Академия Проклятий. Урок пятый: Как не запутаться в древних клятвах

© Звездная Е., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

– Адептка Риате, – раздраженный усталый голос, в котором так чувствуется гнев, что от этого хочется закрыть глаза, спрятаться и больше никогда его не слышать, – вы дважды самовольно покинули Академию Проклятий во время занятий.

Магистр темной магии, член ордена Бессмертных, временный правитель Третьего королевства, лорд-директор Риан Тьер пристально смотрел на меня черными, непроницаемо черными глазами… Столько злости, столько непонимания, столько ярости.

– Вы долго молчать собираетесь? – требовательно поинтересовался магистр.

Даже если бы я знала, что сказать, говорить я сейчас просто не могла. Точно знала: стоит попытаться – и просто начну плакать.

– Вам нечего мне сообщить?

Я честно ответила:

– Нет… – и опустила глаза.

Некоторое время в кабинете лорда-директора царила тяжелая, гнетущая тишина. Мне казалось, что даже воздух в этом сумрачном помещении давит на меня.

– Я ведь должен тебя отчислить, Дэя, – наконец произнес магистр Тьер. – Но я в очередной раз оказываюсь перед неприятным выбором между личной привязанностью и своими прямыми обязанностями лорда-директора данной академии.

Моя голова опустилась ниже, и я в отчаянии думала лишь об одном – только бы не расплакаться.

– У тебя плечи вздрагивают, – добавил Риан.

Только в голосе не было ни сочувствия, ни нежности – злость, холодная непримиримая ярость и снова злость. Магистр темной магии, племянник императора, Первый меч империи, лорд Риан Тьер просто не простил отказа ничтожной адептке. И не простит. Мысль об отчислении из Академии Проклятий вдруг показалась мне здравой. Я не буду больше видеть его, а он – ненавидеть меня.

– Адептка Риате, – почти рык.

Я вздрогнула и едва слышно ответила:

– Мне нечего вам сказать, лорд-директор. Я действительно виновата.

Виновата во всем… В том, что начала эту историю с проклятием, в том, что не выдержала, сдалась и отказалась от своей любви. Потому что это Риан ненавидит, а я продолжаю любить, несмотря ни на что. Любить всем сердцем. Любить и отчетливо осознавать – мои чувства не были откатом проклятия Вечной Страсти. Они не были навязаны. Я просто искренне и всей душой полюбила этого темного лорда и побоялась сама себе в этом признаться.

Расплата за трусость оказалась суровой.

В последнюю ночь смерти зимы после моего обвинения и требования о расторжении помолвки Риан провел ритуал снятия проклятия Вечной Страсти. Схватив меня за руку, перенес в Академию Проклятий, призвал духа-хранителя, и все было кончено за несколько минут. Потом накатила пустота. Проклятие все же действовало, и последствием его снятия стала эта почти болезненная пустота в душе, слабость, апатия. «Ты счастлива?» – язвительно спросил взбешенный всем случившимся Риан. Уже тогда я поняла, что нет. Пустота пришла, но едва я взглянула на магистра, сердце забилось чаще. И что стоило тогда сказать ему правду? Я побоялась. Слишком злым, разъяренным, разгневанным выглядел блистательный лорд Риан Тьер, слишком большим ничтожеством ощущала себя я. А еще безумно не хотелось проводить эту ночь в императорском дворце. И отчетливо осознавая, что ложь Риан почувствует, я сказала: «Хочу к Юрао. Мне с ним лучше». Вот тогда в глазах магистра и появился холод.

Через мгновение я стояла перед кондитерской мастера Мелоуина, в которой гномья община и праздновала последнюю ночь смерти зимы. И почти сразу ко мне выбежал Наавир, встревоженно вглядываясь в мое лицо, и тревога никуда не делась из его глаз, как я ни старалась улыбаться и выглядеть счастливой. А праздник получился чудесный, с танцами до рассвета и веселыми тостами, с гномьим вином и игрой в снежки на городской площади, с сотнями пожеланий и ярким волшебным рассветом, растопившим разом весь снег в Ардаме.

