Подводный Терминатор

ГЛАВА 5

Полундра, коротко, но сильно постучав в дверь, открыл ее, вошел в кабинет, расположенный на втором этаже здания штаба, замер возле порога. Бодро, четко, как положено по уставу, отчеканил:

– Товарищ капитан первого ранга! Старший лейтенант Павлов по вашему приказанию прибыл!

Сидящий за письменным столом командир группы боевых пловцов-диверсантов Российского Северного флота каперанг Коломец поднял глаза на стоявшего перед ним навытяжку Полундру.

– Вольно… Садись… – разрешил он.

По озабоченному виду своего командира Полундра понял, что разговор предстоит очень серьезный.

Каперанг подождал, пока старлей сядет, все время наблюдая за ним из-под прикрытых век.

– Про сегодняшнюю аварию на Каспии слышал? – спросил наконец он.

– Так точно…

– Ну? – Каперанг посмотрел на своего подчиненного испытующе. – Каково впечатление?

– Что-то странное, товарищ капитан первого ранга, – осторожно отвечал Полундра. – Говорят о технических причинах катастрофы… Но разве могут по техническим причинам взорваться и мгновенно затонуть сразу и пограничный катер, и трубоукладчик, да еще так, что никого не осталось в живых? Там сообщили, что трупы рабочих обгорели до неузнаваемости… Значит, пожар был?..

Каперанг Коломец кивнул, некоторое время помолчал, задумчиво потирая лоб.

– Да, все верно, – сказал наконец он со вздохом. – Есть, конечно, – отвечал каперанг Коломец спокойно.

Откинулся на спинку стула, вытащил из ящика стола трубку, стал неторопливо набивать ее.

– Ты про открытие новых крупных месторождений нефти на Апшеронском шельфе Каспия слышал? – Каперанг начал как бы издалека.

– Конечно… Сообщали, что американцы уже вложили в добычу и транспортировку этой нефти миллионы долларов…

– Вот именно! – подтвердил каперанг, раскуривая трубку. – Трубопровод должен идти через российскую территорию, через наши терминалы. И вот теперь это… Это же черт знает как не вовремя! Договоренности, многомиллионный контракт – все это теперь на грани срыва. Американцы не станут вкладывать деньги в регион с нестабильной политической ситуацией. Где происходят теракты. Они будут искать новые пути… И найдут их!

– Через Иран? – спросил Полундра.

Каперанг выпустил облачко ароматного табачного дыма, молча кивнул.

– Конечно, никаких доказательств того, что это дело рук Тегерана, у нас нет, – неторопливо продолжал он. – А если они и будут, то до СМИ такие факты, понятно, не дойдут… Пока что мы просто отрицаем, что катастрофа была террористическим актом, на данный момент это разумнее всего. Ну а потом, когда замалчивать окажется уже невозможным… организаторами будут названы чеченские боевики. И, черт возьми, мировая общественность в это поверит! Чечня-то ведь рядом, соседний регион…

– Ничего себе рядом! – воскликнул Полундра. – Разве что на карте… Там же горы! И между морем и Чечней – Дагестан.

– А западный обыватель и будет судить по карте, – с горькой усмешкой заметил каперанг Коломец. – Ты думаешь, они там, в Западной Европе, знают, что такое горы Кавказа? Они если когда и бывали в горах, то где-нибудь в Альпах, где асфальтированные дороги и скоростные фуникулеры, а под каждым склоном пятизвездочный мотель с баром… Нет, мировая общественность все спишет на чеченских боевиков, это на сто процентов.

Полундра сидел и молчал. Всякий раз, когда североморец напрямую сталкивался с цинизмом и беспринципностью мировой политики, он чувствовал растерянность и какую-то беспомощность, понимая, что это такая сила, которую не сломить, с которой не справится никакая добрая, разумная человеческая воля. Поэтому он предпочитал никогда не говорить о политике, это было ему крайне неприятно. По долгу службы, однако, делать это приходилось.

