Зачистка под ноль
- -
- 100%
- +
Когда обсуждение в очередной раз зашло в тупик, адмирал заявил, что всех присутствующих через час ждет премьер-министр на совещании по реформе силовых структур.
В просторном овальном кабинете Великанову пришлось использовать все свое красноречие. На этот раз его главным слушателем был глава правительства – старый и мудрый гном, пятнадцать лет тянущий нелегкую ношу. И большинство предложений русского советника было одобрено под зубовный скрежет недоброжелателей.
Закрепляя успех, русский советник тут же передал наверх на подпись главный документ – правительственную секретную директиву о порядке применения сил и средств и организации их эффективного взаимодействия при возникновении чрезвычайной ситуации, объявлении военного положения, проведении контртеррористических (взял специально русский термин как наиболее обтекаемый и дипломатичный – в этом в России поднаторели) операций.
С самого начала Игорь пытался подыскать адекватных людей на аналитическую, штабную, правовую и разведывательную работу. Ему это удалось – ребята подобрались толковые и амбициозные. С их помощью удалось добить необходимую правовую и организационную базу. А именно доктрину и порядок применения сил специального назначения. Приказы по взаимодействию с другими родами войск. Указания об обеспечении транспортом, в том числе авиационным – теперь за каждой группой специального назначения закреплялись необходимые средства доставки в любой конец страны, чтобы не повторилась история, когда полицейский спецназ не мог добраться до Тунчжая.
Через два месяца силовики Суньямы имели достаточно полно расписанные правовые основания для более-менее адекватного противодействия террору.
Конечно, Великанов не обольщался по поводу своих личных заслуг. Без адмирала этот камень не удалось бы сдвинуть с места никогда. Все начинания на месяцы и годы утонули бы в бумажных согласованиях.
Хуже обстояло дело с вооружением. Армия Королевства Суньяма представляла собой вооруженную устаревшим, но все же достаточно надежным оружием силу в две сотни тысяч человек. ВВС, ВМФ, сухопутные войска – и теперь силы специальных операций. Последние были оснащены из рук вон плохо. Имелось всего лишь несколько устаревших приборов ночного видения, укомплектованность бесшумным оружием просто катастрофическая. Бронетехника во многом уже выработала свой ресурс. О морском спецназе и говорить не приходилось – с некоторыми образцами подводного оборудования было просто опасно работать на глубине. Средства связи тоже оставляли желать лучшего.
Представив адмиралу оформленную по всем правилам заявку, Великанов услышал то, что и ожидал:
– Где я это возьму? Бюджетом не предусмотрены такие траты!
– Это самое необходимое. По минимуму, – развел руками Великанов. – И вообще, если у нас нет проблем, значит, мы уже умерли.
– Попробую, – кивнул адмирал, оценив русскую военную мудрость в стиле дзена…
И что-то сдвинулось. Приобрести русское не самое новое, устаревшее, но все же достаточно надежное оружие спецназначения удалось, используя каналы «Пирамиды», через третьи руки. Через три месяца с начала всей этой катавасии Великанов с удовлетворением осматривал первую посылку – упакованные в ящики девятимиллиметровые снайперские винтовки «Винторез» для бесшумной стрельбы и приборы ночного видения.
– Российское – значит отличное, – хмыкнул он, высадив на стрельбище из «Винтореза» весь магазин на десять патронов прямо в яблочко.
– Мои бы так стреляли… – вздохнул адмирал У Хтай Аунг.
– Так, не так – но будут. Не можешь – научим, не хочешь – заставим.
– Хорошо сказано! – обрадовался адмирал, которого русский специалист не уставал радовать крылатыми изречениями.
– Не мое. Народное. Русское армейское.
– Надо запомнить.
– И применять, – хмыкнул Великанов.
Применять эту мудрость на практике он не стеснялся. Ведь к подбору и обучению подразделений он относился не менее ответственно, чем к их вооружению.
