Дежавю. Любовь

БЕЛЫЙ

«Опять новенький почтальон-разносчик? Молчаливый какой-то. Раньше с Джеромом можно было перекинуться новостями, поболтать пяток минут! А этот – сразу убежал, даже не познакомились. Непривычно как-то. И письмо – интересно от кого, от Кинта? Вроде от него приходили красные капсулы, а тут…».

На площадке этажа появился Торилл, муравей-солдат из соседней квартиры. В ядовито-желтых беговых кроссовках, в смешных камуфляжных обтягивающих трико и бледно-зеленой футболке с белой звездой и отчеканенной надписью «А.Ф.С» он сейчас больше напоминал озорного высокорослого кузнечика, чем сержанта действующей армии. Старательно накаченные мускулы Торилла рельефно выпирали из-под спортивной формы, – настоящий Геркулес, да и только! В правой чугунной лапке он душил захудалый рюкзачок, топорно пошитый самостоятельно, в узенький полосатый треугольный кармашек сбоку на рюкзаке Торилл пытался впихнуть жетон-ключ от квартиры, но, похоже, что-то где-то зацепилось, и он нервно бурчал. Муравей поначалу направился к лифту, но, заметив Эйва у раскрытой двери, направился к нему.

– Утро доброе, Эйв! Вижу ты в полном здравии, так сказать?! – Торилл решительно протянул лапку для приветственного пожатия. – Все ли в жизни твоей хорошо?

– Доброе-доброе утро, Торилл! Да, все хорошо, все…

– Отлично-отлично!

– Да! Вроде все – хорошо, все – в полном порядке! – Эйв также с удовольствием вытянул лапку, и соседи поздоровались. Эйв был рад увидеть в отличной форме своего соседа. – Здоровье – в полном порядке, спасибо! Работать – как всегда, работаем беспрерывно, так что – все нормально, ничего не меняется в нашем мире!

– Это точно! Точно, да! Работать надо-надо! Но, все же, в мире иногда что-нибудь да меняется, тут уж я не совсем с тобой согласен…

– Я не про то… Мы – самые обычные рабочие муравьи! Очень-очень рад, что тебя встретил! Что-то давненько тебя не было видно? Давненько… ты где пропадал? Куда-то ездил опять?

– Это ты в самую десятку попал – точно, уезжал, да!

– Вот-вот, смотрю я… и ребятам говорю…

– Приметил-приметил, что нет меня, наблюдательный ты, как всегда! Молодец! – Муравей неожиданно присел, чтобы зашнуровать кроссовок. – Да, что мы, что мы? Мы же, как и всегда, – нам приказ, мы и поехали…

– Ясно. А я смотрю – нет и нет тебя… ребят спрашиваю, они говорят – тоже давно уж не видели…

– Мы же постоянно выезжаем по области. Да, в принципе, и не только по области. Работа у нас такая, сам знаешь ведь! Да…

– Да, работа – у каждого своя. И у каждой профессии – свои плюсы и минусы, так сказать…

От радужно-пышущего жизнью Торилла смертельно разило за версту едкой специфической смесью огуречного одеколона, полуночного кострища и утренне-вечерних физических занятий, просто беспощадно убивая все живое в ближайшей округе наповал, а неживое – мгновенно превращая в ледяные каменные изваяния, точно после свинцового пронизывающего взгляда Медузы Горгоны. Эйв учуял это шикарное амбре, как только пехотинец появился на площадке, словно тот перед «выходом в люди» специально набрызгался своим неповторимым ядреным армейским ароматом.

«Разве так сложно выполнять несколько жизненных правил: почаще принимать душ и хотя бы изредка стирать свою одежду, не ходить в ней после утренних пробежек или после чего-то там еще…» – Эйв со всей учтивостью сдерживал в себе кипевшие эмоции, ведь он всегда уважительно относился к соседу.

