- -
- 100%
- +
Ученый разулся, прошел на кухню. Там он выгрузил все покупки на стол, довольно оглядел их, улыбнулся, взял в руки бутылку вина и полюбовался красочной этикеткой. Потом Горохов вооружился штопором, выдрал пробку, сделал несколько глотков прямо из бутылки и улыбнулся еще шире. В России такое возможно? Нет, ни за что. Там девственно чистый холодильник, надоевшая пустая квартира, даже воздух опостылевший. Попробуй-ка купить в той стране вина: либо подделку продадут, либо денег не хватит.
Вернулась с работы дочь, с сомнением оглядела отцовские покупки и, естественно, задала вопрос:
– Откуда это все, папа?
– Купил, доча. – Петр Степанович уже был слегка под градусом, поэтому гордо выпятил впалую старческую грудь. – Да, я все это купил. Теперь я буду жить в Америке, есть все это разнообразие и отдыхать на курортах каждый год. В Россию я возвращаться не хочу.
Дочь с сомнением оглядела поддатого отца, явно не поверила ему и поинтересовалась:
– А ты обо мне подумал, папа? Куда я тебя поселю? Чем кормить буду?
Петр Степанович хитро ухмыльнулся и заявил:
– Не беспокойся, доча. Я сам о себе позабочусь. Поживу у тебя пару недель, потом мне откроют счет в банке и дадут американское гражданство. Я перееду в собственную квартиру. Тебе не придется терпеть мужа-разгильдяя. Ты сможешь его бросить.
Дочь скрестила руки на груди, прислонилась плечом к дверному косяку и проговорила:
– Ты пьян, папа. Кто даст тебе гражданство и откроет счет в банке? За какие такие особые заслуги?
– Они есть. Я американцам важный секрет продал, скоро стану богатым человеком и буду жить в Америке.
Дочь все равно не поверила. Да ученый и не старался что-либо доказывать. В голове его шумел хмель, настроение было отличнейшим, портить его скандалом не хотелось. Поэтому Петр Степанович еще немного попьянствовал и лег спать.
Зять чуть пошумел, но увидел, что тесть приволок много жратвы и выпивки, сразу же успокоился и замолчал. А дочь ушла на вторую работу. Ей надо было кормить муженька-лентяя. Что же до пьяного отца, то она решила подождать пару недель, а уж потом отправлять его обратно в Россию. Нечего ему здесь делать, пусть там доживает свои последние дни.
– Кучнее, мать вашу! – орал в мегафон майор. – Кучнее! Что вы как стельные коровы в воде барахтаетесь?! Шлепнулся, стропы обрезал, вынырнул и погреб к лодке! Кучнее на воду падайте! Кучнее! Чем ближе шлепнетесь, тем меньше плыть!
Крики разносились далеко над водой. Свидетелями происходящего были лишь чайки да облака в небе. Наблюдая за тем, как американский морской спецназ отрабатывает десантирование на воду с малой высоты, первые тревожно горланили, крутясь поблизости, а вторые невозмутимо плыли по своей извечной дороге – за горизонт. Других очевидцев не было. Гражданских лиц разогнали катера береговой охраны.
Прыжки с парашютом на воду с небольшой высоты – это, скажем так, развлечение не для слабонервных хлюпиков. Такое занятие является одним из самых опасных даже для этих парней. Пусть вокруг не бушует конкретный ураган, а держится сравнительно тихая погода, но удовольствия в этом все равно маловато.
Почему? Да хотя бы потому, что в воде очень неудобно отцепляться от парашюта. Особенно когда он накрывает человека сверху. Такое случается частенько. Тогда бедолага барахтается среди путающихся строп и намокшей тяжелой ткани, облепившей его, пытается как можно скорее всплыть и глотнуть свежего воздуха.
Но спецназовец просто по долгу службы обязан уметь в случае привалившей нужды высаживаться на воду, в пустыню, в лесистую местность, хоть вообще в снега и льды Антарктиды. Вот и ребята из этого отряда показывали отменную выучку в прыжках с парашютом в воды Мексиканского залива поблизости от Хьюстона. Они почти не обращали внимания на крики офицера, десантировались и плыли к резиновым лодкам.
Майор продолжал тревожить окрестности через мегафон:
– Ронсон, я тебе на берегу все плавники с ластами отобью! Что ты ныряешь как дельфин?! Отцепился от строп, плюй на парашют и греби к лодке! Быстрее, я сказал! Быстрее!
