Город драконов. Книга шестая

Воистину, мне, как и всяческой нормальной девушке, захотелось попросту лишиться сил и сознания, и отдохнуть от всего этого кровавого кошмара где-нибудь в тихом и спокойном обмороке! А крови, между тем, становилось все больше!

И отправив к дьяволу все теории и объяснения, я перешла к магическому преобразованию, начав с набившего оскомину:

– Transformatio!

И чуть не лишилась дара речи, осознав насколько мне доверяли эти драконы. Никакого ментального блока, никаких сомнений, никаких барьеров – мои команды они пропускали в сознание напрямую, не подвергая анализу, не используя критическое мышление. Поистине – нечто невероятное! И в то же время нечто настолько трогательное, что я не ведала, как реагировать на это. Вместо тысячи слов благодарности, драконы проявили одно, но гораздо более значимое чувство – доверие. Абсолютное, совершенное, всецелое доверие. В подземелье с низкими потолками, я могла коснуться сознания каждого из них, потому что каждый мне доверял. Даже Давернетти, сидевший на полу ближе всего ко мне, точно так же глубоко открыл сознание, без сомнений доверившись мне.

Нечто уму не постижимое!

И я, искренне тронутая подобным отношением, без формулы протеста, перешла ко второй стадии:

– Quod vera imago!

Глухой рык из груди каждого дракона, и чешуя начинает проступать там, где только что были раны.

– Prohibere! – я остановила трансформацию, едва раны прекратили кровоточить.

Два удара сердца, и тихое, почти неуверенное заклинание передачи управления над своим телом самим драконам:

– Imperium!

Среагировали почти все разом, но Давернетти был первым, и когда именно он вполне осознанно взглянул на меня, я добавила заклинание полного контроля:

– Plena conscientia!

Запах и вкус крови настигли совершенно неожиданно, и я не сразу поняла, что это моя кровь. Не поняла бы и вовсе, если бы Давернетти не указал на мои руки – только тогда поняла, что на них падают тяжелые теплые капли. Быстро достала платок, прижала к лицу, и продолжила.

– Imperium actio!

Где-то в этот миг произнесения заклинания контроля действия я едва не утратила контроль над собственными действиями, но устояла, игнорируя стремительное потемнение в помещении, и закончила все кратким:

– Vinculum!

Заклинание привязки промежуточной трансформации к сознанию драконов, закончилось для меня падением, и по счастью не на пол – лорд Арнел успел подхватить.

На несколько секунд я отключилась, но приводить меня в сознание не пришлось – хватило вопроса от одного из драконов:

– Это все?

Попытавшись ответить, я закашлялась, и белая рубашка Арнела передо мной покрылась кровавыми каплями, но едва ли глава Вестернадана досадовал по данному поводу – он был зол, я ощущала это даже не глядя на него, но вовсе не по поводу рубашки.

– Отпустите меня, – почти беззвучно попросила я.

– Я приказал использовать мою магию! – разъяренно произнес он.

И вот тогда, я прижала к лицу руку с платком, уже насквозь мокрым, взглянула в черные глаза дракона, и ответила то, что ему уже давно следовало бы усвоить:

– Мое преимущество в деле трансформации заключается в том, что на некоторых этапах я использую исключительно свою магию. Ваша – контролируется с трудом, и результатом может стать повторение ситуации с лордом Бастуа, когда мутация вышла из-под контроля. И, отпустите меня, пожалуйста, пока я не захлебнулась собственной кровью!

Меня мгновенно поставили на ноги. После протянули дополнительный платок. И еще один. Кто-то передал чистые бинты. В любом случае им всем пришлось прождать некоторое время, пока я не смогла хотя бы нормально видеть, без черных точек перед глазами и стремительно темнеющего воздуха вокруг. Не самые приятные минуты моей жизни.

– Анабель, – тихий голос все так же поддерживающего меня лорда Арнела.