Торилл жил по соседству уже больше пяти лет, и Эйв, встречая солдата каждый раз, отмечал про себя, что тот в новом одеянии. То он облачался в шикарную военную форму, напоминавшей парадную: резво-зеленая фуражка с ажурной кокардой на его громадной голове смотрелась весьма солидно, и, торчащие по краям головного убора, усики гармонично дополняли образ настоящего армейского профи. Исправно скроенный под его размер китель с серебристыми погонами и ослепительно белым щегольским аксельбантом, строгие отглаженные брюки и начищенные классические туфли завершали образ супер-воина. То он одевал оригинально раскрашенную черно-белыми квадратами авангардную спортивную кофту, явно собираясь на предстоящий чемпионат мира по шахматам, то элегантные песочные бриджи и нежно-сиреневую шелковую футболку с коротким рукавом и значком-логотипом спортивного общества «Диди», то классические лазурные джинсы с пестрым ультрамодным янтарно-коричневым пиджаком с заправленным платочком в нагрудном кармашке, то был в идеально черном с головы до нижних лапок и в пилотке, и каждый раз, несмотря на довольно странное и, порой, нелепое сочетание цветов, наряды на Торилле смотрелись великолепно, подчеркивая его стройную атлетическую фигуру. Этот эффектный, неотразимый, мускулистый муравей был просто идеально создан для работы моделью, но никак не служить в обычном армейском дивизионе, где уже лет десять славился профессиональными успехами на поприще обычного связиста и, конечно же, был первым во всевозможных спортивных разрядах.

Эйв хотел было уже отправляться дальше по своим делам, но тут произошло небольшое событие, которое впоследствии имело продолжение…

– Эйв, ты, случаем, не знаешь, к чему снится кошка? Белая кошка такая большая? – неожиданно спросил Торилл и внимательно посмотрел на соседа, выжидая, что тот может ответить. – Интересно просто мне…

– Кошка?

– Да, такая большая!

– Белая такая?

– Ну-да-а-а, большая белая кошка! Сегодня всю ночь она снилась. И вот теперь хочу понять – к чему бы это?

– Хорошо! Тебе снилась белая кошка, а я тут причем? Я вот свои сны плохо помню… – Эйв стоял и улыбался.

– Я вот и спрашиваю тебя – не знаешь ли ты, к чему снятся большие белые кошки? Может, есть какая-то примета или…

– Так я ж не занимаюсь разгадыванием снов… и что-то мне подсказывает, я уже слышал от тебя этот вопрос про кошку белую… Ты раньше не спрашивал?

– Не было такого… первый раз спрашиваю… хотел вот узнать…

– А-а-а вообще, кроме того, мало помнить, кто снился тебе, надо же знать, что ты сам делал, что вокруг тебя делали, в какой обстановке, запахи там какие были – не были, что-то еще надо знать… А-а-а! Чувства, какие испытывал во сне – хорошо ли тебе, плохо ли было… как тебе было – светло, тепло, уютно?..

– Что-то ты грузишь меня… уже перебор, наверное… я ж про кошку спросил, а тут тебе тонкости аж прям-вот надо… Усложняешь ты, мне кажется. Я тебя напрямую спросил – про белую кошку и все. Вот ты мне сейчас и ответь просто про кош-ш-шку! Давай, просто про кошку! – Торилл говорил вполне серьезно.

– Ты серьезно? Торилл, вроде это тебе хотелось услышать что-то о каком-то кошаке, так ведь? – Эйв не выдержал и засмеялся.

– Конечно, мне, кому ж еще? Раз я тебя спросил, вот и отвечай мне…

– Ох, в общем, если серьезно, то очень много факторов надо… Вот, что ты больше всего запомнил в своем сне? Это тоже важно! И вот на основе всего э-э-этого – тебе могут что-либо определенное сказать по твоему сну… то есть, надо как можно подробнее рассказать, тогда и ясно будет более-менее…

– Кто может сказать? – хмыкнул Торилл.

– Я думаю те, кто разбираются в снах…

– А-а-а, ты?

– Ты помнишь, чего еще было? Или только кошку? Да, доброе утро! – Эйв поздоровался с соседом из другой квартиры, который мягко и почти беззвучно проплыл за спиной Торилла к лифту.

– Эйв, ты, явно сможешь мне помочь, подсказать, к чему этот сон, раз столько знаешь! Ты погоди, не торопи меня! Давай так… – солдат обнадеживающе взглянул на соседа и продолжал. – Кошка белая – одна единица, солнце яркое – тоже одна единица, хотя тут вроде без вариантов, большая поляна и лес – так же всего по одному…

– Во-о-о, живая природа – плюсик тебе! Что-то ведь вспомнил! Видишь, как… – прищурился в улыбке Эйв.