Перво-наперво он протестировал в самой жесткой форме весь личный состав спецподразделений. По результатам около половины были переведены в обычные строевые части. Зато в пехоте и ВМФ удалось набрать нормальных кандидатов, которых прельстили слава зеленых беретов и двойные оклады. Потом занялся инструкторами, избавившись от балласта и подобрав более-менее приличных специалистов. И заставил их гонять бойцов в хвост и в гриву по подготовленной интенсивной программе.
Спал теперь русский специалист по четыре-пять часов. С трудом находил время, чтобы поесть. Мотался на пропыленном джипе между подразделениями, штабом, учебным центром. И все равно с болью ощущал – как же не хватает времени!
Через месяц, когда стало понятно, кто из бойцов чего стоит, Великанов подобрал отборную группу в тридцать человек. За ее подготовку он отвечал сам. И теперь львиную долю времени тратил на этих ребят.
Изнурительные марш-броски. Работа с оружием. Тактические приемы. Разведка с использованием рельефа местности. Порядок передвижения. Боевое слаживание. Правила ведения переговоров с террористами. Ну и, конечно, работа по специальности – для минеров, снайперов, пулеметчиков, санинструкторов. Обучить бойца всему невозможно. Каждый должен владеть элементарными навыками и снайпера, и сапера; но чтобы одолеть подготовленного противника, навыки у тебя должны быть отточены до совершенства, а это возможно только в узкой области и с учетом индивидуальных психофизиологических особенностей. Великанов владел искусством видеть, на что способен человек и в каком роде занятий он раскроется во всей полноте.
Работать с азиатами было на порядок легче, чем с трудно управляемыми неграми, лень которых сравнима лишь с их же невежеством. Здесь был совершенно другой человеческий материал. Как правило, бойцы были дисциплинированные, добросовестные, выносливые и никогда не ныли, не жаловались, боялись потерять свое лицо перед боевыми товарищами и командирами. Вместе с тем к их слабым сторонам относилось отсутствие разумной инициативы, боевого азарта. Не было того веселого и злого куража, который отличает братьев-славян и заставляет их биться до последнего патрона. Поэтому нелегко было подобрать инициативных и способных на разумное безрассудство командиров.
Где-то через четыре месяца более-менее были сбиты диверсионные и разведывательные группы, десантные подразделения. И в душе Великанова начинала теплиться надежда, что он успеет довести отряды до рабочего уровня к тому моменту, когда Суньяма запылает огнем.
Да, сделано много. Сегодня был первый день, когда Великанов мог расслабиться, глядя из своего жилища на вечереющий город и потягивая легкий коктейль. Вообще в баре на первом этаже здания делали отличные коктейли и всегда были готовы принести их наверх для ВИП-персон.
Интересно все-таки поворачивается жизнь, подумал Великанов. Он, бывший майор ВДВ России, работает сейчас на короля восточного государства. Чужая страна, чужие люди. А их проблемы почему-то уже стали своими, близкими.
– Вся королевская конница, вся королевская рать, – процитировал он известное стихотворение и добавил: – И весь королевский спецназ.
Неожиданно раздался звонок мобильного телефона. Великанов вздрогнул. Похоже, он рано размяк.
– Слушаю, – четко по-военному произнес он в трубку.
– У нас чрезвычайная ситуация, – послышался голос адмирала. – Осмелюсь просить вас прибыть в штаб.
– Сейчас буду, – кивнул Великанов.
– Машина уже послана. – Адмирал помолчал и совершенно другим голосом, доверительно произнес: – Настало время показать, на что мы годны, Игорь…
Глава 7
Хороший командир
Отряд командира третьего ранга Хана возвращался с победой. Изможденные, едва передвигающие ноги бойцы, среди которых были и раненые, гордо приосанились, оказавшись на территории затерянной в джунглях деревеньки, ставшей на время базой главного командования «Справедливого пути Суньямы». Они с презрением взирали на остальных вояк, на тыловых ничтожеств, на плохо обученных крестьян, втягивающих голову в плечи при отдаленных выстрелах и взрывах. Они возвращались, убив врага. Пускай потеряли своих людей, но жизнь стоит мало в этих краях. Лучшие бойцы лучшего командира, за которого они готовы сложить головы.
