Осколки

Зайдя в сад, Мэй увидела будто парящую Элеонор, исполняющую бальные танцы между растениями, сливающуюся воедино с ними. Она шла с отведенной в сторону на уровне талии рукой, ее кисть двигалась эстетично и плавно, танцуя вальс возле цветов. Она сияла, солнечные лучи, преломляясь в оконных рамах, попадая на Элеонор, заставляли ее светиться изнутри.

Мэй резко остановилась, наблюдая и восхищаясь сиянием Элеонор. У нее по щекам побежали слезы радости, она не хотела нарушать гармонию и то мгновение, в которое полностью погрузилась Элеонор. Постояв завороженно несколько минут, Мэй развернулась и только начала уходить из сада, как ее окликнула бегущая на нее с детской игривостью Элеонор.

– Тетушка, у вас бесподобный сад! Я влюбилась в него с первой секунды своего пребывания – это чудесно! Как вам удалось создать такую красоту? И так гармонично все сочетать! Находясь в саду, я чувствую себя сказочной принцессой. Не уходите, я хочу, чтобы мы вместе с вами поухаживали за садом, полили растения. Вы мне параллельно расскажете историю возникновения такой красивой оранжереи.

Несколько часов они увлеченно разговаривали, поливали растения. Мэй поделилась подробностями покупки каждого обитателя сада, провела лекцию об уходе и правильной поливке каждого вида растений в ее саду, а также поведала чудесную историю появления в саду птиц.

– Вначале прилетел один воробей, я услышала его щебетание и сразу же подумала о том, чтобы развесить кормушки для птиц по всему периметру. Так спустя неделю они начали прилетать ко мне в оранжерею семьями. Благодарили всегда меня своим чудесным пением за расставленные для них кормушки.

Заручившись словами поддержки по уходу за садом, Мэй разрешила Элеонор приходить в оранжерею в любой день, когда она пожелает, ухаживать и любоваться растениями. Закончив экскурсию по оранжерее, они отправились на кухню пить чай. Беседуя за чашечкой облепихового чая, Элеонор встревоженно вспомнила об Алексе и начала задавать Мэй вопросы:

– Я два дня уже не была у Алекса, как он? Какие новости слышны от врачей? Есть надежда, что в ближайшее время он придет в сознание?

– Дорогая моя, я тоже очень сильно обеспокоена его неопределенным состоянием, я каждый день молюсь за него, каждый день прихожу и задаю такие же, как и ты, вопросы врачам, но пока они ничего не говорят. Знаю одно: есть надежда, что мы вновь увидим прежнего всеми любимого моего мальчика.

– Все очень печально, Мэй! Это моя вина, я отпустила его одного в тот поздний вечер, я пошла в бар с его другом, я согласилась, чтобы он меня отвел в отель, – рыдая, прихлебывая, произнесла очень жалостно Элеонор.

– Иди ко мне, я тебя обниму! Ты ни в чем не виновата, моя хорошая. Наш Алекс – добрый, хороший, заботливый парень, и он не мог пройти мимо чужого несчастья, он не мог не помочь… Я его знаю, а насчет его мерзкого дружка я всегда ему говорила, что тот ему не друг. Он гадкий и мерзкий, я насквозь вижу таких гнилых людей. А он всегда защищал его и говорил, что тот ему ничего плохого никогда не делал и не сделает. Он не замечал недостатки людей, он всегда видел только хорошую сторону в людях, не знаю, плохо это или хорошо, не нам судить об этом.

Но я знаю одно: ты абсолютно ни в чем не виновата! Слышишь меня? Ты не виновата, забудь обо всем, как о страшном сне. Надо быть сильной и сделать вид, что ничего не было. Нельзя, чтобы Алекс об этом узнал. Он не простит его, не хватало, чтобы с пылу он избил его или убил, что еще хуже… Хотя я была бы рада, если бы он избавил мир от такого засранца. Но я переживаю о последствиях, эти разбирательства могут сломать тебя и его. Надо постараться забыть это все, вычеркнуть из памяти и не думать об этом, перебороть себя и свою сущность. Я понимаю, что это практически невозможно и очень тяжело, но надо найти в себе силы, дорогая, и жить дальше. Все, что потребуется от меня, я всем помогу, я готова все сделать, только чтобы вы были счастливы, живы и здоровы.

– Мэй, ты чудо! Побольше бы таких людей на свете, мир стал бы гораздо лучше.

Мне нужно время, я не могу взять и все забыть. Меня окутывает страх, когда я вспоминаю все, я дрожу, у меня появляется пот, я словно вновь и вновь проживаю этот ужасный момент. Я пыталась не думать об этом, я правда старалась, но оно само всплывает, я не могу заглушить эту боль и воспоминания от нее. Мне правда очень тяжело.

Пойдемте еще раз в сад, мне там так хорошо и спокойно, я забываю там обо всем.

– Хорошо, пойдем, дорогая, но я не смогу сейчас составить тебе компанию, мне надо заняться делами, а ты иди наслаждайся.

Освободившись от рутинных отельных дел, Мэй пошла на кухню, приготовила несколько сэндвичей с колбасой, сыром и зеленью, заварила ромашковый чай и отправилась к Элеонор в оранжерею. Поставив на столик чайник и тарелку с сэндвичами, Мэй подошла к ней и обняла за талию.

– Я забыла кружечки, сходи, пожалуйста, на кухню, принеси их, выпьем чаю с тобой в столь чарующем месте.

Мэй заметила, что здесь Элеонор приходит в себя, у нее появился аппетит, она с удовольствием съела пару сэндвичей, при этом, не останавливаясь практически не на минуту, не переставала болтать и расспрашивать о каждом виде растений. Вопросы лились непрестанно, ей было интересно все: в какое время цветет определенный цветок? как долго длится его цветение? как долго они растут и до таких размеров? сколько им лет?

Мэй казалось, что вопросы не закончатся никогда, они начинали докучать ей, но она понимала, что не стоит перебивать ее вожделение к саду и лучше максимально способствовать и лояльно отвечать на все ее вопросы. Когда у Элеонор все же закончились вопросы, они за чашечкой ароматного ромашкового чая наслаждались природной красотой и пением птиц.

Элеонор закрыла глаза и расслабилась, внимая каждому шуму и шороху листьев, она расслышала звук волны, качающей в разные стороны листья и кувшинки лотоса. Она уловила шелест каждого растения, даже мельчайший, незначительный хруст виноградной лозы, когда на него садился воробей, перелетая с ветки на ветку. Пока Элеонор сидела неподвижно, два воробья подлетели к ней, сели на коленки и начали клевать крошки, упавшие с сэндвича ей на подол платья. Элеонор медленно открыла глаза, улыбнулась уголками рта и с восхищением шепотом начала звать Мэй: