Сценарии кинофильмов Андрея Звягинцева

Отец (взяв Давида за воротник). Пойдёшь вместе со всеми. Здесь командую я.

Давид, засунув руки в карманы и всем видом изображая обиженную независимость, плетётся, шаркая, следом за братом и отцом.

Отец и братья сидят за столиком. Ресторан полупустой. К столику подходит официантка, протягивает меню отцу. Отец передаёт меню Арчилу.

Отец. Заказывай, Арчи.

Арчил (смущённо). А что заказывать?

Отец. Еду для нас.

Арчил. Я не умею.

Отец. Учись.

Арчил открывает меню, начинает изучать. Давид сидит за столом, отвернувшись от отца и брата, упорно разглядывая растущую в кадке пальму. Отец вынимает пачку сигарет и закуривает, выпуская дым колечками. Официантка ждёт с блокнотиком и карандашом.

Арчил. Суп будешь, папа?

Отец. Я буду то, что ты закажешь.

Официантка. Из первых блюд только царская уха и рассольник.

Арчил. Папа, а что такое «царская уха»?

Отец. Перед тобой официантка стоит.

Официантка (постукивая карандашом по блокнотику). Рыбный суп из осетрины. Вкусный.

Арчил. Три таких супа.

Отец. Арчи, я буду рассольник.

Официантка (делая пометку в блокнотике). Две царских, рассольник, что ещё?

Давид. Мне ничего не берите. Я не буду есть.

Официантка. Так две ухи или одну?

Арчил. Одну.

Отец. Две.

На столе стоят тарелки с супом, блюдо с хлебом, графин с соком и графинчик с водкой. Арчил и отец с аппетитом едят суп. Давид возит в тарелке ложкой. Отец искоса поглядывает на него, откладывает ложку, снимает с руки часы и кладёт перед собой на стол.

Отец. Давид, через минуту твоя тарелка должна быть чистой.

Давид. Я не хочу есть.

Отец. Время пошло. (Наливает в рюмку водку из графина, выпивает.)

Давид, глядя в стол, начинает играть куском хлеба, подбрасывая его над поверхностью щелчками пальца. После очередного подбрасывания хлеб падает на пол. Давид поднимает его и кладёт на край стола.

Отец. Ешь этот кусок хлеба.

Давид. Он грязный.

Отец. А кто его, по-твоему, теперь должен есть?28

Давид. Никто. Выбросить – его и всё.

Отец. У тебя осталось тридцать секунд. Ты съешь суп и хлеб.

Давид (встаёт). Я пойду подожду у машины.

Подходит официантка. Ставит на стол три порции блинчиков, забирает пустые тарелки отца и Арчила и уходит. Давид направляется к выходу. Отец, не вставая, ловит его за руку. Давид пытается выдернуть свою руку из отцовской, но тот легко привлекает его к себе.

Отец (повернув за подбородок лицо Давида к себе и глядя ему в глаза). Ты сейчас сядешь, съешь суп и хлеб. Понял?

Давид (сглотнув). Да…

Отец. «Да, папа».

Давид. Да.

Отец (отпускает Давида). Ладно, садись.

Давид садится и, давясь, заталкивает в себя суп и побывавший на полу кусок хлеба.

На столе – пустые тарелки.

Отец. Ну что, все сыты и довольны, и нос в табаке?

Арчил. Да, спасибо.

Отец поворачивается к Давиду.

Давид. Да…

Отец. Отлично. (Вынимает из кармана бумажник, протягивает Арчилу.) Зови официантку, рассчитывайся. Бери-бери. Деньги теперь будут у тебя. Я назначаю тебя казначеем нашей команды.

Арчил, взяв бумажник, высматривает официантку. Та беседует с загулявшей компанией молодых людей. Он встаёт и хочет к ней подойти.

Отец. Сядь и позови её.

Арчил. Как?

Отец. Языком.

Официантка отходит от столика с компанией, направляется к служебной двери.

Арчил. Гражд… Тётя… Эй!

Отец (негромко подсказывает). Можно вас на минуточку?

Арчил (откашлявшись, официантке). Можно вас?

