Ой! Я случайно!.. или Тридцать три несчастья

− Это… Это наверно мне блондин один дал, координатор. «За беспокойство», − неловко пояснила я. Вит посмотрел, как на умалишенную, а потом приказал:

− Рассказывай!

− Да что рассказывать? Я к тебе торопилась, на почту, отправить… Наверно закрыто уже?

− Все разошлись – я же при тебе дверь запирал.

− Бабушка меня погрызёт! А всё зелье это, проклятое!

− Стоп! Стоп! По порядку! – замахал руками друг. Пришлось рассказывать – про зелье, что пани Сальда положила по ошибке в нашу коробку, про бабушку, про блондина и его отца-координатора…

− Вот жеж! – скрипнул зубами Вит. – Слухи ходили, координаторов отменить должны – не в средневековье живём!

− Не слышала такого. А эти, отец с сыном, не похожи на теряющих работу – вон, деньги разбрасывают, что мусор под ногами. Ой, что ж делать? Может, на автобусе в Люберцы смотаться? Тут не далеко: чуть дальше Поддубников, только в другую сторону…

− Так, прекрати истерить! – Вит потеребил подбородок, как всегда делал, стоило задуматься. – Деньги у тебя есть, − он красноречиво глянул на сумочку, в которой исчезла банкнота в десять прачи. – Давай я возьму почтовый грузовичок и отвезу – с тебя только заправить.

− А пан Дрымка тебя завтра не заругает?

− Даст Бог, он ничего не узнает. А если доложит кто – ну и что? Бензин-то я казенный не растрачу, а остальное – не так страшно. Всё равно уже меньше месяца доработать осталось…

Он виновато глянул исподлобья – поступление в Карловградский университет − для меня больная тема, и Вит это знал.

В Цмянках машины были только у мэра, начальника жандармерии и пани Выховской, богатой вдовы, которая держала гостиницу. На почте числились два грузовичка в службе доставки, один из которых водил мой друг. Ещё, грузовик был у мельника в Поддубниках – он его частенько сдавал пану Сёрбе, чтобы развезти мёд. Второй почтовый грузовик часто нанимали наши лавочники, поэтому, на деле, посылки доставлял только Вит. Начальник почты, пан Дрымка, не хуже меня переживал о поступлении Вита в университет: кто заменит его? – не известно!

В Преважню через Люберцы ходил автобус, только не часто – каждые два часа. Если на нём ехать, есть риск попасть обратно только завтра… Чего там – конечно я согласилась!

− Только в магазин зайдём – с обеда маковой росинки во рту не было! Я ж домой не скоро попаду! − тут же воспользовался случаем Вит.

− Ладно уж! – вздохнула я. Вчера он с аванса меня угощал мороженым. – Только сам в бакалею пойдёшь – вдруг там те блондины! Я в машине побуду.

− Как скажешь! – улыбнулся друг, направляясь в сторону припаркованного на площадке почтового грузовичка, с пузатым капотом и по-лягушачьи круглыми фарами.

***

Вит ушел в лавку, а я сидела, удобно расположившись на упругом просторном сидении, поглаживая для успокоения снежно-белую шерстку Беаты, свернувшейся клубком у меня на коленях. Коргоруша усердно делала вид, что спит, а я прикидывалась, будто верю ей – разговаривать не хотелось. Встреча с координаторами, отцом и сыном, всколыхнула сильнее, чем предполагала.

Через пять минут из дверей лавки появился довольный Вит – без очков, с увесистым пакетом в одной руке и бутербродом с колбасой в другой. На лице застыла блаженная улыбка – как же парни любят поесть! Я задержала взгляд на пакете, явно тяжёленьком – друг обещал разменять банкноту… Похоже, разменял он её очень продуктивно.

Вит открыл дверцу машины с моей стороны и сунул под ноги пакет:

− Держи! Там есть, чем поживиться! Давненько так не отрывался. Пан Козельский, увидев твои десять прачи переменился в лице: небось подумал, почтарям зарплату подняли! Всю сдачу у него выгреб, − друг порылся в кармане и протянул мне горсть пинек. – На!

− Ты что, всё потратил? Одна мелочь осталась? – возмутилась я. Вит глянул на меня, будто не узнавая.

− Стоило деньгам завестись, как сразу жадиной стала? – протянул он, вытаскивая из внутреннего кармана тонкую бумажную пачку. – Никуда твои драгоценные не делись. На десять прачи можно всю лавку Козельского скупить! Он и так после тех богатеев никак отойти не может, а тут ещё я с этой бумажкой добил его совсем!