Спецназовцы не только прыгали сами, но и сбрасывали на воду груз – стандартные резиновые лодки с моторами, оружие, боеприпасы, а также спецсредства, приборы связи и навигации. Их задача состояла в том, чтобы приземлиться как можно кучнее, вплавь добраться до автоматически надувшихся лодок и грузовых плотиков. Затем парни должны были быстро приготовить оружие к бою и взять курс на учебную цель.
В этой роли выступало списанное грузовое судно, которое требовалось быстро захватить и насильно снять с него одного или нескольких человек, не причинив им никакого вреда в случае «перестрелки» с командой корабля. Дабы избежать возможных травм и увечий, основным оружием группы спецназа стали пули с краской, светошумовые гранаты и слезоточивый газ. Магазины автоматов были снаряжены холостыми патронами.
Группа, не жалея сил и времени, упражнялась в захвате судна. Роль команды корабля играли свои же. Время от времени ребята менялись ролями.
Новые крики разнеслись над морем:
– Эйзен, твою мать, ты не там залез! Гордон, вечером после отбоя двести отжиманий за такую стрельбу! Форбс, беги быстрее на мостик, время поджимает! Вот, молодец, так держать…
Майор, наблюдавший за тренировкой, был недоволен. Взять корабль без потерь пока никак не удавалось. Жертвы, разумеется, были только условными, но майор прекрасно понимал, что в реальной схватке они могут превратиться в самые натуральные трупы. Терять своих людей он не собирался, поэтому после каждого штурма делал разбор полетов, указывал людям на их ошибки и заставлял повторять все с самого начала.
Конечно, реальная команда корабля – это не мастера из подразделения специального назначения, которые на данный момент играют роль беспечных моряков. Вряд ли настоящий персонал грузового судна окажет нападающим такое же сопротивление, на какое способна половина тренирующегося отряда. Но майор был обязан предусмотреть все.
После очередной схватки на борту списанного корабля представители обеих сторон поднимались на ноги, считали ушибы, ссадины и цветные пятна краски на теле. Майор хмурился все больше и больше, недовольно качал головой и грязно ругался.
Потом, после короткой паузы, он командовал своим ребятам:
– Перерыв двадцать минут, совещание, потом меняетесь ролями и все повторяете.
Спецназовцы отдыхали двадцать указанных минут, потом следовало озвучивание их промахов и недоделок. Вслед за этим половина парней грузилась в лодки. Они должны были отправиться на двадцать пять миль севернее, к берегу, доехать оттуда до аэродрома, пролететь то же расстояние на самолете и еще раз спрыгнуть на парашютах в океан. Оставшаяся половина разбредалась по кораблю и играла роль моряков.
Никто не возмущался, все прекрасно понимали, что чем больше труда будет приложено сейчас, тем легче придется потом, в реальном бою. Поэтому все происходило в молчании. О каком-либо возмущении и речи не шло. Пусть майор кричит хоть до хрипа. Он всегда такой, постоянно чем-нибудь недоволен.
В небе пронесся самолет, распухли цветки парашютов, посыпались как горох сброшенные лодки и плотики. Все повторялось. «Моряки» делали вид, что ничего такого не произошло, прохаживались по палубе корабля, едва ли не зевая со скуки. «Нападающие» десантировались в воду, избавлялись от парашютов, грузились в лодки, готовили оружие к бою, плыли к цели.
Потом начался уже сам штурм. Со всех сторон через борт судна переваливались крепкие фигуры. Атакующие вступали в схватки с экипажем. Громыхнула граната, над палубой поднялся белесый дымок слезоточивого газа. Кто-то яростно палил из автомата холостыми патронами. Раздавались хлопки, когда шарики с краской куда-то попадали.
Майор уже устал сотрясать воздух матерщиной, поэтому молча наблюдал за штурмом, находясь на носу корабля, в безопасной зоне. Все происходящее ему ох как не нравилось. Спецназовцы двигались как сонные мухи, некоторые едва не падали.
Когда все закончилось, он подозвал к себе заместителя, шатающегося от усталости лейтенанта Ричардса, и сообщил ему:
– Завтра окончательная тренировка. Все должно пройти точно по плану – время, место, расстояние, условия боя. Парни сегодня хорошо поработали, но надо еще лучше. Треть состава постоянно выбывает из игры. Это никуда не годится! Я, конечно, понимаю, что усталость берет свое, но на спецназовца не должны влиять никакие трудности. Берите пример с упертых русских. Тем все по барабану. Они могут тренироваться сутками.
