Отпуск под пулями
- -
- 100%
- +
– Весьма рад знакомству, господин Соболев, – сверкнул улыбкой Шталле. – Ваше имя очень широко известно у нас, я читал некоторые ваши работы – весьма и весьма интересно…
– Благодарю вас, герр Шталле, – кивнул Соболев. – Я тоже слышал о вас много… небезынтересного. В мире археологии немного найдется специалистов вашего уровня.
– Я бы никогда не позволил себе нарушить ваше уединение, господа, если бы не чувствовал некоторую вину перед фройляйн… – Немец виновато развел руками и пояснил: – Фройляйн Даша, мне очень жаль, что все сложилось именно так и вы лишились возможности продолжать свою работу. Здесь нет и не может быть никакого злого умысла – это всего лишь бизнес! Вы, русские, очень медленно работаете, а господа инвесторы из Турции не хотят ждать – они делают свой бизнес. А я умею работать быстро, очень быстро… И вот еще что… Боюсь вас огорчить, но вы и ваши друзья ошиблись, считая, что нашли дом семейства Поло. Свинцовая пломба-печать, обнаруженная вами в раскопе, могла попасть туда совершенно случайно. Например, оторвалась с тюка, транзитом следовавшего через этот городок куда-либо еще. Это не дом братьев Поло, а всего лишь портовая таверна. Всех находок – несколько глиняных черепков, парочка медных монеток и груда бараньих костей…
– Теперь это меня мало волнует, герр Шталле, – сухо прервала немца девушка. – Раскоп – ваш, вам и карты в руки. На свете есть множество занятий гораздо более интересных, чем возня в грязном и пыльном раскопе…
Всем своим видом демонстрируя, что ей теперь решительно наплевать на все раскопки мира, Даша с демонстративной нежностью накрыла своей ладошкой руку Соболева и с легким вызовом посмотрела на немца. Тот вновь развел руками – на этот раз шутливо и понимающе, озабоченно глянул на свои очень недешевые часы и начал прощаться.
– Прошу прощения – дела! – Шталле откланялся, но направился почему-то не в сторону крепости и своей резиденции, а к открытой стойке хозяина кафе.
Через минуту у столика Соболева и Даши появился вежливый официант с букетом свежесрезанных роз и бутылкой весьма приличного шампанского. Соболев тут же повернулся в сторону ушедшего археолога и увидел немца уже метрах в тридцати от кафе: герр Шталле лукаво улыбнулся и на американский манер отдал честь, после чего развернулся и через пару мгновений исчез…
– Врет он все! – решительно заявила Даша, поднимаясь из-за стола и направляясь вслед за Соболевым в сторону гостиницы. Тот молча кивнул и, проходя мимо столика, за которым очень скромно «пировали» совсем молоденькая девчушка и ее кавалер с внешностью классического ботаника-очкарика, жестом доброго фокусника поставил перед ними бутылку шампанского, презентованную немцем, после чего и Даша протянула девочке цветы. Девчушка смущенно улыбнулась, а «ботаник» покраснел и удивленно произнес:
– Это что, нам? Спасибо… А почему?..
– Просто так, – сурово нахмурился Соболев. – У меня от шампанского голова болит, а у девушки на розы аллергия. Арриведерчи, дети мои, и да хранит вас Дева Мария…
… – Так что там врет наш немецкий герр? – шагая по тенистой аллее, вернулся к заявлению девушки криптолог.
– Все врет, – безапелляционно фыркнула Даша. – Там точно дом семьи Поло! Я что, по-твоему, итальянский дом и дворик от таверны не отличу?!
– Успокойся, солнце мое! Не далее как сегодня ночью мы эту сову разъясним. А пока…
Нет, видно, судьбе по какой-то причине не очень-то хотелось, чтобы Соболев заполучил в объятия милую девушку в легком сарафанчике. Уже в нескольких шагах от гостиницы кто-то окликнул Дашу – оказалось, один из местных забулдыг, работавший с московской аспиранткой на раскопе. Мужичок, наслаждавшийся местным портвейном у одного из прилавков небольшого рынка, раскинувшегося рядом с «готелем», торопливо допил стаканчик и резво подбежал к терпеливо ожидавшим его москвичам.
– День добрый, дядько Василь! Ну, как вы там с новым хозяином ладите?