В подтверждение его слов, в дверях появился низенький лысоватый пан Козельский, владелец лавки, с портфелем в руке. Он повесил на дверь табличку «закрыто», дважды повернул ключ в замке и важно прошествовал мимо, не обращая на нас никакого внимания.

− Вот! Я не вру! Побежал в банк, барыши сдавать! – усмехнулся Вит.

− Поехали уж! Хочется в Люберцы попасть до темноты.

− Дожевать бутерброд хоть дай! Сама обедала?

От его слов в животе противно заныло от голода – поесть я забыла: хотела поскорее товар принять, а потом бабушка перебила мысли. Вит всё понял, покачал головой и сказал:

− Посмотри в пакете – там вкусности всякие. Заодно, мне бутылку с минералкой дай, пить хочу.

Дважды просить не пришлось. Я соблазнилась сырной нарезкой и пирожком с капустой, постеснявшись разворачивать в салоне машины многочисленные свёртки. Вит предусмотрительно взял две литровые бутылки «Лужничной» − он знатный водохлёб. Одну протянула ему, из другой отхлебнула сама. Я любила этот горьковато-солоноватый вкус – пузырьки газа немедленно ударили в нос.

− По спине постучать? – спросил Вит. Я покачала головой, мужественно борясь с кашлем. Он подождал, пока дыхание придёт в норму и запустил мотор. Мы уже миновали Стару Браму – символическую арку, отмечающую въезд в Цмянки, как друг привычно взлохматил волосы и сказал, без особого сожаления:

− Любке забыл позвонить – мы с ней уговорились сегодня вечером прогуляться.

− Из Люберцы позвонишь – там тоже есть телефонные будки, − пожала я плечами.

Вит, как раз усердно крутивший руль, входя в заковыристый поворот, за которым начиналась дорога через лес, лишь дернул уголком рта и ответил:

− Да ладно! Ничего с ней не станет. Подождёт немного и домой пойдёт.

− Так будет тебе потом головомойку устраивать! – удивилась я спокойной реакции друга. – Любка просто так не спустит, ты же знаешь!

− Да Бог с ней! – усмехнулся Вит, бросив отчаянный взгляд в мою сторону. – Что-то уж слишком она мне часто те головомойки устраивает: надоело! Захочет уйти – держать не стану.

Я сцепила руки, стараясь не выдать эмоций – не моё дело, но что-то не ладится у Вита с девчонками. Поначалу считала его подруг – он их в школе каждую неделю менял, потом бросила, сбившись со счета. Не могу понять, в чём дело – вроде добрый, заботливый – для меня самый лучший! Чего им надо? Сначала думала – целоваться не умеет, но Бася рассказывала девчонкам, косясь на меня – целуется Вит отлично.

− Что примолкла? – от его улыбки, как от солнышка, потеплело на душе. – Не переживай, разберёмся мы с Любкой. О себе лучше подумай, когда с парнем встречаться надумаешь?

Я вздохнула: можно подумать, те парни за мной, ведьмой, табунами носятся!

− Вот уедешь в свой университет, так и надумаю! Ты мне всех ухажеров распугал!

Хотела разрядить обстановку, но друг почему-то напрягся, меж бровями залегла ложбинка. Некоторое время он рулил молча – за окном пробегали лесные полянки вперемежку с вековыми соснами. Бабушка рассказывала, что в наших лесах очень хара́ктерный леший – ещё не каждого через свои владения пустит. Мы тут родились − не замечаем ничего, но пришлых, бывает, водит кругами, а в Цмянки не пускает.

Ехали молча, разговор не клеился. Виту надоела тишина, он стал на ходу крутить ручку приёмника, наехал на кочку, тихо ругнулся…

− Оставь! На дорогу смотри! – оттолкнула я его руку от приборной панели. Чуть покрутила ручку, нашла станцию с романтическими песнями. Некоторое время он стойко терпел, а потом опять ухватился за ручку приёмника. На мой возмущенный возглас, пробормотал:

− Сил нет нытьё слушать! – накрутил рок, улыбнулся, покачивая головой в такт гитарным басам и ударным. Беата проснулась и тут же запустила когти мне в колени – она рок терпеть не может. Что за несправедливость? Вит музыку поменял, а досталось мне!

− Беата! – чтобы она перестала полосовать мои бёдра, я ссадила её на спинку кресла – пусть там переминается. Кошка уставилась настороженным взглядом в окно, но молчала – тоже редкость.