Лейтенант вытянулся и отчеканил:
– Все будет нормально, сэр!
Майор поморщился. Его заместитель выглядел слишком измотанным.
Командир махнул рукой и приказал:
– Заканчивайте тренировку, лейтенант. Отдых. Собирайте разбросанное оборудование и возвращайтесь на базу.
– Есть возвращаться на базу, сэр!
Отдохнуть группе не удалось. Едва только спецназовцы прибыли на базу и разместили снаряжение, как оказалось, что через несколько минут к ним прибывает генерал. Майор живо прервал любые проявления недовольства, построил бойцов возле казармы и приказал заткнуться. На всякий случай он пристально оглядел хмурые лица подчиненных, но не увидел ничего, кроме усталости.
Генерал прибыл на вертолете. Даже не глянув на строй, он отозвал майора в сторону.
Когда они отошли прилично, высокий гость поинтересовался:
– Как боеспособность группы, майор?
– Работаем, сэр.
Генерал оглянулся на неподвижный строй, затем повернул голову к майору и спросил:
– Твои ребята смогут высадиться в одной африканской республике и проникнуть в здание, в котором, скорее всего, окажутся люди с оружием?
Майор испытал желание почесать затылок, но вовремя одернул себя и ответил:
– Смогут, сэр. А сопротивление нам точно будет оказано, сэр?
– Я же говорю, скорее всего. Вот мне и интересно, смогут ли твои ребята захватить это здание?
– Захватим, сэр. Без проблем, сэр.
Операции на суше у его бойцов получались лучше, и майор не боялся давать такой ответ. Группа довольно неплохо сработалась за время своего существования и действовала как единый организм, практически без сбоев. Так что можно было не сомневаться в успешном захвате объекта. Пусть там сидят хоть сто боевиков – гранат побольше да слезоточивого газа! Они сами в плен сдадутся через час, даже стрелять толком не придется. Все-таки это не на воде. Вдобавок герои из африканских республик воевать толком не умеют.
Генерал немного помолчал, наблюдая за выражением лица майора, потом вытащил из внутреннего кармана диск с информацией и пояснил:
– Здесь все по предстоящей операции. За ночь тщательно все изучи, распланируй, а утром уже вылетаешь.
– Я понял, сэр. – Майор принял диск. – Вы можете сказать в двух словах, сэр, что это за объект?
– В двух словах? Ладно…
Генерал немного поразмыслил, он не собирался нагонять на командира отряда слишком уж много страха, и ответил после некоторой паузы:
– Это бывшая советская лаборатория по производству химического оружия. Там двадцать пять подземных уровней. Пять нижних были законсервированы еще в семьдесят седьмом году. Твоя задача, майор, захватить эту лабораторию, проверить наличие там складов химического оружия. В случае подтверждения этих данных – доложить мне, а потом удерживать объект до прибытия группы ученых. На этом все, майор. Ты все понял?
– Так точно, сэр.
Когда генерал улетел, майор долго смотрел в никуда, обдумывая полученную информацию. Бывшая советская лаборатория!.. Ох уж эти русские, опять какую-то пакость придумали и бросили. Когда же это закончится? Сколько еще таких вот сюрпризов осталось на планете? Сотня? Тысяча?
Тяжелым взглядом смерив диск, сжатый в руке, майор убрал его в карман и направился к своей группе. Ему предстояло известить парней, что мучения с захватом старого списанного корыта закончились. Впереди их ожидает кое-что покруче, причем намного. Надо за ночь отобрать самых опытных, настоящих мастеров своего дела. Отстающие в Африку не полетят. Он возьмет с собой только самых боевых.
– Построились! Те, кто не полетит – марш на хрен отсюда!
Спецназовцы, выбранные минувшей ночью, остались, а те, кому майор не доверил выполнение задания, отправились в казарму.
Слышалось ровное, спокойное дыхание этих отдохнувших могучих тренированных коммандос, выращенных на свежем мясе с молоком, напичканных витаминами и гормонами, стимулирующими бурный рост мышц. Негромко позвякивало снаряжение. Помимо крутого бронежилета, считай – титановых доспехов, каждый нес на себе автоматическую винтовку с запасным боекомплектом, два пистолета. Кое-кто был вооружен пулеметом или снайперской винтовкой. За спинами в ранцах имелись индивидуальные пакеты и сухой паек. На поясах висели гранаты, фляги и штык-ножи. В шлемы спецназовцев вмонтированы адаптированные для ведения боя микрофоны и наушники. Командир может разговаривать с каждым по отдельности или отдавать приказы сразу всем. Никаких устаревших средств связи, как у русских.