Да, утром уже наступила весна. Теплая, солнечная, напоенная ароматами распускающихся почек на деревьях и стремительно растущей травы, украшенная пением птиц и перелетом из города в лес стай кошек. И встречая первое утро весны, каждый житель Темной империи ощущал, как в его душе расцветает надежда… В моей душе надежды не было. Я смотрела на поднимающееся солнце с улыбкой и ужасающей мыслью, что в моей жизни все кончено. А я даже не могла позволить себе заплакать – в конторе это увидели бы Юрао и Счастливчик, в академии заметила бы Дара.

И единственное, что позволило мне продержаться, это восстановление счетов «ЗлатоСереброИнвестБанка». Потому что заговорщики не хотели, чтобы эта информация сохранилась. Потому что погибли братья Дартаз и их служащие. Потому что когда ничего уже нельзя изменить, остается только исправить хоть что-то. На данный момент за нападение на Ардам были наказаны лишь маги Третьего королевства, подготовившие заклинание «Гнев Солнца», а тот, кто его активировал, так и не был найден. И я старательно восстанавливала список счетов в надежде, что там обнаружится след, зацепка, хоть что-нибудь, что позволит найти этого мага.

Сумела, восстановила, все сделала. И оставалось только сказать об этом, но я смотрела на блистательного лорда Риана Тьера, видела холод в его непроницаемо-черных глазах, и слова застревали в горле. И вновь опустив глаза, я принялась рассматривать ковер под ногами, старательно сдерживая слезы. Я не заплачу, это все моя вина, так что я не имею никакого морального права на слезы.

– Вон! – тихий, полный едва сдерживаемой ярости приказ.

Медленно поднявшись, я посмотрела на лорда-директора и вздрогнула всем телом – он глаз с меня не сводил, и взор был темным, тяжелым, черным. Злым. Тут у любого появится желание сбежать в Бездну, но я сдержалась. Мои чувства – это только мои чувства, расследование из-за них страдать не должно.

Подойдя к столу, достала из кармана свиток, над которым просидела не только эту ночь, и протянула магистру. Лорд-директор медленно, словно нехотя, оторвал взгляд от меня, посмотрел на свиток, вновь перевел взгляд на меня и ледяным тоном задал вопрос:

– Что это?

Так хотелось просто развернуться и уйти, только бы больше не чувствовать, как от одного тона его голоса у меня все обрывается внутри.

– Это номера счетов, лорд-директор. – Я не выдержала, отвернулась к окну и дальше продолжала, уже глядя на кусочек виднеющегося меж штор яркого синего неба. – Когда мы с Юрао были в банке, покойный мастер Дартаз-старший, предоставив нам платеж по договору, также дал возможность просмотреть счет госпожи Игарры Болотной.

– Об этом мне известно, – хрипло прервал меня магистр. – Как и о том, что все банковские документы были уничтожены первой волной «Гнева Солнца». Номера счетов, выписанные офицером Найтесом, сгорели вместе с его одеждой и волосами. Откуда же у вас, адептка Риате, – и столько сарказма в этой фразе, – данная информация?

Все так же глядя в окно, тихо ответила:

– Я адептка Академии Проклятий, запоминать схемы с первого взгляда – навык, который у нас доводят до автоматизма.

Усмехнувшись, лорд Тьер забрал свиток из моей все еще протянутой руки, раскрыл, просмотрел и поинтересовался:

– И сколько же у вас, адептка Риате, ушло времени на восстановление номеров данных счетов?

– Несколько дней.

– И ночей? – проявил магистр чрезмерную осведомленность.

– И ночей, – не стала лгать я.

Потрудиться действительно пришлось, но я вспомнила и записала все – не только счет, с которого перечислялись деньги, но и номера счетов Третьего королевства.

– Забавно, – зло произнес лорд Тьер.

И кабинет погрузился в напряженное молчание.

Я украдкой посмотрела на лорда, сосредоточенно всматривающегося в столбики цифр, и на душе стало чуть-чуть теплее. Я знала, что мне будет плохо без Риана, но даже представить не могла, что настолько… Плохо утром, когда рассвет приносил осознание, что я опять не спала всю ночь. Плохо днем, когда я сидела в столовой и вспоминала наши совместные ужины. Плохо вечером, когда я оставалась одна и старалась не отрывать голову от учебника, потому что каждый раз казалось: стоит взглянуть на противоположный конец стола – и…

Риан стремительно вскинул голову, поймал мой взгляд, я мгновенно отвернулась. В кабинете вновь стало тихо. И мне показалось, что как-то напряженно тихо. От магистра вообще не доносилось ни звука, но и я больше не смотрела на него, направив все свое внимание исключительно на виднеющийся в окне кусочек неба. Не хочу, чтобы Риан знал, как мне без него тяжело. Не хочу быть жалкой.

