Дежавю. Любовь

– Точно-точно, нет ничего невозможного!

– Да, мы с тобой как-то общались на эту тему. Причем, это недавно было…

– Да-да, было такое… – соглашаясь, промолвила Амина. – Я хорошо помню, ты тогда еще… Ты сказал, что… что…

– Что самое главное в любом деле, – Эйв подхватил забуксовавшую Амину и уверенно потянул вперед, – в любом желании – очень-преочень сильно захотеть, ну-у, и потом… потом еще – выбрать правильное направление и двигаться к достижению этой самой цели, точно расставляя приоритеты. Фишечки двигаешь вперед и идешь!

– Угу-угу! – успела только вставить в монолог разогнавшегося Эйва.

– Надо очень и очень захотеть! А дальше – все по накатанной, так ведь! Все – по накатанной! Ну, и конечно, стараться изо всех сил, работать и работать над решением поставленного вопроса – без этого никак! Без упорного труда – невозможно! Да-а-а, и, конечно же, еще считать. Надо посчитать по порядку от одного до десяти! Вот, собственно, только и всего! Да-да, только и всего… – муравей широко развел в стороны лапки и слегка покачал ими, показывая какое это – «только и всего»…

– Да-да-да, я помню, конечно, помню, да! Только так и надо жить! Ты – прав! Любой муравей может многое. Не помню, запамятовал совсем, кто сказал, но кто-то из этих самых… из великих. Он сказал так: «Муравей может все, но вот только ему обычно мешают лень, страх и низкая самооценка!»

– Лень – это точно не про нас. Но вот, почему-то… эх-х-х… почему-то не получается так у меня, у нас… много у кого не получается… – муравьиха на эмоциях наконец поднялась с места, и хотела было обнять Эйва, но он беспощадно выстрелил скороговоркой:

– Тс-с-с, а это – небольшой приятный подарочек тебе на день рождения! Поздравляю от всей-всей-всей моей влюбленной-превлюбленной души-и-и и желаю… хм-м-м… – тут он слегка поперхнулся, но через секунду-другую снова воспевательно продолжил, – и желаю, оченно масштабно так желаю тебе, чтобы всегда сбывались все-все твои мечты – маленькие, средние, огромные и, даже, преогромные! Пусть все сбывается! Все-превсе, что ни пожелаешь! А-а-а, я, по возможности, буду помогать в их реализации! И, конечно же, пусть в твоем мире светит солнце и пусть у тебя все будет на «отлично»!

И заканчивая последнюю фразу с ударением на последнем слове, Эйв указал лапками на впархивающего, словно в невесомости, в вагон муравья, который триумфально держал того самого мягкого розового слоненка, мирно сидевшего еще несколько минут назад у нее в лапках.

«О-о-ох, ну и дела-а-а! Денек сегодня выдался! Повально – одни твердокаменные загадки и головоломки!» – искренне обрадовалась и удивилась одновременно Амина, она с распростертыми лапками приняла, отметив про себя завистливые взгляды вагонных путешественников, умилительный подарок и мягко погрузилась в спасительное кресло. Ошарашенная взрывной волной сплошных сюрпризов, муравьиха хотела только на мгновение взглянуть на бесконечно мелькавшие синусоидой за скользким окном серо-оливковые холмы: то вырастающие в огромные, островерхие, горбатые, дремотные горы, то почти распрямляющиеся до шагреневого, полуголого, угрюмого степного рельефа, и бесследно тающие в пушистом ультрамарине горизонта, но мимолетный взгляд ее крепко-накрепко примагнитился, прилип и уже не мог оторваться от зачаровывающего, пробегающего мимо пейзажа. Только вроде настроившаяся на более-менее положительную мелодию погода, снова резко менялась в худшую сторону. Трагичные, мрачные тучи бесцеремонно и грубо растолкали цветные пушистые подушки облаков, и безжалостно окружили со всех сторон солнце, вынуждая его к безоговорочной капитуляции.

