Катриона: Ловушка для принцессы

– Да я видел!

Я не удержала насмешливой ухмылки и… он успел и ее заметить. Эх, Катриона, говорил тебе отец, что ты еще слишком молода для тех поединков, где вместо эмоций носят маски.

– Издеваешься? – напряженно спросил Динар.

– Естественно! – И я все же расхохоталась, под конец уже практически всхлипывая.

Мы очень долго ехали молча и, когда солнце было в зените, наконец покинули лес.

– Давай поспорим, – внезапно нарушил молчание Динар.

– Мм? – Я дремала в его объятиях, то просыпаясь, то вновь почти засыпая.

– Предмет спора – поцелуй. Инициатор – ты! Время – на закате. Ставлю свой интерес против твоего. Если ты не поцелуешь, после Верейска отпускаю тебя в Оитлон, а если все же сделаешь это по собственной инициативе… ты выполнишь свое обещание и окажешь мне честь быть гостьей в Далларии.

Я задумалась. Предложение бы было заманчивым, если бы не предмет спора, ибо посещать Далларию я не планировала, следовательно:

– Нет.

– Что «нет»? – резко переспросил Динар.

– Все «нет». Не буду тебя целовать, не буду с тобой спорить, не поеду с тобой никуда, не буду добиваться твоей свадьбы с Лорой, ну а самое главное – Договор на столетнюю аренду – я от тебя уже получила, и, видимо, мне придется довольствоваться меньшим.

Снова долгое молчание, затем, не скрывая гнева:

– Так я и настоять могу!

– Можешь, – спокойно согласилась я. – Вот только это уже похищение, то есть фактически покушение на жизнь и свободу прямой наследницы Оитлона, следовательно, вступает в силу пункт 4.8 Договора о защите Альянса Прайды, и Даллария будет атакована союзным войском. Оно тебе надо?

Ха-ха! Может, ты и маг, может, ты и орк, может, ты вообще самый великий воин в Рассветном мире, но чувство ответственности у тебя имеется и страну тебе жа-а-алко! А противостоять союзному войску силенок не хватит. Да, я подлая и коварная, чем и горжусь.

Интересно, что сейчас будет?

– Кат, – чуть склонившись к моим волосам, начал Динар, – тебя ко мне тянет, согласись.

Да легко! Я вообще люблю применять данный прием в любом споре – сначала нужно согласиться и лишь после нанести удар. Исполняем:

– Согласна, – спокойно ответила я. – Ты мне даже очень нравишься, и посмотреть на тебя приятно… И тянет меня к тебе, ну так это неудивительно.

– Почему?

Рука далларийца, которой он меня обнимал, начала нежно поглаживать мой животик…

– Так меня ко всем красивым мужчинам тянет, Динар, – сдерживая улыбку, ответила я, – лет с пятнадцати. Если я вижу красивого мужчину, у меня коленки трясутся, по телу мурашки и все словно слабеет, дыхание затрудненное, рот сам собой приоткрывается. Данная реакция на красивых представителей противоположного пола известна во дворце и некоторое время была предметом живейшего обсуждения…

Задумался, молчит. Ох, Динар, знать бы еще, что тебе от меня нужно и можно было бы поиграть, но факт в том, что мне неизвестна твоя цель!

– На меня ты реагировала спокойно, – внезапно вспомнил даллариец.

А передо мной пронеслось воспоминание: тронный зал, придворные тихо переговариваются, несколько испуганно поглядывая на дверь, и мы с отцом отчаянно спорим по поводу новой угрозы благополучию Оитлона. Я настаивала на мирном решении вопроса, словно предчувствуя, сколько бед принесет противостояние с айсиром Грахсовеном, но отец не желал слушать. Он впервые обвинил меня в молодости и в неопытности и поведал, что мелких противников лучше ставить на полагающееся им место сразу. И все же я спорила, доказывала, настаивала. Уже тогда, в мои восемнадцать, я четко усвоила: худой мир лучше хорошей войны. Выгоднее уступить и потерять часть прибыли, чем снаряжать войско, а после устранять последствия военного конфликта. Но отец не желал слышать моих доводов.