– Да-а-а? Ну, было еще море где-то очень далеко-далеко, но я его слышал. Слышал, как шипит, то есть, шумит море, как прибой чего-то там…, как играют волны, прямо-вот плещутся так… хотя, море было где-то на краю земли. Но все же слышно было, правда! А кошка, кошка эта белая такая – ходила-гуляла по полянке, все чего-то мурлыкала себе под нос…

– Смешно! Ладно, так она еще и не простая кошка была? – Эйв все пытался расшевелить Торилла в воспоминаниях и все иронично поддевал его.

– Да, такая она… такая кошка была… странная, что ли, можно так сказать? Танцевала немножко по поляне, кружилась, собирала-собирала траву, а потом приблизилась ко мне, повернулась так… – и он изобразил, довольно изящный разворот на все 360 градусов, – и протянула полную охапку иван-чая. Такие красивые нежные цветы, розовато-сиреневые что ли… вот они-то мне больше всего и запомнились, ну, и кошка, как самый главный герой, осталась в памяти… кстати, вот ты говорил, что запомнилось – вот они и есть, я имею ввиду – цветы иван-чая. Они-то мне и вклинились, так сказать, в память!

– Ясно, Торилл, а вот насчет одного-единственного солнца ты можешь ошибаться, – роль толкователя снов Эйву нравилась все больше и больше, и он все активнее в нее вживался. – С кошкой понятны дела, а вот про букет иван-чая, Торилл, ты все же принял в подарок? Правильно я понял – кошка тебе его протянула – подарить хотела? Так? Правильно?

– Вот видишь, спокойно шаг за шагом, сейчас и разгадаем весь мой сон!

– Разгадаем, точно! К бабке не ходи!

– Какой-такой бабке не ходить? Да, она подарить хотела! Но не подарила, точнее, я не взял букет. – Торилл задумался, энергично почесал лапкой проподеум, как будто мозг его находился на уровне живота. – Не-е-ет, слушай-слушай, она ж подарила все-таки, да, подарила она букет и сказала чего-то такое… такое… а-а-а, ну, она так с улыбкой и сказала: «Это тебе, Торилл!» Точно, сказала и подарила букет. И я его взял, только вот точно уже дальше ничегошеньки не помню…

– Все, точно не помнишь ничего?

– Пока не помню, как вспомню, так скажу.

– Да уж… – облегченно вздохнул Эйв.

– Пока все, что есть, вся информация. Хватает для анализа, так сказать? Или еще надо – «детали» ты говорил, но вот что вспомнил, то уж есть… Скажи, Эйв, вот по тому, что уж набралось для разгадывания сна моего…

– В общем, слушай, Торилл дорогой, – с сумрачно-таинственным видом начал Эйв, совсем нисколько в данную минуту не шутивший, хотя и был ни в зуб ногой по решению мистических ребусов снов. – Белая кошка твоя – это, скорее всего, кто-то из твоих новых малознакомых товарищей. Есть такие у тебя?

– Да-а-а, кто их знает? Может и есть такие. Надо думать, вспоминать…

– Ну, вот и вспоминай!

– Я не помню…

– Ну, это, скорее всего, должна быть девушка. Муравьиха какая-то. Тут должно быть все прозрачно…

– Это еще почему?

– Слушай, Торилл, тут надо провести строгое разграничение: у кого тут сон, а кто тут занимается толкованием сна?

– Давай. Как скажешь – так и сделаем!

– Итак, у тебя вопросов больше, чем у меня ответов. Я еще ничего не начал рассказывать, а ты вопросами сыплешь и сыплешь… так не пойдет, ты слушай спокойно и внимай!

– Да я… – начал оправдываться военный.

– Дойдет очередь – все расскажу! Я ж не отказываюсь разгадывать, правильно? Ты меня попросил, а я, как товарищ – товарищу, решил помочь…

– Хорошо, давай-давай, я спокойно слушаю дальше. – Торил на минуту артистично вытянулся, как при команде «смирно» и отдал воинскую честь. – Не прерываю более!.. Все, молчок-молчок!

– Про-дол-жа-ююю… – с расстановкой сказал серьезный Эйв.

– Я – молчок! – повторил Торилл.

– Продолжаю… так во-о-от, этот кто-то, та самая танцующая белая кошка, хочет захватить, так сказать, завоевать твой внутренний мир, понять тебя, наверное так… да-а-а, и скажу сразу: это не плохо, и это не хорошо, это – просто констатация факта. Прими это как есть и все!