«Похоже, все-таки без хорошего дождя не обойтись! Во-о-он тучи какие надвигаются!» – с досадой подумала муравьиха, а вслух громко произнесла, продолжая смотреть в окно, будто завороженная:

– Какой сегодня день, Эйв, подскажи, пожалуйста, а то я уже запуталась! День недели какой?

Странно, но ответа не прозвучало, а непрерывно-скачущие холмы уже закончились, они постепенно переросли в величественные, неприступные горы, вокруг которых струилась серебристой ленточкой железная дорога. У самого подножия одной из отлогих, морщинистых гор беззаботно дремала скромная деревушка: десятка три бревенчатых старых, но крепеньких домиков достойно оживляли бурую насыпную возвышенность. Из окна летящего поезда было видно, как несколько беспокойных муравьев-крестьян живенько перегоняют большое стадо тлей на новое пастбище, беспрестанно прикрикивая на них и подстегивая кнутами. Сквозь плотное вагонное окно странным образом просочился, долетел ароматный букет цветущей лаванды и меда.

– Я спрашиваю, какой день недели сегодня, Эйв? Ты чего молчишь, а? Молчишь… чего?.. – Амина наконец смогла оторваться от заоконного царства и посмотрела в сторону друга. – Эйв, Эйв, ты где?

Но того уже не было на прежнем месте. Слоненок, божественный детеныш, мирно спал в добрых лапках муравьихи. Болезненно-яркое освещение в вагоне на пару секунд пропало и тут же зачетно вернулось. Амина с некоторой осторожностью поднялась с места, огляделась с беспокойством, лихорадочно обыскав глазами все пространство вагона, но, так и не обнаружив Эйва, жестко плюхнулась обратно в кресло, ч-ч-чихнула, и с запредельно-крепкой нежностью обняла бесценную игрушку, закрыв глаза. Надвинулась плотная тишина.

«Очень надеюсь… я очень надеюсь, что все обустроится, и я скоро приеду к своей цели! Без каких-либо неприятных приключений. Просто приеду и все! Поскорей бы уже встретить Эйва… еще бы точно определить, какая сейчас эта моя цель! Неужели, снова впереди маячит этот вопрос, наверное, наисложнейший вопрос – определить цель, к которой требуется двигаться?» – со вздохом подумала Амина во сне и пробудилась.

«Итак-итак-итак, делаем вывод из… о-о-ох, из сна – надо постараться, очень уж надо постараться понять самую себя и определить цель на данный отрезок жизни! И тогда все будет намного проще… будет – просто великолепно!»

Осторожно протерев глаза, Амина наконец-то смогла сфокусировать зрение на стоящем невдалеке, всего каких-то шагах десяти, громадном, ветвистом, пепельно-угольном дереве со свисающими гроздями невероятных коготков. Тут муравьиха ясно разглядела, как от могучего сказочного исполина с присвистыванием отделился, отпочковался живой черный силуэт, хотя… хотя, уже через каких-то несколько минут она клятвенно для себя решила, что произошедшая впоследствии сцена ей все же померещилась. К опешившей поначалу Амине спокойной, флегматичной походкой приблизилась, подплыла на светло-зеленых, изумрудных, фисташковых нежных волнах по травянистой полянке, довольно-таки странная муравьиха, причем одетая точно так же, как и сама Амина, прямо до самых мелочных мелочей, будто бы зеркальное отражение: и потрепанный светло-голубой джинсовый комбинезон с целым рядом узких карманов на правой штанине для рабочих инструментов, с экзальтированно вышитыми бело-синими лампасами, и легкая рубашка в клетку-многоцвет, и сверху летняя ветровка ядовито-зеленого цвета с двойными узенькими погончатыми стрелками, догоняющими одна другую, и легкие белые ботильоны спортивного типа, и еще удивительное совпадение – она была тоже беременная, на таком прили-и-ичном сроке… да, и что самое главное, самое поразительное, после чего Амине-первой сложно было трезво соображать, – «подошедшая Амина», «Амина номер два», была точь-в-точь похожа на саму нее.

