- -
- 100%
- +
Останавливало Вику только то, что бежать ей было некуда. В гениальном плане Маши были продуманы и эти детали, добрая подруга решила, что если она будет просто жить на соседней улице и снимать квартиру, то соблазнов вернуться к прошлым удобствам и Ренату станет в определённый момент очень много, и терапия полетит коту под хвост. Как тогда сказала «дипломированный» психолог Маша: надо максимально дистанцироваться и создать массу сложностей на пути к возвращению и капитуляции. Если под массой сложностей она имела в виду квартиру на задворках, отсутствие мебели и бытовых удобств, кабальный ипотечный кредит и абсолютную социальную блокаду, то всё получилось как нельзя лучше.
Вика встала с раскладного стула и сделала несколько упражнений, чтобы размять затёкшую спину. Надо куда-нибудь сходить, найти себе цель, чтобы выбраться из уютной бетонной норки и подышать воздухом, пока она не стала бледна и прозрачна, как подземная землеройка. Но перебор ближайших полезных целей показал, что продукты куплены, пороги управляющей компании обиты, мусор и упаковки от вещей благополучно вынесены. Поводов выходить нет совсем.
Значит, нужно пойти погулять.
На улице было тепло и даже немного душно для конца апреля, небо было настолько голубым и ярким, что слепило привыкшие к экрану глаза. Вика стояла у подъезда и нерешительно озиралась, пытаясь решить, в какую сторону ей стоит отправиться и начать исследовать этот дивный новый мир. Вариантов было не очень много, налево по району или направо к лесу. Краем уха она слышала, что где-то недалеко есть озеро в лесу, куда местные ходят на шашлыки и загорать летом, может быть даже купаться. Вот уж и вправду как в деревне, подумалось ей. Но так как местонахождение озера пока было неизвестно, не хотелось вот так просто отправляться в лес в поисках приключений. Вдруг тут и живность всякая водится или шпана местная, что даже пострашней будет. Изнежилась она в центре жить, где на каждом углу камеры, порядок, чистота, всё вылизано до блеска, и каждый кустик причёсан, будто в парке.
Прямо по курсу перед ней расстилались площадки перед домом: детская и спортивная. Можно было бы, конечно, погулять вокруг них в крошечном сквере из коротко стриженых кустиков и нескольких жидких саженцев деревьев. Но сидящие на скамейках группы женщин, одни с детьми, другие с тросточками, немого отпугивали. Да нет же, сильно отпугивали. Вика тут же представила все разговоры о том, что умеют дитятки: играют, читают, ползают, ходят, под себя ли, и насколько подорожали лекарства, а вот Светка из третьего подъезда опять связалась с каким-то алкашом. Брр.
Поток воспоминаний из Бирюлева прервал резкий грохочущий звук. Вика едва не подпрыгнула от неожиданности и посмотрела в сторону его источника. Влево по грунтовой лесной дороге уходили два пустых самосвала.
– Опять дорогу разбили колёсами своими, – раздался голос из-за спины. Чем-то уже знакомый.
Вика обернулась. На скамейке возле самого подъезда, которую она умудрилась миновать, не заметив, сидела бабулька в красной шляпке. Она была аккуратно и будто празднично одета в строгую серую юбку и бордовый вязаный кардиган с поясом и крупными блестящими пуговицами. Из-под шляпки выбивались тёмные с проседью кудри.
– На ямах подпрыгивают, когда пустые едут, и грохочут кузовами, – пояснила старушка свои слова, кивая в сторону уже исчезнувших за деревьями самосвалов.
– А, – ответила Вика, – просто неожиданно.
– Да не пугайся, скоро привыкнешь. Я тут уже три месяца живу, они всё время эту дорогу разбивают, потом засыпают, и снова стирают до дыр. Марыся, ну чего ты?
С последними словами старушка протянула маленькую пластиковую тарелочку к носу сидящей на скамейке рядом с ней кошки. Кошка, пушистая с крупными белыми и чёрными пятнами, капризно сморщилась и отвернулась от мисочки.
Давай покушай, – уговаривала её старушка, но питомица только вертела головкой в разные стороны, но при этом не убегала.
Вот ведь, как капризный маленький ребёнок уворачивается от ложки с кашей, подумала Вика. Удивительно.
– Я думала Марыся – это внучка ваша, – вслух проговорила свои размышления Вика. Ведь именно это имя называла старушка в прошлый раз, когда они виделись.
