Вивисекция

Часть 1. Клыки аллигатора

Ловит волк, да ловят и волка

Глава 1

Школа города Клиффрок, спортивный зал, пятница, 10:17

Алек торчал возле женской раздевалки уже пятнадцать минут, а рыжая гадина до сих пор не показывалась.

Кидая беглый взгляд вдоль коридора, он чувствовал, как ныл желудок. Звонок уже дали. Гул голосов утих. Поблизости не было ни души, никто бы не заметил, если бы он зашел проверить, там ли она. Он тенью скользнул к двери и крепко схватился за ручку. Дернул осторожно. Без лишних скрипов, как и планировал.

Влажный воздух внутри застоялся. Дышать стало еще труднее. Алек почти ничего не соображал, но помнил, зачем пришел. Мысль прорезалась в мозгу снова и снова, будто его кололи булавкой. Он пробежал глазами одинаковые ряды синих шкафчиков. Чтобы сориентироваться, понадобилось чуть больше времени.

Конечно, она не выходила отсюда. Он увидел ее длинные рыжие локоны на контрасте с цветом стен. Она стояла к нему спиной и не уловила ни звука из-за шума душевой кабинки, гудевшей где-то в глубине помещения.

Несколько секунд Алек пялился, думая, как поступить: могла ли она убежать отсюда в одном белье? Да. Только без вещей рано или поздно ей пришлось бы вернуться. Сейчас или никогда! Нужно действовать быстро.

Он приблизился в один прыжок. Рука грубо намотала на кулак пушистые волосы, чтобы дернуть со всей силы. Пэйдж не закричала. Сделала лишь судорожный вдох и выгнула шею в попытке посмотреть, кто стоял сзади. Капли воды стекали по выступающим ключицам на ее круглую грудь в красном бюстгальтере.

Пэйдж оказалась в его власти. Адреналин швырнул недостающей смелости ему в кровь. Он мог бы сделать с ней что угодно…

Например, треснуть башкой об дверцу и размозжить череп. От предвкушения ослабли колени.

— Если ты не в курсе, это женская раздевалка, Кадманн. — Она попыталась схватить его локоть, но он выкрутил тонкую дрожащую руку ей за спину и до хруста сдавил запястье. — Пусти!.. Отпусти!

Резкая боль в ноге привела его в чувство. Тварь! Врезала по ступне пяткой. Он непроизвольно разжал тиски, и Пэйдж простонала от облегчения.

— Ах, ты, кусок говна! Нападаешь со спины?!

Она развернулась в надежде дать отпор, не ожидая, что его реакция будет быстрее. Он рывком отшвырнул ее от себя, и она с грохотом впечаталась лопатками в металлическую поверхность шкафчика. В лице уже не было ни кровинки.

— Я сейчас заору и тебя из школы выкинут, Алек. — Карие глаза напротив горели огнем и жгли не хуже, а он забыл, что готовился сказать. Пэйдж засмеялась, но смех звучал надломленно. — Этого добиваешься? Думаешь, мать ждет тебя за решеткой?

Он встряхнул ее. Пламень волос заплясал в воздухе.

— Не надейся. Тебе тут теперь жизни не будет, сука. И Гилмору тоже.

Жгло горло. Еще немного и из недр желудка злоба изрыгнулась бы фонтаном яда. Он думал, скрутит ее прямо здесь и плевать, что она там городит!

— Мартину угрожаешь? Ты? Ха-ха! Удачи!

Пэйдж улыбнулась приторно, до ямочек на разгоряченных щеках. Раньше Алек часто видел эту улыбку — хитрую и такую острую, что рассекла бы кожу, пройдись она по горлу.

«Обидку кинула. Все равно бы бросил тебя. Не тогда, так потом. Или сама бы меня отфутболила. Хотела уже? Опередил, поэтому бесишься?»

— Я вас предупреждала — платите и ничего не случится, но что мне сказали?

— Пошла нахер — вот что!

— Ну, так вот, Кадманн, пошел ты нахер! — Она взбрыкнула, пытаясь освободиться. Ногти вонзились ему под кожу, оставляя красные отметины. — Еще раз подойдешь, и я уже в полиции, понял?!

— Попробуй. Успеешь добежать?

Пэйдж высвободила ладонь, чтобы к нему прикоснуться.

— Хочешь проверить? Не нервничай так. А то весь трясешься. Не солидно выглядит.

Она скалилась, но во взгляде, упавшем ему за спину, мелькнула тревога. Алек тут же почувствовал, как к шее прислонилось что-то острое и холодное.

— Лучше убери руки, — посоветовали ему сзади едва различимо.

Он не узнал голос. Девчонка, но кто? Малявка, лезвие держала кверху.

— Убрал руки! — приказала она. Должно быть та, новенькая, поэтому и не узнал. Алеку захотелось развернуться и пнуть ее. Она бы даже пискнуть не успела, об отпоре и говорить нечего.

Он повиновался, не без удовольствия отмечая оставшиеся на руках Пэйдж следы. Позже они превратятся в синяки. Его утешало даже это.