– Ну-у-у, и как твои-и-и дела-дела? – уверенным бархатным голосом нараспев спросил двойник муравьихи, хотя рот ее не отрывался. – Очень рада тебя здесь встретить, давно уже поджидаю…

– Да-а-а, дела хорошо идут, все ровно так… все отлично! Все хорошо у меня! – Амина-первая неспешно отбила пробный удар, и слегка удивленная осмотрелась вокруг по сторонам, с легкой надеждой ожидая, что может быть и появится кто-нибудь хоть кто-то, и спасет ее, поможет ей в нелепой ситуации, но, как и бывает в жутких историях, ни одной живой души на поляне не было.

– Ты в этом уверена, м-м-м? Ты – какая-то растерянная…

– Да, все в порядке!

– Ты уверена, в том, что говоришь, м-м-м? – упрямо и напевно настаивала на пессимистичном ответе подошедшая. – Мне… знаешь, мне почему-то кажется, что не все так уж и отлично и прекрасно? Столько всего навалилось в твоей жизни, и ведь навалилось разом… Бывает такое… Разве не тяжело тебе? А если мне что-то кажется… в общем, мое чувство редко когда подводит…

– Слушайте, спасибо за беспокойство, но я…

– Да всегда – пожалуйста! – перебила муравьиха.

– Спасибо-спасибо, я совершенно точно уверена, что у ме-ня все от-лич-но! Отлично у меня! – четко мгновенно отпарировала Амина и ее неуверенный взгляд остановился на подошедшей. Тут Амина отметила про себя, что эту молодую муравьиху она уже где-то встречала раньше, но шаловливый разум никак не мог согласиться с тем, что это она сама и есть, это и есть Амина-вторая.

– Ну, хорошо! Хорошо-хорошо, пусть так, как скажешь? Отлично!.. Мне стало просто интересно, я…

– Действительно! – Амина скорострельно посмотрела куда-то за спину неизвестной и отметила, что на той же полянке, на их общей поляне, только на противоположной стороне происходит та же самая, тот-в-точь сцена: одна Амина (теперь уже Амина-третья) – беременная, изможденная, уставшая и в полудреме сидит и общается с Аминой-четвертой, о чем они беседовали – не долетало до муравьихи.

– Почему-то сердечко екнуло и… вот решила спросить у тебя про жизнь… – с занозкой в голосе продолжала Амина-вторая.

– Я понимаю, понимаю. Но у меня… все у меня превосходно, правда! – отвечала Амина, а сама смотрела дальше за сценкой на противоположной стороне полянки, которая застопорилась и никак не развивалась: обе муравьихи мирно беседовали.

– Пусть будет «отлично», если ты так считаешь, – снова вклинилась в сознание Амина-вторая.

– Да, спасибо, пусть будет так! И только так!

– Тут же как… На обусловленном уровне все взаимосвязано: все, что мы вкладываем в мир, неизменно возвращается к нам! Все прилетает к нам бумерангом. Ты говоришь «отлично», значит – тебе и вернется высшая отметка.

– Точно, так оно и происходит!

– Конечно, точно!

– Разве это кто-то отрицает? Я всегда придерживаюсь этого же мнения… даешь миру добро – вернется сторицей… так что…

– Вот и очень хорошо! Я – безгранично рада! Безумно рада, что у тебя все отлично! Пусть будет и дальше легко и гладко! – неожиданно хлестко оборвала Амину незнакомка, резко развернулась и пошла прочь. Амина только и успела вслед послать ей короткое: «Счастливо Вам!» – как та бесследно растворилась за ближайшими деревьями. Недоумевающая Амина не успела усмотреть, когда отстраненная «зеркальная» парочка на дальней стороне полянки разошлась, – сейчас никого не было. «Мозги совсем набекрень в последнее время!» – отрешенно подумала про себя Амина.

Солнечный блин, пульсирующий бесконечным позитивом, еще не успел подняться достаточно высоко, но его жгучие, безжалостные, всепроникающие щупальца уже нещадно обжигали землю. По бескрайне-голубому небесному полотну плыл один-единственный золотистый, кружевной облачный пухлявчик, похожий на космогоническую сонную рыбу.

Утренний жар предвещал тягостный, мучительный и неприятный день… Крохотные надоедливые мушки одна за другой так и липли на открытые части тела, – на мордочку и верхние лапки, не отставали и непримиримо тиранили. Амина без конца и края отмахивалась от нервной назойливости мелкоты.

