Заклятое наследство

Набравшись наглости, показываю раскрытую ладонь.

– Пять? – в его голосе нет удивления. – Не для себя. Вновь! – слова падают между нами, придавливая к земле непомерной тяжестью, которая тут же уходит, стоит ему приблизиться и взять меня за руку.

– Ты знаешь цену! − киваю, отводя глаза. – Когда же позволишь мне помочь? Пока не расскажешь – откуда узнать? Ведь я не провидец, подобно моей жене!

Раскаяние от того, что предстоит сделать, тут же терновым шипом впивается прямо в душу. Лицемерно шепчу:

− Пусть простит меня! Ведь это не по-настоящему!

Паутинка опасно дрожит в его руке, когда буйная золотая грива взлетает, откинутая с невесёлым смехом:

− Обман! Всё-таки ты такая… Смертная! Они вечно обманывают себя, говоря: «это понарошку, не по-настоящему»! Позволь просветить, так не бывает − всегда по-настоящему! Просто вам, живущим лишь краткий миг, невыносимо осознавать, что наступает конец. Вот и водите за нос сами себя, делая вид, что будете жить вечно. На самом деле каждое мгновение жизни уходит невозвратимо. Так зачем отрицать, вместо того чтобы наслаждаться каждым дарованным мгновением?

− А вы, даоин ши, застыли, словно мухи в янтаре! – почему-то его слова обижают меня. – Вся жизнь – миг длиною в вечность!

− Да, − легко соглашается он. – От этого все наши ритуалы и циклы – иллюзия движения.

Он вновь мягко привлекает меня к себе одной рукой – в другой по-прежнему паутина, с каплями, которые теперь каждая величиной с ноготь моего большого пальца. Как только держатся? Магия, не иначе!

− Но ты заставляешь ощущать вкус самой жизни! Погрузиться в неё с головой и просто чувствовать и впитывать всем существом. Лучше закрой глаза и вдохни поглубже, − его предупреждение запоздало. Когда губы Кернунна завладевают моими, всего воздуха на свете становится мало. От него идет такой жар, что на секунду кажется, моё тело начало плавиться и развеиваться в пространстве, как пар над озером. Если бы не его рука, поддерживающая под спину, непременно сползла бы на землю. Неистовый поцелуй длится и длится…

− Ах, ты мерзкий козел! – от пронзительного выкрика заложило уши. Кернунн не сразу отрывается от меня, но вдруг резко вздрагивает и плавным движением задвигает меня к себе за спину.

– Рога носишь ты, а у меня за спиной смеются, называя рогоносицей!

− Керри, прекрати! – не хотела бы я, чтобы Кернунн говорил со мной таким голосом. – Каждый раз одно и то же!

Из-за его широкой спины видно только разъярённое лицо прекрасной альвы и всколоченные каштановые волосы, в которых запуталась зелёная листва. Вокруг неё танцуют яркие молнии, от которых меня и закрывает Кернунн.

− Кто на этот раз? Что за ведьму ты вновь ублажаешь за моей спиной?

С облегчением вздыхаю – она не успела разглядеть меня! Кровь заледенела, при мысли о том, как Керридвейн могла отомстить случайным возлюбленным своего мужа.

− Прости, но мне сейчас некогда выяснять отношения! − Кернунн топнул ногой, извернулся, подхватил меня и потащил за собой. Тут же заложило уши – верный признак путешествия по тропам даоин ши. Мы вновь оказываемся на обширной лесной поляне. Солнце вот-вот поднимется и подарит миру свои яркие лучи.

− Это ненадолго, − предупреждает он. – Керри вновь найдёт меня, но мы успеем.

Повинуясь внезапному импульсу, спрашиваю:

− Ты любишь свою жену?

− Конечно! – забавно округляет глаза он.

− Тогда почему? – не могу продолжать, но он всё понимает. Улыбка Рогатого сияет, как солнце, готовое вот-вот явиться во всей красе:

− Любовь и долг – вечное обманчивое противостояние, − совсем не на такой ответ я рассчитывала. − Лишь любовь дарует волю к жизни, заставляя цвести и прорастать каждую былинку, устремляющуюся к свету! Мой долг следить, чтобы это продолжалось всегда!

Тут первый яркий луч нового дня прорывается из-за горизонта: Кернунн выбрасывает вверх руку с паутинкой, на которой блестят пять крупных капель росы. Его губы вновь завладевают моими, но на этот раз поцелуй длится недолго. Не отстраняясь он подносит к лицу паутинку, шепчет что-то и дует на неё. Слёзы Истинной Любви застывают на глазах, заключая в себе частицы первого утреннего луча. И вот, в его руке уже ожерелье из ярких камней, отбрасывающих оранжевые-розовые блики, вместо простой паутины и капель росы. У меня на глазах свершилось настоящее чудо!