Люберцы покрупнее Цмянок, но тоже невелики. Очень там красиво − готическая архитектура, даже свой небольшой собор есть. Самые высокие дома – в три этажа, чуть мрачновато смотрят на улицу стрельчатыми арками окон с глазками розетт. Мне почему-то особенно нравится балкончики – маленькие, только на шаг выйти из комнаты, зато с цветами по фасаду. А ещё горгульи, мрачно провожающие взглядами прохожих.

Пани Сальда жила в добротном двухэтажном доме с лепным плющом по фасаду и головой Борея5 с волосами, вьющимися змеями над входом. Я несколько раз бывала у неё: с бабушкой, первый раз – заключали договор о поставках товара, потом с мамой, заказывали куклу – сваху… Но это было давно. Виту пришлось подсказывать, куда ехать – дом ведьмы находился немного вдалеке от центральных улиц. Зато в этом районе стояла тишина, вокруг домов разбиты сады и палисадники. Вход с барельефами выходил на улицу, далеко идти не пришлось. Вит припарковал грузовичок у тротуара, на противоположной стороне, вышел и уселся на скамейку под деревом.

− Я тебя тут подожду! – заявил он, вальяжно развалившись.

На Беату ни с того ни с сего напал приступ нежности – она начала рьяно тереться о ноги, громко мурлыча – я чуть снова не свалилась, запнувшись за неё. Вит тут же встал, подхватывая меня под руку.

− Ладно, − недовольно протянул он. – Ты уже на ногах не держишься. Пошли вместе.

Я с благодарностью улыбнулась ему, ловя своё отражение в карих глазах. Белую хитрушу ругать никак не выходит. Глянет на меня своими янтарными глазищами, умильную морду сделает…Ну как её журить?

На кнопку звонка пришлось надавить несколько раз – в доме не раздавалось ни звука. Через пару минут из-за двери послышался очень недовольный женский голос:

− Кого там бесы принесли?

Замок громко щелкнул, и на пороге показалась Марика Сальда в платье-бохо с очень недобрым выражением на красивом, немного хищном лице.

− Чего вам надо? – раздражённо буркнула она. – Я сегодня уже не принимаю!

− Пани Сальда… − от робости перед этой могущественной женщиной я растеряла слова. – Вы тут нам прислали…

Ведьма молчала, ожидая продолжения – видимо, не узнала меня. Вместо объяснений, я стала судорожно шарить в сумке в поисках зелья.

− Вот, вы нам случайно положили… − я протянула руку с флаконом перед собой – за стеклом яркие искры бешено кружили золотые и сиреневые хороводы. – В накладной я не нашла…

Светловолосая ведьма придушенно охнула и резко протянула руку за флаконом, но тут произошло несколько событий одновременно. Из-за двери, за её спиной, показались двое уже виденных мной координатора – блондинистые отец и сын, которые тоже резко подались вперёд. Вит инстинктивно обхватил мою руку под локтем, а Беата нырнула под ноги. Я запнулась о коргорушу, Марика неловко схватила зелье, которое немедленно выбила моя рука − теряя равновесие, неловко всплеснула ею. Вит крепко держал, не давая упасть, а вот флакон грохнулся на тротуарную плитку перед крыльцом и разбился вдребезги. Последнее, что видела перед тем, как вокруг поднялся ярко-розовый туман – расширившиеся не то от злости, не то от ужаса, глаза Марики Сальды.

− Да чтоб все тридцать три несчастья на твою голову! – заголосила она, но встретившись взглядом со старшим координатором, тут же замолкла.

− Если не ошибаюсь, госпожа Сальда вы собрались применить запрещённое чёрное колдовство? – голос старшего координатора громом ударил по ушам. – Если не объяснитесь, поедете со мной в Орден.

Марика Сальда побелела, словно шерстка Беаты. Она смотрела на старшего красавца-блондина с животным ужасом, а он, похоже, наслаждался этим: точеные ноздри затрепетали, словно у дикой рыси, почуявшей добычу, льдистые серые глаза опасно сверкнули.

− Да что вы, пан Дворжак! То я просто в сердцах ругнулась! Ну, что за напасть – обыскалась розовой отдушки, а эта неловкая её разбила! Теперь новую надо готовить, а то не так просто! – на высокой ноте затараторила ведьма.