Официантка (услышав Арчила, кивает). Сейчас.

Отец ухмыляется29.

Арчил30 и Давид стоят перед рестораном. Через окно ресторана виден отец, разговаривающий по телефону. В стороне, около торговых рядов, крутятся уличные мальчишки. Они поглядывают на Арчила и Давида.

Арчил. Толстый, ты чего выпендриваться с едой начал?

Давид. Да пошёл ты!..

Арчил. Сначала выпендривался, а потом всё сожрал.

Давид. Иди ты!..

Арчил. Что-нибудь поинтереснее придумал бы. (Хлопает себя по карману.) Видел, какая там пачка денег?

Давид. И что?

Арчил. Ничего. Приятно чувствовать себя крутым.

Внезапно Арчила по плечу хлопает подросток из тех, что крутились на рынке. Второй уже обнимает за плечи Давида.

Первый хулиган. Здорово, парни! Закурить не найдётся?

Арчил. Мы не курим.

Второй хулиган. Да ну! А в кабаке чего делали? Баб снимали?

Давид. Да ладно, ребята.

Давид пытается рассмотреть, видит ли происходящее отец. Но в окне ресторана отражается вышедшее из-за туч солнце.

Первый хулиган (Арчилу). Слушай, ты как моего друга назвал? (Толкает Арчила в грудь.)

Арчил. Я никак не называл.

Первый хулиган бьёт Арчила под дых. Арчил сгибается пополам, пытаясь вздохнуть.

Второй хулиган (Давиду, оглянувшись по сторонам). А ты что, жирняй, лыбишься? (Бьёт его наотмашь по губам.)

Давид (вытирая кровь). Вы что? Что мы вам сделали?

В холле ресторана. Отец разговаривает по телефону, в основном междометиями, поглядывая на происходящее с сыновьями на рыночной площади31.

Первый хулиган пинком сбивает Арчила на землю. Нагибается и выдёргивает у него из кармана отцовский бумажник.

Первый хулиган (второму хулигану). Ты смотри, Кирюха, какой чемодан!

Давид (повернувшись к ресторану, кричит). Папа! Папа!

Второй хулиган бьёт Давида по шее. И оба хулигана улепётывают32.

Отец кладёт трубку и быстро направляется к выходу. Выйдя из ресторана, смотрит на избитых Арчила и Давида.

Арчил. Они отняли у меня деньги! Папа, их надо поймать!

Отец. Зачем? Ты сам не мог этого сделать?

Арчил. Они избили меня и Давида!

Отец. Хотите отомстить? Хорошо. Ждите меня здесь!

Отец подходит к машине, садится в неё. Уезжает.

Арчил. Куда он?

Давид. Наверное, этих искать…

Арчил. Найдёт – убьёт, наверное! Я бы убил!

Арчил и Давид ждут отца у ресторана. Рядом с ними останавливается «Волга». Отец выходит, открывает заднюю дверцу, за шиворот выволакивает из машины парня, который отобрал у Арчила деньги. Толкает его к сыновьям33.

Отец (Арчилу). Он?

Арчил. Он! Он ударил и отобрал деньги! Гад!

Отец. Он ваш.

Давид. Как это?

Отец. Так. Он вас унизил, ограбил. Можете сделать с ним всё, что хотите!

Парень. Дяденька, не надо!

Отец. Молчи! (сыновьям) Ну и что?

Давид. Как это, сделать всё, что хотим?

Отец. Ну, можете избить его… Арчил, чего ты стоишь? Он же тебя ударил.

Арчил (смущённо). Я… Я не могу! Я не хочу!

Отец. Давид? Тебе тоже досталось. Давай, сынок!

Давид. Отпусти его!

Отец поворачивается к парню, достаёт из его кармана бумажник. Парень весь съёживается, ожидая ударов.

Отец. Зачем тебе нужны были деньги?

Парень. Пожрать хотели…

Отец (отсчитывает несколько купюр, отдаёт их парню). Иди. Можешь считать, что тебе повезло.

Парень со всех ног убегает. Отец кладёт деньги к себе в карман.

Идёт к машине. Давид и Арчил плетутся следом.