– Ой, Дашенька, так вы еще не знаете? – вытер мокрые губы мужичок и, закуривая дешевую сигаретку, пожаловался: – Так ведь выгнал нас всех фашист этот, чтоб ему… Теперь у него какие-то черные работают – вроде как турки… Они дня три назад приперлись.
Далее дядько Василь обстоятельно поведал, что не далее как сегодня утром немец разогнал наемных рабочих из местных; «ну как раз после того, как мы плиту каменную раскопали; а на плите той – буквы-закорючки и лев! С крыльями, мордатый такой…»
– Лев с крыльями… – переглянулись Соболев с Дашей. – Герб Венеции?
– Василий, а какие буквы на плите были? – Криптолог достал из кармана пиджака записную книжку, ручку и живо набросал на листке несколько слов латинскими буквами. – Такие?
– Не-е, – замотал головой Василий, – эти я знаю, в школе немецкий учил… Там такие… ну, закорючки, говорю же!
– А вот такие? – Соболев изобразил древнегреческую надпись.
– Не… Ну, дай-ка ручку… – Василь сосредоточенно посопел пару минут и протянул Виктору блокнот: – Вот, что-то вроде этого, червячки с хвостиками и точки…
Соболев сделал еще одну попытку и вывел несколько слов арабской вязью.
– Во! Точно такие! Лев и вот эти закорючки – зуб даю! Раскопали мы с мужиками ее, я по плите-то ломиком постучал, а под ней, похоже, пусто… Только мы хотели поддеть ее, как немец налетел, наорал да и рассчитал нас всех сразу…
Отвязаться от Василия, все порывавшегося в сотый раз поведать, каким гадом оказался «этот немец», удалось не сразу и не так-то просто. Солнце уже прикидывало, как бы половчее ему смыться за горизонт и подремать несколько часиков до раннего рассвета, когда в двери гостиничного номера мягко щелкнул замок и Соболев наконец-то смог свободно вздохнуть и обнять свое «сарафанное сокровище»…
… – Ну никак не может быть на плите с венецианским гербом арабской надписи! – Соболев задумчиво выпустил колечко дыма и, вновь затягиваясь сигаретой, рывком сел на широкой гостиничной кровати. – Разве что… сделанная гораздо позже?..
– Что ты там бормочешь, Вить? – чуть сонным голосом спросила Даша, расслабленно-лениво прикрываясь невесомой простыней.
– Да я все о плите той думаю… Спи. Скорее бы стемнело, что ли…
– Теперь это меня мало волнует, герр Соболев… Я спать хочу, – невнятно пробормотала девушка и, улыбаясь, добавила: – На свете есть занятия поинтереснее возни в пыльном раскопе. Все, Витька, я сплю…
6
Соболев не ошибся в прогнозе – после полуночи на черном небосводе, как ей было и положено в это время года, красовалась луна. И выглядела она вовсе не глупой, а загадочной и таинственной, словно ей было известно нечто невероятно мудрое и сокровенное – может быть, именно то, над чем безуспешно бьются записные мудрецы всех времен и народов. А в остальном все было, как и положено летом в теплых южных краях: легкий шорох морских волн, неумолчное стрекотание невидимых насекомых и невероятное количество огромных лучистых звезд, перемигивавшихся друг с другом о чем-то своем, загадочно-космическом. Соболев с Дашей, облаченные в легкую спортивную одежду темных расцветок, вышли из ярко освещенных дверей гостиницы, минуту-другую постояли на крыльце, осматриваясь и прислушиваясь к тишине ночной улицы, лишь кое-где подсвеченной редкими фонарями…
Мужчина, распластавшийся на гребне прятавшегося в непроницаемой тени густых высоких каштанов кирпичного забора, внимательно наблюдал, как Соболев докурил сигарету, бросил окурок в урну и, обняв свою девушку за плечи, направился с ней куда-то в сторону старой крепости. Наблюдатель опустил бинокль и довольно усмехнулся, пробормотал что-то вполголоса и, легко спрыгнув с забора, осторожно, но довольно быстро двинулся вслед за скрывшейся в темноте парочкой, размышляя о том, что вряд ли криптолог и его спутница отправились на романтическую прогулку – слишком уж быстро и целеустремленно они исчезли…
По дороге в крепость Даша пару раз испуганно хваталась за рукав спортивной куртки Соболева и настороженно прислушивалась – сначала показалось, что где-то позади хрустнули камушки под чьей-то неосторожной ногой, а потом краем глаза она вроде бы уловила быстро промелькнувшую тень. Виктор, ничего не заметивший, сердито проворчал что-то насчет женской мнительности и предложил Даше поторопиться, поскольку до рассвета оставалось не так уж и много времени…
