Спасите наши души!

– Подводная лодка? – нетерпеливо предположил кто-то из зала.

В самом деле, субмарина идеально подходила бы для установки мин. Загружаешь в торпедный отсек и выдуваешь сжатым воздухом. Но Синдбад был готов ответить и на этот вопрос.

– С подводной лодки их не могли запустить в залив. Конфигурация дна в районе Эль-Рувайды такова, что субмарина подойти близко к берегу не может. А сейчас я представлю вам карту течений. – При помощи пульта адмирал завел изображение на экран и включил световую указку. – Субмарина, даже небольшая, не может пройти дальше этой точки. Все выброшенные мины течение неминуемо унесло бы в море. Их запустили в самом заливе – это абсолютно доказанный факт, – с важным видом произнес он, – и сделать это могли только боевые пловцы. У режима Асада таковых не осталось. Значит, это могла сделать только третья сторона.

– Российская Федерация? – вновь прозвучал нетерпеливый голос из зала – спросила это Кэтрин Браун.

– В конце выступления я обязательно отвечу на все вопросы, а пока постарайтесь меня не перебивать. Но раз уж прозвучало предположение, должен сказать, что я этого не утверждаю. Но, как говорили древние – ищите, кому это выгодно, и вы найдете.

Адмирал закончил свое выступление и принялся отвечать на вопросы журналистов. Он умело обходил подводные камни, ни разу не произнес названия страны, способной наполнить залив смертоносными минами. Но строил фразы так, что сомнений не оставалось. Единственные, кто мог пойти на такую подлость, – это русские.

В отличие от порта Латакия, находившийся южнее порт Тартус целиком контролировался правительственными войсками. Сирийские власти очень дорожили им. Ведь большинство сухопутных путей в Сирии были блокированы повстанцами. И чтобы доставлять жизненно необходимые грузы, нужно было иметь выход к морю. Именно из Тартуса приходили нефтепродукты, зерно и, конечно же, оружие. Частыми гостями здесь были и корабли Военно-морского флота Российской Федерации. Тартус – единственная военно-морская база РФ на Средиземноморье.

Заход в порт – это не только возможность для экипажа военного корабля сойти на твердую землю. В первую очередь заход в порт делается для того, чтобы пополнить запасы воды, продовольствия, ну и, конечно же, подремонтировать судно. В походе всякое может случиться. Именно для этих целей в Тартусе и стояла плавучая ремонтная мастерская, принадлежавшая российскому Черноморскому флоту. Ее механики ремонтировали заходившие в порт российские военные корабли. Ну, а поскольку времена в Сирии стояли тревожные, то нельзя было исключать и провокаций. Плавучую реммастерскую следовало бдительно охранять. Для этого на ее борту находилась небольшая мобильная группа боевых пловцов, хорошо проверенных в деле.

Слово «боцман» всегда вызывает богатый ассоциативный ряд: суровый мореман с серебряной дудкой на цепочке, «свистать всех наверх!», страх и трепет команды… Капитан-лейтенант спецназа Балтфлота Виталий Саблин, хотя и имел в своей богатой военно-морской родословной нескольких боцманов, никак не соответствовал типажу заматеревшего палубного диктатора. Интеллигентный любитель шахмат, начитанный и скромный… Разве похож такой человек на диктатора?

Кличку Боцман он получил еще в юности, будучи нахимовцем: вместе с друзьями проходил плавпрактику на барке, где сразу обратил на себя внимание любовью к порядку и требовательностью к его исполнению. Именно благодаря этим качествам Виталик и попал в элитную спецшколу подводных пловцов на Балтике, именно благодаря этим качествам он завоевал авторитет у командования и товарищей по оружию.

Было у Саблина качество, весьма нечастое среди офицеров спецназа: страстный любитель шахмат, он все свое свободное время тратил на изучение классических шахматных поединков. Достаточно было назвать любую знаковую партию, чтобы Боцман не только провел ее анализ, но и указал на ошибки гроссмейстеров.

