Элитный университет для неугодных

− Хорошо, спасибо.

Она выбрала столик у окна, попробовала салат, оказавшийся великолепным. В том ресторане, где она была с тётей, ни одно блюдо с ним и сравнить было нельзя, не говоря уже о том, что подавалось в столовой академии, где она сама училась. Патрик принёс чайник с чашкой и пирожными на миниатюрной тарелке, когда она уже почти доела.

− Эй, принц-лягушка! Ты решил обхаживать нашего нового куратора? – донеслось от двери. – Думаешь, с её помощью избавиться от похабного цвета волос?

Жаклин не нужно было оборачиваться – она узнала этот голос. В голове пронеслось: «похоже, будет труднее, чем ожидалось». Она хотела ободряюще улыбнуться Патрику, не успевшему отойти от её стола, но заметила, что это излишне − Шульман расплылся в широкой улыбке.

− О! Привет картёжникам! Даже не собирался! Зато ты не найдёшь никого в своих колодах, соответствующей масти – она у меня своя, индивидуальная! – громко провозгласил он, а потом пробормотал Жаклин: − Прошу меня простить, я вас покину, – и отошел к друзьям.

− Сегодня дежуришь в столовой? – звонкий девичий голосок заставил-таки Жаклин осторожно обернуться. Рядом с Гарвеем, успевшим переодеться в форму, стояла красивая светловолосая девушка, в платье факультета целителей – в сине-голубую клетку.

− Как видишь, А́йва, − развёл руками Патрик. − А ты, Гарвей, чего задержался? Мы уже почти месяц проучились.

− У маминой сестры родился сын. Я должен был вместе со всеми присутствовать на крестинах. Никак нельзя было уехать – отец бы не понял.

− Поздравляю! – Патрик протянул руку другу, тот пожал её, скупо улыбнувшись:

− Спасибо. Раз сегодня нам пофартило: друг дежурит в столовой, так нужно пользоваться! Достань нам чего-нибудь вкусненького – с утра маковой росинки во рту не было.

Тут он случайно поймал взгляд Жаклин, которая лишь громадным волевым усилием продолжила смотреть в его сторону.

− Да ещё сплошные нервы, − добавил он, обжигая её льдом синих глаз, тоже не желая опускать взгляд. Их молчаливый поединок заметили друзья, с непониманием поглядывая то на новую преподавательницу, то на друга. Спутница Гарвея не выдержала первой. Схватив его под руку, она немного капризно произнесла:

− Так мы будем сегодня обедать или нет?

− Да, − Гарвей, словно очнувшись, посмотрел на неё. – Патрик, неси, что осталось!

Они заняли свободный столик подальше от Жаклин, тихо переговариваясь. Однако, девушка то и дело чувствовала у себя между лопаток взгляд заносчивого «повелителя карт».

Закончив обед, она составила посуду на поднос и направилась к окошку для грязной посуды.

− Благодарю, было очень вкусно, − произнесла она, ставя его на специальный столик. У мойки орудовал, закатав рукава такой же куртки, как у Патрика, блондин с невыразительными чертами лица. Он едва удостоил Жаклин взгляда, молча забрал поднос и оставил его рядом с большой раковиной, вновь принимаясь за мытьё посуды, уже лежавшей в мыльной пене.

«Как странно!» − пронеслось у неё в голове. В Кардосе даже в школе стояли автоматические мойки для посуды, напоминавшие огромные шкафы. В специальный резервуар заливалось обработанное магом моющее средство, которое за несколько минут растворяло любые загрязнения. Потом грязная вода сливалась, и в резервуар вновь заливалась теперь уже чистая вода, смывавшая остатки средства. Неужели в Тербравосе не нашлось на это денег? Маловероятно! Здесь что-то другое. Ей стало жаль бедного студента: не удивительно, что он такой угрюмый – перемой-ка такое количество посуды!

Чтобы не мешать и не раздражать его, Жаклин поскорее отошла от окошка и, кивнув Патрику, дружелюбно помахавшему ей, направилась к выходу, не глядя на Гарвея и его спутницу. У самой двери она почувствовала лёгкое дуновение воздуха рядом с левым ухом. Немедленно вспомнилось, как на вокзале любитель карт запустил туза «любовников» в полёт с определённой целью.

