Спасти Париж и умереть
- -
- 100%
- +
Разумеется, виза в паспорте была в порядке, да и ничего запрещенного с собой Мейер не вез. И все же пограничник очень долго рассматривал документ и вернул его Курту.
– Ваше удостоверение, – произнес унтерштурмфюрер.
Мейер поднял брови, но молча подал служебное удостоверение.
– Мы вынуждены попросить вас пройти с нами, – сказал унтерштурмфюрер. – У меня приказ – всех старших офицеров проверять в здании станции…
Курт, пожав плечами, добавил:
– Ах да, я не показал вам еще один документ, господа…
Он достал из кармана бумагу, которой снабдил его Гиммлер. Документ предписывал всем немецким службам – военным, гражданским и специальным – оказывать содействие штандартенфюреру Курту Мейеру во время его командировки в Париж.
Унтерштурмфюрер пробежал взглядом по размашистой подписи Гиммлера.
– Это ничего не значит. У нас приказ. Предлагаю пройти со мной.
– Хорошо, пройдемте, – разозлился Мейер. – Я целиком в вашем распоряжении!
Они вышли из поезда. Причем было такое впечатление, что не унтерштурмфюрер и солдаты ведут Курта, а Мейер ведет за собой по перрону группу пограничников.
Недалеко от газетного киоска был расположен вход в здание.
– Здесь? – Курт указал рукой.
– Так точно, – сдержанно кивнул унтерштурмфюрер.
Мейер распахнул дверь. Они пересекли темный вестибюль, пахнувший пылью и влагой. В вестибюле было пусто – лишь одинокий воробышек летал под потолком. Прошли по короткому коридору. Наконец унтерштурмфюрер остановился перед дверью.
– Нам сюда, – произнес офицер и распахнул дверь.
Курт коротко кивнул и первым переступил порог. Эсэсовец последовал за ним. Солдаты остались снаружи.
Они оказались в небольшом кабинете. Толстый хозяин кабинета сидел за столом. При появлении гостей он кивнул унтерштурмфюреру как старому знакомому.
Судя по всему, это был начальник станции. Курт присмотрелся к нему. Конечно, на Мейере был гражданский костюм, однако можно было как-то отреагировать на появление вошедших! Начальник станции что-то жевал, вставать не собирался.
– Хайль Гитлер! – резко произнес Мейер. – Нельзя ли все закончить побыстрее?
Начальник поперхнулся. Он вскочил, недоуменно посмотрел на унтерштурмфюрера. Тот молчал.
– Хайль Гитлер! – повторил Курт.
– Хайль Гитлер! – отозвался толстячок растерянно. Смешно было наблюдать, как вслед за этим он вскинул вверх короткую руку. Курт остался невозмутим.
А начальник все искоса рассматривал унтерштурмфюрера – мол, кто это? Тот, судя по виду, ничего не мог объяснить.
– Я штандартенфюрер СС Курт Мейер, – объявил Курт. – Вы хотели проверить меня? Проверяйте! – Он опустился на свободный стул.
Унтерштурмфюрер нерешительно снял трубку с телефонного аппарата:
– Докладывает унтерштурмфюрер Папен…
Он продиктовал данные паспорта Курта Мейра, после чего положил трубку на рычаг и обратился к Мейру:
– Теперь вам следует обождать, господин штандартенфюрер. Вашу фамилию проверят, если ее нет в списках, вы сможете продолжить вашу поездку…
– Но уйдет мой поезд! – Курт посмотрел в окно.
Начальник станции пожал плечами:
– За это я не отвечаю.
– Хорошо! – с угрозой произнес Мейер. – В таком случае мне также нужно позвонить! – Он решительно снял трубку с телефонного аппарата.
Унтерштурмфюрер сделал шаг вперед, рука его легла на рычаг аппарата.
– Кому вы собираетесь звонить?
– Моему другу рейхсфюреру Гиммлеру в Берлин, – спокойно объяснил Курт.
Краем глаза он заметил отвисшие челюсти пограничников.
Пока Мейер набирал номер приемной Гиммлера, унтерштурмфюрер что-то шептал на ухо начальнику станции. Тот стал бледным, как мертвец. Только бы рейхсфюрер был на месте, мелькнула мысль.
– Алло, приемная рейхсфюрера слушает, – послышался далекий голос в трубке, и Мейер повеселел, узнав гиммлеровского секретаря.