– Ужас какой! Жуть-жуть-жуть! Жуть ты говоришь мне… – весело произнес Торилл.

– Ведь, причем основательно так наметилась на тебя! Понимаешь-нет? Завоевать внутренний мир, познать тебя! А, может даже, и влюбиться, чем черт не шутит! Ты у нас муравей – хоть куда!

– Весело ты чешешь! Интересно слушать!

– Да уж как умею…

– Все хорошо, давай дальше. Мне нравится пока что…

– Юморист ты! Скажешь тоже, причем тут нравится или не нравится? Это ж не бабушкины сказки, чтобы нравиться, а целая наука!

– А-а-а…

– Вот те-е-е и «а-а-а»! Понимаешь? Даже в наших поликлиниках есть врачи, которые занимаются снами! – Эйва уже невозможно было остановить, течение бурной фантазии и перевоплощения несло его мужественный кораблик в открытое кипучее море. С видом всезнающего доктора наук, он продолжал анализ сна своего соседа.

– Так вот, хочу сделать акцент на том, что ты в своем сновидении слышал активно и на том, что ты получил в дар! Акцент… понимаешь? Так вот, это шум моря, которое непонятно как далеко, и яркие цветы. А это, между прочим, два самых активных романтических начала, то есть что?..

– Что? Что есть «то есть что»? – Торилл внимал рассказу Эйва, как самый прилежный первоклассник в начальной школе на уроке сосредоточенно слушает учителя и познает мировые истины. – «Романтические начала» – я так думаю, это отлично, это мне практически понятно, а дальше – что?

– Старик, я и спрашиваю тебя – что это?

– Что? Не понимаю тебя!

– О-о-ох! А то, что дальше – все зависит от тебя самого… тут уж тебе самому предстоит сделать выбор в ближайшем будущем – принять «букет», то бишь – подарок судьбы, либо не принять. Торилл, только вот что будет стоять за этим сюрпризом – не совсем ясно… не совсем…

– Почему неясно?

– Ну-у-у, так вот… так что, смотри, прежде сделать выбор какой-никакой – задумайся хорошенько и действуй, солдат! Это уж я тебе по-дружески сейчас все тут говорю!

– Спасибо тебе, Эйв!

– И не обижайся, если что не так тебе наговорил. Время придет – и все-все будет ясно.

– Это всегда так, мне кажется…

– Жизнь, конечно, подскажет тебе, но ты, Торилл, сам не оплошай! Ты у нас – умный и сильный, сильный, конечно, больше, но все же… Ты уж точно сможешь преодолеть все трудности и преграды, которые жизнь поставит на твоем пути! И-и-и, правда, прости меня, что не так сказал.

– Ну-у-у, Эйв, ну, Эйв!!! Спасибо тебе огромное! – эмоции переполняли Торилла, он сначала крепко обнял по-братски муравья, затем взял его крохотную лапку в свои две огромные лапищи и затряс ее в искренней благодарности. – Благодарю тебя, друг! Вселил в меня радость большую, оптимизмом зарядил! Спасибо! Очень ты меня тронул своим… вот этим… своей разборкой сна. Я обещаю, обещаю тебе, что буду внимательнее к жизни, и буду стараться, как ты тут сейчас говорил – «задумайся и действуй, солдат!» Это точно, про меня! Спасибо!

Соседи перекинулись еще парой чувственных фраз о жизни, – проходящей и предстоящей, и разбежались по своим важным делам: спортивный Торилл поспешил на утреннюю пробежку, хотя среди недели он тренировался по времени намного раньше, а в этот воскресный день не смог найти в себе силы подняться – сегодня ночью он вернулся из очередной командировки, а Эйв, как всегда, окунулся в домашние дела.

Муравей захлопнул дверь и поспешил в ванную, чтобы запустить стиральную машину. Полученный от почтальона цилиндрик он поставил на зеркальную тумбочку в прихожей, надеясь потом в спокойной обстановке ознакомиться с содержимым. «Умирающая профессия – почтальон! Все переходят на электронные послания, и скоро почтальоны не нужны будут совсем! Вот она жизнь – двигается дальше, вот он – прогресс, на смену живым муравьям приходят электронные заменители, что будет дальше?»