– Но, старлей, самая большая проблема даже не в этом, – продолжал каперанг Коломец. – По большому счету, России все равно, будет ли считать мировая общественность чеченских боевиков хитрее, чем они есть на самом деле, или не будет. Речь идет о многомиллионных инвестициях и огромных доходах от разработки и транспортировки нефти. Пока что эти инвестиции и доходы предназначаются России. Но Тегеран гложет зависть, там тоже были бы не против попользоваться такими преимуществами. Для этого они не пожалеют ни сил, ни средств.

– Хотите сказать, товарищ капитан первого ранга, – заговорил Полундра, – что теракт, аналогичный сегодняшнему, может повториться?

Каперанг Коломец кивнул, выпуская сизое облачко табачного дыма.

– Правильно мыслишь, старлей, – сказал он. – В ГРУ, Службе внешней разведки, в Генштабе, везде уверены: не только может, но и должен. Те, кто оплатил этот, заказывали не один такой теракт, а два или три. Или больше…

– И в результате нефтепровод будет проложен по территории Ирана, – подытожил Полундра.

– Верно! – подтвердил каперанг. – Мы должны этого не допустить. На карту поставлены не просто большие деньги и выгодный проект. Речь идет о престиже нашей страны, о ее репутации в глазах мирового сообщества. Надеюсь, ты это понимаешь?

– Так точно, товарищ капитан первого ранга.

Каперанг посмотрел на сидевшего перед ним Полундру в упор.

– Поэтому, старлей, командование флота приняло решение направить тебя в секретную командировку в Дагестан. – Каперанг Коломец чеканил каждое произносимое слово. – Поставлена задача: расследовать обстоятельства произошедшей катастрофы; выявить и обезвредить возможных иностранных резидентов, находящихся в Дагестане и имеющих отношение к теракту; обеспечить безопасное строительство нефтепровода и предотвратить готовящиеся теракты, возможность совершения которых оценивается как чрезвычайно высокая. Новых взрывов на строительстве нефтепровода не должно быть! – не сводя жесткого, пристального взгляда с североморца, отчеканил он. – Приказ понятен?

– Так точно, товарищ капитан первого ранга!

Полундра вскочил было, но каперанг устало махнул рукой: сиди, мол, разговор еще не окончен.

– Поедешь в штатском, – продолжал каперанг, на этот раз уже более спокойным голосом, не глядя на Полундру. – Ситуация там весьма нестабильная и неясная… Хуже всего то, что мы до сих пор точно не знаем, кто наш противник.

– Не знаете? – удивленно переспросил Полундра. – Но вы же сами говорили, товарищ капитан первого ранга… Эти теракты выгодны Тегерану…

– Говорил, – не стал отказываться Коломец. – Только ведь, по большому счету, все это не более чем домыслы. Я повторяю: никаких доказательств связи иранских спецслужб с произошедшим возле острова Чечень у нас нет. И, что хуже всего, нам ничего не известно о наличии иранских резидентов в Дагестане…

– Понятно, – проговорил Полундра довольно уныло. – Это значит, что придется ловить черную кошку в темной комнате, даже толком не зная, есть ли она там…

– Вот именно, – подтвердил каперанг Коломец. – Потому-то мы и посылаем тебя. В своем роде ты теперь тоже резидент. Резидент в своей собственной стране.

Полундра некоторое время смотрел на своего командира озадаченно.

– Резидент? – переспросил он осторожно. – Значит, есть подозрение, что там, среди своих, имеется предатель?

Каперанг Коломец помолчал, выпуская клубы дыма из своей трубки. Наконец ответил:

– Это тоже только предположение… Никаких точных данных нет. Но ты сам рассуди: если подорвали и сторожевик, и трубоукладчик, да еще так, что в живых никого не осталось… В Генштабе сделали вывод: мы имеем дело или с профессионалами высочайшего класса, или с людьми, очень хорошо обо всем информированными. Возможно, что в данном случае – и то, и другое сразу…

Каперанг докурил свою трубку, стал осторожно вытряхивать еще горячий пепел в пепельницу.

– К останкам затонувших судов кто-нибудь спускался? – осторожно спросил Полундра. – Обследовал их корпуса? Что это было, мина, торпеда, ракета?