– Здесь штандартенфюрер Мейер, – громко произнес Курт. – Извольте доложить рейхсфюреру, что у меня проблема на границе…
Ну вот, отличная вышла драка. Так и надо было держать себя везде. Курт любовался начальником станции и пограничником. Те устремили взгляды на портрет фюрера на стене. Губы начальника станции шевелились, словно он молился. Унтерштурмфюрер тоже выглядел не лучшим образом, переминался с ноги на ногу, изредка поглядывал в окно на стоявший у перрона поезд.
Наконец в трубке раздался далекий голос:
– Гиммлер у аппарата…
– Приветствую вас, рейхсфюрер, – вздохнул с облегчением Курт. Он коротко рассказал, что застрял на пограничной станции и его просят разъяснить цель командировки во Францию. После чего вытянул руку с трубкой: – Кто из вас будет разговаривать с рейхсфюрером, господа?
Двое переглянулись. Начальник станции произнес, закашлявшись:
– Хм… Давайте я…
Он держал трубку двумя пальцами. Раз или два толстяк поднимал свободную руку и принимался потирать то место на груди, где было сердце. На пальце его поблескивало обручальное кольцо, и Курт подумал, что начальнику станции будет сегодня вечером о чем рассказать жене.
Наконец толстячок произнес елейным голосом:
– Так точно, господин рейхсфюрер… Слушаюсь, господин рейхсфюрер… Все будет сделано! – Он трясущейся рукой протянул трубку Курту: – Вас, господин штандартенфюрер…
Курт взял трубку, приложил к уху.
– Штандартенфюрер Мейер у телефона, – сухо произнес он.
– Мейер, не обращайте внимания на всяких глупцов, – раздраженно произнес Гиммлер. – Почему бы вам самим не послать их подальше? У вас есть пистолет? Расстреляйте парочку… – Сделав паузу, Гиммлер добавил: – Здесь, в Берлине, действительно была заварушка, но сейчас все закончилось. Кучка авантюристов решила все прибрать к рукам, Мейер, не более… Продолжайте спокойно выполнять задание!
– Слушаюсь! – ответил Курт. И спросил специально громко, чтобы все слышали: – Что с фюрером?
– Здоровье фюрера вне опасности, – ответил Гиммлер. – Итак, Мейер, вперед! Будут затруднения – докладывайте лично мне, не стесняйтесь…
Курт поблагодарил и положил трубку. Затем победным взглядом прошелся по присутствовавшим.
– Итак, господа, – весело произнес Мейер. – Сколько остается времени до отхода поезда? Вы меня проводите?
– Ах да, конечно, пройдемте, – смутился унтерштурмфюрер.
Уже выходя из кабинета, Курт услышал, как зазвонил телефон. Это был человек, проверявший списки участников заговора. Но унтерштурмфюрер закрыл дверь, и Мейер так и не узнал, присутствовала ли его фамилия в списках.
Они вышли из здания и проследовали по перрону. Начальник поезда глянул на Курта – тот уже шел как герой.
Все четверо – Курт Мейер, унтерштурмфюрер, два солдата – вошли в вагон. Проследовали до купе Курта. Тут пограничник отдал Курту честь и приказал солдатам перейти в следующее купе.
Мейер раскрыл французские газеты. Бульварная «Пари суар» имела большой раздел объявлений. Большинство составляли однотипные фразы о том, что кто-то ищет родственников. Наконец в нижнем левом углу Мейер увидел: «Художник-портретист снимет мансарду в районе Монмартра». Еще указывались название кафе и номер телефона, стояла приписка: «Спросить у бармена». Курт Мейер закрыл газету. Судя по информации Краузе, это было то самое объявление, которым французские подпольщики информировали о способе связи с ними.
Он вышел в коридор, закурил у раскрытого окна. Внизу, по платформе, ходили женщины, предлагали яйца, курицу, завернутую в газету. Мейер присмотрелся – газеты были французские. К женщинам направился патруль. Продавщицы, быстренько спрятав товар, ретировались.
Поезд наконец тронулся. Курт с сомнением посмотрел за окно. За окном началась Франция.
Глава 3
Из окна, забранного решеткой и наполовину утопленного в тротуар, был виден расклейщик афиш возле театральной тумбы. Девушка, наблюдавшая за расклейщиком из окна, насторожилась. Она прочитала, что 18 августа должна была состояться премьера оперы «Вольный стрелок» Карла Марии фон Вебера, и толстые ее губы растянула улыбка.