И когда дверь распахнулась, впуская высокого широкоплечего мужчину с медными волосами до плеч и уверенным взглядом серо-стальных глаз, я уже оценивала его только как противника и врага – после решения отца Динар и был таким для Оитлона. И все же оставалась призрачная надежда на мирное урегулирование, но требования айсира Грахсовена и издевательский хохот отца уничтожили надежду на корню. Гордость! Гордость, которой нет места в политике, проявили оба правителя! И я смотрела на Динара оценивающе, впервые не стесняясь своего взгляда, потому что мне предстояло противостоять ему. Странно, сейчас я вспомнила, каким был его взгляд. Взгляд, которому я тогда не придала значения, – Динар смотрел на меня с восхищением. Почему-то в тот момент я приняла это как вызов, да и в свете сложившихся обстоятельств не обратила внимания, ведь он не был для меня мужчиной, он был проблемой, но сейчас… Интересно, связан ли повышенный интерес Лорианы к нему с его интересом ко мне? Ведь впервые столь высокопоставленный гость Оитлона скользнул по ней равнодушным взглядом, а отец рассчитывал, что Лора сумеет ошеломить Динара. Детали, детали, детали… и вопросы, уже утратившие значение, но оставившие без ответов.

– Погружение в воспоминания не проходит бесследно… и нагоняет тоску… – едва слышно произнесла я. – Динар, мы без остановки будем ехать?

– До заката, – мгновенно ответил рыжий.

– Эм-м, а как насчет посещения во-о-он тех кустиков?

Он придержал лошадь, позволяя остальным обогнать нас, и направил лошадь к виднеющимся кустам. Подъехал, посмотрел, хмыкнул:

– Там две змеи, в эти кустики ты не пойдешь. Сейчас другие поищем.

– Э-э, уже не хочется, – искренне ответила я.

– Зря, – протянул Динар, – дальше степь и кустиков вообще не будет.

– Ладно, ищи другие.

Нужные кустики были найдены шагах в двадцати от первых, проверены и одобрены. Смущаясь и краснея, я пошла их использовать, пока Динар, весело насвистывая, поправлял седельные сумки. Под свист я все успела и уже выходила, когда внезапно стало тихо. Совсем тихо. Медленно подойдя к замершему далларийцу, я с удивлением посмотрела на него, ожидая ответа:

– Птицы, – едва слышно ответил рыжий, – петь перестали.

Мне стало страшно и даже как-то жутко.

– Кат, на лошадь, отряд не мог отъехать дальше, чем на полсотни шагов. Поторопись.

Я подошла к животному, но не удержалась от вопроса:

– А ты?

Динар обернулся, и в его взгляде было искреннее удивление.

– Катриона, ты обо мне беспокоишься?! Я не ослышался?

Да, действительно, глупость какая… Договор об аренде есть, так что убьют тебя сейчас – рыдать не буду. Сама бы убила… раз десять уже, да выживаешь все время. Хоть бы гоблины тобой закусили!

– Нет, – хмуро ответила я, вскочив на лошадь, – не о тебе… о том, как буду рассказывать вашему посольству о твоей смерти…

Но он уже не слушал, пристально вглядываясь в глубь леса, у кромки которого мы находились…

– Кат, поторопись!

И чуть присвистнул, от чего лошадь помчалась галопом, вынуждая сосредоточиться на необходимости удержаться в седле. И вдруг раздался ужасающий вой – гоблины! Лошадь сорвалась и понесла. Навстречу мне мчались далларийцы. Возле меня они не задержались, пронеслись мимо, мгновенно оценив распределение королевских особей и осознав, что Динар остался в лесу.

Я сумела удержать и развернуть лошадь, с ужасом посмотрела туда, где среди кустов и деревьев слышались звуки борьбы… крики, и не только гоблинов. И тут до меня дошло – оитлонцы все как один стояли рядом, и не думая вмешиваться в схватку.

– Хантр, почему вы…

– Не имеем права, – спокойно ответил мой стражник, – нам приказано защищать вас, ваше высочество!

Да, действительно… С чего бы им беспокоиться о далларийцах. Это правильное решение. Так и должно быть. Мне вообще следует развернуть свой отряд и помчаться в Верейск, а то, что Динар сгинет, – одной проблемой меньше… Тогда почему я продолжаю пристально смотреть в лес и не двигаюсь с места? Катриона Ринавиэль Уитримана, ты наследница королевства и обязана защищать свою жизнь в первую очередь, и сейчас ты развернешь лошадь и поведешь отряд в Верейск, потому что это твой долг!