− Держи! – ожерелье перекочевало в мою ладонь. Довольный Кернунн стоит рядом, более не делая попыток коснуться. Слёз почему-то шесть. Удивлённо поднимаю глаза:

− Мы договаривались о пяти!..

Он отбирает самую крупную, а затем снимает с руки тонкий браслет, который вытягивается в длинную цепочку, подвешивает на него Слезу и надевает мне на шею со словами:

− Ты вновь путаешь долг с любовью! Это тебе: носи её − пусть сердце наконец успокоится!

От благодарности вновь хочется плакать, как от искренней тёплой улыбки и последующих слов:

− Позови меня именем Карней и я явлюсь за тобой хоть в самую темную бездну.

Глаза щиплет от непрошенных слёз − он ласково треплет меня по щеке, стирая их следы.

***

На языке таял непередаваемый орехово-медовый вкус, туман постепенно рассеивался. Я сидела в кресле, на подлокотнике которого нетерпеливо подскакивал знакомый синий человечек.

− Ну, вспомнилось что-нибудь? Говори скорей! Ты уже целых десять минут сидишь и жуёшь орех, глядя в потолок!

− Не знаю, что это было, − я бездумно снова потянулась к стоявшей тут же розетке. Черничник резво подскочил и отобрал её, недоброжелательно осклабившись.

− Хватит тебе! Совсем в прострацию хочешь впасть?

Я до сих пор ощущала губы Кернунна, тепло его кожи и тяжесть подаренной цепочки со Слезой… Безотчетно коснувшаяся груди рука нащупала на её месте лишь пустоту.

− Праздник Осетровой Луны! Только после него на рассвете можно добыть Слезы Истинной Любви, если удастся уговорить покровителя плодородия…

− Ага! Вспоминаешь! Сейчас я тебе помогу! – малорослик длинным прыжком соскочил с подлокотника и убежал обратно в гостиную. – Я тут в шкафу нашел кое-что! – пропищал он оттуда. – Будет интересно!

Он вернулся, неся в руках маленькую круглую шкатулку из перламутра.

− Похоже, Кернунн к тебе благоволил! – он хитро прищурил левый глаз. В хитрой улыбке на непривычно синем лице так и не проявилась ни грамма доброжелательности. – Тут настоящее богатство! Даже в Стране Вечного Лета за Слёзы платят весьма дорого!

Под круглой, играющей всеми оттенками радуги крышкой из панциря халиотиса, на чёрном бархате таинственно мерцали пять каплевидных прозрачных камней, один из которых был закреплён на серебряной цепочке необычного плетения, напоминавшего ветви, или оленьи рога. Похоже, одна из Слёз успела найти своего нового владельца.

− Это моё! – я поддела пальцем цепочку. Камень, когда его извлекли из шкатулки, засверкал ещё ярче.

− Как и всё здесь! – подтвердил Черничник. – Ладно, мне пора – не досуг сидеть тут с тобой всё время, когда Мина ждёт не дождётся в гости! Ну, только… − он немного помялся, а потом выдал:

− Не говори Флейтисту, ладно?

Для меня его слова пока оставались пустым звуком – при упоминании странного то ли имени, то ли прозвища, ничего не ёкало. Память ни в какую не желала делиться информацией, подкидывая только безнадёжную пустоту. Ясно одно − я точно прежде бывала в Стране Вечного Лета.

От видения-воспоминания с новой силой захотелось кофе. Махнув Черничнику – делай, что хочешь! – я полезла в ящик одной из кухонных тумб, безошибочно извлекая оттуда красивые ножницы-цапли, чтобы вскрыть пачку.

Мельница уютно хрустела, перемалывая зерна. На плите, подключенной к газовому баллону, закипал двухлитровый пузатый медный чайник с носиком, покрытым коваными завитушками. Перемолов порцию, я с наслаждением потянула носом – ничто не сравнится с запахом хорошего кофе свежего помола!

Захватив из сумки злаковый батончик, купленный на остановке, с чашкой полной ароматного напитка я прошла прямо из кухни на террасу и примостилась в ротанговое кресло у круглого столика, почти не удивляясь тому обстоятельству, что не заметила здесь никакой мебели, когда проходила в дом. Черничник, похоже испарился, как и обещал.

Нужно в магазин сходить, осмотреться, поискать объявления о работе… Потом, всё потом! Предвкушая спокойную минутку перед решением самых обычных житейских проблем, я успела сделать всего пару глотков, как со стороны калитки, полускрытой буйными зарослями ежевики, донёсся громкий стук.