Из кабинета радиопеленга, который располагался в здании немецкой военной полиции, особенно приятно было увидеть эту афишу. Пухлая радистка, которую звали Ингрид, мечтательно закатила глаза. Она подумала, что ей непременно надо сходить на эту премьеру, где она, может быть, наконец подцепит себе настоящего кавалера.
Больше всех Ингрид нравился ее прямой начальник бригаденфюрер СС Карл Оберг. Оберг и привез ее из Берлина в Париж. Однако Оберг уделял ей до обидного мало внимания. Например, о том, чтобы ближе к вечеру предложить прокатиться на своем роскошном автомобиле, речь не шла. А ведь настоящие мужчины должны завоевывать внимание красавиц. И уж непременно они не должны жалеть денег на их культурное развитие.
Ингрид подумала, что ближе к премьере она непременно поставит перед Обергом вопрос – или он ведет ее в театр, или она положит конец всяким отношениям.
Вдруг в наушниках раздался писк, и Ингрид насторожилась. Покрутила ручку. Радиосигнал был устойчивый.
Ингрид включила магнитофон на запись, вскочила с места, застучала каблучками к двери. Подпольный передатчик опять работал! Это значило, что надо реагировать, как требует инструкция.
Через полминуты дежурный офицер сорвал трубку телефонного аппарата и что-то кричал в нее – приказывал вывести на улицы пеленгаторы.
Еще минуту спустя два грузовика «Рено» с радиопеленгационными установками на борту выехали на улицы Парижа.
Радиопеленгационная установка работает просто. Прибор под названием пеленгатор находится в кузове грузовика, в специальной кабине. По сути, это радиоприемник высокой чувствительности. Оператор, сидя в кузове, поворачивает подвижную антенну и отмечает направление радиосигнала. Разумеется, отыскивается то направление, откуда идет самый сильный радиосигнал.
Перед оператором лежит карта. На карте отмечено положение машины. Оператор наносит на нее найденное направление радиосигнала и передает координаты своему напарнику – тот находится во второй машине.
Второй оператор производит аналогичные действия.
После того как оба оператора засекают направления самых сильных радиосигналов, они обмениваются информацией и находят на карте пересечение лучей, это пересечение дает им местоположение искомого радиопередатчика – с некоторой долей вероятности, конечно. Но если все делается быстро, то радиста вполне можно засечь.
Два черных крытых грузовика ползли по улицам Парижа. На крышах вертелись рамки антенн.
Из казарм на улицы города выехали несколько грузовиков с эсэсовцами. Словно цепные собаки, они были готовы пуститься по следу того, кого им укажут. Команда должна была поступить от операторов пеленгационных станций.
Пеленгационные машины и грузовики с эсэсовцами направились на север города. Проехав Монмартр, они развернулись и снова приблизились к Сене.
В одной машине оператором был немец, во второй – француз.
– Поль, никак не могу разобраться, – пожаловался первый оператор. – Мы прочесали набережную – ничего нет.
– Я отдам команду водителю, Фридрих, рванем на тот берег Сены, – отозвался коллега из второй машины.
Радиопеленгационные машины проехали по мосту Понт-Де-Неф. Следом за пеленгаторами – грузовики с эсэсовцами. На очередном перекрестке первые машины разъехались по двум улицам, а грузовики затормозили у тротуара – в ожидании конечной команды, которая должна была поступить от операторов.
Тем временем оператор по имени Поль произнес усталым голосом:
– Все, прочесываем этот район, я его засек… – и отложил карандаш.
Фридрих также пришел к выводу, что передатчик находится где-то поблизости. Он произнес команду в рацию, из кабины первого грузовика выскочил толстый штурмбаннфюрер в лакированных сапогах. Тонкие ноги штурмбаннфюрера под его увесистым брюхом выглядели спичками, которые кто-то воткнул в яблоко.
Они были настолько тонки, что эсэсовец походил на карикатурный персонаж из боевых листков маки. Немец отрывистым голосом прокричал команду, и из грузовика высыпали солдаты. Они выстроились на проезжей части в две шеренги. После новой команды первая шеренга повернулась направо, а вторая – налево, и солдаты припустили бегом. Спустя несколько минут квартал был оцеплен.
Эсэсовцы заходили в подъезды домов, осматривали квартиру за квартирой. Было около шести часов вечера, жители находились дома. Все делали большие глаза, но гитлеровцы бесцеремонно отталкивали хозяев и производили обыск.