Служба в военно-морском спецназе была не из легких. В последние годы боевые пловцы оказались на редкость востребованными, и притом в тех операциях, о которых обычно не сообщают в программах теленовостей. Рутинные тренировки, ежемесячные сдачи нормативов и допусков, бесконечные авиаперелеты, скрытные боевые акции в разных морях и океанах… Вот уже два с половиной года Саблин возглавлял небольшую мобильную группу, куда кроме него самого входил урожденный новороссийский грек Коля Зиганиди, виртуозный специалист по минно-взрывному делу, и петербурженка Катя Сабурова, один из лучших боевых пловцов Балтфлота.

Мобгруппа боевых пловцов напрямую подчинялась контр-адмиралу Федору Ильичу Нагибину, начальнику ГРУ Балтийского флота. Адмирал Нагибин счастливо сочетал уважение начальства и любовь подчиненных. Первые ценили его за обстоятельность и профессионализм, вторые уважали за умение отстаивать интересы флота и демократичность в общении.

Ярко светило полуденное солнце. Казалось, в его горячих лучах плавится даже корабельная краска. Каплей Саблин сидел на корме плавучей рембазы под полотняным навесом и, установив на раскладном столике маленькую походную шахматную доску, разыгрывал очередной этюд. Катя Сабурова сидела напротив него с бутылкой минералки в руке.

– И что ты находишь в шахматах? – спросила она своего командира. – По-моему, это пустое времяпрепровождение, бесполезные игры ума. Шахматы – удел ботаников. А ты боевой пловец, и не из последних.

Саблин оторвал взгляд от доски и с улыбкой посмотрел на свою подчиненную. Катю он ценил высоко. Не променял бы и на пару опытных боевых пловцов мужчин. Для спецопераций, которыми в основном и занималась мобильная группа, она была незаменима. Ведь действовать приходилось не только под водой, но и на суше. Сколько уже раз Катя выручала всю группу. Противнику и в голову не приходило, что с виду хрупкая молодая особа владеет боевыми искусствами, стреляет без промаха, как из обычного оружия, так и из подводного.

– Катя, шахматы – это игра королей. Так говорили в древности. Все великие монархи, бывшие, кстати, по совместительству и главнокомандующими своих войск, увлекались ею. Шахматы – это модель мира, модель государства. В них есть король с королевой. Слоны или, как принято говорить в народе, – офицеры. Кони – кавалерия. Ладьи – флот. Правда, иногда их называют турами, и тогда они воспринимаются как крепости, замки. А также пешки – пехота. Играя в шахматы, правитель, как на штабных учениях, оттачивал стратегию, тактику. То же самое касается и карт. Не зря в них есть короли.

– Ты говоришь так возвышенно, словно сам являешься правителем, – усмехнулась Катя.

– Командир и есть правитель. Правитель – тот, кому приходится самостоятельно принимать окончательное решение, от которого зависят судьбы его подчиненных, – абсолютно серьезно произнес Саблин.

Из-за надстройки появился Коля Зиганиди с журналом в руках.

– Неужели ты его до сих пор не прочитал? – удивился Виталий, поняв, что спокойно разыгрывать этюд ему не дадут.

– Третий раз уже читаю, скоро наизусть выучу. Но ты ж знаешь – я не люблю смотреть фильмы. А библиотеку на плавучей рембазе уже пять лет как заменили видеотекой.

– Еще месяц такой службы, и наша группа окончательно деградирует, – сказал Виталий, закрывая крышкой шахматную доску с неоконченным этюдом. – Вы начинаете расслабляться, как на курорте.

– А здесь и есть курорт, – улыбнулась Катя. – Не понимаю, почему Нагибин послал нас сюда. У повстанцев нет ни своих кораблей, ни тем более боевых пловцов. Исключительно сухопутные силы. Вот мы и бездействуем. Акватория порта надежно огорожена противолодочными сетями. Единственный проход контролируется. Так что опасности можно ждать только с воздуха, а это уже не наша сфера деятельности.

– А ты рвешься в дело? – спросил Саблин.

– Адреналин в крови не вырабатывается, а требуется. А это как наркотик, – подтвердила Сабурова.

Каплей строго посмотрел на подчиненных.