− Ада! Открой! Это я, соседка, Лидия Дмитриевна!

У меня вырвался длинный вздох. Даже тут, вдали от семейства – ни минуты покоя! Пришлось всё-таки идти открывать. Я почти не удивилась, когда густые заросли ежевики, плотно увивавшие изгородь и саму калитку, зашевелились, поспешно убираясь с пути. Сознание словно раздвоилось – одна часть буквально вопила о нереальности происходящего − синий человечек, живые кусты, какой-то Флейтист! А другая была спокойна словно море в безветренную погоду, как бы говоря: всё в порядке, так должно быть.

Лидия Дмитриевна терпеливо ждала, на расстоянии двух шагов от калитки. Непослушные рыжие локоны львиной гривой лежали на плечах. Почему мне показалось, что ей около шестидесяти? При ближайшем рассмотрении этой тоненькой невысокой женщине не дашь больше сорока! Большие светло-карие глаза, удивительно теплого медового оттенка, широкие прямые брови, чуть опущенные к вискам, придавали по-беличьи узенькому личику удивлённо-растерянное выражение.

− Ада, можно войти? – почему-то немного с опаской спросила она.

− Проходите, − я отступила в сад, чтобы пропустить её. Лидия Дмитриевна прошла через калитку, на секунду покосившись на толстую ветку ежевики, угрожающе зашуршавшую листьями при приближении гостьи.

− Я много времени не отниму, − извиняющимся тоном продолжала соседка. – Просто хотела предупредить – тут кружили какие-то люди, все про дом твой выспрашивали: кому принадлежит, давно ли пустует, сколько земли… Почти каждый день наезжают. Я уже им открывать перестала. Будь осторожна, пожалуйста – столько мошенников развелось!

− Спасибо! Пригласила бы вас на чашку чаю, да не успела ещё в магазин зайти. Только знакомлюсь со своей собственностью.

− А, нет, не надо! Если хотите, пойдёмте ко мне – угощу вас, заодно и познакомимся. Я с дочкой живу. С мужем мы разругались – больше года он тут не показывается, так что вряд ли кто-то нас потревожит.

Видя, что я не слишком соблазнилась, она добавила:

− В центре открылась чудесная лавочка со сластями – я там купила отличные цукаты, фруктовый мармелад и ореховую халву – дочкин ухажер её любит. Пойдёмте, не стесняйтесь!

− Честно говоря, я уже налила себе кофе… Давайте, чуть позже, ближе к вечеру к вам зайду – удобно будет?

− Конечно-конечно! – улыбнулась Лидия Дмитриевна. – После шести вернётся дочь с работы – как раз почаёвничаем. За продуктами лучше на рынок идти, только уже поздно – всё самое лучшее разобрали…

По дорожке прошуршал автомобиль и, судя по звуку, остановился рядом с моей калиткой. Глаза соседки округлились, она замерла на полуслове. На лице застыло выражение, слишком сильно смахивающее на страх. Помимо воли я прониклась – что могло так напугать эту милую женщину?

Гравий заскрипел под чьими-то шагами. Ветви ежевики вновь зашевелились, и принялись сплетаться прямо через открытую калитку.

− Я действительно не вовремя! – пробормотала гостья, однако не торопясь идти назад – колючие кусты сплетались всё плотнее, не оставляя прохода.

− Эй, я вас видел! – раздался совсем рядом мужской голос со слегка раздражённой интонацией. Где-то я уже его слышала. − Зачем прятаться, если можно поговорить и получить выгоду?

Нарочито изорванные модные джинсы, невероятно дорогие спортивные туфли, чёрная куртка поверх графитовой футболки… Голова и грудь не были видны за зарослями, густевшими на глазах. Он протянулся к калитке – туда немедленно устремилась тонкая колючая веточка.

− Ай! – визитёр отдёрнул руку. – Недружелюбный приём! Ну, ничего, сейчас будет по-другому.

Он отошёл, но явно недалеко.

− Скорее закрывай калитку! – прошептала Лидия Дмитриевна. – Раз уж они меня тут застали, потом к себе пойду, не буду нарушать оборону.

Она прошла на террасу и уселась в одно из ротанговых кресел. Эх, похоже, не получится сегодня у меня спокойно выпить кофе – он уже явно льдом подёрнулся! Я поспешила к калитке. Иррациональность происходящего зашкаливала: с какой стати мне прятаться от кого-то? Не лучше ли действительно поговорить? Вторая, нерациональная часть сознания подсказывала – не лучше, Соседка права! Я поскорее захлопнула калитку, которая, к удивлению, даже не скрипнула.