Скоро весь квартал был перерыт вверх дном, но радиопередатчик обнаружить не удалось.
Эсэсовцы уже возвращались к машинам, когда операторы, продолжавшие шарить в эфире, распахнули изумленно глаза. На прежней частоте снова, уже в третий раз, заработал передатчик. Работал прежний радист – отчетливо слышался его почерк.
Фридрих почесал пятерней затылок… и вдруг вскочил с места, ошеломленный. Он распахнул дверцу кузова.
Машина стояла на набережной Сены. Прямо перед ними, на острове Ситэ, высился собор Парижской Богоматери – Нотр-Дам де Пари.
Вне всякого сомнения, передача велась из собора.
И тут собор зазвонил…
Во все века Нотр-Дам де Пари являлся своеобразным символом города. Его начали строить в 1163 году, дальше строительство велось в несколько этапов на протяжении столетий. На цоколе здания и сейчас можно увидеть огромную надпись: «Мастер Жан из Шелля начал эту работу 11 февраля 1258 года». У любого, кто подходил к фасаду, захватывало дух от величия стрельчатых порталов с огромными дверьми, от зубчатого карниза над ними, грандиозного центрального окна-розетки и двух мрачных башен, венчавших собор. Люди возле этого мрачного и величественного сооружения выглядели муравьями.
Собор нередко прятал в своих стенах парижан, когда город становился ареной сражений. Из-за этого он служил своеобразным символом непокоренности французской столицы.
Неужели и сейчас собор проявил свою сущность?
Едва зазвонили колокола собора, с его башен разлетелись голуби. Птицы тревожно кружили вокруг, затем направились в окрестные кварталы.
На одной из двух колоколен стоял рослый парень лет двадцати. Звонарь вовсе не походил на Квазимодо – персонаж романа Виктора Гюго. У парня были широкие плечи, открытые голубые глаза, радостная улыбка. Он умело дергал за веревки, рождая мелодический перезвон.
Вдруг, зажав веревки одной мускулистой рукой, звонарь нагнулся. Когда он выпрямился, в свободной руке его появился бинокль. Продолжая дергать за веревки одной рукой, парень приставил бинокль к глазам и увидел немецкие грузовики, которые направлялись через Сену к острову Ситэ.
Звонарь положил бинокль и схватился за веревки обеими руками. Мелодия была чуть-чуть изменена – и это послужило условным знаком.
Перезвон долетел и в прохладу подземелья. Прямо под собором, в крипте – так назывался подвал собора, – среди древних саркофагов и надгробий работала радистка. Это была та самая девушка по имени Адель, которая принесла вечернюю газету на Монмартр художнику по имени Клод.
Рядом с девушкой стоял рослый парень в советской гимнастерке.
– Адель, пора уходить, разве не слышишь?
– Погоди, – пробормотала девушка. – Сейчас…
Она продолжала усердно стучать ключом. В другой руке девушка сжимала дымящуюся сигарету. Сотни раз Адель проклинала себя за противную привычку курить в самые неподходящие моменты, такие, как сейчас! Однако она ничего не могла с собой поделать.
Разумеется, Адель тоже слышала изменение колокольной мелодии и все поняла. Однако радиопередачу нужно было закончить.
Изящная шляпка с вуалью лежала на крышке саркофага. Дым уносился в окошко легким сквозняком. Девушка не заметила, как на каменные плиты упал длинный столбик пепла.
Но вот Адель закончила передачу и поднялась. Оглянувшись, напялила шляпку, схватила сумочку и вынула из сумки пудреницу. Окурок она сунула внутрь пудреницы, будто в пепельницу.
Пора было уходить.
Немецкие грузовики затормозили перед собором. Из кабины первой машины выскочил толстый штурмбаннфюрер, махнул рукой. Из грузовиков высыпали эсэсовцы – и спустя несколько минут собор был оцеплен.
Штурмбаннфюрер посмотрел по сторонам и решительно шагнул ко входу в здание.
Что означает появиться в соборе, да еще во время вечерней мессы? Зал был полон прихожанами. На несколько часов люди пришли сюда отрешиться от войны, подумать о вечном.
И тут – гитлеровцы. Люди, сидевшие на длинных скамьях, отвлеклись на шум, оглядывались по сторонам. Увидев, кто пришел в храм, отводили взгляды, поджимали губы.
Гитлеровцы прямиком направились к алтарю. Священник, который читал проповедь, поднял недоуменный взгляд.