Ее подружка оружие не опустила. Теперь уже Пэйдж, ощутив преимущество, гавкнула на него командным тоном:

— Иди отсюда, пока я не позвала кого-нибудь!

Алек не торопился, с интересом разглядывая ее с открывшихся ему ракурсов, а она отвернулась резко, хлестнув кудрями ему по лицу.

У ее защитницы дрогнула рука, и канцелярский нож скользнул по его коже. Алек цыкнул, дотронулся до царапины, растер подушечками пальцев красную каплю. Порез был неприятный, тонкий. Девчонка продолжала стоять, тыча в него импровизированным копьем.

— Не смеши, — поморщился он, наклоняясь. — Я эту штучку сломаю в два счета. Прямо как твою шею. Скажете кому, что я тут был, и я тоже стукну, че ты тут с ножом вытворяешь, клопиха!

Она опустила глаза в пол. Тяжелый запах страха дурманом вился рядом. Сделав шаг навстречу, Алек клацнул зубами прямо возле ее крошечного ушка.

Пэйдж вмешалась снова:

— Проваливай, Кадманн, сколько повторять! Или я закричу так, что сюда сбежится все крыло! Сам послушаешь, что я про тебя расскажу!

Он пошел к выходу, перешагнув на пути скамейку.

— Маккинли! — позвал он уже у дверей. Пэйдж слегка повернула голову. — Сиськи — пушка! Даже лучше, чем на фотках.

Раздевалка, 10:30

Пэйдж наконец смогла спокойно вздохнуть, когда он вышел. Она натянула блузку и попыталась застегнуть пуговицы дрожавшими пальцами. Чертов Кадманн! Пока она одевалась, Ви присела сзади.

— Можешь принести мне воды? Из-за этого козла в горле пересохло.

Не задавая лишних вопросов, Ви исчезла в проеме двери так же тихо, как появилась, а Пэйдж скорее кинулась к сумке, уже чувствуя, что дышать размеренно почти не получалось. Перерыв все вещи, Пэйдж вдруг поняла, что забыла ингалятор. По ней как будто пустили разряд тока, вошедший через голову и оставшийся где-то в районе сердца, которое, пропустив пару ударов, тут же зашлось галопом. Она закашляла больше от паники, чем от необходимости. Надо было уходить как можно скорее.

Плохо соображая, что делала, она наспех затолкала учебники обратно в рюкзак и вылетела из раздевалки. Сбежать без свидетелей не вышло — Ви все-таки нагнала ее в коридоре. В надежде на целительную силу воды, стакан был осушен залпом. На лбу выступила испарина.

— Что-то мне поплохело, — сказала Пэйдж, ускоряя шаг и боясь лишний раз обернуться. — Я пойду домой, пока не поздно.

К счастью, Ви ничего не знала о ее болезни, но, если быстро не стряхнуть хвост, могла бы и догадаться. Судя по напряженному преследованию, отставать она не собиралась, а Пэйдж уже мечтала испариться, лишь бы никто не видел, как ее корчило от кашля. Хорошо хоть коридоры молчали, сосредоточенно сохраняя в себе тишину. Впрочем, молчала и Ви. Пэйдж только теперь обратила на нее должное внимание — та позеленела даже сильнее, чем она сама.

— Ты-то чего такая бледная? Алека испугалась? — усмехнулась она, едва ли до конца понимая, что говорила. — Не пересекайся с ним. Ничего супер стремного он не сделает, побоится, но нагадить сможет, если захочет. Он теперь бешеный.

Она поперхнулась словами и закашляла до хрипов. Пришлось выдохнуть, перебарывая новый удушающий позыв. Маленькая ладонь Ви легла ей на плечо.

— Нормально все! Я напишу, как буду дома. До завтра.

Как она умудрилась забыть ингалятор? Он же всегда был в нижнем кармашке в рюкзаке...

Она побежала к выходу, молясь, чтобы силы не закончились раньше времени. Нельзя, чтобы ее увидели здесь в таком состоянии, нужно было добраться до дома. Вся ее жизнь последние несколько месяцев напоминала сериал, за которым не следил только ленивый. Приступ в школе сделал бы еще хуже.

Рядом с окошком администратора стоял высокий парень в костюме и, загораживая собой обзор, на удивление успешно заговаривал зубы мисс Энсон. Пэйдж проскочила мимо практически незамеченной.

По закону подлости велик утром она не взяла, оставила в гараже. С другой стороны, помог бы он теперь, когда она и шла-то с большим трудом? Дорога к дому отняла бы не дольше десяти минут, но от ужаса уже немели ноги.

Оказавшись вдали от школьных стен, Пэйдж зашлась таким нервным, страшным кашлем до дрожи в конечностях, что перестала обманывать себя: сама она никуда не дойдет, помощь пришлась бы кстати. Причем — немедленно. На груди будто затянули корсет и с каждой секундой крепче стягивали шнуровку. Зря она не пошла в медпункт, слишком в себя поверила. Администрация была в курсе ее болезни, возможно, у медсестры нашелся бы для нее запасной ингалятор. Она никогда им не пользовалась, всегда брала свой, но мама, скорее всего, оставляла его на крайний случай.