– Да нет, – бабушка улыбнулась, – это вот красавица моя. Дед её так назвал, когда жив ещё был. Только есть вот не хочет, я ей корм с курицей принесла, потому что рыбный кончился, а она нос воротит, голодная же останется. Давай, Марыся, кушай.
Старушка продолжила настойчиво предлагать корм кошке, а та всё так же отворачивалась от еды. Подняла взгляд жёлтых глаз на Вику, и той показалось, что в нём читается: «ну как она не понимает, это же не тот корм…»
Вика удивлённо моргнула и решила оставить парочку заниматься своими делами.
– Я пойду, прогуляюсь, – вежливо проговорила она и быстро ретировалась, всё ещё помня о вероятности услышать о годах молодых и последних новостях из телевизора, если не эвакуируется прямо сейчас.
Раз уж случайность привлекла её внимание слева, туда она и пойдёт гулять, обойдёт район немного, посмотрит на людей, вспомнит, как они выглядят вживую. Человеческого присутствия в последние дни начало катастрофически не хватать. С Машей они созванивались не так часто, как хотелось бы, да и не могла она в одиночку заменить всех тех людей, с которыми Вика общалась до побега. Несколько подруг с курса, коллеги по бывшей работе, друзья Рената, с которыми они часто виделись… сам Ренат. Иногда вдруг накатывало чувство, что он вот-вот возьмёт её за руку, как это делал на прогулках, когда-то очень давно. В первые дни их коротких встреч. Но вместе с этими ощущениями возвращались и другие, его резкие дёрганые движения, крепкая хватка на локте, когда он тянет её в сторону и шепчет сквозь зубы: «иди сюда, не смей так говорить, не вздумай меня позорить, ты же больше не будешь этого делать, правда?»
Вика тряхнула головой, чтобы избавиться от этого воспоминания и особенно, его продолжения, которое уже лезло в голову назойливым червём-бурильщиком. Гулять резко расхотелось, и она развернулась на месте, чтобы пойти обратно. И тут же едва не отпрыгнула в сторону от неожиданности, перед ней с резким треньканьем звонка возник велосипед. Со скрежетом сделал резкий манёвр и объехал, чудом избежав столкновения.
– Смотри, куда идешь! – рыкнул на неё кто-то.
– Сам смотри, куда едешь! – обернулась Вика. Сердце забилось как бешеное. Так и сердечный приступ можно заработать в раннем возрасте.
Но сосед, а это его спина в серой толстовке удалялась на велосипеде, не обратил на её окрик внимания. Он целенаправленно и довольно быстро ехал по своему обычному маршруту вдоль домов, а затем на лесную дорогу.
– Хам! – крикнула вдогонку Вика. И тут же сама подумала, какая же это глупость.
Она встала возле тротуара и мгновение решала, куда же ей пойти, в конце концов. Из дальних ворот крайней стройки выехал ещё один самосвал и, поднимая облако пыли, направился в лес. Оранжевая махина легко обогнала велосипедиста, предусмотрительно держащегося края дороги. Серо-коричневая пыль клубами вырвалась из-под его колёс и почти полностью скрыла соседа, тот притормозил и даже, кажется, поднёс руку к лицу, чтобы защититься и не вдохнуть пыль.
Так тебе и надо, подумала Вика, нечего людей пугать и мучить своей дрелью. Самосвал подпрыгнул на глубокой яме, внушительно громыхнул откидывающимся кузовом, а сосед вдруг странно вскинул руки и упал вместе с велосипедом. Короткие кустики с зачатками листьев, торчащие у дороги, полностью скрыли его из вида.
Вика удивлённо замерла на мгновение. Если бы сосед ехал и упал, то было бы понятно, что он наехал на камень или яму, всякое бывает, но тот просто свалился с велосипеда на ровном месте. Стоя!
Странный порыв заставил её, не раздумывая, бросится в его сторону. Несколько десятков метров она пробежала в ожидании того, что он вот-вот поднимется и, отряхиваясь, вновь залезет на своего железного коня. Но чем ближе она подбегала, тем больше таяли её ожидания. Когда из-за кустов, наконец, показалось его тело, он всё ещё лежал на земле.
Вика добежала до него, вдыхая остатки, зависшей в воздухе пыли. Парень лежал на правом боку, согнув ноги и обхватывая себя правой рукой. В странной напряжённой позе словно читалась острая боль, грудная клетка поднималась от частого прерывистого дыхания. Щекой он прижимался в смеси песка и гравия на дороге, поднимая вырывавшимся изо рта воздухом маленькие пыльные облачка.