– Скоро вы расслабитесь до того, что будете разгуливать по палубе, надев шорты и майки с пальмами и попугаями. Настоящий боевой пловец не имеет права расслабляться на службе. Завтра же я проведу учения, и только попробуйте мне не подтвердить выполнение строгих нормативов.

– Все-то вы обещаете, товарищ каплей, – вздохнула Катя и глотнула холодной минералки.

Никогда не следует зарекаться по поводу того, что слишком спокойно, можно сглазить. Словно в подтверждение этой народной мудрости на корме появился старпом. Саблин, хоть и не подчинялся ему напрямую, все же решил соблюсти флотский этикет. Поднялся и доложил:

– Товарищ капитан второго ранга, группа занимается обсуждением намеченных на завтрашний день учений.

– Вольно, каплей, – старпом доверительно взял Саблина под руку и произнес: – От наших сирийских друзей поступило предупреждение. Они засекли проникновение в акваторию порта. Сперва думали, что это дельфин или крупный тунец. Потому и не среагировали вовремя. Но потом все же решили перестраховаться. Они потеряли объект из виду. Думают, это человек. Чем черт не шутит. Своих боевых пловцов у сирийцев нет, есть только водолазы для подводного ремонта судов.

– Понятно, товарищ кавторанг. А то и мои люди без дела засиделись. Чем устраивать завтра учения, лучше проведем их сегодня.

– Вряд ли, конечно, это аквалангист. Но заодно и готовность своих людей проверишь. Сирийцы затянули с предупреждением, уже полчаса прошло. Так что поспеши.

– Есть поспешить!

Снаряжение в мобильной группе держали наготове. И уже через пять минут трое боевых пловцов спустились за борт плавучей реммастерской. Вода, как и всегда бывает в портах, была, как говорится, не первой свежести. Видимость метров двадцать – двадцать пять, не больше. В задачи Саблина не входил осмотр других кораблей и судов. На данный момент из всех российских плавсредств в порту наблюдалась только одна рембаза. Ее и предстояло осмотреть.

Группа разделилась. Сабурова продвигалась вдоль правого борта. Саблин под килем. Зиганиди плыл слева. Мутная взвесь плясала перед стеклом маски. Посторонних предметов на корпусе не просматривалось. Лишь прикрепившиеся к обшивке моллюски и водоросли.

Саблин ушел немного вперед. Киль кончился. Над каплеем нависали гигантский руль и замершие винты корабля. И тут Виталий заметил цепочку пузырьков, устремившуюся к поверхности из-за нижней части руля. Выдох явно сделали не Сабурова, не Зиганиди – они остались позади. Но выпустить под водой такие пузыри мог только человек. Дельфины выдыхают лишь при всплытии на поверхность.

Саблин задержал дыхание, чтобы не выдать себя выдохом, и отплыл вправо, так, чтобы увидеть затаившегося за рулем аквалангиста. Он не ошибся, это был человек. Черный гидрокостюм, желтый баллон за плечами. Рослый широкоплечий мужчина держал в руках предмет, который каплей сперва принял за мину. Неизвестный вроде бы собирался установить ее на руль. Виталий заработал ластами. Он приближался к аквалангисту не по прямой траектории, а дугой, чтобы прижать его к рулевой плоскости. Воздуха уже не хватало, пришлось выдохнуть. Неизвестный диверсант то ли услышал перезвон пузырьков, то ли увидел их краем глаза. Он обернулся и тут же стал уплывать. Теперь уже маскироваться не имело смысла. Саблин быстро заработал ластами. В его руке уже был нож. Пытающийся оторваться аквалангист понял, что ему это не удастся. Он обернулся и выставил вперед левую руку, в которой зажимал какое-то небольшое устройство.

Саблин взмахнул ножом, чтобы предупредить нападение. Он умело взял противника в захват и вырвал у него загубник. Вверх устремилась череда серебряных пузырьков. Но тут аквалангист сделал то, чего не ожидал Виталий. Каплей почувствовал, как в бок ему сперва что-то кольнуло, будто бы в его тело вошли две короткие иголки, а затем его ударило высоковольтным разрядом. Саблину и в страшном сне не могло присниться, что кто-то сможет воспользоваться под водой электрошокером. Виталия практически парализовало. Но противник и не думал его добивать. Даже не стал вырывать из его рта загубник. Просто оттолкнул от себя обездвиженное тело и быстро заработал ластами, уходя влево и вниз.