С первого взгляда даже не заметишь, что ботинки у бойцов с противоминными прокладками, а униформа нашпигована чипами. Эти хитрые штучки засекают затаившегося врага, позволяют видеть сквозь дым и туман, дают возможность отыскать раненого и эвакуировать его. Каждый спецназовец несет на себе электронное оборудование, стоящее десятки тысяч долларов.
Все окупается тем страшным впечатлением, которое производят эти жутковатые неуязвимые боевые машины, предназначенные для убийства. Даже неустрашимые фанатики-террористы понимают, что выстоять хотя бы против одного такого парня не сможет целая группа таких вот грязных экстремистов. Лучше сразу сдаться на милость победителя и побросать автоматы.
Майор начал осмотр личного состава. Он остановился напротив правофлангового спецназовца и оглядел его с головы до ног.
Форбс родом из Миннесоты. Этот здоровенный рыжий бугаина отлично владеет обеими руками, в схватке может положить десятерых, стреляя с двух рук. Такого ухаря не стыдно отправлять на задания даже в одиночку, а не только в составе группы. Вроде и не старый еще, а уже выкрутился из огромного количества крутых переделок. Знающие люди поговаривали, что он был на задании даже в далекой заснеженной России. Там есть местность со странным названием Чечня. Форбс выжил среди этих страшных русских, выполнил задание и вернулся невредимым. В армии он уже много лет, если бы не склочный характер и не пагубная тяга к бутылке, то давно уже стал бы офицером.
Майор глянул в равнодушное лицо подчиненного и поинтересовался:
– Ты бывал в Сомали, Форбс?
– Да, сэр. Бывал, сэр.
– И как там?
– Хреново, сэр. Но все же лучше, чем в России, сэр.
Майор ухмыльнулся. Ясен перец, что в этой африканской республике не совсем комфортные условия. Но ведь туда отправляются не слабонервные хлюпики, а настоящие спецназовцы, которые за секунду все там разворотят, перестреляют всех террористов и захватят бывшую советскую лабораторию по производству разной химической дряни. Останется лишь дождаться яйцеголовых умников, а потом отправляться домой, предварительно просверлив в погонах новую дырочку. Надо всего-то захватить здание, вышвырнуть оттуда толпу экстремистов, если они там будут, и обыскать двадцать пять уровней под ним. Что может быть проще?
Майор шагнул к следующему бойцу и нахмурился.
Эйзен. Эта головная боль родом из Нью-Йорка, здоровенная и наглая. Но ничего не поделаешь. Как бы хреново этот спецназовец себя ни вел, но когда дело доходит до рукопашной, ему во всей Америке нет равных, любого поломает. Отсюда и хамское поведение. До службы в армии Эйзен якобы подрабатывал подпольными боями, не гнушался даже разбоем, но папаша-генерал недолго терпел выкрутасы своего единственного отпрыска, взял да и под конвоем пригнал его на призывной пункт. Это действие возымело результат, и теперь в группе есть непревзойденный мастер рукопашного боя. Стало быть, можно только одного Эйзена натравить на сомалийцев. Можно не сомневаться, что он с легкостью там все и всех успокоит.
– Эйзен, ты бывал в Сомали?
– Нет, сэр. – Нагловатое выражение с этой хари не сходило даже в строю. – Но обязательно там побываю, сэр.
Майор хмыкнул и заявил:
– Ясен хрен, побываешь. Иначе зачем мы туда отправляемся через два часа? Прилетим, захватим объект и будем ждать группу ученых.
– Так точно, сэр.
Майор шагнул дальше, к третьему бойцу.