– Что случилось? Вам плохо? Вы ушиблись? – Вика быстро отодвинула велосипед и присела рядом с ним, пытаясь разглядеть какие-то повреждения. Но едва не отшатнулась, увидев его глаза. Немигающим взглядом он смотрел куда-то мимо её ног, светло-серая радужка была едва видна из-за расширившихся зрачков.
Мысли заметались в безумной пляске. Эпилептик? У него приступ? Инсульт? Что делать-то?
– Эй, – она потрясла его за плечо, ощущая будто каменные, сведённые мышцы, неуверенно похлопала его по щеке, – очнитесь. Что с вами? Эй!
Позвала она чуть громче, бесплодно касаясь его лица, шеи, плеча. Что там делать-то для первой помощи, мозг будто парализовало. От очередного её прикосновения он слегка вздрогнул и из приоткрытого рта вырвался еле слышный задавленный стон. Вика отшатнулась, страх вдруг всколыхнулся где-то в животе и горячей волной окатил её, смыкаясь на макушке. Она завалилась назад и уселась на пыльную дорогу, рукой задела велосипед и тот жалобно звякнул звоночком.
Дура, скорую вызывай! Прикрикнула она сама на себя мысленно и судорожно стала рыться в кармане куртки в поисках мобильного телефона. Достала, ставшее внезапно скользким глянцевое устройство, которое вместо того, чтобы разблокироваться, выкрутилось из рук и грохнулось на землю прямо перед его лицом.
Неожиданно парень вздрогнул и дёрнулся, разогнулся и заморгал. Закашлялся и резко и быстро сел, опираясь на руки, оттолкнулся несколько раз ногами, отшатываясь от Вики. Во взгляде мелькнул страх и непонимание, он затравленно оглянулся, будто силясь понять, где он находится.
– Всё нормально, – Вика рефлекторно вытянула к нему руки в успокаивающем жесте, теперь уже вообще ничего не понимая.
Зрачки испуганных глаз медленно сузились на ярком солнце, страх замещало какое-то другое чувство, которое пока не было понятно. Даже целая вереница чувств: недоверие, осознание, понимание… стыд? Раздражение.
– Подожди, не двигайся, я сейчас вызову скорую, – Вика попыталась уговорить его не делать резких движений. Парень в ответ потянул руку к лицу, где на скуле и щеке сквозь прилипшую пыль стали проступать точечки крови.
– Не надо, – прохрипел он в ответ и зашёлся в сухом кашле.
Вика судорожно затолкала телефон обратно в карман и обернулась, на велосипеде была прикреплена пластиковая дорожная фляга. Она сдёрнула её с крепления и, отщёлкнув крышечку, протянула её парню.
Он взял её, едва разжав кулак, в который кашлял и жадно припал, глотая воду. Она потекла по лицу и шее, оставляя светлые чистые дорожки на коже и тёмные пятнышки на толстовке. Будто чувствуя это, он поднял вторую руку и размазал воду по лицу в тщетной попытке умыться.
Вика рефлекторно сунула руку в карман и вытащила платок, протянула его, почти не ожидая, что он возьмёт. Но он взял и вытерся им.
– У тебя там, – она показала на своей щеке, – кровь течёт немного.
Он размазал и кровь, поспешно поднимаясь с земли и слегка покачиваясь. Вика последовала его примеру, но не совсем согласная с происходящим. Особенно, когда он сильней пошатнулся.
– У тебя голова не болит, не кружится, зрение не расплывается? – заговорила быстро она, пытаясь поймать его взгляд. Но парень ловко уворачивался, неуклюже пытаясь отряхнуться. – Ты не эпилептик, это не приступ был?
Она сама не была уверена, что эпилептический приступ выглядит именно так, но как точно и, что при этом делать, вспомнить не смогла.
– Нет, – прокашлялся, наконец, он, голос стал чуть чище, но всё ещё сиплый. – Нормально всё.
– Ты резко упал, я видела, это может быть инсульт, надо скорую вызвать, если сразу поехать, они могут быстро помочь, – поток сознания и слов смешался со стучащим в её крови адреналином.
– Чёрт, – протянул он и обхватил на мгновение голову руками и чуть согнулся, – твою же…
– Всё-таки голова? Я же говорю…
– Да не надо! – раздражённо прервал он её, – говорю же, нормально всё!
Вика попыталась его остановить, потому что он уже поднимал с земли велосипед и пытался на него усесться. Получалось не очень.