«Достали, достали, достали! И что им от меня надо-то?» – Никак не могла взять в толк черноглазая красавица.

Возле задних лапок муравьихи прошелестел небольшой скользкий сопливо-зеленый шнурок и скрылся в густой траве.

«Ну-у-у, и где я? Где я сейчас? Что же будет дальше? Кто мне может помочь?» – одна за другой беспокойные мысли молниеносно вырастали до самых заоблачных небес и становились могучей, непреодолимой каменной стеной. «И ведь, на самом деле, не все так уж и отлично, если чистосердечно признаться себе самой!» – Амина тяжело вздохнула и вспомнила недавнюю гостью.

– Ты что-ой-то тут делашь? – неожиданно перед мечтательной Аминой вырос незнакомый муравей. Откуда он возник – Амина не смогла объяснить себе даже после его ухода. Просто вдруг молекулярно проявился, по-видимому, сняв волшебную шапку-невидимку, из нагретого лесного воздуха – как сказочный джинн. – Привет-привет, странствующий колобок! Давай-давай, рассказывай, как тут очутилась!

Первый раз в своей жизни она видела такого необычного темно-бурого великана, как ей показалось, с внушительный грузовик-многотонник. Выразительные, почти прямоугольные серо-зеленые глаза пристально смотрели на нее, внимательно изучая муравьиху, по вискам путешественника лениво сползали капельки пота. Бесконечно-длинные седоватые усики незнакомца слегка шевельнулись, похоже он не собирался никуда уходить, не получив ответа. На его безразмерной кочерыжке, как влитая, сидела белоснежная пластиковая каска, такого же цвета – комбинезон из воздушного материальчика украшенный шоколадного цвета незатейливой двойной пирамидой-эмблемой. Из-за широченного проподеума9 выпирал еще более мощный рюкзак, на который со всех сторон было понакручено бог знает чего: какие-то потертые временем, отдаленной грязно-голубой расцветки полиуретановые коврики, аккуратно упакованные фольгой прямоугольные свертки, поверх которых грустили нашлепнутые многовековые, выцветшие этикетки с напечатанными когда-то радужными штрих-кодами, парочка фонарей: один – в довольно странном, округлом корпусе, скорее всего, – водонепроницаемый, солидного вида, размером с футбольный мяч, другой – совсем миниатюрный, будто бы игрушечный, с вытянутой ребристой ручкой и приплюснутой лампой, и запасная каска, формой и цветом в точности копирующая абрикос. В правой лапке он уверенно держал небольшой топорик с зачехленным лезвием. По окраске этого самого проподеума – муравьиной спины – отмечается высокая степень родства между собой некоторых видов муравьев. Именно на этой добродушной теме «родства особей» и застопорилось дальнейшее развитие каких-либо других мыслей беременной особи. Она прекрасно понимала, что представший перед ней муравей – несколько иного, чужеродного вида, и как он себя поведет в возникшей ситуации – вот главный вопрос. Но фимиама фатальной опасности, который обычно «маячит» издалека, она не ощущала, значит все должно быть в полном порядке. Невольно озадаченная появлением гостя, муравьиха несуразно моргала, глаза ее беспокойно бегали, словно сумасшедшие белки в колесном замкнутом круге, но сама она пребывала в позе окоченевшего белого медведя.

– Э-э-эй, слышишь? Слышишь меня? Я спрашиваю, как ты тут оказа-а-ала-а-ась? – незнакомец попробовал остановить стремительно мчащийся гоночный автомобиль мыслей муравьихи на скоростном шоссе жизни, но все попытки казались наивно-безуспешными.

Он широко и мягко улыбнулся сидевшей, которая казалась беспомощно заледеневшей, и в тот же миг его арктическая каска покосилась, поехала и чуть было не упала с затылка. Беззаботная выходка «веселой белой каски» позабавила Амину и ее матовые мандибулы слегка приподнялись.

– Да, я…

– Да!

