Наемник Его Величества

– Хорошо! – рыкнул лорд Маркус, и астральный слепок кристалла исчез. – Завтра отправишься в Примкенс. – Усмешка невесомым отражением человеческих чувств скользнула по лицу мага. – Дыра страшная. Нищая рыбацкая деревенька на границе Гулана с Гарташем, тебя будет ждать там корабль. Какой именно, поймешь, других таких нет.

Астральный двойник Чисмара почтительно склонил голову. Два года беспрестанных странствий по всему Торну, постоянные стычки, кровавые схватки и поиски неведомо чего – кому до этого есть дело? Начальство отдает приказы, а его предназначение их исполнять!

– Кстати, чуть не забыл! – Лорд Маркус едко усмехнулся. – Все же ты неплохо поработал, а хорошая работа требует награды. – Не слушая бормотания Авраса, начавшего изъявлять свое почтение и рассыпаться в благодарностях, Маркус добавил: – Думаю, будешь доволен.

И, прежде чем до Чисмара дошел смысл сказанного, двойник лорда выбросил тысячи щупалец, которые впились в подчиненного, причиняя нестерпимую боль, что-то перестраивая и меняя внутри. Кажется, Аврас закричал…

С диким криком маг проснулся и сел на кровати захудалой гостиницы, где он остановился для проведения встречи с лордом. По лицу текли ручьи липкого холодного пота, кожа полыхала огнем. Маг провел рукой по лбу и посмотрел на ладонь: там истаивали остатки серого налета, похожего на накипь в котле алхимика-недоучки.

Уже разгоняя обрывки транса, Чисмар перевел взгляд на сжатый, словно бы даже скрученный в запредельном усилии левый кулак и заставил себя его разжать. На пол посыпалась мелкая пыль – все, что осталось от Камня Памяти. Неожиданно воспоминание опалило разум, и маг судорожно зашарил под мокрой рубахой. Найдя нужное, он вытащил на свет костяной медальон.

– Да!! – яростно выдохнул маг. – Наконец-то!!

Резной Сжатый кулак, так тяготивший честолюбивого мага, сменился Кристаллом. Он удостоился чести повышения ранга, причем лично лордом Маркусом. Лично!!! Злой смех прокатился по комнате…

– Эй, там! Открывай, раздери тебя Темный Оррис! Я не позволю орать в моей гостинице и беспокоить клиентов. Открывай, не то Олеш вышибет к демонам эту проклятую дверь! – Голос толстобрюхого хозяина звенел от ярости. Чисмар так и видел, как трясутся сейчас все его подбородки, а заплывшие жиром злые глазки свирепо поблескивают…

– Уважаемый что-то желает? – желчно процедил сквозь сжатые зубы маг, впуская хозяина внутрь. – У уважаемого ведь наверняка существует очень веская причина, чтобы побеспокоить меня?

– Да чтоб мне лопнуть! – ничуть не растерявшись от внезапно раскрытой двери, брызгая слюной, надсаживаясь, заорал толстяк. – Он еще хамит! То орет в пять утра, а то хамит уважаемому человеку! Олеш, а ну-ка…

Что именно должен был сделать Олеш, оказавшийся здоровенным детиной, чертами лица схожим с толстяком и умело держащим в руках короткую дубинку, Чисмар узнавать не захотел. Губы шепнули короткое заклятие, и в затхлом воздухе коридора соткались две струйки дыма, ввинтившиеся в глотку хозяина гостиницы. Тот поперхнулся, вытаращил глаза и, схватившись за горло, начал беззвучно разевать рот.