– Да стой, так нельзя, тебе же…
– Вот, – он толкнул ей в руку грязный и немного окровавленный платок, – не надо, я опаздываю.
– Не надо? Да ты же… Только что… – она бессильно пыталась подобрать слова. Махнула рукой в объяснение на его испачканную и помятую одежду, на грязь и кровь на лице, да синяки под глазами, будто он лицом в бетонную стену въехал.
В подтверждение своих слов он посмотрел на наручные часы и тихо ругнулся.
– Нормально всё! Иди домой!
Практически сквозь зубы процедил он с раздражением, вскочил на велосипед и резко рванул с места. На мгновение показалось, что он снова упадёт, но велосипед выровнялся и удержал равновесие.
Вика в шоке всплеснула руками.
– Ты издеваешься? – пнула она флягу, внезапно оказавшуюся под ногами, та откатилась вслед за хозяином, но свалилась в яму разбитую колёсами грузовиков. – Да что за бред-то!
Она запустила пальцы в волосы и взъерошила их, затем попыталась обратно пригладить, пряди скользнули по рукам и в беспорядке легли на плечи.
Вокруг не осталось ни души, сосед скрылся за поворотом и стал невиден из-за деревьев. Над головой истерично вскрикнула, непонятно откуда взявшаяся чайка. Вика подошла и подняла зачем-то флягу из ямы, развернулась и медленно побрела в сторону дома, всё ещё пытаясь справиться с шоком. Сердце продолжало биться слишком быстро и не хотело больше успокаиваться.
Глава 6
Вика вернулась домой, больше не свернув ни на метр с маршрута. У подъезда было уже пусто, наверху её ждала такая же тишина и начинающиеся сумерки. Не зажигая света в квартире, она сбросила обувь, скинула с плеч куртку прямо на пол и пошла в ванную. Только там она щёлкнула выключателем, и холодный белый свет залил комнатку. Вместо зеркала на стене её всё ещё встречала пустота, хотя может это и к лучшему. Не увидит своё чумазое и шокированное лицо, потерянный взгляд. Слишком часто она видела в своём отражении беспомощность и слабость, неспособность ответить и защитить себя, горькие сожаления и стыд. Быть может, отсутствие этих чувств и такого отражения, пойдут ей лишь на пользу.
Чёрт с ним, с зеркалом и отражением. Вика потянулась рукой и включила воду, ванна начала наполняться с громким шумом, заглушающим мечущиеся мысли. Стук воды по дну быстро сменился на журчание, делаясь всё тише. Вика выдохнула, медленно успокаиваясь. Сняла одежду и, бросила её на пол, перешагнула бортик и уселась в полупустую ванну. Тёплая вода обхватила её ступни и бедра, но сама ванна под спиной, оказалась неприятно холодной.
Да плевать, сейчас привыкнет. Она обняла себя за плечи, чтобы не было холодно, пока вода не набралась и сползла спиной по покатому склону. Стенки ванны поднялись над головой, и она словно спряталась в безопасную и тихую коробочку.
Чего она так испугалась? Почему сердце продолжает свой сумасшедший марафон, хотя должно было уже выдохнуться давным-давно? Вода поднималась всё выше, накрывая мягкими прикосновениями её плечи и живот. Вика медленно выдохнула и закрыла глаза.
Всё нормально, ничего страшного не произошло. Ни с ней, ни с этим странным соседом. Он цел, и даже сам уехал. Что с ним было? Кто его знает. Но почему страшно было ей? Она в порядке. Чем больше раз она повторит эту мантру, тем спокойней ей станет? Что произошедшее в ней вдруг всколыхнуло? Вика не могла найти внутри себя ответ.
Когда вода подобралась к подбородку, а затем губам, она оттолкнулась ногами и приподнялась выше. Оперлась затылком о край ванны и уставилась в потолок, два маленьких круглых светильника слепили глаза, и хотелось зажмуриться. Но как только она сделала это, перед внутренним взором она увидела серые глаза, глядящие в никуда.
Может быть, это напомнило ей что-то из прошлой жизни? На короткое мгновение какая-то схожая, но при этом другая картина всплыла перед внутренним взором. Человек в крови, лежащий на земле, но не сосед, кто-то другой. А потом снова сосед, всё будто бы перемешалось и наложилось одно на другое.
Но, кажется, этого хватило.