По улице едет «Волга». Отец, управляя машиной одной рукой, поворачивается к Арчилу.

Отец. Арчил, почему ты не тронул его?

Арчил молчит.

Давид. Он не мог защищаться!

Отец. Вы тоже не могли. Похоже, у вас нет кулаков.

Арчил. Я не ожидал. Он неожиданно напал!

Отец. Плохо, что ты не ожидал. А что бы ты делал, если б я не вернул деньги? Все наши деньги?

Арчил. Не знаю.

Давид. Ты же видел всё из окна, почему ты не вышел?

Отец. Я разговаривал по телефону…34

Солнце заходит за верхушки сосен. Жаркий летний день превращается в тёплый, окрашенный красным светом вечер.

Арчил и Давид сидят на берегу реки. Едва успев поставить палатки, они распаковали своё снаряжение и теперь азартно удят рыбу. Несколько рыбин величиной с мужскую ладонь уже бьются в полиэтиленовом мешке.

Поплавок Давида пляшет на воде, дёргается, уходит под воду.

Арчил. Подсекай!

Давид. Без тебя вижу!

Давид рывком выдёргивает из воды серебристое рыбье тело. В то же мгновение поплавок Арчила тонет, натянув леску.

Давид. Клюёт! Клюёт, Арчи!

Арчил выдёргивает рыбу, но она срывается с крючка у самой кромки берега.

Давид. Держи, держи её, Арчи!

Арчил, как вратарь на мяч, падает всем телом на рыбу35.

Арчил. Помоги! Она здесь, где живот!

Давид (подбегает к брату). Не дёргайся, лежи спокойно! (Запускает руки под живот Арчила.) Есть! Держу!

Арчил переворачивается на бок, Давид крепко держит рыбу обеими руками.

Арчил. Сколько же её здесь?!

Давид (запихивает трепещущую добычу в мешок). До фига!36

Чуть выше берега, на пригорке, возле двух палаток, стоит «Волга». Капот открыт. Отец перемазанными маслом по локоть руками возится в моторе. До него доносятся вопли сыновей, но он ни разу даже не поворачивает голову в их сторону.

Стемнело. У палаток разведён костёр. Отец, Давид и Арчил сидят у костра. Отец ножом открывает консервы, режет хлеб.

Отец. Ешьте.

Давид (бросает взгляд на шевелящийся мешок с рыбой). А что с ней делать?

Арчил. Можно было бы приготовить уху. Только мы не умеем. Ты умеешь, папа?

Отец. Умею. Только я не ем рыбу. (Делает себе бутерброд с тушёнкой.) Ешьте…

Давид. А почему?

Отец. Что – «почему»?

Давид (делает себе такой же бутерброд). Почему ты её не ешь?

Отец. Наелся однажды… (Ухмыляется.) Нас пятеро было. В лесу. Километров пятьсот до ближайшего посёлка. Продукты, медикаменты, патроны привозил вертолёт. А тогда в июне вдруг пошёл снег. Там часто такое бывает. Идёт неделю, две, три… Месяц может идти. А у нас ничего, кроме воды. Да… Хлебные крошки вперемешку с табаком – всё из карманов выгребли…

Братья заворожённо слушают отца, боясь перебить его вопросами. Хотя спросить очень хочется.

Отец (продолжает). В общем, все понимали, что ещё день-два – и мы начнём умирать, а снег всё шёл и шёл, шёл и шёл… Лежали в палатках целыми днями, чтобы сберечь силы… И не помню уже, наверное, в конце третьей недели я встал и пошёл. Сказал, что добуду еды. Хотя сам не знал, куда идти. Просто не мог смотреть на лица людей, окончательно потерявших надежду. (Замолкает. Уходит в себя, потом снова как будто возвращается к сыновьям.) Вот так… Пошёл… Решил, лучше в пути сдохнуть. В этом хоть какой-то смысл был, и потом они ведь все поверили, что я принесу им еду. Появилась надежда… И я пошёл. Взял леску, блесну и потопал куда глаза глядят. Потом выяснилось, что я всего километра на три отошёл, а казалось, будто вёрст сто отмахал, и вот она, река… И с первой поклёвки я вытягиваю тайменя килограммов на сорок, огромного, как свинья. Полдня вытаскивал. Как я его обратно дотащил – это отдельная история, да, честно говоря, я толком и не помню: шёл, как в забытьи. Думал, не дотащу… (Бросает в костёр сухое полено. Его тут же жадно охватывает огонь.) Думал бросить его, позвать кого-нибудь на помощь, но понимал, что нельзя, песцы бы вмиг его сожрали… В общем, очнулся я уже в лагере, и мне протягивают полную миску этой жирной ухи. Я с ходу пару ложек проглотил, и тут меня как начало выворачивать… Думал, умру. От еды умру… Тайменя дотащил, а есть его не мог… Вечером прилетел вертолёт…37

Арчил. Папа, а где это было?

Ничего не ответив, отец встаёт, подходит к палатке Арчила и Давида, пробует, как она натянута.

Отец. Эй, орлы! Кто так палатку натягивает? (Отвязывает крепления. Палатка падает на землю.) Перетяните!

Отец заходит в свою палатку и больше не появляется. Арчил и Давид подходят к разрушенной палатке.

Ночь. Мальчишки лежат каждый в своём спальном мешке. Не спят38.

Давид. Арчи, а что это он про огромную рыбу рассказывал?39

Арчил. Про тайменя? Такие только на Севере водятся…

Давид. На Севере… Понятное дело!.. Видал, как умолк сразу, как ты его спросил, где это было… А почему?

Арчил. Мало ли… Может, не хочет вспоминать.

Давид. А почему не хочет, а?

Арчил. Заладил! «Почему? Почему?» Откуда я знаю почему! Может, он не просто так на Севере был!

Давид. А как это, не просто?

Арчил. Ну не знаю… Может, сидел там, на Севере…

Давид. Да? А за что?

Арчил. Мало ли за что… Может, убил кого или ограбил, вот и посадили…

Давид ненадолго умолкает.

Давид. Врёт он всё! И про рыбу, и про то, что он спасал кого-то… Сорок килограмм рыбина – разве такие бывают?

Арчил. Бывают и больше – акулы к примеру… Бывают, раз он говорит.

Давид. Арчи, а чего это ты так перед ним расстилаешься?

Арчил. Кто это расстилается?!

Давид. Ты, ты! Папа то, папа сё!..

Арчил. А ты как хочешь? Он взрослый…

Давид. Взрослый! Мало их, что ли, взрослых?.. В рот ему смотришь, каждому слову веришь, а он неизвестно кто! Может, бандит! Возьмёт нас и прирежет где-нибудь в лесу!

Арчил. Что?!

Давид. Что слышал!

Арчил (начинает смеяться). Ой, не могу! Прирежет! Ну и дурень ты, жирняй!

Давид. Посмотрим, кто дурень, когда он ножик достанет!..

Арчил (хохочет). Ножик! Ой, не могу! Нет у него никакого ножика!

Давид (с обидой в голосе). Смейся-смейся…

Арчил вдруг умолкает40. В наступившей тишине Давиду становится страшно. Он выбирается из спальника. Ощупывает спальник Арчила. Мешок пуст. Давид таращит в темноте глаза, оглядывается.

Давид. Арчи! Арчи, ты где?

Прямо пред лицом Давида вспыхивает фонарик. Арчил, приставив его к подбородку, корчит страшную рожу.

Давид. Ай! (узнав брата) Сволочь! Что ты делаешь?!

Арчил (страшным голосом, надвигаясь на Давида). У-у-у! Сейчас я буду резать толстого глупого Давида!..

Давид (отступает). Пошёл на фиг! Прекрати!

Арчил. Боишься? А я очень люблю резать жирных пацанов вроде тебя!..

Давид упирается в борт палатки. Дальше отступать некуда.

Давид (в глазах блестят слёзы). Ну ты, гад!

Давид бросается на брата, валит Арчила на спину. Они борются, катаются по полу. Арчил сильнее. Он быстро укладывает Давида на лопатки, садится сверху, прижимает его руки к полу.

Арчил.