К тому же они пришли с трофеями. Пусть добычи хватит ненадолго и она растворится, как сахар в кипятке, – будет обменяна или продана ушлым жукам, которые не знают, что такое настоящая война, раздарена женщинам за минуты любви, – но это не важно. Победа и трофеи – что может быть слаще для слуха истинного воина! Убитые «железноголовые» – что может быть лучшим подарком для тех, кто идет по истинно справедливому пути…
Сам командир Хан с трудом представлял, что ему ждать от командования. То ли награды за хорошо сделанную работу – разгромленную пехотную колонну, то ли наказания за то, что надолго увяз в горах и не выходил на связь. Реакция генерала была труднопредсказуемой. Поэтому командир Хан с некоторым волнением переступил порог просторного дома, некогда принадлежавшего местному священнику-баптисту, долгие годы занимавшемуся в окрестностях миссионерской деятельностью и теперь выгнанному взашей на улицу.
Генерал принял его в почти пустой комнате, аскетично обставленной простой и функциональной мебелью – лидер движения всегда подчеркивал, что он чужд роскоши.
Толстый, седой, достаточно гладкий для своих шестидесяти лет, с узкими как щелочки, заплывшими жиром глазами, генерал Вэй пялился в ноутбук, пытаясь осмыслить какую-то информацию. Потом забарабанил пальцами по клавиатуре. И предавался этому занятию минут пять, будто и не замечая Хана. Наконец поднял взор. Резко отодвинул ноутбук. Поднялся. И отрывисто приказал:
– Докладывай, командир Хан. И не забудь объяснить, почему отсутствовал так долго, что в мыслях мы успели похоронить и тебя, и твоих людей.
Хан четко доложил о проведенной акции. В коротком докладе уместились и количество уничтоженных врагов, и тактика действий, и собственные потери. И, главное, причины, заставившие его преследовать армейцев и не давшие ему выйти на связь.
– После потери рации я сделал единственно возможное: дословно выполнил ваш приказ, генерал. Никто не ушел живым от возмездия!
Генерал Вэй внимательно осмотрел подчиненного, обошел его, будто примеряясь, куда приспособить такой видный экземпляр. Потом удовлетворенно произнес:
– Ты кое-чему научился, влившись в наши ряды, бывший пехотный капитан Хан. Главное долг и приказ. И пусть сгорит вся земля, но останется наша доблесть!
В итоге результаты рейда были оценены генералом высоко. А за разгром монастыря Хан даже удостоился отдельной похвалы.
– Пусть все знают. «Путь справедливости» справедлив, – в конце аудиенции с пафосом объявил генерал, похлопывая вытянувшегося по стойке «смирно» Хана по плечу. – Мы караем врагов. И не жалеем ничего для друзей.
– Жизнь за свободную Суньяму! – как положено по правилам, отчеканил Хан, ударив себя ладонью в грудь…
Хан в очередной раз доказал, что на него можно положиться и что он лучший в своем деле. Всему отряду был дан отдых. И бойцы были предоставлены на время самим себе.
Активных боевых действий не шло. По всем фронтам наблюдалось напряженное затишье. После разгрома пехотной колонны армейцы отбомбились по известным им лагерям «Справедливого пути», оказавшимися на поверку обычными деревнями, где какое-то время назад действительно квартировали сепаратисты. Также было проведено несколько не слишком активных силовых акций. А потом все успокоилось.
Но Хан знал, что долго эта идиллия не продлится. Краем уха он слышал, что генерал готовит что-то грандиозное. Но что именно – тайна за семью печатями. А с вопросами лезть опасно: контрразведка у «Справедливого пути» не спит. За некоторые вопросы сразу отрежут язык, а потом и все остальные выступающие части тела…
Некоторое время Хан считал, что эта история закончилась удачно. Но, как вскоре оказалось, радовался рано.
Через две недели генералу донесли, что Хан нашел в разгромленном монастыре какую-то сильно затейливую побрякушку, притом из чистого золота. И удачно припрятал ее.