Лицо толстяка стремительно багровело, он зашатался, лишь изредка издавая тихий натужный сип. Не дожидаясь реакции его здоровенного родственника, Аврас взмахнул рукой – так отгоняют надоедливое насекомое. Здоровяк словно словил удар дубиной под дых. Его лицо сморщилось, будто он готовился по-детски заплакать, руки обхватили живот, и детина подрубленным деревом свалился на пол. По грязным доскам, сухо стуча, покатилась дубинка, пока не наткнулась на тяжело привалившегося к стене толстяка. Тот с трудом, но дышал. В убийстве этой грязи Чисмар не видел никакого смысла, а вот проблем могло возникнуть порядочно, потому он их просто обездвижил. Пускай мучительным способом, но ведь не навеки же? Маг усмехнулся и направился собирать вещи. Он что-то сомневался в квалификации местных ищеек, которые смогли бы распознать магию Тлантоса, тем более если где-то через час от нее не останется и следов. Но все же стоило поспешить. Да и приказы Властителя Тлантоса стоит исполнять как можно быстрее. Ведь даже лорд Маркус всего лишь слуга короля Фердинанда.

Смятая постель, ласковое мерцание светильников, запах дорогих благовоний и нежное касание теплого ветра из приоткрытого окна будили смутные воспоминания о прочитанных когда-то историях о королях и их фаворитках, будуарах знатных дам и запретной страсти трубадуров. Романтика! Настя томно потянулась всем телом, искоса наблюдая за лениво разлегшимся рядом мужем. Надо же, она – и замужем! Это событие, нежданно и негаданно ворвавшееся в ее жизнь, не переставало удивлять до сих пор. И ведь она влюблена в мужа! Не увлечена, а именно влюблена. И как же приятно находиться рядом с любимым человеком: вдыхать его запах, ощущать тепло, ловить теплоту его глаз и слушать ставший таким близким и родным голос… Лакриста отвлеклась от набежавших волной чувств и прислушалась к словам заговорившего супруга.

– Знаешь, дорогая, я решил выписать из родового поместья компаньонку для тебя. – Голос мужа звучал мягко, обволакивая, словно густая патока. – Лакриста, ты меня слушаешь?

– Что, все настолько серьезно? – прижавшись к мужу, поинтересовалась Настя, влажно поблескивая в темноте глазами.

– То есть? – не понял Вензор.

Настя привстала на локте и повернулась к супругу:

– Знаешь, я пусть и не знаток вашего мира, но думать все-таки умею. После перелета сюда ты только и делаешь, что пропадаешь в посольстве. Ти’ренг не отступает от тебя ни на шаг. Наш новый дом превратился в крепость, здесь полно мужчин, на которых ливреи слуг смотрятся как платье фрейлины короля на дворцовом кухаре…

– Тсс, – зашептал Вензор и легонько коснулся губами кончика носа Насти. – Знаешь, вот это вот сползшее с плеча одеяло придает некоторым твоим неоспоримым достоинствам новые приятные оттенки… – и, не дав гневно сощурившей глаза супруге произнести ни слова, продолжил: – Все, все! Не злись. Все не так уж и страшно, как ты себе вообразила. Ведь сама же знаешь, что знатной замужней даме неприлично являться в свет без спутника или спутницы, если ты, конечно, не хочешь, чтобы о тебе судачили местные сплетники во всех известных салонах. Потому никого не удивит, если всюду тебя будет сопровождать молодая компаньонка. Ну или хотя бы там, где с тобой не смогу бывать я! И кому какое дело, если эта молодая девушка будет еще и охранять свою госпожу от различных опасностей.

И непреклонность, иногда проскальзывающая в голосе Вензора, теперь лилась полноводной рекой. Муж не интересовался мнением супруги, а сообщал о своем решении. И странное чувство кольнуло сердце Насти. Кольнуло и тут же пропало!..