– Еще мгновение. И, пожалуйста, никакого молока и вашей магии!

Моя просьба была исполнена.

Затем, кто-то из задних рядов передал флягу с водой. Весьма своевременно. Остановив кровотечение, я наскоро умылась, лорд Арнел помог вымыть руки. После я принялась за осмотр частично трансформированных.

Лорд Давернетти на ощупывание собственной кожи едва не отреагировал каким-нибудь весьма язвительным замечанием, но посмотрел на меня и передумал что-либо говорить.

– Настолько жалко выгляжу? – поинтересовалась я.

Старший следователь лишь улыбнулся в ответ.

– Дайте вашу руку, – попросила устало.

Протянул без слов.

Развернув его же ладонь к нему тыльной стороной, произнесла:

– Посмотрите на ногти. Под ними должна просматриваться чешуя. Есть?

Лицо дракона посерьезнело вмиг, потому как полицейский без слов понял – я не вижу. Зато я увидела совершенно иную сторону личности самого Давернетти – он не стал никак комментировать мое состояние, и подробно ответил на мой вопрос:

– Не только чешуя, под ногтями прослеживаются когти. Сверху не видно, но сама ногтевая пластина стала жестче.

– Отлично, – искренне порадовалась я.

И отправилась дальше, попутно вернувшись к теории.

– Контроль над частичной трансформацией замкнут на каждом из вас. На первых этапах вы будете контролировать это, используя последовательно три заклинания. Запоминайте. «Essentianegatio» – отрицание сути. В нашем случае человеческой составляющей вашей сути. «Quod vera imago» – призвание истинного облика. «Imperium» – контроль над трансформацией. Теперь поднимитесь те, у кого раны продолжают кровоточить.

Все остались сидеть на полу.

Невероятно! С оборотнями, подобных результатов мы с профессором Стентоном достигли через три с лишним месяца.

– Анабель, сейчас можно все оставить как есть? – вопросил лорд Давернетти.

– Да, – я оглядывала драконов, у которых сквозь израненную человеческую кожу проглядывала чешуя. – Но придется повторять при каждом обратном превращении. То есть после того, как вы обратитесь в крылатую ипостась, при возврате в человеческий облик, на момент опасности или нахождения в столице, что подразумевает под собой опасную обстановку, необходимо будет повторять частичную трансформацию.

И не без труда вернувшись к столу, я вполне радостно объявила:

– Поздравляю, вы справились!

Поздравить с тем же саму себя я бы не сумела по вполне объективным причинам – обморок настиг меня совершенно неожиданно, но весьма основательно. Последнее, что я успела сознательно зафиксировать – руки лорда Арнела и его же испачканную моей кровью рубашку.

***

Сквозь пелену окутавшую сознание, до меня доносились какие-то звуки, голоса, шум, и казалось я вот-вот поддамся тревоге и открою глаза, но теплая ладонь на моей талии, теплые губы, касающиеся моего лба, чувство защищенности и сон накатывает вновь, заставляя плыть куда-то на теплых, умиротворяющих волнах.

И вдруг яркой почти вспышкой чей-то голос:

– Лорд Арнел, император ожидает вас к обеду.

– Передайте его величеству, что леди Арнел неважно себя чувствует, и я не могу оставить ее. Император поймет.

– Император решит, что леди Арнел в положении, – высказался первый собеседник с некоторым негодованием.

– И? – последовал ледяной вопрос абсолютно невозмутимого дракона.

– Как вам будет угодно, – мгновенно сбавил тон собеседник лорда Арнела.

Дверь захлопнулась.

Я открыла глаза.

И встретилась с непроницаемым взглядом лорда, нарушившего все мыслимые и немыслимые запреты нашего общества. Я лежала в его постели, пребывая в его же объятиях. На лорде Арнеле не было рубашки с пятнами моей крови, на мне не было платья. Почему-то я сразу в ужасе подумала про миссис Макстон, и лишь после поняла, что моя голова располагается на обнаженном плече джентльмена, и утратила всяческую способность мыслить о ком-то или о чем-то, помимо вопиющей двусмысленности моего положения!

– К сожалению, между нами ничего не было, – решил внезапно пошутить лорд Арнел.

Но в его усмешке не оказалось и намека на что-либо веселое. А в моих глазах, боюсь, ничего кроме ужаса не отражалось вовсе.

– Анабель, для тебя это настолько неприемлемо? – напряженный, мрачный вопрос.

Что ж, на это я могла лишь высказать вопрос, который действительно терзал меня:

– Как вам не стыдно?!

Лорд Арнел даже взгляда не отвел. Несколько секунд он молча смотрел на меня, а затем поинтересовался:

– По поводу чего мне должно быть стыдно?

А, действительно!

Не став разворачивать дискуссию на данную тему, я просто потребовала:

– Отпустите меня немедленно!

Спокойный взгляд в ответ, движение пальцев и под тяжелым бордовым балдахином постели замерцали голубовато-синие призрачные сферические часы, и лорд Арнел холодно ответил:

– Отпущу. Ровно через час и семь минут. Если вам так неприятно мое нахождение рядом – постарайтесь еще поспать. Я разбужу, когда придет время.

Я шумно выдохнула, собираясь высказаться, но мне не позволили, любезно напомнив:

– Анабель, я сильнее, и тебе об этом известно.

И вся бесполезность возражений стала более чем очевидна. Повернувшись на бок, я воззрилась в стену напротив, и не стала ничего говорить. Совершенно ничего. Вообще ни слова. Ни единого звука!

Мне казалось, что так прошла вечность, но стоило взглянуть на часы и стало ясно – миновала всего минута. Одна единственная краткая минута. И мне стало совершенно очевидно, что я не выдержу всего отмеренного Арнелом времени.

– Что вы пытаетесь сделать? – спросила, не оборачиваясь.

– Мне казалось это очевидно – восстанавливаю ваш магический резерв и ваш организм, для которого, вы удивитесь, Анабель, но не проходят бесследно носовые кровотечения.

– Всего лишь лопнул сосудик! – негодующе высказалась я.

И тут рука, на которой я частично лежала, резко прижала меня к телу дракона, и Арнел разъяренно прошипел:

– Всего лишь полсотни сосудиков, и некоторые повреждения в головном мозге. Анабель, лучше умолкни!

После чего прижимать меня к себе с такой силой перестали, дракон тяжело вздохнул, успокаиваясь, и неожиданно спросил:

– Как Стентон относился к твоим повреждениям после опытов?

И вот тут я была вынуждена признать:

– Профессор старался их не допускать.

Рука, обвивающая мое тело, словно бы окаменела от напряжения. И мне пришлось пояснить:

– Я невосприимчива к магии драконов, но это обоюдоострый меч – воздействуя на драконов, я трачу больше сил и ресурсов, чем следовало бы. Вот и все.

– Звучит так просто. – Отчеканил каждое слово лорд Арнел.

Я промолчала, стараясь даже не дышать в его жестких почти объятиях. И он это понял.

Ослабив хватку, Арнел протянул руку и накрыл мою.

На какой-то момент я затаила дыхание, осознав то, как выглядят наши ладони – его сильная, крепкая, теплая, такая большая, и мои похолодевшие тонкие дрогнувшие пальцы. Впервые поняла, насколько белой кажется моя кожа по сравнению с его, словно встретились бледный рассвет и сгущающиеся сумерки. Так удивительно, так красиво, так волнительно, так пугающе…

Мой судорожный вздох.

Его тяжелое дыхание и дракон переплел наши пальцы…

Я в жизни не испытывала ничего более чувственного.

– Знаешь, о чем я жалею больше всего в жизни? – вдруг тихо спросил лорд Арнел.