Поздно вечером в стоявшую на окраине лагеря хижину к бравому командиру завалились телохранители генерала. И на миг застыли в изумлении.
Тускло светила питаемая от общего генератора лампочка. Хан стоял на коленях на дощатом полу. У его ног валялась пустая бутылка из-под виски. Перед ним лежал квадратный золотой предмет. Офицер завороженно глядел на переплетение древних знаков и схем.
Телохранители генерала не привыкли миндальничать. Преодолев секундное замешательство, они грубым рывком подняли офицера на ноги. Встряхнули, привели в чувство, окатив водой из стоявшего в углу пластмассового ведра, и вместе с трофеем доставили к генералу.
– Великолепная мандала, – лидер «Справедливого пути» внимательно осмотрел принесенный предмет, от которого веяло седой древностью. Осторожно погладил пальцами удивительный узор – тот был совершенен и вместе с тем вызывал тревогу, был чем-то неприятен. И ощутил, что его притягивают волшебные переплетения линий и завитков, ему хочется снова и снова глядеть на выдавленные в золоте старинные письмена, значение которых вряд ли кто сегодня поймет.
Резко отодвинув мандалу, генерал уперся суровым взором в своего подчиненного:
– Ты мародер, Хан. Ты взял то, что принадлежит богам, и скрыл это от меня.
Хан уже окончательно пришел в себя. Пары виски выветрились из его головы. Его била нервная дрожь. Он знал, как скор на расправу генерал и в какие жестокие формы выливается его гнев.
– Я ошибся, господин, – сдавленно произнес Хан. – Я прошу прощения.
– Ты хороший офицер, Хан, – генерал не удержался и снова провел пальцами по золотому узору. – И тебе за это многое прощается… Иди. И живи впредь честно. Как следует жить моему соратнику, бойцу «Справедливого пути».
На подкашивающихся ногах Хан покинул дом генерала, провожаемый злыми взглядами его садистов-телохранителей. Те явно рассчитывали на кровавую забаву и были обмануты в своих лучших ожиданиях.
Добравшись до своей хижины и устроившись в гамаке, Хан несколько минут отрешенно смотрел в потолок, потом прошептал едва слышно:
– Ты запомнишь этот день, генерал Вэй. Мерзкая жирная скотина.
Раньше он даже и в мыслях не позволял себе такого. Но в последние дни в нем что-то изменилось. Будто кто-то сдвинул выключатель, и все окружающее предстало в другом свете – гораздо более неприглядном.
Для генерала находка была нежданным, и от того еще более приятным, пусть и мелким, подарком судьбы. Он не чурался торговли восточными древностями. Хотя основным источником его немалых доходов были наркотики, но награбленные культурные ценности тоже порой стоили немало и вполне оправдывали затраченные на грабежи и контрабанду усилия.
По своим старым каналам генерал переправил находку в Европу и на время забыл о ней. Потом вспомнит – он помнил все. Но это будет потом.
Командир Хан же с той поры внешне не изменился. Он добросовестно исполнял свои обязанности, и по нему трудно было сказать, какие бури сотрясают его душу. Через некоторое время он смог холодно и объективно оценить обстановку и, наконец, решился.
Он начал действовать!
А генерал Вэй еще не раз проклял свое великодушие и раскаялся, что собственноручно не искромсал на куски лучшего командира своего диверсионного отряда.
Лучшими бывает иногда очень трудно управлять. И часто те не вовремя осознают, что они лучшие…
Глава 8
Дипломаты мы не по призванью
– Вот и настала пора попробовать наших людей в деле, – произнес адмирал У Хтай Аунг, который в окружении офицеров находился в своей штаб-квартире. Просторный стол как скатертью был покрыт большой подробной картой и поверх нее спутниковыми снимками местности.
– Что произошло? – спросил Великанов.
– Провинция Баргоза, – адмирал положил сухую жилистую ладонь на карту, где были обведены цветными карандашами несколько населенных пунктов.
– Генерал Вэй опять решил показать зубы?