– Где бандиты? Где передатчик? – отрывисто спросил штурмбаннфюрер.
Настоятель собора был сбит с толку. Посмотрев на штурмбаннфюрера как на пустое место, продолжил читать. Немец стиснул зубы и взял священника за рукав.
– Мне повторить? – прошипел гитлеровец.
– Простите, – с натугой произнес настоятель. – Вы мешаете… Я не могу прерывать богослужение…
– Передатчик! – словно не слышал немец.
Священник был совершенно растерян. Взгляд его остановился на викарии – помощнике.
Тот кивнул, подошел к немцу:
– Господа, если вам угодно осмотреть достопримечательности собора, я могу показать их сейчас же…
Викарий отвел гитлеровцев от алтаря. У стены помощник настоятеля остановился, развел руками:
– Это какое-то недоразумение, храм – место служения богу…
Гитлеровский офицер поморщился. Ему вдруг показалось, что викарий пьян – чем это попахивало от него? Офицер принюхался. Нет, вроде ошибся…
– Осмотреть все, – скомандовал он солдатам.
Те разбрелись по собору. Штурмбаннфюрер остался с викарием. Они прошли между колоннами к выходу из здания и остановились возле маленькой двери в стене.
– Здесь что? – спросил немец.
– Лестница на колокольню.
– Откройте.
Викарий пожал плечами, достал связку ключей и отпер дверь. Штурмбаннфюрер подозвал подчиненных. В руках викария появилась свеча, которую он взял из специальной ниши внизу лестницы. Викарий зажег свечу и ступил в темный проход. Штурмбаннфюрер последовал за ним. Следом вошли солдаты.
Древние каменные ступени вытерлись под ногами. Подниматься было трудно.
– Ради бога, не оступитесь, – несколько раз повторил викарий и обернулся, чтобы посветить.
– Иди вперед! – в конце концов скомандовал ему офицер.
Они поднимались и поднимались…
– Здесь что? – спросил офицер, увидев на площадке низкую деревянную дверь.
– Гм, здесь живет наш звонарь, – ответил викарий, – прежде он был клошаром, его зовут Жорж Лерне… Желаете осмотреть?
– Сначала саму колокольню!
Открылся люк в полу, над полом показалась голова штурмбаннфюрера. Немец увидел болтавшиеся веревки колоколов, на площадке никого не было. Люк захлопнулся.
Офицер махнул рукой:
– Хорошо! Осмотрим эту берлогу!
Солдаты распахнули деревянную дверь. Взору открылось небольшое помещение. Звонарь сидел за грубо сколоченным деревянным столом. Перед ним была раскрытая книга. Чуть дальше стояла зажженная свеча. Вошедших встретил раздраженный взгляд. Викарий сделал было шаг вперед, но офицер протянул руку:
– Оставаться на месте!
Звонарь поднялся, сделал какое-то движение, его схватили за руки. Он стал вырываться.
– Ты что? – Несколько ударов успокоили парня, который обводил всех бычьим взглядом.
Штурмбаннфюрер поднял книгу, посмотрел на обложку, с отвращением отбросил. Звонарь читал Библию.
Топчан, стол и табурет составляли все убранство комнаты. На топчане был расстелен тюфяк, набитый сеном. Солдаты быстро произвели осмотр. Ничего подозрительного не обнаружили, даже под топчаном.
Собрались уже уходить, но вдруг один из солдат опустился на корточки возле стола.
– Господин штурмбаннфюрер, смотрите! – Солдат вытянул провод в черной обмотке.
– Что это? – спросил офицер.
Звонарь молчал, лицо его хранило презрительное выражение. Штурмбаннфюрер обернулся к викарию.
– Громоотвод, – тот пожал плечами.
– Какой, к черту, громоотвод?
– Я живу здесь два года, – вдруг отчетливо произнес звонарь. – Это – громоотвод.
– Громоотвод? – расхохотался штурмбаннфюрер. – Что же вы на своего католического бога не уповаете?
Вопрос упал в пустоту. Стали осматривать стену, у которой стоял стол, теперь стало видно, что провод идет по стене от пола до самого перекрытия. Стена была облеплена обоями, они скрывали провод. Над столом висела полка, которая тоже маскировала провод.
Штурмбаннфюрер выпрямился, провел рукой вдоль провода, сильно дернул. Полка подпрыгнула, книги посыпались на стол. Свеча перевернулась, погасла.
Офицер вырвал провод из стены. Этот провод имел три миллиметра в диаметре, на высоте человеческого роста оказался разъем с двумя медными клеммами.