В лесу вновь послышались крики, ругательства, чей-то полный боли вопль… Катриона, ты не сможешь им помочь! Ты женщина, слабая… Разворачивай отряд и спасай свою жизнь!

Я ударила лошадь, вынуждая ее помчаться назад и игнорируя крик Хантра «ваше высочество!»…

И мчалась я не туда, куда приказывал разум, долг и ответственность, а к лесу, выхватывая, как в кошмаре, кинжал, с которым обращаться не умела, но носила, как и было положено… И мне было страшно, очень… не за себя. Может, я и убью рыжего, но сама! Своими руками и желательно придушив! Но я не могу уехать и оставить его здесь… не могу! Не знаю почему! Думать буду потом!

Лошадь ворвалась в толпу синих тварей с черно-зелеными волосами, окруживших отчаянно отбивающихся далларийцев. Динар сражался пешим, часть его отряда тоже, остальные пытались удержаться верхом и два… два трупа я разглядела, как и гоблинов, уже пытающихся их сожрать.

Следом за мной уже мчались оитлонцы, но… я осознала, что привела их на верную гибель – гоблинов было слишком много.

– Шквархар! – возопило синее существо, и противная лапа с крючковатыми пальцами вцепилась в мою ногу…

Я ударила кинжалом, невольно вздрогнув, когда вонючая кровь хлынула фонтаном из его шеи… Зря я вернулась! Зря! Глупейший поступок в моей жизни.

Мой вывод подтвердил и полный ярости крик Динара:

– Катриона! Какого демона?!

Сама не знаю! Признаюсь честно и совершенно откровенно! Не знаю!

– Копье! – вновь крикнул Динар. – И ко мне!

С каких пор я столь послушная? Выхватив копье из перевязи у седла, я огляделась. Гоблинов ко мне не подпускали оитлонцы, и только благодаря этому я осталась жива, но синекожих тварей было много… слишком много… И все это понимали.

– Катриона! – поторопил даллариец, и я направила лошадь к нему.

Динар снял меня на землю одной рукой, второй прицеливаясь в очередного гоблина. Прислонив меня к вздрагивающей от страха лошади, он перезарядил арбалет и выстрелил снова. И снова, и снова, пока не потянулся к пустому колчану.

Я стояла неподвижно и смотрела только на свой кинжал, потому что боялась смотреть на царящий вокруг пир смерти. И мне было холодно. Несмотря на жару, на то, что я прижималась к теплому животному, меня трясло даже не от страха… от холода. Хотелось к огню… Хотелось прикоснуться к рыжему с красными отблесками пламени, пропустить его через пальцы, ощутить его тепло… Но я чувствовала смерть… только смерть… Чувствовала, как гибнут люди… из-за моей глупости! И кинжал выпал из рук, с тихим звоном упал на каменистую тропинку с вытоптанной травой. Здесь я и умру, рядом с этим рыжим, который стал моим кошмаром.

Слова вырвались сами:

– Динар, поцелуй меня…

Окончание просьбы потонуло в тихом звоне вынимаемого из ножен меча. Но он все же услышал, нервно обернулся:

– Кат, – выпад, и неосторожный гоблин падает, распоротый от живота до грудной клетки. – Сейчас не закат, да и от спора, если помнишь, ты отказалась. Девичья память, да, Кат?

Вот как можно язвить в такой ситуации?!

– Динар, к демонам преисподней, мы сейчас все умрем, ты можешь хоть как-то скрасить мои последние мгновения жизни, а?

Он умудрился оглянуться и внимательно на меня посмотреть.

– А я и пытался скрасить последние мгновения твоей жизни, – рявкнул даллариец, отбиваясь от очередной атаки гоблинов. – Но ты… вместо того чтобы сейчас мчаться подальше, отчего-то решила вернуться и погибнуть во цвете лет, утырка! Вот если ты утырка, то это неисправимо, к демонам!

Обидно, когда на тебя кричат, но еще обиднее осознавать, что собеседник совершенно прав. Это был глупейший поступок в моей жизни. Впрочем, у меня остается еще одна возможность совершить глупый поступок… и мне холодно, очень холодно, а Динар теплый…

И время замедлилось… Как в кошмарном сне я шагнула к нему, обошла и в безумном порыве, приподнявшись на носочках, прижалась к его губам… Динар был теплым… как огонь. Яркий, огонь, с красноватыми всполохами… его волосы струились между моими пальцами, превращаясь в пламя, его глаза, льдисто-серые, сверкали, словно расплавленный металл, а руки… Его руки, выронив меч, потянулись к моему лицу, нежно лаская, ласково прикасаясь, но под его пальцами словно ударом вспыхнула боль…

– Динар! – Я вздрогнула, ощущая жар пламени. – Ты… горишь?