– Никого там еще не было, – отвечал каперанг устало. – Вот ты приедешь, сам туда и спустишься, определишь. Расследование этого теракта поручено тебе. От начала до конца…

– Есть, товарищ капитан первого ранга, – ответил Полундра, но на этот раз как-то без особого воодушевления.

– По прибытии в Махачкалу поступаешь в распоряжение местной структуры ФСБ, – продолжал Коломец. – Твой непосредственный начальник – подполковник ФСБ Исрафилов Абдул-Керим Рашидович.

– Понятно…

– Погоди, это еще не все, – остановил его каперанг. – Один высокопоставленный офицер Службы внешней разведки меня попросил тебе конфиденциально намекнуть, что много больше, чем местному ФСБ, в Москве доверяют начальнику дагестанского подразделения ГРУ… Есть там такой полковник Крягин, Николай Михайлович. Прибудешь в Махачкалу, свяжись еще и с ним. Он уже давно работает в Дагестане и знает местную ситуацию как никто. Все понятно?

– Так точно, товарищ капитан первого ранга! – отчеканил Полундра.

– Ну, вот и хорошо, – каперанг Коломец устало поднялся из-за стола. – Ну, давай, старлей… Желаю тебе успеха.

Каперанг крепко пожал Полундре руку и даже по-отечески похлопал североморца по плечу. В утомленных, покрасневших от недосыпания и табачного дыма глазах командира читалась искренняя озабоченность и тревога.

Серое дождливое утро в заполярном городке чуть брезжило мутным светом, мелкий как пыль сентябрьский дождь моросил из нависших словно бы над самой головой свинцово-серых туч. Было не так уж холодно, очертания дальних предметов скрадывала пелена утреннего тумана, который едва ли разойдется в середине дня. По меркам северного заполярного городка, погода стояла хорошая, теплая для этого времени года. Только уж больно печальная, унылая, словно она заранее оплакивала кого-то, лила тихие непрерывные слезы, покорно и безнадежно.

Перрон небольшой железнодорожной станции был, несмотря на ранний час, заполнен пассажирами. Все эти люди собрались здесь, чтобы уехать в город.

Электричка до Мурманска, тяжко вздыхая воздушными тормозами, подкатила к платформе и остановилась у перрона. Люди быстро поднялись в вагоны, и платформа быстро опустела. Только один из пассажиров, высокий атлет с волевым обветренным лицом, не спешил садиться в вагон, все стоял на перроне под дождем рядом с провожавшими его женой, белокурой красавицей, и маленьким сыном.

– Пап, а ты мне привезешь что-нибудь в подарок? С Каспийского моря… – Маленький Андрюшка Павлов подергал отца за рукав.

– Привезу обязательно! – Полундра, наклонившись, подхватил своего сына, посадил на могучие плечи. – Ты тут пока веди себя хорошо. Не огорчай маму.

– Я и так… И так никогда ее не огорчаю.

Жена старлея меж тем, не отрываясь, смотрела ему в глаза.

– Будь осторожен там… Береги себя.

– Да ну, пустяки! – Полундра ободряюще улыбнулся. – Каспий – море теплое, не то что наше Баренцево. Хоть весь день в нем плавай. И акул совсем нет. Так чего же тогда бояться?

– Если бы только акулы! – Белокурая жена моряка улыбнулась и грустно покачала головой. – Вот ведь трубоукладчик…

– Наташка, не бери в голову! – воскликнул Полундра, бережно обнимая жену за плечи и целуя ее. – В том, что там произошло, я разберусь. Не бойся! Со мной ничего худого не случится.

Голос станционного дежурного объявил по громкоговорителю, что электричка на Мурманск отправляется. Полундра, наскоро поцеловав жену и спустив своего сынишку на землю, подхватил чемодан, запрыгнул в вагон поезда. Электричка протяжно свистнула, с грохотом дернулась, трогаясь с места. Стоящий в тамбуре Полундра махал рукой на прощанье, Наташка и сынок махали ему в ответ до тех пор, пока набирающий скорость поезд не скрылся из виду.