– Да, ты выросла, – неожиданно произнес лорд-директор.

Я промолчала.

– Так, значит, никаких чувств ко мне нет, да, Дэя?

Вздрогнув, вновь промолчала.

– Мне интересно, – издевательски продолжил магистр, – как долго еще ты будешь делать вид, что я абсолютно безразличен тебе? День, два, неделю?! Или подождем, пока свалишься от переутомления и недосыпания?

Откровенная злая насмешка в голосе спровоцировала вполне очевидную реакцию:

– У меня все замечательно, – продолжая смотреть в окно, отчеканила главе Академии Проклятий. – А не спала я, потому что восстанавливала список.

Молчание, затем взбешенное:

– Я так и понял.

И магистр вновь уделил внимание счетам ныне уничтоженного «ЗлатоСереброИнвестБанка».

– Знаешь, кому принадлежит этот счет? – спокойно, без злости спросил Риан.

Оторвав взгляд от окна, подошла ближе, перегнулась через стол, посмотрела на место, куда указывал магистр, и ответила:

– Господин Дартаз-старший отдал распоряжение узнать по поводу этого конкретного счета из семнадцати цифр, но служащие сообщили, что он принадлежит Императорскому Банку, куда они не имеют доступа. Так что не знаю.

Я выпрямилась, снова начала смотреть в окно.

– Так, а вот этот?

Свиток получился значительным, чуть больше, чем у гномов в банке, просто потому что у меня все же крупнее почерк, и развернутый занимал половину стола. А палец магистра указывал на ряд циферок, располагающихся прямо перед ним самим, то есть мне или на стол почти лечь придется, или кристалл-увеличитель достать.

– Стол обойди, ты же не увидишь оттуда, – приказал лорд-директор.

Неуверенно взглянула на магистра – он был полностью увлечен свитком и уже даже не смотрел на меня. Но подходить все равно… было страшно. И я достала кристалл-увеличитель из браслета.

– По-моему, здесь ошибка, – как-то насмешливо произнес Риан.

Вспыхнув от обиды, я торопливо обошла стол, остановившись рядом со стулом лорда-директора.

– Где? – наклонилась, пытаясь понять, что там указала не так. И ведь проверяла же, в комнате копия этого свитка, составленная отдельно, и они оба сошлись. То есть я все верно скопировала. – Какая ошибка?

Лорд Тьер убрал руку, открывая моему взору шесть цифр одного из счетов, но ошибки там точно не было. Всмотрелась, отрицательно качнула головой.

– Нет, – возразила я, – я перепроверила все трижды и не могла ошибиться.

– Правда? – насмешливо-ироничный тон.

Внезапно магистр поднялся, в следующее мгновение я оказалась зажата между ним и столом, и, убрав мои волосы с левого плеча, Риан наклонился, чтобы, почти касаясь губами моего виска, зло прошептать:

– Взгляд – твоя ошибка. Один-единственный взгляд.

Я замерла. Риан тихо рассмеялся, обнимая меня одной рукой, свернул свиток, а затем, скользнув губами по моим волосам, прошептал:

– Всего вам темного, адептка.

Отпустив потрясенную меня, он вышел из кабинета, весело помахивая списком с восстановленными банковскими счетами. Уже из кабинета леди Митас я услышала его громкое:

– И да, даже не надейся на отчисление, дорогая.

А я точно знаю, что там сидит леди Митас! И кажется, не только она одна.

Из кабинета лорда-директора я выходила не менее пунцовая, чем алый ковер на его полу, правда, несмотря на откровенное смущение и злость, мне почему-то стало намного легче и плакать уже не хотелось. И дело не в том, что отчислять меня не будут.

Пройти мимо леди Митас, у которой после столь громкого заявления лорда-директора из руки выпало перо и теперь на каком-то явно важном документе расплывалось пятно, оказалось непросто. Но ладно секретарь – у дверей стояла леди Орис, и вот ее взгляд мне запомнится надолго.