Ровно в девять часов, и ни единой минутой позже, прибыл механик сервисной службы и сходу приступил к ремонту посудомоечной машины, «вызовов очень много, и нет совсем времени», – только и услышал Эйв в ответ на свой наивный вопрос: «Что-то серьезное?» Меньше через час аппарат исправно урчал. Дежурный Эйв тоже закончил ручные постирушки с рабочей одеждой, оставалось только развесить ее сушиться. Молодцеватый монтер, небрежно громыхая инструментом на кухне, все время что-то бурчал и бурчал себе под нос, и когда к нему подошел Эйв, разразился на него, будто тот был виноват во всех смертных грехах, но все же довольный конечным результатом своей работы, перед уходом заявил, чтобы хозяин квартиры не обижался на него.

БЕЛЫЙ

После того, как бурчащий на всех и вся механик удалился, Эйв поспешно развесил выстиранное белье сушиться в ванной: балкона для таких целей у муравьев не было, как в некоторых других квартирах многоэтажки, а в комнате они не любили хаотичный кавардак, пусть он и «рабочий беспорядок». Следующей важной деятельной строкой в графике дежурного стоял строгий пункт – «поход за соком». За божественным нектаром приходилось бегать на своих двоих в дальний район города с канистрами по десять литров, так как в ежедневный рацион каждого муравья входит приличное потребление живительного сока.

Дежурили трудолюбивые муравьи в своей квартире ежедневно, по очереди. Три раза в неделю: во вторник, пятницу и воскресенье – были сложные, удлиненные смены, с раннего утра и до самого позднего вечера. Ответственный по всем домашним делам автоматически освобождался в этот день от работы на основном месте и трудился только по хозяйству: изо всех сил старался-готовил пищу, стирал, убирал, гладил, ходил за продуктами и за соком на родничок… В остальные дни недели – дневальным также хватало работы, без дела мураши никогда не сидели, им даже в голову не приходило отлынивать от исполнения трудовых обязательств перед своими товарищами. Эйв как-то в день очередного дежурства поймал себя на мысли, что «весь день крутишься, успеваешь сделать с утра до вечера сто разных дел, а их как будто и не убывает, на следующий день – уже запланировано новых сто проектов, и когда все успевать? Хоть круглосуточно работай…»

В комнате муравей скорострельно переоделся: на широченный кожаный ремень джинсовых брюк он ловко подцепил общие электронные мини-часики, вместо «домашней» рубашки натянул фланелевую, на минуту он задержался в прихожей, припоминая, – не забыл ли чего. «Вроде все в норме!» Эйв накинул легкую черную куртку-ветровку, – а то, чего доброго, еще дождь ливанет, огляделся и вышел на лестничную площадку, с размаху захлопнув дверь, и дотронулся до кнопки лифта, та подмигнула зеленым глазиком. Скоростной футляр, словно ждал хозяина, молниеносно раскрыл свои объятия, и когда тот вошел в ярко-освещенную кабину, отрезал от него внешний мир. И с глухим щелчком дверей лифта Эйв неожиданно вспомнил, что не взял самое главное – канистры для сока.

«О-оба-а-алде-е-еть! Как это меня угораздило?!» – усмехнулся про себя мураш, и тут же ткнул в «Стоп!» и следом – на кнопку родного этажа, прыжком вынырнул из открывающихся дверей.

«Смешно!.. Забыл!.. Ну, надо же такое учудить?»

В одно мгновение распахнул входную дверь, благо канистры всегда стояли в скрытом комоде в прихожей…

Снова оказавшись в замкнутой тишине лифта, Эйв живо воскресил в памяти раннюю встречу с почтальоном.

«Письмо надо бы обязательно сегодня посмотреть! Что там? Наверняка, от нашего Кинта послание… Интересно-интересно почитать его романтические сказки о волшебном море… И, вообще, что-то он давненько нам не писал, как бы чего там у него ни случилось…»

Вдруг что-то снизу в полу щелкнуло, неприятно с тяжелым оттянутым скрежетом протянуло вдоль всего корпуса лифтовой кабины, напряженно мигнул свет, еще раз мигнул, повеяло зловонной сыростью (или только так показалось), и урчащий лифт убийственно вздрогнул, вдруг наступила звенящая до боли тишина, мертвенный аппарат тягостно «завис» на полминуты, которые для напуганного Эйва показались вековым седовласым затмением, затем опасная кабинка слегка боднулась из одной стороны в другую, будто бы ища равновесия, резко дважды встряхнула побелевшего пассажира и продолжила движение вниз.