Повинуясь рефлексу, Жаклин сделала резкий выпад левой рукой и поймала карту – туз «любовников»! Только когда ладонь слабо защипала, она вспомнила, что у этого необычного клочка картона очень острые края. Два тонких пореза уже начали набухать крупными каплями крови. Девушка поскорее сжала кулак и не оборачиваясь поскорее вышла за дверь, унося оружие картёжника с собой. На полу осталась лежать тонкая прядь светлых волос.

− Что ты творишь? – прошипела Айва, глядя как невозмутимый Гарвей подбирает срезанные летучим тузом волоски и прячет их в колоду. – Какая дикая пчела тебя укусила? Если бы ты промахнулся, карта могла полоснуть ей по горлу!

− Она забрала туза! – задумчиво проронил он, словно не слыша подругу.

− И правильно сделала! Пойду-ка я лучше! Ты становишься опасен! – девушка гордо тряхнула густыми локонами и устремилась к выходу.

***

Жаклин быстро шла по университетской площади, сама не зная куда. С левой руки капала кровь – девушка боялась, что если разожмёт кулак, то она польётся ручьём. Здравый смысл подсказывал, что нужно найти медицинское крыло или здание − что тут у них?

Ей стало вдруг невыносимо жаль себя – одна, в непривычном месте, вдали от родных… да и просто знакомых людей! Ещё не начала вести уроки, даже на собеседовании с ректором не успела побывать, а уже нажила ненавистника! Да, это не школа, где она хотя бы взрослее учеников. Похоже, в Тербравосе некоторые студенты будут ровесниками, а то и старше её! О каком авторитете или уважении может идти речь? А она так и не научилась давать отпор, тушуясь от каждой насмешливой фразы. А ведь тут сплошь маги! На глаза навернулись непрошенные слёзы.

− Постойте! – Жаклин продолжала идти вперед, поспешно вытирая глаза тыльной стороной ладони, в которой была до сих пор зажата золоченая карта с алым лебедем, сложившим крылья в стилизованное сердце. Айва догнала её у самого памятника лорду Скригу, возле которого на ступенях сидели студенты преимущественно целительского факультета. Жаклин сквозь муть слёз разглядела несколько коричневых шейных платков бытового факультета у студентов, сидящих на скамейках поодаль. С целителями стояли две студентки в сине-зелёных платьях. Не желая привлекать повышенное внимание, Жаклин поскорее свернула к узкому проходу между двумя зданиями.

− Подождите! – Айва почти бежала за нею. – У вас кровь! Дайте, я помогу!

Жаклин глубоко вздохнула несколько раз, чтобы успокоиться, как учила её достопамятная профессор Уна Грейвз, а затем повернулась к девушке.

− У вас кровь! – тихо повторила студентка. – Покажите пожалуйста руку.

Жаклин послушно разжала кулак. Как и предполагалось, из глубоких порезов кровь полилась ручьём. Она поспешно вытянула руку, чтобы не испачкать новое платье. Айва ахнула, но потом подошла ближе и стала водить руками над окровавленной ладонью, тихо-тихо шепча что-то. Прямо на глазах кровь перестала течь – теперь ранки выглядели, словно им не меньше трёх дней.

− Простите, я ещё не умею полностью сращивать раны так, чтобы не оставалось рубцов, − опустила голову девушка.

− Спасибо! – пробормотала Жаклин севшим голосом, только теперь вспомнив о зажатой в руке карте – на золотом поле застыло несколько мелких кровяных пятнышек. Она аккуратно сунула её в карман.

− Здесь есть колонка – садовник берёт из неё воду для клумб, − произнесла Айва, сочувственно глядя на неё. Заметив, что Жаклин не поняла, она пояснила: − Смыть кровь.

Пока они шли меж зданий, студентка говорила:

− Вы не обижайтесь на Гарвея − он вообще-то не злой. Не понимаю, что с ним? Обычно так галантен, а тут…

− Похоже, он галантен, когда это выгодно, − спокойно произнесла Жаклин.

− Но у него не было конфликтов с преподавателями! – воскликнула Айва.

− Вы с ним встречаетесь? – напрямую спросила Жаклин.

− Нет, что вы! Мы друзья… − опустила глаза целительница. – Всем известно: у него есть невеста, они чуть не с детства помолвлены.

Жаклин недоверчиво воззрилась на неё, но тут вспомнила, что у знатных семей порою принято заключать подобные соглашения. Видя вокруг студентов, обыкновенных молодых людей, ей приходилось напоминать себе, что все они принадлежат к определенным кругам.