Розовой отдушки? В воздухе и правда витал насыщенный запах роз, пропитавший, кажется не только мои волосы и одежду, но въевшийся глубоко в кожу. Правду бабушка говорила: «чуть-чуть духов – удовольствие, много – зловоние». Что же теперь делать? Вымыться бы скорее! Нам ещё с Витом в машине ехать – как он выдержит? Ой, а отдушка дорогая наверно!

− Вы мне зубы не заговаривайте! – грозно зыркнул на ведьму координатор. – Простые отдушки не создают розовый туман и так быстро не рассеиваются!

А правда! Запах уже почти не чувствуется. Координаторский сын потянул носом – проверить верность отцовских слов. На его лице на мгновение застыло удивлённое выражение, а светло-голубые глаза, как у хаски, вперились мне в лицо – от такого пристального взгляда уж и не знала, куда деваться! Блондин шагнул ко мне, а потом, словно впервые увидев, перевёл взгляд на Вита – гладкий лоб тут же пересекла тонкая морщинка. Удивительно − только чуть брови свёл, а выражение – точь-в-точь отцовское: от него оторопь берёт!

− Кристоф! Мы ещё не закончили с пани Сальдой! – старший подошел ближе, взял сына за плечо, а сам так меня взглядом придавил, что не вздохнуть! Странно: Марика Сальда тоже глядела, но на координаторов – бледность со щёк ушла, а губы, как ни странно, кривила хитрая улыбочка. Заметив, что я на неё смотрю, ведьма подмигнула, проговорила одними губами: «Потом поговорим!», и сделала знак молчать. Я в ответ только моргнула.

− Мы ведь сегодня виделись, когда в Цмянках были проездом! Как тебя зовут, девушка? – Дворжак тонко улыбнулся, наверно желая создать приятное впечатление. Только ничего не вышло – боюсь его!

− Агнешка Клобук! – пролепетала я, и решила объяснить своё появление – мало ли чего эти кошмарные типы могут подумать? – У моей бабушки лавка с разными мелочами в Цмянках. Мы у пани Сальды заказываем зелья на продажу. Ну, знаете: для счастливой дороги, для доброго отношения… Всякие разные – запрещённого не держим! Мёд у нас есть, травяные чаи, сувениры, ткани, нитки, иглы для рукоделия… Табаком для «козьих ножек»6 и трубок торгуем. Ещё куколки на удачу… − стальной взгляд координатора остановился на моих губах, да так и замер. Я нашла руку Вита и вцепилась в неё своей потной ладошкой, с энергией утопающего, хватающегося за соломинку.

− Куколки? – протянул координатор бархатным голосом, не отрывая взгляда от моих губ, и тоже сделал пару шагов в нашу сторону.

− Пани Сальда случайно положила нам то зелье… розовую отдушку. Надо же вернуть! – теперь я тараторила не хуже Марики, тщетно пытаясь укрыться за спиной Вита от липких взглядов белобрысых. – А теперь… теперь… Сколько стоила отдушка? Я верну деньги…

− Ничего не надо! – в голосе Марики Сальды разливался мёд, − Ты же случайно! С кем не бывает? У вас паны Дворжаки ещё есть ко мне вопросы?

Старший блондин с трудом оторвал от меня взгляд, и неохотно повернулся к ведьме:

− Только один: для чего нужна была та розовая отдушка? Только не пытайтесь меня уверить, что она просто для запаха!

− Не буду, − согласилась ведьма. – Она идёт ингредиентом во многие зелья для хорошего настроения или радости. В чистом виде хорошо помогает от депрессии, а ещё… − она чуть запнулась, − помогает найти счастье. На самом деле, я заказываю её у дальневосточных мастеров – у нас не растут травы, входящие в состав, кроме роз, конечно. Ничего, закажу ещё – правда идти будет месяц, но подожду!

Дворжак кивнул и вновь вперил в меня взгляд, а его сын очень бесцеремонно спросил:

− А ты кто такой?

Я не сразу поняла − это он Виту.

− Вит Янда, − спокойно ответил друг. – А тебя как звать?

− Кристоф Дворжак! Ты её парень?

− Мой друг! Он меня привёз, – встряла я.

Вит, из-за очков часто производит впечатление «ботаника». Вот только он совсем не прочь подраться, а кулаки у него – дай Боже! Ещё бо́льших проблем нам не хватало!

− Друг, значит, − блондин оценивающе оглядел Вита. − Тоже колдун?

− Нет! Обычный парень! Он в университет в этом году поступил! – я специально не давала Виту слова сказать, чтобы не допустить стычки. – Мы в одном классе учились!