Катя подхватила медленно погружающегося Саблина, стала выталкивать его на поверхность. А вот Зиганиди бросился в погоню. Но ему и тут не повезло. У диверсанта оказался припрятан подводный мотоцикл – что-то вроде большой торпеды. Он был закреплен на якорной цепи стоящего неподалеку от ремонтной базы судна. Заработал пропеллер, и подводный мотоцикл стал стремительно удаляться в сторону выхода из порта. Поняв, что противника не догнать и что тот вряд ли собирается возвращаться, – Зиганиди стал всплывать.

Саблин, которого Катя уже подняла наверх, вяло шевелил руками и тяжело дышал.

– Ушел на водном мотоцикле, гад, – сообщил на вопросительный взгляд командира Николай. – Вот тебе и курорт. И вообще, что это было, командир?

– По-моему, он собирался поставить мину на руль.

– Смысл-то какой? – спросила Катя. – Рембаза тут будет стоять еще и месяц, и два. Если, конечно, повстанцы не захватят порт. Будет у нее исправно рулевое управление или нет – это ни на что не повлияет.

– Чем это он тебя так? – спросил Зиганиди.

– Кажется, электрошокером.

– Какой, к черту, электрошокер под водой? Соленая вода – это же электролит. Просто замкнет контакты, и все. Да и гидрокостюм хрен разрядом прошибешь.

– У него там иголки были. Он ими гидрокостюм и проколол, – проговорил каплей, все еще чувствуя боль в боку.

– Хитро, – восхитилась чужой изобретательности Сабурова. – Даже я до такого не додумалась бы.

Саблин напряг память.

– По-моему, он ту мину, которую собирался установить, выронил, когда мы с ним схватились. Надо искать. Да и корпус корабля нужно как следует осмотреть. Может, он что-то успел установить? Не мину, так радиомаяк.

Осмотр корпуса рембазы ничего не дал. Кроме моллюсков и водорослей, ничего постороннего на нем не было. Тогда боевые пловцы перешли к обследованию дна. В густом иле найти что-нибудь было сложно. Но помогла наблюдательность Саблина. Почти под самым рулем рембазы он обнаружил в иле небольшое углубление, которое, пройди еще полчаса, и затянулось бы так, что следа не осталось бы. Зависнув над дном, стараясь поменьше работать ластами, которые подымали взвесь, Виталий запустил руку в ил и пошарил. Вскоре его пальцы нащупали какую-то коробку…

Саблин, Зиганиди и Сабурова сидели за раскладным столиком. Возвращения диверсанта можно было не опасаться. Сирийские друзья зафиксировали то, как он прошмыгнул на своем подводном мотоцикле через проход, оставленный для кораблей. Воспрепятствовать ему они, естественно, не сумели. Теперь проход был надежно перегорожен сетью.

– Вот тебе и мина, командир, – Катя вертела в руках небольшую любительскую видеокамеру, заключенную в водонепроницаемый футляр для подводных съемок.

– Бред какой-то, – согласился Саблин. – Если не сирийцы, то кто это был?

– Сирийцы бывают разные. Верные Асаду и повстанцы. У них тут сам черт ногу сломит – кто и за что?

Каплей колебался недолго. Заглянул в прозрачный футляр, отщелкнул крышку. Цифры, светившиеся на дисплее, показывали, что записей на ней сделано на пятнадцать минут тридцать секунд.

– Маленькая, – оценил камеру Виталий, – может в кулаке спрятаться. Идеальная штука для шпиона.

– Ну, так и посмотрим, что этот шпион наснимал, – предложила Сабурова.

Саблин засомневался и высказал предположение:

– Мы не можем рисковать, в этом вопросе мы не специалисты. Где шпионаж, там и технические прибамбасы. Вдруг камера выставлена так, что при несанкционированном включении на воспроизведение запись самоуничтожается. Пусть этим займутся технари Нагибина.