«Что ж такое? Что ж такое у нас сегодня с утра происходит?! Звезды, что ли не так выстроились?» – обеспокоился Эйв. Очень скоро агрессивная кабинка плавно остановилась на первом этаже, двери беззвучно раскрылись, и муравей, бесконечно-осчастливленный, что короткое неприятно-экстремальное путешествие на лифте закончилось без каких-либо последствий, испуганно выскочил на глянцевый пол, искрометно сверкающим разноцветным радужным ламинатом, и радостно приветствуя приветливого консьержа так, как будто бы не видел его пару сотен лет:

– О-о-о, Дити, доброе утро, Дити! О-о-очень рад тебя видеть, Дити! Ты – молодец, ты – настоящее чудо!

– Д-д-доброе-д-д-доброе, Эйв! И я рад т-т-тебя видеть! – добродушно улыбался старичок. Пару лет назад он стал слегка заикаться, застревая на некоторых словах, – похоже, сказывался возраст.

– Как твое здоровье? Все в порядке? Как работается? Как настрой на воскресный день?

– Да-а-а, с-с-с-спасибо, здоровье, как всегда, – в-в-в полном порядке! В-в-всё отлично, что и говорить! Погода, м-м-мне кажется, налаживается, а эт-т-т-то – самое главное для п-п-п-положительного настроя, не так ли?!

– Так ли, так ли! Погода – хорошо, что настраивается! Погода-то – погодой, а работать нам всегда надо, чтоб там дождь или еще какая дрянь? – Эйв оглянулся на дверцы лифтовой кабины.

– Т-т-т-ты на родничок что ли собрался, д-д-да?

– Точно так! И как ты только догадался? Вот прямо в самое-самое «яблочко» попал! Удивительно – смог угадать! – с улыбкой парировал Эйв, он хотел сказать про аварию в лифте, но не знал, стоит ли: – Тут… у нас в лифте какая-то проблема…

– М-м-м, и к-к-к-какая же? Что-то случилось?

– Да, я сейчас застрял на несколько минут, и свет погас…

– Вот-те раз! И ч-ч-что дальше? Ты нажал на кнопку в-в-вызова диспетчера? На кнопки н-н-н-нажимал, на какие-нибудь кнопки?

– Нет, не успел… как-то все быстро произошло, и само решилось…

– Эйв, т-т-т-ты напугался, поди што?

– Ну-у-у, как напугался? Не сильно, просто неожиданно все случилось – вот и напугался, но потом лифт поехал все равно.

– Хорошо, сейч-ч-час вызову ремонтника, он п-п-посмотрит обязательно! Главное, чтобы ничего с-с-серьезного не было.

– Хорошо, спасибо, я побегу дальше.

– Ну-у-у, в-в-всегда пожалуйста, это – наша работа – с-с-следить за порядком и за безопасностью! Удачного д-д-дня тебе!

– Спасибо-спасибо! И тебе, Дити, легкого дня и удачи! Давай, чтобы все было по высшему классу!

Едва стеклянные массивные подъездные двери за спиной Эйва с глуховатым свистом соединились друг с другом, как он почувствовал всем тельцем настоящее дыхание весны, впервые мартовское матовое солнце лепило по-весеннему яркие и приветливые пирожки, и дарило всем окружающим, и сразу же в межвоздушном пространстве ощутимо порхали наилегчайшие призраки ароматов распускающихся красавцев-деревьев, когда даже еще не совсем чувствуешь мечтательное дыхание, но уже знаешь, что они точно где-то рядом. После затяжного грозового ночного дождя повсюду иллюзорно зеркалили огромные островки луж, и венценосное солнце, пробудившееся намного раньше рабочих муравьев и поднявшееся уже очень высоко, жизнерадостно веселилось, принимая эфемерные водяные ванны, призывая своими всепроникающими лучиками всех вокруг подключиться к активному участию в его незатейливом хороводе, поддразнивая и выманивая на воскресную прогулку.

ЗЕЛЕНЫЙ

Амина откинула прядь темных вьющихся волос легким движением лапки. Тонкими кончиками пальцев она немного нервно выстукивала неясную мелодию. Яркий свет, заполняющий всю комнату, доставлял Амине непонятную радость, такую приятную, нежную, ласковую.

«И тогда я поеду… я поеду…», – но вот дальше как-то не связывалось, дальше упрямая мысль застопорилась, и ни в какую не хотела развиваться и искать такой простой, казалось бы ответ.