– Кажется, на этот раз он ни при чем.
– А кто? – удивился Великанов.
– Ситуация сложная. Мы пользуемся отрывочными сведениями. Но, похоже, у него раскол.
Великанов аж присвистнул. По имеющейся информации, генерал держит свою армию в ежовых рукавицах. Раньше были попытки свергнуть его, но все они заканчивались плачевно для заговорщиков: на показательные жестокие казни Вэй никогда не скупился. И уже давно никто из окружения не отваживался пробовать его на прочность.
– По предварительной информации, несколько сот человек откололись от генерала. И объявили, что северо-восток провинции теперь находится под их властью. Можно восстановить маршрут их движения… – Взяв карандаш, У Хтай Аунг показал на карте линию. – Вот так они шли. Разграбили несколько деревень.
– На такой бросок нужно время, – произнес Великанов. – Мы что, только сегодня узнали об этом?
– Вы же знаете, уважаемый советник, насколько трудно получать информацию из этих мест. Сегодня утром они захватили городок Ашхама. Семьдесят тысяч жителей. В основном этот населенный пункт связан с сельским хозяйством и переработкой сельхозпродукции. Охраняется городским подразделением полиции и взводом королевской легкой пехоты… И знаете, я не завидую жителям Ашхамы.
– Большие жертвы?
– Точных данных, конечно, нет. Но… По некоторым сведениям, там кровавая баня. Массовые убийства и мародерство.
– Чувствуется школа генерала Вэя.
– Даже Чэнь Вэй такое себе редко позволяет. Он вынужден демонстрировать хоть какое-то подобие справедливости. И зарабатывать симпатии населения. Эти же…
Великанов нахмурился. Толпа конченых отморозков получила в свое распоряжение целый город. Закончив с ним, пойдет в другой, сея смерть и разрушение.
– Известно что-нибудь о предводителе этой банды? – спросил русский специалист. – Кто посмел отколоться от генерала?
– Он выступил на митинге. Объявил, что генерал Вэй предал идеалы «Справедливого пути» и забыл заветы его основателя Ли Чанела, проявляет непростительную мягкотелость к врагам и непозволительное презрение к друзьям, глух к чаяниям простого народа. Но теперь есть кому взять дело освобождения народа в свои руки. Теперь появилось движение «Дорога верных».
– С фантазией у них неважно, – заметил Великанов.
– В общем, в этот трудный миг руководство новым движением отважился взять на себя он, командир Хан Кай.
– Он известен вам? – Имя раскольника было смутно знакомо Великанову, но он никак не мог вспомнить, где его слышал.
– Еще как, – адмирал махнул рукой, и стоящий около стола капитан открыл папку и положил на стол фотографию. С нее мрачно взирал совершенно обычный на вид сухощавый азиат. – Командир диверсионного отряда «Справедливого пути» Хан Кай. Бывший капитан королевской пехоты. Участвовал в боевых действиях против генерала. Попав в плен, перешел на сторону врага. Присягнул на верность «Справедливому пути», став его фанатичным поклонником. На стороне генерала Вэя воюет пять лет. Сперва в нем подозревали перебежчика, и свою лояльность ему пришлось доказывать участием в самых жестоких карательных акциях, лично проводя расстрелы наших солдат и местных жителей. Такие «подвиги» не простят ни одному внедренному агенту… Постепенно проявил себя в деле и был назначен командиром диверсионного отряда, который превратил в наиболее боеспособное подразделение «Справедливого пути», к тому же беззаветно преданное ему лично. Похоже, отряд и стал ядром раскола… Хан подозревается в организации и проведении атаки на колонну королевских войск на востоке провинции Баргоза, в разграблении монастыря. Крайне жесток и фанатичен.
– В общем, профессиональный предатель. – Наконец Великанов припомнил, что видел эту морду, когда просматривал досье на приближенных генерала Вэя. – Сначала предал короля, потом генерала – и, скорее всего, обоих вполне искренне. Уверен в своей правоте.