ГЛАВА 6

Морской катер Шамседдина Халифа, профессора ихтиологии из Бостонского университета, американца по паспорту, курда по национальности, вовсе не был одной из тех заурядных маломерных посудин, какие сотнями бороздят спокойные зеленые воды Каспийского моря. Внешне он был ничуть не похож ни на широкие лодки прикаспийских рыбаков, ни на шикарные моторные яхты, на которых устраивала прогулки по морю местная элита. Корпус катера Шамседдина, небольшого, но весьма вместительного и удобного, особенно для плавания в одиночку, показывал каждому, хоть сколько-нибудь смыслящему в кораблестроении, что это судно способно выдержать даже самый яростный из штормов, которые редко, но все-таки случаются на просторах Каспия. Несмотря на свои смешные размеры, это суденышко будет плавать как поплавок даже при самой высокой волне, и в то же время особая форма корпуса и мощные двигатели позволяли ему при тихой погоде и спокойном море развивать скорость почти до сотни километров в час. Необычность, неординарность катера еще сильнее подчеркивала внушительных размеров антенна спутниковой навигации, укрепленная на крыше ходовой рубки. Катер Шамседдина был выкрашен в ослепительно белый цвет, никелированные металлические части его конструкции блестели на солнце, и, когда это небольшое судно проскользило по грязной, замусоренной акватории гражданской части порта Пехлеви, направляясь к выходу в открытое море, многочисленные рабочие и просто случайные люди в порту остановились, побросали все свои дела и молча и восхищенно смотрели ему вслед. Сам Шамседдин Халиф, хозяин великолепного катера, в этот момент смотрел на оставляемый им порт.

Шамседдин и в самом деле был невысокого роста, весьма щуплый и тщедушный человечек лет сорока с небольшим. Его характерного восточного типа лицо, украшенное небольшой клинообразной бородкой, было умным и спокойным – настоящее лицо ученого, готового на любые личные жертвы ради науки. Несмотря на свою восточную внешность, небольшой рост и отсутствие очков, Шамседдин Халиф, профессор ихтиологии из Бостона, чем-то неуловимо напоминал Паганеля, чудаковатого профессора географии из знаменитого романа Жюля Верна.

На палубе катера Шамседдина красовалось аккуратнейшим образом сложенное оборудование и снаряжение для ихтиологической экспедиции. Рыболовные сети и сачки лежали упакованные в специальные брезентовые чехлы, прочно принайтованные к палубе. Портативная химическая лаборатория для анализа морской воды, а также истертый коврик для намаза располагались на баке, в носовой части судна, на самом почетном месте. Тройной запас дизельного топлива, находящийся тут же, на палубе, в больших двадцатилитровых канистрах, тщательно накрытых брезентом, а также запасы питьевой воды в пластиковых бутылках говорили о том, что плавание профессор-ихтиолог наметил себе долгое и трудное.

Шамседдин в последний раз оглядел остававшийся за кормой иранский порт Пехлеви, кивнул, сам с собой в чем-то соглашаясь, дал дизелям большие обороты. Катер побежал быстрее к выходу из порта. Небольшое судно было устроено таким образом, что им нетрудно управлять в одиночку. Шамседдин стоял за штурвалом, оглядываясь назад, где в белесой дымке скрывались из глаз очертания города. Катер, оставляя за собой пенный след, продвигался на север, туда, где располагалась территория Азербайджана, а дальше, еще севернее по западному побережью Каспийского моря, начиналась территория России, ее кавказской республики Дагестан.

Когда южный берег моря скрылся за линией горизонта, Шамседдин еще некоторое время продолжал следовать северным курсом, но потом заглушил двигатель, пустил катер дрейфовать, сам же спустился в единственную каюту на катере, где, помимо койки, шкафа с посудой и небольшого кухонного хозяйства, находился специальный шкаф с книгами и судовыми документами. На отдельном столе в углу располагались пульты управления разного рода приборов и устройств. В их числе были особо чувствительный эхолот, радиолокатор, акустический прибор для прослушивания звуков, раздающихся в толще воды, а также мощный аппарат спутниковой связи.