− А можно спросить: что произошло между вами?

− Ничего особенного, − ответила Жаклин. – Гарвей совершил недостойный поступок, а я прямо сказала об этом.

Они дошли до колонки, и девушка стала смывать кровь с руки. Тут в воздухе поплыл мелодичный звон, а потом часы на университетской башне отбили четыре часа.

− Который час? − подскочила девушка.

− Только что четыре отбило, вы же слышали! – удивлённо ответила Айва.

− Можно вас попросить о ещё одной услуге?

Студентка кивнула.

– Подскажите пожалуйста, как мне найти кабинет ректора?

***

Следуя инструкциям Айвы, Жаклин неслась на всех парах, в безлюдных местах срываясь на бег. Пришлось рысью пересечь всю площадь, пройти мимо столовой, свернуть за угол, пробежать по аллее мимо длинной стеклянной оранжереи, ещё раз свернуть и, наконец, выйти к громадному учебному корпусу. Там она спросила дорогу у проходящих студентов и поспешила к указанной неприметной двери. Там нужно было подняться на второй этаж по ещё одной витой мраморной лестнице, оценить красоту которой девушка просто не успела.

В коридорах было многолюдно – только что закончились очередные занятия. Не замечая никого, Жаклин неслась к заветной дубовой двери, мастерски лавируя между студентами. Она вихрем неслась через длинный коридор мимо вестибюля, не обращая внимания на сопровождающие взгляды.

Зеркально отполированная медная табличка гласила: «Альберт Вайс, ректор». Достигнув цели, она резко остановилась, немного отдышалась и постучала. Дверь открыли изнутри – девушка едва успела отдёрнуть руку от ручки, чтобы позорно не ввалиться в кабинет.

− Вы заблудились? – спросил ректор с удивлением смотря на раскрасневшееся от быстрой ходьбы лицо девушки.

− Да, − лгать не имело смысла.

− Что ж, не удивительно. Я сам заплутал, когда впервые попал на территорию, − кивнул Вайс, пропуская Жаклин в уютный небольшой кабинет с длинным столом секретаря, на котором высились аккуратно разложенные папки с бумагами. Девушка не сразу заметила маленькую старушку с головой, покрытой трогательными седыми кудряшками. Её светло-голубые глаза казались огромными из-за круглых очков с толстыми линзами.

− Селин, пожалуйста пока никого не пускайте – у меня собеседование с новым преподавателем зельеварения и материаловедения, – он бросил короткий взгляд на потупившуюся Жаклин и добавил:

− Принесите пожалуйста… Мадемуазель Тризо, что вы будете: чин, морс?

− Если можно, воды, − попросила Жаклин.

− Селин, принесите мадемуазель стакан воды и чашку квана для меня.

Старушка поднялась из-за стола и направилась за расписанную яркими цветами ширму в углу, а ректор открыл дверь в свой кабинет и сделал приглашающее движение.

Почему-то Жаклин предполагала, что кабинет Вайса будет именно таким: строгим, удобным и не слишком огромным. Возможно, это резные дубовые панели сужали пространство, а может, тёмно-изумрудный цвет штофа на стенах…Однако, здесь помещался помпезный рабочий стол, покрытый зелёным сукном в тон, два массивных кресла, очень удобный на вид кожаный диван напротив окна и небольшой удлинённый столик с шестью стульями… И ещё оставалось место – помещение не казалось загромождённым. На стенах висели две большие картины в деревянных рамах – бурное море, корабль, борющийся с волнами на фоне мастерски выписанного багряного заката, и старая мельница рядом с заросшим ряской прудом.

− Это оригиналы, − улыбнулся ректор, заметив интерес девушки. – Король выделил их нам из своей коллекции. Я слышал, вы вели кружок рисования?

− Да, − девушка почувствовала, как кровь забилась в висках, опаляя щеки румянцем.

− Очень хорошо, − кивнул ректор, проходя к одному из кресел, указывая Жаклин на другое. – Если будет желание и время, можно будет открыть такой же у нас. На самом деле, это очень полезное занятие: развивает моторику, систематизирует мысли…

Открылась дверь и на пороге показалась секретарь, державшая в одной руке поднос с водой и кваном, а другой пытавшаяся сладить с дверной ручкой. Жаклин, не задумываясь, кинулась ей на помощь, отбирая поднос.

− Что вы, дорогая! – у Селин оказался неожиданно молодой задорный голос. – Я привыкла! Не отнимайте мой хлеб! – она улыбнулась, кокетливо заморгала из-за линз очков, мгновенно становясь похожей на большую стрекозу.

Жаклин не помнила бабушку – та умерла, когда ей исполнилось пять. Однако, ей почему-то захотелось, чтобы она была похожей на Селин.

− Поставьте уж наконец поднос, − притворно ворчливо закончила секретарь. – Альберт вас ждал слишком долго, чтобы терять время ещё и на это!

Девушка не могла понять, в чём дело, но в словах секретаря сквозила едва уловимая двусмысленность, словно она намекала не только на опоздание. Кончики губ старушки поднялись выше – Жаклин могла поклясться, что она ей подмигнула, а потом развернулась и скрылась за дверью.

− Садитесь, придите в себя, − ректор указал на одно из кресел, − Селин, как всегда, набивает мне цену. Больше встреч на сегодня не назначено, так что я вполне могу уделить вам время. Если хотите, могу даже провести небольшую экскурсию, − он улыбнулся, − чтобы вы больше не плутали по территории.

Он опустился в кресло напротив, отпил квана и спросил:

− Вы успели пообедать? Нашли столовую?

− Да, спасибо, − кивнула Жаклин, а потом вдруг выпалила:

− Почему у вас в университете студенты дежурят в столовой, да ещё моют посуду вручную?

− О, это часть учебно-воспитательной программы, утверждённой наследным принцем Тристаном, − спокойно ответил Вайс. – Как вам известно, у нас учатся дети из очень знатных и богатых семей. Принц считает необходимым, чтобы молодые люди имели представление не только о профессиональных навыках или занятиях, принятых в этих кругах, но знали на собственном опыте, как живут обыкновенные граждане, в быту в том числе.

Отметив недоверчивый взгляд новой преподавательницы, он пояснил:

− Это одна из притч-легенд нашего учебного заведения. Его Высочество лично объяснил мне причину такой политики. Однажды его корабль потерпел крушение на пустынном берегу близ Виалорки – очень малонаселенного скалистого района. Несколько человек, бывших с ним, получили ранения – принцу пришлось лично ухаживать за ними и добывать пропитание несколько дней до прибытия помощи. Поэтому он настаивает, что прогрессивная молодёжь должна уметь не только танцевать, драться и вести интриги, а также приготовить еду, вычистить одежду, оказать первую помощь. Кстати, это касается не только целителей – на первом курсе мадам Брино ведет обязательный курс медпомощи для всех факультетов. Также, подобный труд ведёт к существенному снижению склонности к снобизму – бичу многих семейств. У нас очень не приветствуется заносчивое поведение. В университете мы стараемся создать атмосферу равенства и взаимного уважения, не акцентируя внимания на семейные регалии.

− Вы хотите сказать, что даже принц моет посуду?

− Да, когда ему выпадает дежурство в столовой, а также следит за чистотой в своей комнате.

Жаклин глотнула воды, пытаясь уложить в голове новую информацию.

− Вы немного отдохнули? – спросил ректор, когда она отставила стакан. – Тогда приступим к собеседованию. Хочу заранее извиниться за свой вопрос, но всё же, как вы думаете, почему Уна Грейвз на это место порекомендовала именно вас?

Девушка глубоко вздохнула, экстренно стараясь изобрести какой-нибудь достойный ответ, но, как на зло, ничего стоящего не приходило в голову. «Будь, что будет!» − решила она.

− Думаю потому, что она дружна с моей тётей.

Такой ответ явно не понравился Вайсу. Улыбка, освещавшая его лицо погасла, а взгляд сделался острым.

− Вы хотите сказать, она оказала вам банальную протекцию? – ректор откинулся в кресле и скрестил руки на груди. Начавшая немного расслабляться Жаклин мгновенно почувствовала напряжение. – Это утверждение противоречит тому, что я знаю о профессоре Грейвз, − продолжал он. – Простите, но вы выглядите, как первокурсница. Я надеялся, что Уна выделила вас среди других достойных кандидатур за какие-то особые достижения… − он вопросительно посмотрел на девушку. Жаклин расстроенно покачала головой. – Не хочу вас пугать, но если это не так, получается, вам оказали «медвежью» услугу. Будет очень сложно завоевать уважение, да что там, простое внимание студентов.

