Учитывая пару порций алкоголя, принятых незадолго до неожиданного знакомства, в этом не было ничего удивительного. Но разгоряченному общением с соблазнительной девчонкой Збруйкову казалось, что это легкое головокружение вызвано только тончайшим розовым ароматом, исходившим от красавицы. В который раз пройдясь взором по миниатюрным пальчикам ног, тонким щиколоткам, поднявшись по гладким, словно выточенным из мрамора ножкам, по откровенным бикини, плоскому животу, чуть задержавшись на волнующе вздымавшейся груди, он провалился в темную бездну ее глаз.
Почувствовав, как медленно наливается горячей тяжестью низ живота, Збруйков решил, что пора освежиться в море. Словно угадав его мысли, новая знакомая по-кошачьи плавно поднялась с места и потянула его за собой к воде.
– Знаешь, что мне говорили еще? – Она взяла его под руку и прижалась своей обнаженной грудью к его плечу. – Что русские очень хорошо плавают. Это правда? Мне очень нравятся хорошие пловцы. Есть женская примета: если мужчина хорошо держится на воде, то он хорош и в постели.
Ее глазки испытующе и лукаво смотрели на атташе.
– Я был чемпионом университета по плаванию, – сплутовал он.
– Неужели?! – она недоверчиво скривила чувственные губки. – Многие так говорили, а на деле не могли доплыть дальше вон того буйка.
Мария указала на один из ярко-оранжевых буев, ограничивающих площадь для купания. Кровь, подогреваемая страстью, самолюбием и ромом, закипела в его жилах.
– Спорим, ради тебя я проплыву хоть километр?
– Километр? – удивилась она. – Идет. Если ты проиграешь, то купишь мне еще один коктейль!
– А если выиграю?
– Ну-у! Если ты выиграешь, – томно протянула она, – я согласна выполнить твое желание.
– Какое? – хрипло спросил он.
Девушка обхватила его голову ладонями и приблизилась к его лицу. Ее ласковые губы, едва касаясь, защекотали его ухо.
– Лю-бо-е, – прошептала она.
Збруйков проплыл уже больше сотни метров, рядом не было ни одного купальщика, остался позади ограничительный буй, но он не чувствовал ни капли усталости. Повернувшись на спину и продолжая грести руками, он отыскал глазами свою обворожительную нимфу. Мария стояла на берегу, такая свежая и восхитительно прекрасная, и махала ему ладошкой.
Виталий Иванович остановился, выставил из воды руку и ответил ей тем же. Морская вода приятно холодила разгоряченный организм, и Збруйкову казалось, что он может еще плыть и плыть. Но пора было возвращаться и получить обещанную награду. От этой мысли его снова бросило в жар, в голове замелькали нескромные фантазии, и он не заметил, как сидящий на невысокой вышке спасатель вдруг подскочил на месте и стал что-то кричать в мегафон.
Громадный катер на бешеной скорости мчался прямо на ничего не подозревающего атташе. Могучий удар смял его тело, раскатал по металлическому днищу и бросил под стремительно вращающийся винт. Бесчувственная сталь рванула на куски человеческую плоть и вышвырнула ее в пенистые буруны, расходившиеся в разные стороны за кормой. На зыбких волнах постепенно таяли клочья окровавленной пены, расползаясь в большое красное пятно на лазурной воде.
Толпа зевак испуганно поглядывала на черный полураскрытый мешок из прорезиненной ткани, в который водолазы аккуратно сложили извлеченные из воды останки. Пожилой кубинец в медицинском халате и перчатках деловито осматривал то, что совсем недавно было живым человеком. Чуть поодаль снимали гидрокостюмы и сворачивали свое оборудование водолазы-спасатели. Рядом, одетые в форму, с кислым выражением на лицах, стояли следователи. Среди них выделялся человек в штатском, приехавший на отдельной машине. Он молчаливо наблюдал за происходящим.
К следователям подошел патрульный с ворохом одежды. Нерешительно потоптавшись на месте, он выложил принесенные вещи на разостланный на песке брезентовый тент.
– Вот все, что было при нем, – он протянул старшему документы на имя Збруйкова Виталия Ивановича, военно-морского атташе России. – Свидетели толком ничего не видели, говорят, что он изрядно накачался ромом. Это или дело рук врагов социализма, или местных хулиганов. Катер ищем. А вообще, он сам виноват – заплыл за буйки, да еще был пьян.