Ричардс. Полнейшая противоположность Эйзену. Родом из Канады, в жилах течет индейская кровь. Хотя бы поэтому он должен быть жестоким и буйным, однако – ни хрена. Спокойный как удав, уравновешенный, непьющий, некурящий, по службе двигается постоянно, уже стал лейтенантом, заместителем числится. Так, глядишь, и майора получит. Ко всему прочему отлично разбирается в компьютерах, может с закрытыми глазами дать фору самому крутому хакеру, да и вообще молодец во всех отношениях. Неужели среди индейцев все такие? Хм… И сравнить-то не с кем. Судя по фильмам, там вообще одни отморозки, чуть что – сразу скальп в коллекцию или в рыло томагавком. Однако же Ричардс опровергает такое мнение своим спокойствием и исполнительностью. Он даже не подрался ни разу ни с кем, хоть парни и неоднократно пытались подначить его. Чудеса!..
– А ты бывал в Сомали?
– Нет, сэр.
– Компьютер свой прихватил?
– Да, сэр.
– Покажем класс экстремистам?
– Так точно, сэр. Покажем.
Майор позволил себе улыбку, наблюдая за подтянутым заместителем. Вот такими должны быть все солдаты в американской армии. Исполнительными, дисциплинированными, уравновешенными. А на деле что? Употребляют алкоголь, курят всякую дрянь, жрут веселящие таблетки, занимаются сексом друг с другом. Полнейший разброд. Куда мир катится, скажите?
Еще совсем недавно в армии был полный порядок, с того времени и десяти лет не прошло. Потом гниение стало медленно поражать головы солдат. Проклятая вседозволенность ничего хорошего в себе не несет, да и командование сквозь пальцы глядит на таких военнослужащих. Еще пара лет, и в США уже будет не армия, а сборище алкашей, наркоманов, голубых и дебоширов.
Майор стер улыбку с лица и перешел к четвертому бойцу.
Ронсон. Ну что о нем сказать? Отлично знает подрывное дело, великолепно стреляет из всех видов оружия. Он и сейчас держит в лапах свой любимый пулемет. Еще Ронсон прекрасно чувствует себя в воде. Наверное, в прошлой жизни он был дельфином. Нет, скорее китом, судя по привычкам и замашкам. На этом все хорошее и заканчивается. Вот он, тот самый дебошир, алкоголик и наркоман. Неизвестно насчет голубизны, но в этом Ронсон, скорее всего, не замешан. Не замаран. В остальном же он просто преуспел. Если бы не его таланты, то этого парня давно уже вышвырнули бы из спецназа с треском и руганью.
– Ронсон.
– Да, сэр?
– Опять бухал вчера? Перегаром за сто метров разит.
– Это не перегар, сэр. Это свежак.
– Тьфу!
Майор сплюнул с досады и погрозил бойцу кулаком. Но командир ничего с ним поделать не мог. Оставалось принимать подрывника таким, каков он есть. Ну да ничего, в Сомали этому увальню пить будет нечего, поневоле начнет вести трезвый образ жизни.
Надо будет его личные вещи перед вылетом проверить, а то в прошлый раз с собой десять литров виски протащил на задание. Спьяну Ронсон чуть своих не перестрелял, когда враги закончились. Да и карманы не помешает вывернуть. Этот хитрец небось и таблетками запасся. Своего он никогда не упустит. Обязательно найдет возможность залить зенки алкоголем либо нагнать наркотических видений на свой мозг, и без того основательно проспиртованный.
Пятым в строю стоял Гарри. Вечный сержант. Родился где-то в Мексике, скорее всего от негра, так как сам явный мулат. Над ним постоянно висит угроза разжалования за всяческие мелкие грешки. Только-только повышение получит, сразу же залетает на гауптвахту, лишается присвоенного звания и сидит пару месяцев в тюрьме, пока не потребуется для выполнения очередного задания. Высокие начальники сколько раз его грубо ругали и грозили кулаками, но на Гарри ничего не действует. Он по-прежнему шкодит, наркотой торгует втихаря, за девками ухлестывает, подворовывает все, что плохо лежит, дерется с вышестоящими офицерами и вытворяет много чего еще.
А что ему? Гарри прекрасно знает, что настоящих снайперов днем с огнем не сыщешь, вот и наглеет. Да, стрелок он потрясающий, тут ничего против не скажешь. Может с расстояния в километр подстрелить бегущего таракана. Раз – и все! Или в полной темноте поразить движущуюся мишень.
– Гарри, ты бывал в Сомали?
– Бывал, сэр. Пять раз.
Майор заинтересовался и уточнил:
– А что ты там делал?
Спецназовец скорчил неопределенную мину на лице и ответил:
– Стрелял, сэр.
– Все пять раз?
– Четыре, сэр. На пятый раз я жениться хотел.
– И как тебе тамошние дамы?