Рыжий отпрянул от меня и огляделся. Вокруг нас бушевало пламя. Рыжее, но с зеленоватыми всполохами. Никогда ничего подобного не видела.

– Кат, – протянул он, – что происходит?

– Хороший вопрос. – Я продолжала оглядываться.

Мы двигались, и огонь двигался, а все остальное словно застыло. Замерли в причудливых позах люди и гоблины, одна из далларийских лошадей так и застыла, вскинув задние ноги и примеряясь копытом к гоблину. И самое странное – птицы! Они пели! Лес примерно так шагов в сорока от нас продолжал жить своей жизнью, а тут все застыли.

– Дина-ар, – позвала я, – они не двигаются.

– Да вижу я. – Он поднял меч.

– Что ты делаешь? – Он так меч перехватил, как будто собирался крушить всех и вся.

– Кат, ты постой там, хорошо? – с этими словами правитель Далларии вышел из охватившего нас огненного шара и пошел рубить всех гоблинов направо и налево.

Сначала я возмутилась и даже попыталась вспомнить, что меня так возмущает, потом поняла – он резал обездвиженного противника. Как-то не слишком благородно. Хотя Динар и благородство – вещи несовместимые, с этим не поспоришь. Потом стало как-то нехорошо от запаха гоблинской крови, но рыжий продолжал вершить свой суд с мечом в руках, практически шинкуя синекожих.

– Динар, ты долго? – спросила я, когда уже ноги затекли.

– Еще не более десятка осталось, – хладнокровно ответил из-за деревьев рыжий.

– Динар, а что это вообще?

Ответа не последовало.

– Так и будешь молчать?

– Кат, я занят, если ты не заметила.

– Ну я же тебя не вижу, – резонно подметила я.

Он вышел из-за деревьев, развел руки в стороны, покрутился, демонстрируя себя во всей красе, после чего опять удалился добивать неподвижного врага. А я так и стояла в эпицентре странного пламени. Потрясающе просто!

– Динар, а мне уже можно выйти?

– Да потерпи ты немного, женщина! – рявкнул рыжий, после чего послышались удары и хруст костей.

Я подумала и решила уточнить:

– А терпеть долго?

Разъяренный Динар, вытирая меч остатками какой-то тряпки, двинулся ко мне из-за деревьев! Похоже, что недолго.

– Я не гоблин, – решила напомнить так, на всякий случай.

– Ты… ты… – Неужели не оскорбит? – Да, ты не гоблин.

Не оскорбил. Вот вам, Катриона Ринавиэль Уитримана, очередное подтверждение.

– Спасибо, я знала, – торжествующе ответила я, – но есть некоторые вещи, узнать которые не мешало бы.

– Тонкий намек на обстоятельства? – Он поместил меч в ножны, снова прошел это рыже-зеленое пламя и остановился рядом. – Слышала такое выражение: «Клин клином вышибают»?

Демонстративно изобразив брезгливость, я устало спросила:

– Предлагаешь повторно испытать силу твоих лобызаний?

Рыжий хмуро посмотрел и напомнил:

– Ты первая начала.

– Мне полагается краснеть и смущаться? – Но вообще стыдно немного было. – Ладно, целуй.

Динар коварно усмехнулся и внес свое совершенно неконструктивное предложение:

– Ты это все начала, – демонстративное указание на творящееся безобразие, – ты и заканчивай!

И хотелось бы съязвить, да как-то ситуация не располагала.

– Подойдите, встаньте на одно колено, и, так и быть, я подарю вам поцелуй, айсир Грахсовен, – произнесла я.

Рыжий хмыкнул. Снял ножны, аккуратно положил на землю. Затем снял плащ, столь же аккуратно расстелил на истоптанной траве и вот после этого встал в позу истинного рыцаря и протянул мне руку. И все бы ничего, но выражение его лица мне очень не понравилось.

– Кат, – заметив мое замешательство, произнес Динар, – я тут до скончания веков ждать не намерен!

С тяжелым вздохом подошла, и меня тут же усадили на коленку.