Черные прямоугольники раскопов находились довольно далековато от моря и были обнесены хлипким заборчиком из каких-то старых досок, а раскоп, в котором по сведениям, полученным от дядьки Василя, была обнаружена плита с изображением крылатого льва, был дополнительно укрыт еще и навесом из рубероида. Лопату и ломик «ночные археологи» обнаружили прямо в раскопе, на дне ямы, а кое-какие специальные инструменты вроде ножа и миниатюрных совочков-метелочек Даша предусмотрительно принесла с собой. Соболев постоял на краю обширной ямы, многозначительно указал Даше на светившееся в полукилометре окошко жилого трейлера, а затем, подсвечивая себе узким лучиком маленького фонарика, спустился на дно ямы…
Дядька Василь не соврал: под тонким слоем мусора и земли, наспех насыпанных явно недавно и явно с маскировочными целями, обнаружилась каменная плита чуть больше метра шириной и метра полтора в длину. На плите красовался крылатый пышногривый лев, смотревший на ночных гостей молча и очень серьезно. Правой лапой лев придерживал так же высеченную в камне раскрытую книгу с каким-то текстом. Кроме текста на страницах книги на камне была высечена еще какая-то надпись красивой арабской вязью.
– Черт возьми, – шепотом выругался Соболев, – а надпись сделана действительно по-арабски, и она явно не поздняя, а высечена одновременно со львом… Крылатый лев – герб Венеции, но венецианцы-то были здесь лишь до второй половины XIII века, а потом их выгнали генуэзские купцы – их лютые враги и конкуренты… Нет, что-то с этой вязью не то, ну никак ее здесь быть не может!
Виктор осторожно счистил с плиты землю и мусор, смахнул остатки широкой кисточкой и вновь внимательно присмотрелся к надписям. Молча указал Даше на выбитое латинскими буквами слово «Poulou». Девушка, подсвечивая надпись фонариком, тихо шепнула:
– Отец и дядя Марко Поло?
– Возможно, – неопределенно пожал плечами Соболев. – А ведь это не арабский язык и не тюркский. И не латынь… Это… да, греческий, только для записи использовались арабские буквы – ну, вроде того, как наши пацаны когда-то песни «Битлз», не зная языка, на слух записывали русскими буквами…
Виктор провел ладонью по тексту, вновь ткнул пальцем в группку слов и быстро зачертил обломком сухой ветки по песку рядом с камнем.
– Вот смотри… Читаем: «Мандилион убрус». На латыни это выглядит примерно так: «Mandilionus ubrus», а на греческом – так: «Ub».
– И что это за путаница? – недоуменно посмотрела на спутника Даша.
– Все очень просто, солнце мое! Кто-то из Поло записал греческий текст арабскими буквами, чтобы скрыть нечто важное от чужих глаз… Венецианцы широко торговали с Востоком и вполне могли знать арабский – отсюда и буквы для примитивной тайнописи. Араб не прочел бы, поскольку не знал греческого, а грек ни черта не смыслил в арабских письменах… А вот сам текст недвусмысленно указывает на Византию…
– Да черт с ней, с Византией! Что там за «мандилион» такой? – нетерпеливо спросила девушка.
– Мандилион убрус – это «чудотворная ткань»…
– И что за «ткань»? Плащаница? Так та вроде бы сейчас в Турине… Подожди! Семья Поло держала здесь свою торговлю до прихода генуэзцев. По времени это получается сразу после четвертого Крестового похода, в котором как раз по заказу хитрых венецианцев крестоносцы разгромили Константинополь и основали там свое королевство… Слушай, Витька, – Даша взволнованно схватила Соболева за рукав и торопливо зашептала: – Тогда в руки братьев Поло вполне могла какими-то путями попасть какая-нибудь священная реликвия, связанная с именем… самого Христа? А что?! С Туринской плащаницей до сих пор так и нет полной ясности – подлинный ли это погребальный покров Иисуса или более поздняя подделка…
– Даш, мы не на семинаре… – Соболев осторожно постучал тупым концом ломика по плите, услышал явный глухой отзвук пустоты и попытался подсунуть ломик под край плиты. – Нет у нас времени на дискуссии… Что гадать – авось сейчас поднимем и тогда посмотрим, что там за «убрус»…
Криптолог еще раз осмотрел плиту и, аккуратно прочистив острием ножа узенькую щель по всему периметру, вновь вставил ломик и поднажал – плита даже не шелохнулась.