Вика резко села. Нельзя эмоциям давать себя взять в плен. Она потянулась рукой к крану и резким движением выключила его. Сняла с уголка ванны бутылочку с шампунем и выдавила в ладонь красную жидкость с вишнёвым запахом, яркий немного душный аромат заполнил нос и пополз в лёгкие. Защёлкнув крышечку, она отбросила флакончик на пол. Затем пальцем поводила в маленькой красной лужице в своей ладони. Подняла руку и посмотрела, как густая капля медленно сползает вниз. Как кровь.
Это какой-то психоз уже.
Она закрыла глаза и втёрла обеими руками шампунь в свои мокрые волосы, лишь бы не видеть его. Растёрла жидкую пену по шее, плечам и рукам, пытаясь думать о сладкой вишне, которую она так любит. Не о крови, которая течёт по её пальцам и лицу.
Которая течёт по его лицу. Вика закрыла глаза, и перед ними снова всплыло лицо, серые глаза и кровь, размазанная и смешанная с грязью. Чьё лицо? Это просто воспоминания, их нельзя пускать, сосед здесь вообще ни при чём, она его даже не знает. Прочь из головы!
Вика зажмурилась и откинулась назад, ныряя в мутнеющую воду. Брызги поднялись короной и накрыли её с головой, вода залилась в уши и отключила от внешнего мира. Осталась только гулкая тишина и стук сердца.
Воздуха хватило на несколько десятков бесконечных пульсирующих секунд. Она всплыла с резким вдохом и тут же встала и вылезла из ванны. Обмотала тело большим полотенцем и, не вытираясь, босиком пошла в комнату. С волос текли тонкие струйки, оставляя капли на полу.
Свернув в кухонный уголок, она налила воды в кружку и выпила залпом, долго, шумно глотая и забывая делать вдохи. Затем громко поставила кружку на стол и ушла в спальню. Сбросила полотенце и всё ещё мокрой залезла в постель, матрас противно скрипнул под телом.
Надо уже собрать кровать, заняться делами, своей дальнейшей жизнью, продолжить спокойно собирать её по кускам, строить и обустраивать, а не захлёбываться и тонуть в прошлом, кто бы про него не напомнил. Не прятаться. Не застывать.
Может, позвонить Маше, подумала она и тут же накрылась с головой, стало совсем темно, но безопасно. Надо научиться обходиться без подруги, она не будет рядом постоянно, у неё своя жизнь. И у Вики теперь тоже своя, только своя. И ничья больше. Ничья больше. Ничья больше.
Странным образом на следующий день Вика не могла вспомнить, что же она делала вечером перед тем, как лечь спать. Нет, конечно же, сумасшедший эпизод с соседом остался в её памяти и даже слишком ярко. Воспоминания о нём посещали яркими вспышками, заставляя учащаться сердцебиение.
Это было похоже на те страшные эпизоды, которым становишься невольным свидетелем, а они потом никак не идут из головы. Однажды Вика стала свидетельницей аварии на Ленинградском шоссе, где на большой скорости столкнулись несколько машин и разлетелись просто в щепки. Её после этой картины ещё долго преследовали воспоминания о лужах крови на асфальте, и появился необъяснимый страх водить машину. Но со временем образы истёрлись и поблёкли, ушёл и страх, она спокойно села за руль.
Значит, снова необходимо всего лишь немного времени, чтобы странный сосед перестал её беспокоить. Было бы неплохо пореже его видеть.
Но её чаяньям не суждено было сбыться. Вечером, когда на улице уже стемнело, и Вика в очередной раз наслаждалась видами из окна с чашкой чая в руках, внизу у подъезда замелькали всполохи сине-красного цвета. Не успела она припасть к стеклу, чтобы разглядеть источник этого света, как в общем коридоре за входной дверью послышались громкие голоса, а затем и хлопок дверью.
Подстёгнутая любопытством, Вика поставила чашку на стол и подбежала к двери, чтобы выглянуть в глазок. За дверью на мгновение она разглядела соседа и ещё двоих людей, один из них был в полицейской форме. Они быстро прошли к лифту и скрылись из вида. Судя по звуку открывающихся дверей лифта, явно уезжали.
Вика быстро вернулась к окну и выглянула, приоткрыв одну створку. Вся троица буквально через пару минут вышла из подъезда и уселась в стоящую там патрульную машину с включёнными проблесковыми огнями. Соседа усадили на заднее сидение после недолгих споров, суть которых, конечно же, не была слышна с такой высоты. И через мгновение они уехали.
Арестован? Он что ещё и уголовник? Может наркоман, и именно это объясняет его приступ? Может вообще наркоторговец. Хотя отчего сразу такие выводы? Забрать могут и за другие преступления, например, совсем несвязанные с его состоянием здоровья. Да и зачем ей в принципе всё это обдумывать? Разве что от скуки.