– Это что такое? – Офицер показывал пальцем на конец провода. На клемме была отчетливо видна надпись маленькими буквами: «Сделано в Британии».
Викарий сглотнул.
– Не могу знать, – он поднял большие глаза.
Штурмбаннфюрер долго смотрел на викария, на звонаря. Неожиданно сделал шаг вперед и наотмашь ударил звонаря по лицу.
– Сволочь! – заорал он, брызгая слюной. – Английский шпион! Взять его!
Дальнейшее было проделано быстро. Солдаты вытолкали звонаря за дверь. Раздался шум шагов по лестнице, прерываемый стонами избиваемого звонаря.
– Господин офицер! – растерянно произнес викарий, когда они остались одни. – Этому проводу, наверное, пять лет, он был проложен здесь еще до войны…
– Ведите вниз! – крикнул штурмбаннфюрер вслед солдатам. – Если мы здесь обнаружим следы передатчика, тебя ни один бог не спасет! – пообещал он викарию.
На метр ниже площадки, где располагалось жилище звонаря, обнаружили узкое окно в стене, провод уходил туда. Дальше этот провод висел с наружной стороны здания.
Солдат протянул руку, распахнул покрытую побелкой створку, подергал за провод.
Несколькими витками лестницы ниже было расположено такое же окно, провод обнаружили и там. Провод вел вниз, оставаясь снаружи.
– Проклятые французские свиньи! – ругался штурмбаннфюрер, спускаясь по ступенькам. – Совсем обнаглели! Из собора передают!
– Господин офицер, никто и не думал прятать громоотвод! – стоял на своем викарий.
Спустились на первый этаж. Теперь заметили, что лестница не оканчивается на первом этаже. Каменные ступени вели вниз.
– Что там? – спросил немец.
– Подземелье, саркофаги… – объяснил викарий. Добавил потише: – Мы называем это подземелье криптой…
Штурмбаннфюрер обратил внимание, как дрожит свеча в руках викария. Да пьян он или нет, почему все время кажется, что он пьян?
– Иди первый! – сказал немец.
– Хорошо, – согласился викарий. – В подвале не может быть ничего особенного, – бормотал церковный служитель, пока они спускались по лестнице. – Все, находящееся здесь, очень древнее, ради бога, осторожнее! – буквально выкрикнул он, когда гитлеровцы и их проводник попали в помещение с низким сводчатым потолком. – Не трогайте ничего! Здесь – священная пыль веков!
В подземелье действительно стояло несколько саркофагов. Старинные надгробия, плиты и надписи на старофранцузском языке и латыни выглядели весьма торжественно, однако они не произвели на немцев никакого впечатления. Штурмбаннфюрер прошелся по помещению, оглянулся, хмыкнул. Вдруг провел пальцем по крышке одного из саркофагов. Показал палец викарию.
– А ведь вековой пыли нет, господин викарий, – прищурился немец. – Здесь совсем недавно были люди!
– Ну, мы всегда убираемся в доме божьем… – растерянно пробормотал викарий.
Штурмбаннфюрер махнул рукой, солдаты ходили между саркофагами, осматривали стены. Было довольно светло, лучи вечернего солнца падали из небольших окон под потолком.
Один солдат попробовал приподнять крышку саркофага – не получилось, крышка оказалась тяжела.
Вдруг раздался возглас. Все повернули головы в ту сторону.
Дотошный эсэсовец склонился над полом. На это место как раз падал свет из окошка. Подошли и склонились над полом все. Даже викарий приблизился.
На полу лежал столбик пепла.
– Тщательно убираетесь в доме божьем? – поднял голову штурмбаннфюрер.
Викарий улыбнулся растерянно. Он полез под сутану, смущенно достал и продемонстрировал всем пачку сигарет и зажигалку.
– Грешен, прости господи, – сказал он. – Прошу вас не говорить об этом настоятелю… – Неловко улыбнулся и принялся засовывать сигареты снова под сутану.
Мгновение – и из-под длинного одеяния на пол упала с веселым звоном фляжка.
Немцы переглянулись… мало-помалу помещение заполнил смех. Напряжение было снято. Новый взрыв смеха последовал, когда викарий еще и предложил угоститься коньяком из его фляжки.
Штурмбаннфюрер поймал себя на мысли, что такой симпатичный викарий просто не может лгать. Провод служит громоотводом? И это вполне могло быть правдой…