– О чем? – эхом отозвалась я, чувствуя, как тепло его ладони согревает не только мои пальцы и похолодевшую руку, но и сердце.

– О том, – большой палец плавно двинулся по тыльной стороне запястья, – что оскорбил тебя при встрече. Незаслуженно и жестоко.

Помолчал, и добавил:

– Еще о том, что вломился в твой дом с Кристианом в ту ночь…

Событие, о котором я вспоминаю одновременно со стыдом и с гордостью. Со стыдом по причине своего раздевания перед двумя лордами, а с гордостью, потому как это позволило вышвырнуть обоих незваных визитеров, невзирая на то, что они драконы, причем весьма неслабые.

– Я вас прощаю, – сделала великодушное заявление.

– Причиной прощения, как я понимаю, является тот факт, что, обезоружив нас весьма пленительными формами, вам удалось одержать победу, буквально швырнув нас мордами в снег?

Резко повернув голову, я оказалась нос к носу с Арнелом, но, несмотря на смущение, решительно подтвердила:

– Именно.

Дракон едва заметно улыбнулся.

– Анабель, – Господи, мое сердце сжалось, от того как Арнел произнес мое имя, и последующие слова я слышала словно через пелену тумана, – я не жалею о вторжении и последующем поражении, мне лишь бесконечно жаль, что в ту ночь я не был единственным зрителем.

К своему стыду и позору, после того как Адриан произнес мое имя, мое сердце билось все сильнее, а взгляд не отрывался от волевого подбородка, от твердых, четко очерченных губ, от… Стоило поднять взгляд, когда лорд Арнел замолчал, и я почувствовала себя завороженной, загипнотизированной, совершенно утратившей свое «Я» в его глазах… Я в них тонула. Как в ледяном темном озере сумрачной зимой, обманчиво ощущая тепло, и пытаясь достучаться до разума, понимая, что это уже последний симптом замерзания, а замерзнуть можно и насмерть.

И я зажмурилась, затем резко отвернулась, взглянула на наши руки, переплетенные пальцы, и тихо простонала, не скрывая собственного отчаяния.

– И что же вас так напугало в моих глазах? – негромко вопросил дракон.

– Я, – ответила, сдержав последующий стон, и стараясь не думать о сомнениях, в клочья рвущих мою душу.

Жаркое дыхание на моей щеке, почти невесомое прикосновение губами, и заданный шепотом вопрос:

– Ты?

Увы, да – я. Я лежала в постели мужчины, я лежала в постели с мужчиной, и я позволяла этому мужчине не только обнимать меня, но и целовать. И меня терзал стыд, гнев и страх. Страх унизить себя, страх окончательно пасть в собственных глазах, и понимание того, что, не смотря на все эти праведные эмоции и мысли, я продолжаю лежать в постели мужчины, с этим мужчиной… и ничего не предпринимаю лишь потому, что мне… это нравится. Тепло его рук, тепло его тела, нежность, сила и крепость его объятий.

О, я совершенно точно – падшая женщина!

– Что ж, но в этом положении есть и один весьма утешительный момент, – проговорила вслух.

– И какой же? – Арнел все так же касался губами моей щеки.

– Я ученый, – ответила, стараясь сохранить трезвость ума, и не впасть окончательно в то опьяняющее чувство, что пыталось охватить меня, – а значит, после данных возлежаний, вам не придется выслушивать весьма оригинальные беседы на тему: «Мы возлежали вместе на постели, а значит я, несомненно, беременна».

Лорд Арнел остановился, и с нескрываемым сомнением вопросил:

– А разве подобное в принципе возможно?

– О, да! – подтвердила, осторожно отодвигаясь от того, кто был сильнее и не стыдился лишний раз мне напомнить об этом. – Воспитание девушек в высшем обществе имеет, знаете ли, свои… особенности.