– Так будет удобнее, – сжимая в объятиях, объяснил свое поведение рыжий.

– Сомневаюсь! – Но доля истины в его словах имелась.

– Ну же, Кат.

Серые глаза напротив едва не мерцали, ехидное выражение на лице тоже как-то не стимулировало, но надо так надо. И, закрыв глаза, я потянулась к его губам, затем сделала глубокий вдох и…

– Фу-у!

– Что опять не так? – возмутился Динар.

– Ты… неприятно пахнешь, – была вынуждена признать я.

– Кровь гоблинов, знаешь ли, не благовоние, – напомнил он о своем негероическом действе.

– Знаю…

И, закрыв глаза, одновременно стараясь больше не делать глубоких вдохов, я все же поцеловала его. Потом Динар меня, потом мы как-то начали активно меняться ролями, потом я почему-то уже лежала, а Динар продолжал целоваться с моей шеей, нагло игнорируя целебную силу губ, так сказать. А потом:

– Ваше высочество!

– Все, Динар, они живые уже, – решила я вернуть рыжего к реальности.

– Еще не все. – И он снова к губам вернулся.

А может, действительно еще не все, а тут такая целебная сила пропадает.

– Ваше высочество, ваша светлось! Айсиры! – неистовствовал Хантр.

– Никакой благодарности, – Динар сокрушенно вздохнул.

– И не говори. – Я вернулась к прерванной деятельности.

Но тут Хантр выдвинул самый весомый довод:

– Ваше высочество, король Оитлона более чем категорично высказался по поводу…

Он умолк, мы застыли. Про отца Хантр напомнил, конечно, вовремя.

– Когда вернемся в Оитлон, потребую четкого ответа у гильдии магов по поводу произошедшего, – задумчиво произнесла я.

– Мне предстоит менее приятный разговор. – Динар поднялся и помог встать мне. – Хантр, ты подчиняешься Раву. Рав, с тобой Катриона. Я, Андор и Дарган догоним вас позже.

Меня никто ни о чем не спрашивал. Спустя всего каких-то пару минут я мчалась с Равом, сидя позади далларийца, на подстеленном самим Динаром плаще. Оитлонцы и большая часть отряда рыжего были с нами. Сам медноволосый весело помахал рукой в ответ на мой недоуменный взгляд. Мы умчались.

Весь день и часть ночи мы ехали не останавливаясь. На закате лошадям дали поесть и напиться из ручья, Рав пересадил меня вперед, и путь продолжился. На любые мои вопросы даллариец отвечал заунывное «не знаю», Хантр явно горел большим желанием пообщаться, но далларийцы нехорошо так спешили, и потому поговорить возможности не было.

В предрассветных сумерках, когда лично я уже ничего не видела, был дан приказ остановиться. Вырываясь из дремы, навеянной дикой усталостью, я позволила себе полюбопытствовать, по какому поводу остановка.

– Там гоблины, – шепотом ответил Рав.

Мрачно вгляделась в непроглядную тьму, затем прислушалась, а после спросила:

– Это вы носом учуяли?

– Я их вижу, – все так же напряженно ответил и этот рыжий.

– И давно вы в темноте ориентируетесь? – откровенно говоря, это был сарказм.

– После Готмира, – спокойно ответил Рав.

– Ясно, завтракать в вашем обществе я отказываюсь! – этих полуорков развелось в последнее время, как кроликов по осени.

– Что? – воин впервые на меня посмотрел.

– Ничего! – развернулась и ушла к Хантру.

Вот там, глотнув для успокоения из поистине волшебной фляжки, я уснула. В конце концов, это их обязанность – охранять жизнь наследницы престола.

Разбудил меня тихий разговор. Приоткрыв глаза, увидела Динара, перемазанного зеленоватой кровью, и его отряд. Все сидели на корточках в кругу и о чем-то совещались на далларийском. Мои охранники спали! Потрясающе просто. Тихо поднявшись, я подошла к лошадям, нашла свою, на которой практически и не ехала. Как я и предполагала, повар обо мне позаботился. С двумя яблоками вернулась на прежнее место и, устроившись поудобнее, начала следить за сообществом рыжих. Динар оглянулся, дав понять, что мои передвижения замечены, и снова вернулся к живейшему обсуждению чего-то.

Догрызая второе яблоко, я решила взглянуть на гоблинов. Пригибаясь, поползла на холм, осторожно выглянула за край и…