Мужчина вернулся с… секатором! Щёлк-щёлк – две особенно отросшие ветки упали на дорожку, извиваясь, словно отрубленные конечности в низкопробном фильме ужасов, постепенно усыхая прямо на глазах и превращаясь в пыль. Однако, на их месте немедленно выросли по две новых – наглец не добился успеха.

− Это не смешно! – к первому мужчине присоединился второй. – Заколдована эта дурацкая изгородь что ли? Дай-ка я!

Щёлк-щёлк-щёлк! Срезанные отростки падали на дорожку с другой стороны. В просвет под калиткой я видела, они вели себя как обычные срезанные ветки. Неужели за калиткой всё по-другому? Кусты, почуяв массированную атаку, принялись обороняться ещё усерднее – теперь на месте срезанных ветвей прорастали не по две, а по три новых.

− Им не пробиться! – соседка заметно успокоилась. Она сидела, заложив ногу за ногу, попивая кофе из моей чашки. – Видать, защита хозяйку чует. Ты сама её накладывала, или помогал кто?

− Что здесь происходит? – я схватилась за голову. – Сумасшествие какое-то!

− Эх, а я думала, что ты уже припомнила хоть что-то… − разочарованно протянула Лидия Дмитриевна, помолодев ещё на десяток лет. Её домашнее платье удивительно преобразилось. Прямая коричневая юбка закудрявилась множеством оборочек, более тёмный верх стянулся чёрным кокетливым корсетом поверх терракотовой плотной блузы, повторявшей оттенок волос. Сами волосы стали ещё пышнее и теперь полыхали цветом пламени.

− Это был мой кофе! – возмутилась я. Она улыбнулась, отпила ещё глоток и спокойно ответила:

− Он всё равно остыл. Кстати, был весьма недурён, когда только заварили! Ты ведь в курсе, что из-за тебя я к нему пристрастилась? Угораздило же, быть твоей соседкой!

− Лидия Дмитриевна!

− Всё равно маски сброшены! Давай уж по настоящему имени, а точнее… Ну в общем по тому, что в обиходе − Госпожа Пуговка. Живу здесь… Достаточно давно. Когда твой дом «всплыл» на пустыре, удивлению не было предела! Обычно порталы намного поменьше – ну, там, круги из поганок, пустые ворота посреди поля, «ворота духов», как в Японии… А тут – целый дом с садом! Да ещё с пикси этим, недоделанным! Ох уж вымучил он меня – на него ведь никакого удержу нет! Скачет целыми днями вокруг. Уж говорила ему, порядок лучше наведи! С его энергией он за час управился и давай снова скакать!

Раздался глухой удар – видимо, в калитку кинули чем-то тяжелым. Странная соседка, казавшаяся в самом начале вполне обыкновенной, вздрогнула и облилась кофе. С отвращением поставив чашку на стол, она стала тереть тёмное пятно на юбке.

− Пора заканчивать этот балаган, − пробормотала она. – Открой мне пожалуйста проход в другом месте – не хочу с ними вновь встречаться.

Я тупо смотрела на неё − открыть проход? Где? Лидия Дмитриевна, или как она сказала – Госпожа Пуговка? – преспокойно подошла к изгороди, граничащей с её домом, и обернулась, вопросительно глядя на меня. Её платье словно выцветало на глазах: исчезали задорные оборки, корсет расплылся, сливаясь с однотонной тканью, сама соседка стремительно старела, а буйные волосы становились короче, из них исчезли пламенные оттенки.

− Ну! – поторопила она.

Я подошла к изгороди и, чувствуя себя полной дурой, вытянула вперед руку. Ничего не происходило.

− А слова ключевые? – напомнила соседка.

− Э-э-э, сим-сим, откройся? – выпалила я.

Ещё один камень, по звуку больше прежнего, ударился о многострадальную калитку.

− Ещё варианты? – предложила Госпожа Пуговка.

Неожиданно один из молодых побегов двинулся к моей протянутой руке и потёрся о пальцы, как кошка, ожидающая ласки. Удивительно, но ни одна колючка не впилась в руку, будто их там не бывало. Ободренная, я подошла к изгороди вплотную. Плотный колючий кошмар, сплетённый из веток и листьев, начал расползаться в стороны. Не прошло и минуты, как изгородь расступилась, пропуская нас на соседний участок.

− Интересно-интересно, − задумчиво пробормотала гостья, следуя за мной попятам. – Без дверей, замка, ключа? Что тут думать сгоряча?

Мы прошли на её участок, а ветви ежевики снова потянулись друг к другу, смыкаясь, образуя надёжную защиту.