И я отодвинулась еще немного. Совсем немного, но все же это слегка обелило меня в моих собственных глазах… оправдаться же перед лордом Горданом за все то, что произошло в карете и здесь, сейчас, я, боюсь, не сумею уже никогда.

– Человеческое общество придает слишком много значения правилам приличия, – произнес лорд Арнел.

И решительно притянул меня за талию к себе, сведя к нулю все мои попытки дистанцироваться.

– О, если бы я знала, что однажды окажусь в подобном положении, ни за что не стала бы помогать вам! – выговорила в сердцах.

– Стала бы, – с абсолютной уверенностью сказал дракон. – По-другому, Анабель, ты не умеешь.

И он решительно развернул меня к себе лицом.

Он был сильнее, и удерживать меня, не взирая на все мое сопротивление, ему не составило бы труда. Однако мне было вполне по силам заставить его разжать объятия! Все что требовалось сейчас – лишь подобрать нужное заклинание.

И не собираясь более тонуть в глазах того, кто правила приличия не только не приемлел, но и осуждал, я уже было приоткрыла рот, когда Арнел жестко произнес:

– Не советую.

Я ощутила, как улыбка растягивает мои губы, а глаза опасно сощуриваются. Сам того не ведая, лорд великодушно подсказал мне идеальное заклинание.

– Consilium! – я выдохнула его почти беззвучно.

И заклинание, подчиняющее объект общественному мнению окутало дракона синеватым мерцанием. Всего на миг искры застыли в воздухе, а затем единым порывом впились в кожу мужчины, который себе слишком многое позволял.

И вот после я позволила себе весьма довольную улыбку. Я победила. Легко и не напрягаясь. Один: ноль. Туше. Шах и мат!

Но поистине я опешила, едва дракон улыбнулся примерно с тем же нескрываемым чувством. И его усмешка была весьма, весьма, более чем весьма предовольной.

– Что происходит?! – вопросила, ощущая, как учащенно забилось сердце.

– Ничего, – продолжая улыбаться, ответил лорд Арнел. – Однако прежде, чем вы все осознаете, постарайтесь вспомнить – я был против, инициативу проявили вы.

И легко поднявшись, дракон покинул сначала постель, а затем и собственную спальню, обернувшись и со все той же усмешкой взглянув на меня.

Воистину мне были не понятны причины его «довольности».

Но мне были понятны причины того, что лорд Арнел меня покинул – «Consilium» довольно простое заклинание, его используют там, где приняты какие-либо жизненно важные правила. К примеру, в лабораториях, на первом курсе, нас подвергали ему все преподаватели. И это не удивительно – одно неверное движение, один без спросу взятый препарат и возможен взрыв, или же иные крайне опасные вещи. И принятие правил техники безопасности происходит на подсознательном уровне – студент принимает правила и рекомендации без возможности им противостоять, а соответственно нарушить. Крайне удобное заклинание, особенно для преподавателей. В университете подобные действовали исключительно на территории ограниченного пространства, то есть в лаборатории, той или иной. И студенты починялись принятым правилам именно этого ограниченного пространства. Я же использовала территорию центра столицы, соответственно теперь можно было быть уверенной, что правила приличия отныне будут влиять на поведение градоправителя Вестернадана.

Весьма довольная собой и найденным решением, я собиралась было встать с постели, и даже передвинулась к краю, но едва спустила ноги вниз, ощутила сильнейшее, всепоглощающее, останавливающее мои действия желание посоветоваться с… лордом Арнелом!

Во имя всевышнего!

Несколько мгновений, я, еще до конца не осознавшая что произошло, пыталась уговорить саму себя встать. Не выходило! Холодная испарина пронзила совершенно ясным осознанием – я не смогу сойти с этой постели на пол! Не смогу, несмотря на все свое желание сделать это! И мне превосходно известно об этом, потому как подобные ощущения я уже испытывала – в университете! В лабораториях!