– Опасный психопат, получивший власть, способный на все, – сказал адмирал. – Помимо резни в захваченном городе, он проводит вербовку новых бойцов. И недостатка в желающих влиться в его отряд не испытывает.
– Удивительно.
– Отчаявшихся и забитых людей привлекают демагоги и палачи. Они показывают легкие пути решения всех проблем – и, главное, обещают месть. Если его не утихомирить сейчас, пока они еще не набрали мощь…
Великанов кивнул. При таких раскладах «Дорога верных» вполне может стать еще одной силой, действующей на территории Суньямы. И тогда война всех против всех обеспечена… Хаос нарастает, черт возьми.
– Принято решение о проведении крупномасштабной войсковой операции, – сообщил адмирал. – К ее проведению будут привлечены военно-воздушные силы, отдельный усиленный бронетанковый полк, подразделения артиллерии и пехоты…
– Пока танкисты и пехотинцы выдвинутся на исходный рубеж, Хан со своей сворой успеет добежать до Лаоса.
– Правильно, – кивнул адмирал. – Поэтому основная работа ляжет на плечи сил специальных операций. На диверсантов. На десант…
Ничего другого Великанов не ждал. Понятно, что только так можно блокировать и уничтожить врага. Но все равно после этих слов У Хтай Аунга он ощутил в солнечном сплетении холодок. Момент был ответственный. Через пять месяцев после трагедии Танчжоу пришло время продемонстрировать, каковы на деле натасканные русским советником силы специальных операций и стоила ли овчинка выделки. Это был экзамен, который ни в коем случае нельзя провалить.
– Мы справимся, – уверенно произнес Великанов.
Потом началось планирование предстоящей операции. Участвующие подразделения, средства доставки, порядок выдвижения, вооружение, связь… Упустить нельзя ничего. Великанов любил такие моменты – особенно когда при проработке плана удается найти пару-другую хитрых ходов, которые позволят переиграть противника.
От идеи тупо выбросить десант и взять кавалерийским наскоком город пришлось отказаться: элементарно не хватит людей и средств доставки. Потери будут неприемлемо высоки, а боевиков, имеющихся в наличии у Хана, хватит, чтобы организовать достойный отпор. Десантники увязнут в городских боях. Другое дело решить силами спецопераций узкие диверсионные и антитеррористические задачи. Незаметно проникнуть в населенный пункт, попытаться освободить заложников, захватить кого-то из командования, нанести урон живой силе противника и создать хаос; организовать засады на возможных путях отхода, попытаться связать бандитов боем до подхода основных сил… На этом и остановились.
К середине ночи был выработан более-менее приемлемый план действий, назначены командиры и ответственные. Обговорены основные моменты боевого приказа, которому предстояло быть оформленным в письменном виде и стать основой для проведения боевых действий.
Адмирал перевел дух, устало потребовав себе и присутствующим по чашке местного крепчайшего чая, начиненного таким количеством острых приправ, что язык сворачивался в трубочку. Этот напиток хорошо бодрил и прочищал мозги.
– Хотелось бы обозначить еще один момент, – сказал Великанов, отхлебнув чай, к которому уже успел привыкнуть за время своего пребывания в этой стране.
– Мы что-то упустили? – испытующе посмотрел на него адмирал.
– С диверсионной группой должен идти я.
Вечная улыбка на устах адмирала поблекла. Участие Великанова в боевых действиях было противозаконно – он являлся иностранным советником, а дело советников давать платные советы. Но ведь был уговор. И У Хтай Аунг понимал, что Великанов, русский советник, там необходим. Хищникам нужен был хороший вожак, чтобы научить их охоте в реальности, а не на полигоне.
– Согласен, – кивнул адмирал и обернулся к подтянутому атлету, назначенному командиром диверсионного отряда. – Полковник Шань, для участия в операции к вам прикомандировывается советник. Командовать он не может, но к советам его стоит прислушаться.
– Так точно, сэр, – произнес командир ныне вошедшего в структуру сил специальных операций парашютного полка сорокалетний полковник Шань и кивнул советнику, как показалось, с некоторым удовлетворением.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.