– Я тут проезжала мимо? – с хрипотцой в горле начала оправдываться Амина. – Проезжала, и вот получилось… п-п-получилось…

– В каком эн-н-нто смысле «проезжала», разрешите Вас спросить? Проезжать-то как тут? Тут со всех сторон – никак не проехать, не пройти! – бурый великан недоуменно смотрел на нее и пытался понять, про что она рассказывает, все также продолжая держать широченную добродушную улыбищу. – Ты здесь не одна, что ли?

– Почему? Одна я тут… Вроде бы одна!

– Одна или не одна, не пойму? Тебя выбросили? Что случилось-то? – бесконечные вопросы так и сыпались колючими стрелами из любопытного прохожего, а ответы? Ответы не спешили рождаться в легком молочном тумане, в коем пребывала лесная путешественница.

– В смысле? А-а-а, ну да! Вот получилось так, что меня везли в город… Во-о-от… везли в город…

– Так-так-так!

– Да-да, везли в город… А потом, кажется, что-то случилось… Что-то случилось, что-то произошло! И я совсем не помню… не помню, что произошло, – она безмятежно сложила лапки на аккуратно выпирающем петиоле – стебельке, соединяющем брюшко с грудкой, который еще недавно был совсем узким, а сейчас стал непривычно кругленьким. – Что еще рассказать? Когда мы отправились в дорогу, был вечер? Вечер же?

– Ты это меня спрашиваешь? – муравей наклонил мордочку.

– Нет, я думаю… вроде бы вечер был… я так думаю, что был вечер…

– А-а-а, ну хорошо, а дальше? Все же когда Вы, обращаюсь к Вам лично, а не ко всей компании, с кем Вы ехали, так вот, Вы лично поехали в городок или куда Вы там поехали? Куда Вы изначально направлялись? Цель была какая-то? – муравей пристально разглядывал Амину. – В каждом отдельно взятом случае, можно сказать, что практически – в каждом, любой муравей, независимо от статуса, настроения и много еще чего, каждый муравей когда отправляется куда-либо, имеет определенную цель, конечный или промежуточный пункт назначения, так сказать. В Вашем личном случае был пункт назначения?

– Да-да, правильно Вы говорите, был пункт… все Вы правильно говорите, только вот…

– Конечно же, правильно говорю. Неправильно – совершенно невозможно. Если бы было «неправильно», то я бы молчал. И-и-итак, Ваш пункт наз-на-че-ни-я…

– Пункт – это все верно, но что-то не сходится! Утро сейчас, сейчас уже у-у-утро и я ничего не пойму! Все как-то закрутилось, запуталось, завертелось… мы поехали вечером, выехали вечером, а как тут оказались, в смысле – я оказалась, уже и не помню… и где тогда все? Странно… Ничего не могу понять, что произошло! Что… – потерянная муравьиха скорострельно выпалила все предыдущее с таким прицелом, что мол: «Я вам сказала как есть, а там уж сами разбирайтесь, что с этим делать, и как с этим жить», и могла бы, казалось, дальше продолжать нескончаемо тараторить в том же духе.

– Да уж-ж-ж, и я никак не пойму, – медленно с расстановкой перебил ее незнакомец, сделав вывод, что ничего толкового от странницы не добиться. – И никаких мало-мальских следов нет ни на траве, ни вокруг поляны! Следов преступления, так сказать, нет! И это не есть хорошо! – он окинул всепроникающим взглядом ближайшие окрестности и почесал горбинку на лобной лопасти10. – Просто вообще нет ничего, удивительно! Вроде ни-че-го и ни-ко-го! Главное, надо решить, что же все-таки делать тебе, то есть, теперь уже не только тебе, а – нам, и как дальше, куда двигаться! – еле слышно монотонно затарахтел незнакомец, и чуть добавив громкости, произнес: – Тебе в любом случае надо добраться до города! Тут же тебя не оставишь! Сейчас что-нить придумам. Раз уж я тебя встретил, то надо помочь, как же без помощи ты одна-то?.. Сейчас придумам, придумам!

– Спасибо Вам, за… – снова начала было хрипеть Амина, но муравей уже спешил от нее куда-то бегом.