− А ты не поступила? – это уже старший Дворжак. – Ах, да, ты же ведьма, хотя, таких слабых я давно уже не встречал. Почти нормальная. Это коргоруша твоя? На простую кошку похожа.

Беата испуганно забилась нам с Витом под ноги и настороженно выглядывала оттуда.

− Да. Она хорошая, ласковая, − зачем-то пояснила я. – Мышей ловит!

− Мышей? – поднял бровь координатор. – Это хорошо. Пани Сальда, итоги проверки вам сообщат официальным письмом, а нам пора. До встречи через три месяца, − он даже не взглянул на Марику, замершую на пороге собственного дома. Смерив меня с головы до ног продолжительным взглядом, мужчина сунул руку в карман и направился дальше по улице, к припаркованному неподалёку большому чёрному автомобилю. Кристоф задержался: я даже удостоилась его улыбки. Он избрал тактику не замечать Вита, который уже начал потихоньку пыхтеть от злости за моей спиной.

− Так ты в Цмянках живешь? – спросил блондин, также осматривая меня, как его отец до этого.

− Ты же слышал! – наконец не выдержал Вит. – Иди уже, тебя отец заждался.

− Я бы на твоём месте молчал! – неприятно оскалился Кристоф.

− А то что? – Вит оттеснил меня с Беатой в сторону, шагнув к заносчивому координаторскому сынку.

− Кристоф! Нам пора! – открывая дверцу машины, негромко произнес старший Дворжак. Ощущение от его слов было, как от удара бичом. Парень вздрогнул, непроизвольно сделав несколько шагов в сторону родительской машины.

− Ещё увидимся! – пообещал Кристоф, стрельнув в меня взглядом.

− Надеюсь, нет, − прошептала я.

− Агнешка, зайдешь? – подала голос Марика Сальда. – И друга прихвати. Есть к вам разговор, не для досужих ушей.

Мы воспользовались приглашением.

− Может, давайте хоть осколки флакона уберу? – неловко предложила я, поднимаясь на крыльцо.

− Завтра дворник выметет, − махнула рукой ведьма.

Вопреки надеждам, дальше холла нас не повели.

− Я должна перед тобой извиниться, − серьёзно произнесла Марика, на ходу отметая рукой мои возражения. – Координаторы не просто так всполошились – я ведь прокляла тебя спонтанно.

У меня от страха мигом похолодели ладони. Вит молча положил руку мне на плечо.

− Но есть и хорошая новость! – грустно улыбнулась Сальда. − Да, с тобой произойдут обещанные тридцать три несчастья, но зелье, что ты случайно разбила, называется «счастливая судьба». На самом деле, оно мне досталось от бабки – его больше не восстановить, рецепт утерян. Ну, ничего, значит так было надо – счастливая судьба сама находит достойного. А твои несчастья пройдут! Спасибо, что подыграла с координаторами. За проклятье, они могли меня забрать в Орден, а что было бы после – кто знает? Ещё ни одна ведьма, которую арестовали за чёрное колдовство, не возвращалась.

− Как же драгоценное зелье оказалось в нашей посылке? – не удержалась я от вопроса. – Вы же наверняка хранили его, как зеницу ока!

− Ты невнимательно меня слушала, − поджала губы ведьма. – Повторю: это зелье само находит того, кому необходимо. А побочный эффект… − она усмехнулась, − Тебе понравится, наслаждайся!

Да, Марика Сальда всё-таки настоящая ведьма! Вроде, не гонит, но мы сразу поняли, что пора откланяться.

− А снять проклятье как-то можно? – несмело спросила я уже стоя у двери.

− Можно наверно, − пожала плечами ведьма, − но я не возьмусь. Ещё ни разу своих проклятий не снимала.

Дверь открылась сама собой, а из дома потянуло таким сквозняком, что мы с Витом невольно вышли поскорее на улицу – отогреваться. Координаторы, слава Богу уже уехали.

− Оторопь меня берёт от этой ведьмы! – пожаловался Вит.

Друг, стоило нам дойти до грузовичка, немедленно полез в пакет с провизией, сделал себе бутерброд с колбасой и принялся жевать. – Ты себе тоже возьми! – спохватился он, заметив, что я затихла на сиденье, обняв удивительно молчаливую Беату. Может, правда, пожевать чего-нибудь? Вдруг уйдет этот ком, которым сдавило горло? Я полезла в пакет, и тут меня осенило. Сальда сказала: «ни разу не снимала свои проклятия» − значит, она проклинала ещё кого-то!