– Темных вам, – пробормотала я и стремительно покинула секретарскую.

В коридоре долго стояла, пытаясь прийти в себя. Потом медленно направилась к выходу из административной части и, едва вышла на порог, остановилась вновь, подставляя лицо яркому весеннему солнышку.

Весна!

Третий день сегодня, и склоны уже покрылись зеленью, кусты, едва скинув снежные хлопья, расцвели, деревья зазеленели, первые, самые нежные цветы робко пробивались сквозь опавшую и примятую растаявшим снегом листву. Как же красиво! И так сказочно-волшебно! Никак не могу к этому привыкнуть. Загреб севернее Ардама, у нас весна сменяет зиму в течение шести дней, здесь же все происходит за три. И праздник смерти зимы – действительно прощание со снежной красавицей, ведь, сколько ни выпадет снега в последнюю ночь, поутру с первыми лучами уже по-весеннему теплого солнца все растает. Оттого и празднуется смерть зимы до самого рассвета. Приграничье – край суеверный, у нас говорят: «Последним снегом умоешься – от всех хвороб избавишься».

– Ровнее, ровнее поднимай! – раздался крик магистра Тесме.

– Держи ее! – вопил Сэдр.

– Плавнее, плавнее давай, – вторил им Ружен.

Стараюсь не улыбаться. Сложно, конечно, но лучше уж постараться, чем получить проклятием в ответ на улыбку. А все дело в том, что после случившегося в праздник смерти зимы лорд-директор был зол. На меня, на себя, на весь мир. Об этом знали только я и он, я даже Юрао не сказала ни слова о разрыве помолвки. А тут в первый весенний день преподаватели мужского пола, которые страстно завидовали женской половине и обновленному женскому общежитию, решили повторно попытаться намекнуть лорду-директору о состоянии своего жилища. Лорд Тьер намеку внял и приказал всем адептам и преподавателям мужского пола ожидать его во дворе академии.

Мы, женская половина, оказавшись во время построения в одиночестве, выполняя несложные упражнения, с интересом следили за происходящим. Несложными упражнения были как раз по причине того, что Верис тоже с интересом ждала, чего же будет. Мы «чего будет» ждали с некоторым ревностным недовольством – бóльшую часть зимы лучшее общежитие было как раз у нас, и отдавать первенство по комфорту мужской половине оказалось несколько обидно. Но вот все выстроились, ожидая лорда-директора. Мы выполняли растяжку, затем приседания. Мужская половина в состоянии радостного нетерпения свысока поглядывала на нас, Сэдр потирал ладони…

Открылась дверь, на порог стремительно вышел злой и оттого убийственно спокойный лорд-директор. Бросил взгляд на меня. Торопливо присела – не в такт с остальными, зато за Янкиной спиной безопаснее.

Не знаю, как долго смотрел в мою сторону магистр, но когда он направился по тренировочному полю к находящимся в ожидании чуда мужчинам, бледная Тимянна начала сбиваться и тоже невпопад приседать.

А лорд-директор подошел ближе к мужскому общежитию, и мы услышали его произнесенное ледяным тоном:

– Мне долго ждать?!

И главное, уже никто не опасался духа-хранителя, а вот лорда Тьера все и разом – мужской коллектив вообще почему-то перестал ждать чуда.

– Так… план же нужен, лорд-директор, – потусторонний голос звучал очень заискивающе.

Заискивающий дух-хранитель – это было нечто. Мужской коллектив совершил синхронный шаг назад. Они уже ничего не хотели, они просто с ужасом смотрели на окаменевшее лицо лорда Тьера и готовились к худшему.

– План не потребуется, – все тем же ледяным тоном произнес магистр.

Мы перестали делать упражнения и теперь, затаив дыхание, следили за развитием событий.

– Простите, – извиняющийся замогильный голос все слышали впервые. Представить, что это наш дух-хранитель так говорит, вообще было за гранью реального. – Прошу прощения, а… что я должен сделать?

А действительно, что тут можно сделать без плана?! Вообще, как можно производить строительные работы без плана? Но у лорда-директора вариант нашелся.

– Сровнять с землей мужское общежитие, – преспокойно скомандовал он.

– Что? – Дух от удивления даже показался на поверхности тренировочного поля, высунув из земли призрачную голову размером с немалую бочку.