Тот разговор состоялся восемь дней назад, и теперь Лакриста внимательно рассматривала стоящую перед ней девушку и едва ли не впервые после замужества ощущала непонятную неуверенность. Чернявая, с широко смотрящими на мир глазами деревенской простушки, девчонка была подобна взъерошенному зверьку, доверчиво льнущему к руке хозяина. Ее дешевое платье притягивало взгляд своей безвкусной невзрачностью, а руки нервно мяли край подола, вот только глаза… Под дымкой робости и испуга весело плясали бесенята яростного огня темперамента и страсти. И еще: Лакриста смутно ощущала отголоски той злой силы, что всегда источают угрюмые воины и высокомерные маги. Настя всеми фибрами души чувствовала притягательный, возбуждающий и манящий запах опасности.

– Как тебя зовут? – ласково улыбнувшись, поинтересовалась Настя, лишь чудом удержавшись, чтобы не добавить слово «дорогая» – избитый штамп завзятых романистов.

– Селента, грасс Лакриста, – сделала неуклюжий реверанс будущая компаньонка и, предвосхищая следующий вопрос, скороговоркой добавила: – Мой отец – безземельный дворянин и вассал рода Регнар. Я с гордостью буду служить госпоже и выполнять все ее указания.

– Лин Селента, не стоит говорить всякие глупости про господ и слуг. Мне просто не хватает дружеской поддержки, и я буду несказанно рада, если мы станем подругами! – Настя старалась передать в своей улыбке все доступное ей дружелюбие и открытость.

– Я сочту это за честь, грасс Лакриста… – хлопая ресницами, прощебетала Селента, и ее щечки посетил румянец смущения.

– Лакриста, просто Лакриста. Какой может быть официоз между подругами? – словно бы искренне недоумевая, воскликнула грасс Регнар и, приобняв девушку за плечи, потащила ее по коридору в глубь дома, туда, где располагался необъятных размеров гардероб. А в голове хозяйки дома настойчиво крутилась такая земная мысль о первом раунде.

«Ну что же, милочка, – тут Лакриста мысленно усмехнулась, – посмотрим, насколько ты сильна в своем маскараде и долго ли продержишься под маской ангелочка? Насколько далеко простирается твоя верность моему мужу и его роду? И не перепадет ли что от этой верности лично мне!»

Последняя ее мысль звучала не вопросом, а обещанием. Все же учили в Университете Культур на совесть, и наставники прививали всем своим ученикам и ученицам без исключения одну страсть, которая становилась их проклятием и спасением, их жизнью, их целью и путем ее достижения – страсть к интригам, к вечной закулисной борьбе и слепой жажде обладания чужими тайнами. Пусть для Насти это будет игра, игра для одного игрока и многих фигур, и пусть победитель получит лишь личную преданность телохранителя, но ведь и играет-то она не против мужа? А хищная игрушка понадобится и ей самой.

Сама того не замечая, Лакриста сделала первый шаг к тому, чтобы перестать быть Настей и стать полноправной обитательницей огромного океана большой политики с его айсбергами, подводными течениями и внезапными штормами, где нет людей, но есть цели и средства. Шаг пока короткий, но многое решающий.

Под немногочисленными лучами Тасса, пробивающимися через узкое чердачное оконце, происходящее в комнате казалось бредом взбесившегося сюрреалиста, чье воспаленное воображение, подстегнутое наперстянкой, породило картину, искажающую само представление об обыденной реальности. Сгрудившаяся по углам мебель, которую беспокойный жилец убрал с, казалось, навеки облюбованных мест, измалеванные непонятными знаками стены, хаотичное мельтешение разноцветных линий на полу и едкая вонь алхимических реактивов, клубы раскрашенного цветными кляксами дыма и шипящие искры невидимого пламени сплелись в единый клубок вокруг застывшего в центре комнаты обнаженного по пояс человека.

Капли пота скатывались по его спине и тут же высыхали, оставляя после себя белые полоски соли, с посиневших губ срывались каркающие слова заклинания, а руки плясали в безумном танце теней, какой иногда порождает в глухом уголке городского парка раскачивающийся одинокий фонарь. Довершал картину предмет, чье присутствие среди этой вакханалии человеческого безумия выглядело совершенно неуместным. Прямо между коленями мага стоял цветок в обычном глиняном горшке с полустертой надписью на старом гномьем.