Девушка сидела, опустив голову. Лицо затопило жаркой волной стыда. Что тут ответишь? Уж явно не то, что тётя в стремлении удачно выдать её замуж, сговорилась с профессором Грейвз сосватать её с самим Альбертом Вайсом таким вот экстремальным способом!

Ректор, похоже, догадался о заговоре двух пожилых сводниц, потому что шумно вздохнул и произнёс:

− Снова происки Уны! Я думал, она уже успокоилась и больше не станет пытаться женить меня на ком-то из своих знакомых! Неужели вы из тех глупышек, настолько желающих выгодного замужества, что готовы для этого прибегнуть к чужой протекции и ехать через полстраны в неизвестность? Скажите мне, вы хоть преподавали когда-нибудь?

− Я вела кружок рисования мандал и работала в школьной библиотеке…− дрожащим голосом пролепетала совсем расстроившаяся Жаклин.

− Об этом я наслышан. Маловато для звания магистра университета, не находите? Только не вздумайте реветь! Теперь уж поздно! – строго сказал Вайс. – Поступим так. Сейчас я уже не смогу найти кого-то на самом деле стоящего на это место, поэтому вы остаётесь в любом случае. Если будут трудности – а они точно возникнут, судя по тому, что я видел, когда встречал вас с парома – немедленно идите ко мне, будем решать! Не пытайтесь геройствовать – это приведет только к усугублению ситуации. В университете прекрасная библиотека – достойно подготовиться к проведению уроков вполне возможно при желании. У нас хороший коллектив – не стесняйтесь спрашивать и просить о помощи.

От его слов у девушки в душе поднялся вихрь возмущения – неужели Вайс считает её полной дурочкой? Вот и говори после этого правду! Ректор ждал какого-то ответа, а она молчала, боясь вспылить.

− Ладно, не расстраивайтесь. Может, выгодно пристроиться замуж в данном случае у вас не выйдет, но приобрести бесценный опыт преподавания несомненно получится, − заключил ректор, так и не дождавшись ответа. – Настоятельно советую вам всё-таки изучить территорию, чтобы больше не опаздывать – занятия должны начинаться вовремя! Загляните в общую гостиную для педагогического состава, получите расписание и проконсультируйтесь. Я вас больше не задерживаю!

Жаклин встала и на негнущихся ногах пошла к выходу.

Когда за девушкой закрылась дверь, за спиной ректора раздался спокойный голос Селин:

− И зачем ты это сделал, Альберт?

− Ох, Селин, ещё вы… Не начинайте, пожалуйста! – поморщился Вайс, отпивая квана, будто надеясь горечью напитка заглушить неприятные ощущения от разговора.

− Да я, в общем-то не начинала, − жестко произнесла Селин. – Я была о тебе лучшего мнения! Ты даже не выслушал девочку, не спросил, какой метод преподавания она изберёт, не рассказал о программе, не спросил, какие у неё любимые предметы или достижения…

− А смысл? Разве не ясно…

− Мне, например, ясно одно: девушка не склонна задирать нос, и хочет вникнуть в жизнь университета. Ты обратил внимание на её первый вопрос?

− Э-э-э…

− Про мытье посуды. Она наблюдательна и непосредственна. Что же сделал ты? Тут же замкнул разговор на собственную персону, даже выслушать не захотел. Протекция? Ведь это хорошо!

− Вас послушать, мы должны принимать абы кого лишь за то, что у него порука от родных или знакомых!

− Может, напомнить, как ты попал на это место?

Строгий ректор неожиданно покраснел и замолчал.

− Вот-вот, − спокойно продолжила секретарь. – Ты как никто должен знать, что одних личных достоинств чаще всего недостаточно. Некоторые, даже семи пядей во лбу, прозябают в безвестности лишь из-за того, что не сумели обзавестись необходимыми связями.

− Я вас умоляю, Селин! Так заступаетесь за эту глупышку! Я начинаю подозревать, что вы, как Уна Грейвз знакомы с её тётей! – вспылил ректор.

− Поверь моему опыту − я могу понять, кто передо мной, без всяких рекомендаций и знакомств!

Альберт Вайс вздохнул и подкатил глаза, впрочем, постаравшись чтобы этого не заметила секретарь.

− Что мне теперь делать? Не бежать же за нею с извинениями!

− Не вздыхай так тяжко, − немедленно оттаяла старушка. – Просто будь полояльнее. Если тётя хочет выдать её замуж, это ещё не означает, что сама девочка преследует ту же цель.