– Сомневаюсь, что у вас наличествуют проблемы со слухом, – холодно произнес магистр Тьер.

В следующее мгновение задрожала земля, в отчаянии взвыли адепты мужского пола, простонали преподаватели, а мужское общежитие безмолвно ушло под землю. Через это самое мгновение на месте некогда прочно стоявшего здания осталось поле. Зеленое. И даже с первыми весенними цветочками… Но чувство такое, словно завывает ветер и слышится крик кладбищенских ворон.

– Лорд-директор! – потрясенно воскликнул магистр Тесме.

Риан, заложив руки за спину, холодно произнес:

– В учебном плане на этот год у вас предполагалась практика в полевых условиях. Приступайте к построению палаточного городка. До конца учебного года именно в нем вы и будете проживать, господа. На построение двое суток, строительный материал доставят в течение часа. Личные вещи будут возвращены по окончании вами строительства. Всего темного, господа. И да, с весной вас!

В абсолютном молчании лорд-директор покинул коллектив вверенного ему учебного заведения, даже ни разу не обернувшись и так и не увидев умоляющих взглядов, которыми его провожала вся мужская половина академии.

И совсем никто не ожидал услышать сокрушенное от духа-хранителя:

– Эх, мужики, за что же вас так… – Тяжелый вздох и с явным сочувствием: – А вы хоть палатки строить умеете?

Адепты и преподаватели, оторвав умоляющие взоры от двери, которая захлопнулась за лордом-директором, направили несчастные на духа-хранителя.

– Ну… давайте я вам хоть душевые поставлю и столовую, – предложил хранитель.

Потрясенные лица стали отражением нашего полнейшего изумления – чтобы дух-хранитель, да что-то предложил?

– Туалеты тоже, если можно, – простонал Сэдр.

– А нет ли у вас плана-конструкции палатки обыкновенной? – вежливо поинтересовался магистр Тесме.

И до поздней ночи адепты и преподаватели старательно возводили палаточный городок, причем дух-хранитель с планами и инструментами крутился с ними! А мы, резко невзлюбимые всем мужским коллективом, полночи не спали из-за стука молотков и топоров. Но мы не жаловались, наоборот, сочувственно смотрели на наших палаткостроителей и делали за них домашнюю работу.

А утром нам их стало совсем жалко!

Рог черного единорога, жутким звуком собиравший нас на построение, выявил факт готовности палаточного городка. Мужская половина – сонная, помятая, местами порванная, непричесанная и просто от усталости шатающаяся, гордым строем встала перед своим новым местом обитания. Лорд-директор вышел на порог административной части. Скрестив руки на груди, оглядел свежеотстроенное и поинтересовался:

– Это палаточный городок или сбор тролльего архитектурного творчества?

Тролли, к слову сказать, в полевых условиях ночевали без подобий жилых помещений.

Адепты нахмурились, преподаватели озаботились, дух-хранитель рискнул подать голос:

– Что-то не так? Вам что-то не нравится?

– Мне? – таким тоном спросил лорд-директор, что дух начал медленно уходить под землю. – Мне все нравится. – Магистр Тьер улыбнулся. – Но я не уверен, что качество выстроенного жилища устроит вас, господа.

В следующее мгновение начался ливень. Странный ливень, пролившийся исключительно над рукотворной обителью адептов и преподавателей мужского пола. Кое-какие палатки свалились сразу, некоторые остались деревянными остовами смотреть в небо, парочка выстояла… Дождь прекратился.

– У вас остались сутки, – холодно напомнил лорд-директор. – И потрудитесь использовать доставленные вчера строительные материалы, ибо поверьте мне на слово – для прочных палаток требуется специальная ткань, а не та, которую вам столь заботливо подарил дух-хранитель, преобразовав плотные шторы. За работу!

К вечеру, когда закончились лекции, а у нас они шли по расписанию, практически вся женская часть адепток и преподавателей присоединилась к строительству. Процессом теперь заведовал Жловис, которому довелось побывать на войне и там обучиться непростому делу строительства. Первую палатку поставили для Тесме. Когда строительство было завершено, Жловис приступил к проверке качества. Конструкцию трясли, на нее было вылито двенадцать ведер воды, дух-хранитель устроил небольшое землетрясение.