– Так-сяк. – Рука в перчатке совершила непонятное движение и снова уцепилась за автомат. – Не понравились они мне, сэр.
– И не женился?
– Развелся, сэр. Протрезвел и опомнился.
– Ты завязывай бухать, Гарри. Не то одним прекрасным утром рядом с собой обнаружишь обезьяну.
Спецназовец неуверенно переступил с ноги на ногу и проворчал:
– Хорошо, сэр… – Но Гарри вдруг оживился: – Хотя кто знает, каково это, с обезьяной? Все же надо в жизни попробовать, один раз ведь на этом свете появляемся. Может, с макакой гораздо лучше любовь делать? По крайней мере скандалы устраивать не будет, деньги требовать. Да и шуба у нее уже есть. С рождения. Останется только блох выгнать, и все будет в полном порядке. Подманил бананом, содрал с ветки, развернул, наклонил…
Строй зашевелился, послышались смешки и весьма циничные комментарии. Майор нахмурился, и этого хватило для восстановления порядка. Никто не хотел испытывать гнев начальника, ловить новую порцию ругани.
Майор прошел к следующему бойцу.
Джонни по кличке Весельчак. Еще одна головная боль. Папаша наверняка клоуном был в далеком Сиэтле, да и мамаша тоже явно не отказывалась развлечься. Вот и получилось такое дикое сочетание, двухметровое, лысое, бородатое, облепленное мышцами, вечно находящее шанс отпустить какую-нибудь шуточку. И ведь никто ему в рожу дать не может, кроме разве что Эйзена, Гарри и еще пары ребят. Остальные же попросту его побаиваются. На то есть причина. В свободное от шуток время Джонни увлеченно тягает железо в спортзале, наращивая мышцы, и без того гигантские. Культурист хренов!..
Если бы не способность с закрытыми глазами водить любую технику, от велосипеда до космического крейсера, то и ноги этого клоуна в отряде не было бы. А так – вот он. Приходится его терпеть. Тем более что супруга Джонни не абы кто, а дочка одного всевластного генерала, который свое чадо на руках носит и все капризы исполняет. Чуть что – запросто можно распрощаться с карьерой.
– Джонни, ты бывал в Сомали?
– Где я только не был, сэр!
– Ты нормально можешь ответить?
– Отвечаю нормально, сэр. – Шутник наигранно вытянулся во весь свой немалый рост, даже на роже серьезность и преданность изобразил. – В Сомали я был, сэр.
– А что ты там делал?
– Был свидетелем на свадьбе Гарри, сэр.
Майор оглянулся на помянутого субъекта и увидел, что тот совершенно спокоен. Значит, Джонни действительно не врет. Иначе началась бы словесная перепалка с использованием неформальной лексики. Гарри за словом в карман не полезет и не боится никого. Вполне может и генерала атаковать, если тот его оскорбит.
Майор повернулся к Джонни и осведомился:
– А куда ты смотрел, когда Гарри женился на девушке, которая ему совсем не нравилась? Почему не предупредил товарища?
– Он слушать ничего не хотел, сэр. Был очень сильно пьян и отбивался от меня кувшином. Кричал, что красивее его дамы на свете просто никого быть не может. Мне пришлось с ним согласиться и оставить попытки повлиять на него словесно.
Майор кашлянул, еще раз посмотрел на снайпера и дебошира, а потом выразил свое мнение:
– Хорош друг!..
Он шагнул к следующему бойцу.
Гордон. Самый щуплый и низкорослый из всех спецназовцев, чуть-чуть смахивающий на китайца. Скорее всего, так оно и есть. Он наверняка родился в тех краях, к тому же здорово разбирался во всяких там китайско-японских единоборствах.
Подумаешь, гражданин Америки! Сейчас это звание, когда-то самое престижное в мире, даже русские получают. Это говорит о том, что человеку не обязательно появляться на свет именно в Штатах. Вот и Гордон китаец.
А хотя бы и так, что с того? Парень отлично дерется и неплохо разбирается в электронике. Может с закрытыми глазами разобрать компьютер на винтики и проводки, а после этого так же быстро вернуть все это на прежние места и спаять. Во взломе электронных замков ему равных нет.
Единственный минус этого спецназовца – крайне вспыльчив. На днях опять подрался. Избил в кровь настоящего громилу и переломал ему, наверное, все кости. Если бы не задание, то сидеть бы Гордону несколько месяцев в камере.