– Крыгарт!!! – проорал Олег завершающий ключ заклинания и указал кистями рук на несчастное растение. Тело застыло, лишь дрожь в руках передавала охватившее человека напряжение.

Ничего не происходило. Олег покосился одним глазом на лежащий справа от колена исписанный листок пергамента. Вроде все верно, все сообразно расчетам. Собранная по крупицам Сила напитала подготовленный каркас заклинания и… ничего?!

Олег пробормотал нечто, касающееся демонов Бездны, и встал с колен, но через какое-то мгновение с невнятным возгласом рухнул обратно на пол и уже оттуда настороженно следил за внезапно забурлившим дымом, начавшими истаивать знаками и с опаской прислушивался к странным скребущим звукам… Внезапно, словно по велению рассказывающего историю сказителя, все исчезло, растворилось, улетело, оставив перед взглядом наблюдателя нетронутую, за исключением переставленной мебели, квартиру.

– О, Кали, так твою разэтак! – едва ли не пропел адепт Земли и откатился к стене: по полу побежала непонятная дрожь.

В этот момент обреченное растение неожиданно посерело, дрогнуло и осыпалось невесомым пеплом. В горшке забурлила непонятная масса, и по комнате прокатился громкий всасывающий звук. По обожженным глиняным бокам горшка побежали мелкие трещины – словно кисть неумелого художника шаг за шагом прорисовывала ломаные нитевидные линии от краев горшка к донышку. Внезапно с оглушающим треском лопнула доска, на которой стоял цветок, и мелкие брызги глины полетели во все стороны. Олег вовремя успел прикрыть лицо локтем и практически не пострадал, лишь пара десятков мелких царапин появилась на торсе.

Вновь обратить внимание на центр комнаты заставило непонятное урчание. Олег вздрогнул: перед ним покачивался на многочисленных тоненьких ножках непонятный клубок из желто-зеленых побегов высотой в пару локтей. Нос уловил сильное зловоние, с каждым мгновением только усиливающееся. На побегах набухли почки и через пару ударов сердца лопнули с влажным чмоканьем. Новые листочки почему-то не навевали приятных мыслей о свежей весенней зелени, а наоборот, тонкие и даже на первый взгляд острые кромки листьев с тягучей смолкой вызывали страх. После проведенного Олегом обряда с комнатным цветком должны были произойти некоторые метаморфозы, но все же не настолько разительные. Безобидное ускорение роста с использованием разлитых в пространстве Сил никак не должно было породить это подобие жизни, к тому же склонное к агрессии.

Олег быстро поднялся и стал панически перебирать в голове зазубренные формулы стандартных боевых заклятий, но времени на раздумья своему создателю существо давать не желало. Затрясшись и утробно чавкнув, мерзкий комок совершил неожиданный для намеченной жертвы прыжок. Олега спасли только полученные в фехтовальном зале рефлексы – резким кувырком он откатился к двери и тут же вскочил на ноги. Рваться на улицу не имело смысла: он сам, собственными руками, задвинул все задвижки и засовы и теперь проклинал про себя такую предусмотрительность. Боясь помех извне, он упустил возможность угрозы изнутри.

Порождение магии действительно не собиралось давать передышки своему творцу. Оттолкнувшись от стены, хищное растение метнулось через всю комнату к человеку и опять промахнулось. Грохнули под ударом запоры, но Олег уже стоял у другой стены, поднимая руку в жесте вызова заклятия огненной стрелы. Огонь, не такой близкий, как стихия Земли, но все же более родной, чем Воздух и Вода, жадно втянул в себя оставшиеся крохи Силы, и вот уже его пламя встретило в полете взбесившийся цветок. Обдало жаром, и на пол осыпались обугленные ветки, рассыпаясь на тысячи мельчайших угольков, а в воздухе повис стойкий запах гари.