Благодаря этой мысли Вика поняла, что в последние дни она полностью погрузилась в работу и решение бытовых проблем. Её единственная прогулка кончилась очень быстро и не менее печально, ни удовольствия, ни отдыха в итоге она не получила. А отдых ей был действительно очень нужен. Вырванная из своей привычной среды она лишилась почти всех способов развлечения и отвлечения. Может, Маша и рассчитывала, что отрезанная от прошлой жизни Вика легко начнёт новую и сразу же заполнит все образовавшиеся пустоты в общении и развлечениях. Вика же себя чувствовала скорей как рыба, выброшенная из воды.
Вернувшись на свой стул, она уставилась в экран ноутбука, на заставке рабочего стола сиял летний морской пейзаж, голубые волны застыли у кромки жёлтого песка, над горизонтом навечно замерло небольшое облачко, и чайка в небе остановила свой взмах крыльями.
Отчего-то эта картина, будто вырванная из паутины воспоминаний, только раздражала. Не хотелось больше смотреть на берег, где она однажды провела несколько недель вместе с Ренатом. Но до того, как эти живые картины захлестнули её полностью, Вика выбрала в меню другую фотографию. Густой зелёный лес и уходящая вглубь и темноту тропинка.
Когда первые восторги от переезда у неё прошли, именно этот дремучий заросший лес стала напоминать её собственная жизнь. Где-то впереди была тропинка, но куда она вела, скрывали ветви деревьев, клонящиеся почти до самой земли. Вика безрадостно оглянулась на свою полупустую квартиру, чистую, белую и безликую, как свежий лист бумаги. Она не стала доплачивать за полный косметический ремонт, который предлагал застройщик при покупке в феврале. Тогда, под руку с Машей, ей казалось, что нет ничего лучше, чем оформить свой новый дом самостоятельно. Выбрать краску или обои, расставить мебель, развесить картины, посадить цветы.
Сейчас, душевный подъём иссяк и новых источников топлива для энтузиазма и воплощения своих мечтаний найти пока не удавалось. Когда дел слишком много и гора из них, кажется, выше, чем Эверест, то и браться за них почему-то не хватает сил. Даже та самая мебель, что привезли ещё на прошлой неделе, всё так же стояла вдоль стен рощей стенок и полок разного размера.
Поток мыслей вывел её на флягу соседа, которую она принесла с прогулки. Вспомнить бы куда она её положила, неприятный туман в голове, оставшийся от вчерашнего вечера, немного смущал. У неё и раньше бывали такие моменты внезапной «забывчивости», но обычно Вика старалась не зацикливаться на них и не заниматься излишним самокопанием. Возможно, из-за нежелания выкопать что-то, что не всякий археолог обрадуется увидеть, даже будучи любителем старых потёртых скелетов.
Обыскав всю квартиру, Вика нашла флягу, закатившуюся за полупустую коробку с остатками вещей. Фляга была пыльная, но пустая, уже без намёков на воду. На мгновение она подумала, не выбросить ли этот никому не нужный предмет, но потом осеклась. Ведь мог быть и нужный, просто ему было не до того и он просто забыл про флягу. И это не удивительно в его состоянии. Её «тошнотворная», как говорил Ренат, правильность, заставила её пойти к кухонной раковине и вымыть флягу, с каждым движением укреплялась мысль, что вещь надо вернуть. Она чужая и она у неё в руках, было бы всё равно, не стала бы подбирать с земли. А раз подобрала, теперь и отвечаешь за неё. И звучало всё это в голове так убедительно, что даже спорить с собой не было смысла.
Вика поставила флягу на видное место, осталось дождаться, когда сосед снова появится дома. Ну… если его не посадили в тюрьму, например.
Следующий день начался самым неожиданным образом. Если бы Вику вчера спросили, зачем она забралась в такую даль, она нашла бы множество разных на то причин, половину не стала бы рассказывать, потому что бегство и прятки, это не то чем стоит хвастаться. А вторую, начала бы декларировать с упорством новичка риелтора, впаривающего квартиру в самой отдалённой дыре наивным покупателям. Рассказала бы про экологию, про природу, про инфраструктуру, которую обязательно построят, про новые монолитные и модные дома с большими окнами и удобными планировками. И умолчала бы про то, что вокруг сплошная стройка на пару лет вперёд, шум, пыль, очереди на маршрутку, недостроенное метро и зачатки социальных удобств.