Как раз за пульт последнего и уселся теперь Шамседдин. Достал из ящика стола небольшой листок бумаги, на котором были аккуратно от руки написаны длинные ряды цифр и арабских литер. Однако они следовали друг за другом в таком своеобразном порядке, так странно чередовались между собой, что никак не верилось, что это был обычный арабский текст. Он и не был обычным, он был зашифрован. И вовсе не на арабском, а на курдском языке. Это представляло значительную трудность для дешифровщиков, поэтому Шамседдин доверял своему шифру и не боялся передавать зашифрованные с его помощью сообщения прямо в эфир возле иранских берегов.

Шамседдин включил рацию, надел наушники, стал настраиваться на нужную волну. Сообщение, что собирался он передать, было огромной важности и срочности, поэтому он воспользовался запасной частотой, предназначавшейся специально на случай особых форсмажорных обстоятельств. Что ж, теперь и были как раз такие.

Шамседдин настроился на эту частоту, выстучал свои позывные и тут же получил ответ. Он приготовился к передаче, внимательно глядя на лежащий перед ним листок с шифрованным текстом, как вдруг протяжный, хватающий за сердце вой сирены раздался снаружи, возле самого его катера.

Ихтиолог поспешно выглянул в крохотный иллюминатор своей каюты: прямо к нему на полной скорости, вздымая тучи брызг, приближался катер береговой охраны. Даже если бы на корме его не полоскался трехполосный зелено-бело-красный государственный флаг Исламской Республики Иран, то Шамседдин и по виду этого судна догадался бы, кому оно принадлежит. Тем более что приказ оставаться на месте, переданный по мощному громкоговорителю, прозвучал вовсе не по-английски, как того требуют морские правила, и даже не по-арабски, а на фарси, государственном языке Ирана.

Шамседдин поспешно отключил рацию, схватил листочек с шифром, огляделся, куда бы спрятать, – и не нашел ничего лучше, как сунуть в рот, торопливо разжевать и проглотить этот исписанный гелиевыми чернилами кусок бумаги. Потом Шамседдин выбрался на палубу. Иранский сторожевик остановился в сотне метров от катера ихтиолога, нацелив на него все свое вооружение, и стал спускать надувную моторную лодку. В нее запрыгнули трое стражей исламской революции, мотор взревел, и крохотное суденышко помчалось по направлению к катеру.

Шамседдин вежливо помог двум иранским пограничникам взобраться на свой катер, третий остался в моторке на румпеле. Старший по званию долго и придирчиво рассматривал документы, поданные ему ихтиологом, потом сказал на фарси:

– Мы запеленговали радиосигнал, исходящий откуда-то из этого квадрата. Этот сигнал шел вне предусмотренного эфирного коридора…

– Я не знаю, – учтиво кланяясь, возразил Шамседдин. – Я не слежу за эфиром.

– Но разве это не вы пытались выйти на связь? – пристально глядя на низкорослого профессора сверху вниз, спросил иранский пограничник. – В этом районе просто больше нет судов со спутниковой антенной. А у вас такое оборудование имеется.

– Но мне нужно было передать важные сведения! – оправдываясь, воскликнул Шамседдин. – Это касается моей научной работы.

– Какой научной работы?

– Я ученый, ихтиолог! – отвечал Шамседдин. – Я изучаю нерест осетровых рыб…

– Всякий, пытающийся проникнуть в священную волю Аллаха, создавшего этот мир, совершает грех, – фанатично сверкнув глазами, заявил иранец. – Тебе придется вернуться в порт и предстать перед судом шариата…

Он повернулся к дрейфовавшему неподалеку сторожевому катеру и помахал ему рукой.

Тут же сторожевик взревел мотором и направился к катеру ихтиолога. Подошел вплотную, сильно толкнувшись бортом, на палубу спрыгнули несколько иранских пограничников, они принялись прикреплять швартовы к носовым кнехтам, готовясь брать катер ихтиолога на буксир.

Его самого тем временем повели на иранский сторожевик. Перебираясь через борта, коротышка-профессор споткнулся, упал на чью-то ногу, которая легко, словно футбольный мяч, отбросила его к борту. Он судорожно схватился за леерные канаты, чтобы не вывалиться за борт, стоявшие вокруг и смотревшие на это стражи иранской революции весело рассмеялись, обнажая белые зубы.