Олег, подвернувший во время всех этих метаний по комнате левую ногу и теперь тяжело на нее припадавший при каждом шаге, прошагал к окошку и растворил его настежь, открыв доступ свежему воздуху портового города. Глубоко вдохнув, ученик мага задумчиво пропел несколько строчек из фривольной песенки про любовь некоего илима и молоденькой девчушки, чей бывший парень очень любил свой сверкающий нож… Песня была глупая, очень похабная и старая. Главным недостатком песенки была страшная прилипчивость, которая не снилась ни одному земному шлягеру. Ее слова то и дело вертелись на языке, вырываясь наружу при каждом удобном случае. Олег с собой боролся, но пока безуспешно.

– Что же пошло не так? – задумчиво протянул маг и принялся мерить шагами комнату. – Ведь тысячу раз проверял…

Зацепившись взглядом за потухшие угли – все, что осталось от созданного им хищного растения, – Олег перечислил имена известных ему мелких демонов, посулив им страшные муки, если те вздумают повстречаться ему в ближайшее время, и, достав из-под кровати заготовленную заранее влажную тряпку, принялся вытирать пол.

Неожиданно раздался тихий стук в дверь. Олег, который еще вчера получил разрешение на свое не самое тихое колдовство в магистрате при Ложе магов, удивленно поднял брови – соседи снизу уехали еще вчера, стражи прийти не могли, а он никого не ждал. Стук повторился, затем из-под двери проскользнул желтый конверт, и тут же дробно забарабанили широкие каблуки по ступеням лестницы. Олег, понимая, что уже не успеет открыть дверь, метнулся к окошку и увидел закутанную в плащ низкорослую фигуру, стремительно шагавшую прочь по улице.

Ученик мага задумчиво перевел взгляд на желтеющий прямоугольник письма и присвистнул – события вокруг него начали развиваться по совершенно непредсказуемому сценарию. Памятуя уже о двух нападениях на свою персону, а также учитывая подозрительно знакомый силуэт коротышки письмоносца, Олег мог ожидать от письма всего, на что способна его бурная фантазия. А если прибавить богатый арсенал средств местных магов и алхимиков… Яды, взрывные смеси, разнообразные проклятия и мощные заклинания – все это могло подстерегать рискнувшего открыть злополучное письмо. Соблазн швырнуть загадочный прямоугольник в огонь был слишком велик, но его сдерживала узда не менее великого любопытства.

Наклонившись, Олег поднял конверт и, сделав пару шагов, положил его на край стола. Задумчиво сжав рукой подбородок, он попытался взвесить все за и против, но разумного анализа не получилось – в дверь вновь постучали.

Взбешенный неудачей (или все же удачей?) своего опыта, новыми непонятными загадками, Олег не собирался больше давать шансов своим посетителям безнаказанно сбегать. Яростно взмахнув рукой, он ударил молотом Силы по собственной двери. Не такие уж и крепкие запоры, не рассчитанные на столь резкие удары, не выдержали, как не выдержали и петли вместе с косяком – дверь с громким треском вылетела из проема и врезалась в замершего за ней гостя.

Как только замерли все отголоски удара, уже начавший жалеть о своем неразумном поступке Олег услышал приглушенный стон и вполне различимые проклятия. Вздрогнув всем телом, Олег в два прыжка вылетел на лестницу и разглядел лежащего под обломками двери страшно злого Айрунга.

– Чего пялишься, идиот? Хочешь добить, так давай, не тяни!! – Льер Айрунг, бешено сверкая глазами, изо всех сил пытался избавиться от придавившего его к ступенькам обломка широкой доски, оставшегося от хорошей некогда двери. Не дав растерянному Олегу сделать и шага, маг выкрикнул заклинание, и резкий порыв ветра, казалось, всколыхнувший весь дом, разметал обломки. – Знаешь, тебе придется очень, очень постараться, чтобы объяснить мне происшедшее!