– Витька, там свет!! – вдруг испуганно прижалась к плечу Соболева Даша.
– Где свет? – не понял Виктор и поче-му-то недоуменно взглянул на крылатого льва, по-прежнему смотревшего серьезно и строго.
– Да вон же, у трейлера! Похоже, там тревога…
Соболев опустил руку с ломиком и, стараясь не особо высовываться из ямы, обеспокоенно глянул в сторону лагеря археологов. Там действительно слышались отрывистые голоса, несколько раз мелькнули огни фонарей, а потом взвыл мотор автомобиля и ночную мглу проткнули яркие лучи фар. В следующее мгновение стало ясно, что машина, подвывая мощным двигателем, направляется именно в сторону раскопов.
– Так, солнце мое, похоже, наше дело дрянь… Надо сматываться!
Однако «смотаться» у полуночных исследователей не получилось: в спешке собирая инструменты, Соболев не то на что-то нажал, не то наступил, и… земля под ногами Виктора и Даши внезапно расступилась, и они оба провалились в черную пустоту…
7
Жак отворил обитую жестью дверцу жилого вагончика и направился за угол, где в темноте пряталась убогая будка, сколоченная из хлипких досок. Черт побери, пожалуй, не стоило на ночь пить столько пива!.. Нет, это все-таки уникальная страна! Ну где еще в мире можно встретить такие туалеты?! Разве что в Африке, где у черномазых сортир под каждым деревом и кустом… Легионер неторопливо справил свои ночные дела и, возвращаясь к вагончику, бросил недовольный взгляд на светившееся окно трейлера – этот немецкий сукин сын все еще не спит! И какого, интересно, черта? Что ж, подождем еще часок…
Именно сегодня ночью наемник собирался потихоньку наведаться в раскоп, где местные аборигены обнаружили какую-то загадочную плиту со львом, и проверить свою догадку. И плевать он хотел на запрет какого-то там турка! Жак Ренье никогда не обращал внимания на какие бы то ни было запреты, и ему всегда удавалось выбраться сухим из воды и уцелеть во всех переделках. Ну, или почти всегда… Когда несколько лет назад его, резкого паренька из далеко не фешенебельного марсельского квартала, хотела прихватить полиция за небольшие шалости, он оставил их с носом и завербовался в Иностранный легион.
В отличие от некоторых безмозглых романтиков, привлеченных в Легион рекламой, рассчитанной на идиотов и предлагавшей «заняться настоящим мужским делом и посмотреть мир», Жак четко осознавал, что на весь мир ему абсолютно наплевать, поскольку в этой паскудной жизни есть только одна ценность, которая что-то стоит и на которую можно смотреть бесконечно, – деньги! Вместе с остальными парнями, тянувшими нелегкую солдатскую лямку, Ренье прошел через многое и многое за время службы повидал. Служба спасла его от тюрьмы, но так и не позволила разбогатеть – простой легионер получал неплохо по сравнению с обычным работягой с завода, но все-таки гораздо меньше, чем владелец парочки чумазых нефтяных вышек в какой-нибудь аравийской песчаной дыре. Когда же Жак попытался наладить некий левый бизнес и связался с рисковыми ребятами, промышлявшими наркотой, начальство деловой инициативы капрала почему-то не оценило и от греха подальше выперло Жака со службы с волчьим билетом. С такими документами бывшему легионеру смешно было рассчитывать даже на уютную камеру в приличной тюрьме, а не то что на нормальное место вроде охранника у какого-нибудь солидного босса…
Тогда Жак поступил по-своему мудро, рассудив, что «если тебя не принимают ни в одну приличную банду, то плюнь на них на всех и создай свою!». Так появилась крохотная команда из нескольких готовых на многое парней, которые не боялись ни бандитов, ни полиции, ни даже самого черта! Сегодня они пристроились в команде этого турка, который вместе со этим бошем Шталле промышляет антиквариатом и платит за услуги довольно прилично, а завтра… Там будет видно.