Палатка выстояла.

Вдохновленные успехом адепты уже приготовились созидать по образу и подобию, как госпожа Жловис изволила поинтересоваться:

– А где план городка? Хаос мне тут разводить вздумали?

Сначала на нее зашикали, но затем разумной мысли вняли. План городка был создан общими усилиями на большом листе непромокаемой бумаги (я лично три палатки с левого краю вычертила), рассмотрен общим собранием будущих жильцов и одобрен духом-хранителем. Он и сделал разметку для архитектурного комплекса.

И строительство началось.

До поздней ночи мы, адептки, обшивали края уже готовых палаток, закрепляя ткань, а сильная половина академии обзаводилась трудовыми мозолями на почве возведения жилья. Потом будущие поселенцы нас отправили спать, а сами, неизвестно как притащив из города спиртное, разожгли костры из остатков стройматериалов, и полночи женское общежитие выслушивало нетрезвые песнопения о суровой мужской доле. К рассвету мы уже рыдали. Не от сочувствия к ним – от жалости к себе.

Вот так на утро третьего дня весны и было завершено строительство нового жилого сектора в Академии Проклятий. Лорд-директор после недолгой инспекции строения одобрил и разрешил духу-хранителю возвратить уже изрядно оборванным адептам и преподавателям их личные вещи.

А воодушевленные успехом и приобщившиеся к радостям простейшей архитектуры представители сильной половины нашей академии постановили создать еще зал для общих собраний, а также воплотить мечту о вывеске, демонстрирующей, что именно здесь находится «Мужской палаточный городок».

На это великое, по их мнению, дело господа сейчас и тратили обеденный перерыв.

– Воо‑о‑от, осторожнее, адепт Говас, я сказал, осторожнее! – буйствовал Тесме.

На моих глазах вывеска, уже прибитая к двум высоким столбам, была поднята. И конструкцию принялись укапывать в землю. Странное дело: впервые в жизни вижу Тесме таким счастливым, по-моему, лопата станет его любимым орудием. А вот вечно суровый Сэдр стоял с эскизом и сравнивал получившееся собственно с собственноручным наброском. И судя по всему, был весьма доволен.

– Дэя! – крик Тимянны отвлек от преподавателей. – Дэя, давай к нам!

Янка и еще шестеро адепток из нашей группы, включая сильно присмиревшую в последнее время Ригру, играли с магическим вестником. Игра была очень простая – нужно было поймать вестника и угадать слово, угадаешь – загадываешь следующее, не угадаешь – вестник становится прозрачным и исчезает, чтобы появиться в трех шагах от проигравшей.

– Дэй!

– Не могу, – чуть повысив голос, крикнула я в ответ. – Я прогуляла лекцию у Окено, теперь меня ждет расплата…

– Надолго? – Янка поймала вестника, шепнула слово…

Ошиблась, потому что облачко с двумя очаровательными черными крылышками испарилось и появилось перед Ригрой. Та подскочила, схватила его, прошептала… Конверт стал красным, довольная Дакене тихо проговорила новое слово и сообщила играющим:

– Смертельные проклятия, шестой уровень, мгновенное действие!

Игра началась снова.

Пока я наблюдала за девчонками, как-то совсем не заметила, что ко мне по дорожке идет Жловис. А вот то, что ко мне, это я сразу догадалась.

– Дэйка! – заорал гоблин. – И вот тебе загадка: злое, шипящее, ядом плюющееся?

– Мастер Окено в ипостаси, – с улыбкой ответила я, так как его по свою душу и ждала.

– А ты откуда знаешь? – изумился гоблин.

– Ну так… – Я начала спускаться по ступеням. – Проверка контрольной у меня.

Той самой, которую не я писала. Как мастер старший следователь догадался, лично я совершенно не поняла, с другой стороны, на то он и старший следователь.

– А в ипостаси он почему? – допытывался Жловис, когда я подошла и мы направились к воротам.

– В ипостаси… – я тяжело вздохнула, – потому что мы сейчас пойдем «шляться по свалкам и искать трупы», – повторила я слова мастера Окено. – А он там в нормальной одежде ходить не собирается.

– А ты? – удивился Жловис.

– А у меня нет ипостаси, – пробурчала я в ответ, совершенно не вдохновленная перспективой предстоящей прогулки.