Голос мага звучал довольно зловеще, а заклубившиеся вокруг подрагивающих пальцев язычки тумана грозили нешуточной опасностью. Олег понял, что взбешенный Айрунг вот-вот совершит какую-нибудь глупость.

– Айрунг… Наставник! Понимаешь, тут такое дело, – зачастил заволновавшийся Олег.

– Такое дело, что ты решил напасть на своего Наставника? Смело, но глупо! Есть еще что сказать? – чуть подавшись вперед, молодой Наставник едва ли не рычал.

Наконец Олег смог взять себя в руки и четко, словно на плацу перед своим командиром, отрапортовал:

– Льер! Буквально пять-десять минут назад ко мне постучали в дверь и подсунули письмо!

Вообще-то Олег поначалу не собирался сообщать о загадочном письме Айрунгу, но раз уж река его жизни закусила удила и понесла, то следовало срочно выправлять положение.

– Я бросился к окну и только и успел заметить, как низкорослая фигура в плаще убежала куда-то по улице. А потом сразу же повторный стук. Я никого не ждал и решил не дать уйти… – С каждым мгновением Олег все больше ощущал нарастающий идиотизм своих слов.

– …мне! – буквально взревел Айрунг и, взмахнув рукой, послал в Олега заклятие из арсенала Водной магии. Не успевший среагировать ученик оказался буквально сметен с ног ударом мага. Пролетев больше сажени, он врезался в стену и болезненно вскрикнул. В ту же минуту он ощутил себя спеленатым по рукам и ногам пульсирующим коконом Силы, его захлестнула волна дурноты. Тренированное сознание привычно попыталось воззвать к магии и… не смогло до нее достучаться. Казалось, кокон Айрунга оградил Олега от его Дара.

– Ну и где это письмо? – болезненно морщась, льер Айрунг вступил в комнату. – Или никакого письма не было?

– Там, – неопределенно махнул головой адепт Земли и попытался поудобней устроить скованное магией тело. Не удалось.

Маг цепко ощупал взглядом сильно изменившуюся комнату – с некоторым удивлением оценил произошедшую перестановку мебели, более внимательно рассмотрел вмятины на стенах, принюхался и уже с уважением посмотрел на своего плененного ученика. И тут же заметил сиротливо желтеющее пятно письма на рабочем столе. Губы словно сами собой произносят слова заклинания, и раскрытая ладонь проходит над письмом…

– Чисто! Точнее, я ничего не чувствую, – задумчиво буркнул Айрунг и поманил пальцем замерший в углу трехногий табурет. Подхваченный потоком воздуха, тот осторожно подлетел к магу… А через мгновение Олег понял, что Наставник и не думает его освобождать, полностью погрузившись в размышления.

– Э, льер Айрунг! Не могли бы вы меня освободить? – Ученик спрашивал со всей осторожностью, ожидая в любой момент вспышки ярости осерчавшего мага. Айрунг перевел на него затуманенный взгляд, но тут же нахмурился и взмахнул рукой. Олег ощутил, как из головы ушла чуждая муть, а тело получило свободу.

– Научишь налагать запрет на магию? – с болезненным любопытством поинтересовался Олег, словно и не было досадного инцидента.

Айрунг раздраженно отмахнулся:

– Ерунда, считалось серьезным подспорьем лет сто назад, пока не нашлось даже не заклинание, а так, простенький прием. Ну сам посуди, заклятие самую чуточку туманит мозги жертве, заставляя верить, что Дар отделен стеной и главная проблема лишь в том, чтобы развеять наваждение.

Вид у мага сохранялся чрезвычайно задумчивый, поэтому он не обратил внимания на вспыхнувший в глазах ученика интерес.

– Научишь? – с нажимом и исступленной страстью воскликнул Олег.

Айрунг с болезненным стоном поднял глаза к потолку…