***

Жаклин кипела от гнева. Она уже забыла, когда последний раз так злилась: может в академии, когда преподаватель по механике заклинаний Эндрю Броджес, «Таракан», как его прозвали за тонкие щегольские усики, заставил её мыть плинтуса в аудитории вместо дежурного, причем прямо во время занятия. «Вы все равно ничего нового не сумеете почерпнуть. Так хоть принесите пользу!» Это неприятное воспоминание само по себе всплыло в памяти.

Девушка вонзила ногти в собственную ладонь, чтобы не закричать – в коридоре сновали ученики, то и дело заинтересованно поглядывая на неё. Тогда она всё-таки не сдержалась и отомстила «Таракану» − дождавшись, пока все кроме него покинут аудиторию, Жаклин заперла её фамильным заклинанием, которым мама дополнительно усиливала защиту от воров в магазине. Броджес не мог выбраться двое суток – даже директор не сумел отпереть дверь. Вызывали профессионального специалиста по открыванию замков и сейфов – он провозился ещё около двух часов, а потом просто вырезал в двери газовой горелкой громадную дыру и выпустил оголодавшего и разобиженного преподавателя.

Как тогда допытывались! Взбудоражили всех учеников: особенно досталось парочке самых весёлых студентов, которые прославились разными шутками и каверзами. С тех пор за «Тараканом» закрепилось новое прозвище – «Засада». Никто так и не догадался, что тихая малозаметная студентка Тризо способна на такое.

Альберт Вайс разбудил в ней так долго дремавшего дракона. В данную минуту она не хотела анализировать произошедшее, просто стараясь успокоиться − изо всех сил! Потом, может, вечером, когда можно будет остаться одной в своей новой комнате, нормально разобрать вещи…Она поймёт, что просто в этот суматошный день слишком многое свалилось сразу… Ну нет, господин ректор! Вы ещё поплатитесь за унижение!

Не обращая внимание на косые взгляды студентов, Жаклин подошла к большому панорамному окну – форточка была открыта, впуская свежий теплый воздух, отчетливо пахнувший жухлой листвой и цветами акации, буйно разросшейся перед зданием. Опершись руками о широкий мраморный подоконник, она бездумно смотрела на вид за окном, делая глубокий вдохи.

− Вам дурно? – Жаклин не сразу поняла, что обращаются к ней. Обернувшись на голос, она уперлась взглядом в высокого парня в форме боевика. Его темные волосы были стянуты сзади в длинный конский хвост. Рядом с ним стояла симпатичная рыжеволосая девушка в красно-синем платье того же факультета, сочувственно глядящая на неё.

− Спасибо, всё в порядке, − выдавила Жаклин и вновь вернулась к созерцанию вида, с облегчением ощущая, как раздражение потихоньку покидает её.

− Нет, не в порядке, − на этот раз с ней заговорила девушка. – Вы не просто расстроены, у вас энергетический дисбаланс. Если немедленно не принять меры, вы просто скоро свалитесь в обморок!

Жаклин глубоко вздохнула в последний раз и, повернувшись к доброжелательным студентам произнесла:

− Скажите пожалуйста, где находится библиотека?

***

Да, ей нужно было познакомиться с преподавателями, но девушка отчётливо понимала, что сейчас не в состоянии ни с кем разговаривать. Поэтому прибегла к единственному безотказно действующему средству.

Пройдя через высокие резные двери, Жаклин с большим удовольствием ощутила близкую и знакомую атмосферу деловитой тишины и множества книг, собранных в одном месте. Библиотеку университета Тербравос можно было смело назвать одной из самых обширных в Ангване.

Студенты-боевики прекрасно описали, как сюда пройти – Жаклин даже ни разу не пришлось переспрашивать. Книги – вот чем она лечилась от обид и неприятностей. Погружаясь в интересную историю или в дебри специально-технической литературы, она забывала обо всём, что творится вокруг. Увлёкшись, часто переставала обращать внимание на время, собственные потребности в еде и сне. Однажды, за несколько минут до конца рабочего дня, она погрузилась в книгу о пирате-маге, забыв где находится. Дочитав до конца, девушка обнаружила, что её заперли в библиотеке и пришлось заночевать на узеньком продавленном диванчике в бытовой. Утром сторож выпустил её – наступил шестой день недели – мунс, по традиции, выходной, поэтому объясняться пришлось только с тётей, битый час читавшей ей мораль.