Свет у немца все еще горит, черт бы побрал эту сову ученую… Жак закурил сигарету, еще разок нетерпеливо посмотрел в сторону слабо вырисовывавшихся в полутьме невысоких отвалов раскопок и вдруг насторожился, как охотничья собака, неожиданно почуявшая дичь.
Это еще что такое?! Легионер чуть присел и, напрягая зрение, повнимательнее всмотрелся в темноту и до звона в ушах напряг слух… Нет, не показалось – там точно кто-то есть, кто-то копошится в ямах! «Дьявол, – злым шепотом яростно выругался наемник и сплюнул: – Вот только конкурентов мне и не хватало! И одному идти туда нельзя, а то потом чертов бош на меня всех собак навешает… Надо тревогу поднимать! Потом разберемся…»
– Босс, в ваших раскопках кто-то роется! – едва возникнув на пороге трейлера, объявил француз без длинных предисловий. – Думаю, надо проверить, кто там такой любопытный…
– Быстро поднимай своих ребят! – без раздумий приказал Шталле. – И давай без особого шума…
Правда, совсем без шума не получилось, поскольку звук многосильного мотора джипа в ночной тишине был прекрасно слышен минимум на добрый километр вокруг, а до раскопа было всего-то сотен пять метров. Через несколько минут джип притормозил перед земляным валом, насыпанным перед крайней прямоугольной ямой, и добрым десятком фар ярко осветил все пространство, занятое раскопками. Из машины, как из бронетранспортера, высыпали несколько мужчин и подбежали к раскопу, в котором мирно спал каменный крылатый лев. С первого взгляда Шталле стало ясно, что кто-то их опередил и наглейшим образом нарушил покой льва, которого турок велел ни в коем случае не трогать до его приезда. Вместо знакомой плиты в желтоватой глинистой яме чернел небольшой провал метра два на два…
Через минуту выяснилось, что плита никуда не делась – сейчас она висела вдоль стены, удерживаясь, видимо, на каких-то петлях или шарнирах. Скорее всего, злоумышленники нечаянно или намеренно привели в действие скрытый запорный механизм, и плита подобно крышке погреба открылась – только не вверх, а вниз…
– Лестница нужна, шеф, – подсвечивая фонариком в чернеющую бездну провала, деловито предложил один из бойцов Ренье, сейчас числившийся в группе «турком-разнорабочим».
– Сколько там? Метров пять? – раздраженно спросил немец. – Нет у нас такой лестницы. Давайте лебедку с джипа! Ну, кто у нас самый отважный, а?
– Зря вы так, босс, – холодно отозвался Ренье, стараясь выглядеть равнодушным и не обнаружить жгучего желания поскорее посмотреть, что же там внизу – а вдруг именно то, что он и предполагал и за чем сам собирался наведаться в раскоп. – В моей команде трусов нет, не было и не будет! Давайте крюк…
Мотор джипа медленно заурчал на малых оборотах, и легионер, придерживаясь одной рукой за трос, прицепленный к ремню джинсов, а в другой сжимая фонарик, начал спуск в темный узкий провал…
Глубина колодца оказалась гораздо меньше, чем предполагалось, – всего-то метра четыре. И, вопреки ожиданиям, в этой дыре, некогда высеченной в мягком песчанике, не оказалось ни загадочных старинных сундуков с сокровищами, ни неведомых ночных воришек – вообще ничего, кроме грубо отесанных голых стен. Вот разве что какие-то неразборчивые надписи на одной из стен – Ренье при свете фонарика сумел разобрать только что-то вроде «Santctus Marcus»… Что-то типа обычного колодца, разочарованно подумалось легионеру, но тут его внимание привлекла возникшая в луче света узкая и темная дыра чуть меньше человеческого роста, уходившая куда-то в сторону.
– Эй, босс, здесь нет ни черта! – задрав голову, громко сообщил Ренье немцу. – Но есть какая-то дыра – похоже на подземный ход! И ведет, кажется, в сторону моря… Пусть ко мне Хуан спустится! Мы с ним попробуем пройти по этому ходу, а вы там наверху пошарьте – не могли же наши воришки испариться, если только дьявол их не уволок в преисподнюю! Если они еще здесь, мы с Хуаном вам их доставим тепленькими и даже перышек этим воробушкам не помнем. Хуанито, давай, сынок, шевелись, а то увлекательнейшую охоту проспишь…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.