Вокруг никого не было. Пэйдж присела на бордюр и стащила со спины рюкзак. Белье под блузкой сдавливало ребра. Она расстегнула застежку, но это не помогло. Свежий воздух не помог тоже. Из легких вырывалось сипение, перемешанное с хрипом. Она наклонилась вперед, выпрямила спину и уперлась ладонями в колени. Сейчас посидит немного и встанет, точно встанет. Мутный взгляд в исступлении блуждал по парковке за ограждением. Нужно было возвращаться. Приступов в отсутствии лекарства, тем более таких, взрывных, с ней не случалось с детства, она к ним не подготовилась.

Если она задохнется здесь из-за Алека, чтоб он сам сдох, родители окончательно сожрут друг друга. Что еще хуже — она так и не узнает, что случилось с Карен, и кто в этом виноват. Этого нельзя... нельзя было допустить! Она была нужна сестре, была нужна Карен!

«Успокойся! Только хуже делаешь! Дыши и все».

Это же так легко, она могла и без лекарства, просто сосредоточиться, взять себя в руки, не впадать в истерику, она могла, она помнила.

— Эй! — раздался рядом чей-то голос. В слепом ужасе она хваталась за траву, уже ничего не видя и никого не узнавая. — Эй! Тебе плохо?

Пэйдж хотела сказать про астму, но вместо слов изо рта вырвалось бессвязное сипение, мало походившее на речь. Воздух застревал прямо в глотке.

Подошедший мужчина взял Пэйдж на руки, а она корчилась и старалась замереть, не разбирая, что ей говорили. Ее вырубало. Будто кто-то зажимал пробел, оставляя в мозгу пустоту. Вспышка. Мелькнул школьный потолок. Хрип пробирал до самого дна легких. Несколько голосов слились в один. Кушетка в медицинском кабинете неприятно скрипнула под ее весом. Пэйдж увидела испуганные лица медсестры и мисс Энсон. Было больно в груди, тяжело. Ногти царапнули по блузке. Кто-то сунул ей в рот ингалятор, а она не могла из него вдохнуть. Как они не понимали, что она не могла вдохнуть?!

Лампочка слепила, выжигая зрачки, и прежде, чем темнота затянула Пэйдж в воронку, она выхватила чей-то напряженный взгляд — светло-голубые глаза под широкими белыми бровями.

Стало тихо. Карен… Карен сидела здесь, с ней, и Пэйдж на ощупь искала ее руку.

Чувства смазались, и боль отступала. С ней исчезло и видение.

— Пэйдж, все в порядке, — донесся до нее женский голос. — Дыши медленно. Все хорошо.

Туман забытья растворялся. Когда Пэйдж вдыхала, откуда-то шел едва различимый шипящий звук, и она попыталась за него зацепиться. Первая связная мысль завопила: «я не умерла!», но ощущения в теле утверждали обратное. Стоило сосредоточиться на дыхании, словно в мире ничего больше не существовало. Еще минутку… У нее получалось. Иногда она забывала, какое это счастье.

Что-то было у нее на лице. Пэйдж открыла глаза. Вместо Карен рядом сидела девушка в медицинской форме и держала баллон, от которого тянулись трубки, подававшие кислород и лекарство в маску для дыхания. У кушетки собралась целая группа поддержки: директриса, медсестра, фельдшер и незнакомый парень в костюме. Это он тогда стоял у окошка администратора.

— У меня у самой сейчас сердце выпрыгнет, — сказала директриса. — Мэри, успокоительное есть? Дай что-нибудь.

Пэйдж попыталась сжать кулак, но не смогла.

— Успокоительное не возьмет уже, — улыбнулся незнакомец. — Надо виски.

— Герр Фойербах! — приструнила его директриса и обратилась к фельдшеру, писавшему что-то в своем планшете: — Что вы нам скажете?

— Забираем ее в больницу. Родителям сообщили? Пусть едут сразу туда.

В больницу! Ее забирают в больницу! Пэйдж напряженно заерзала, сдвигая колени. Она попыталась приподняться, чтобы не валяться вареной макарониной, и одернула юбку.

— Я… могу сама…

— Нет, не можешь. — Девушка, сидевшая рядом, мягко уложила ее обратно.

Пэйдж перенесли на каталку и повезли к машине. Незнакомца, который теперь ее сопровождал, она точно видела впервые. Высокий и худой прямо как манекенщик, он казался болезненно бледным и уставшим. И почему директриса разрешила ему идти с ней? Кто он был такой? Те глаза принадлежали ему — тускло-голубые, с едва уловимым намеком на цвет. Взгляд теперь стал другой. Хитрый. Он мерцал из-под бровей как искрящийся импульс на оголенном проводе, когда парень поглядывал на нее сверху вниз.

«Это он нашел меня на лужайке, он помог».

— Спасибо, — сказала она, пока он еще не отошел, и это было последнее, на что хватило сил.

В больнице Пэйдж чувствовала себя немногим лучше. Ее словно вывернуло наизнанку, а потом крутануло обратно. Еще хуже было наблюдать за измученной мамой, переживавшей за нее в ущерб своим нервам. В школе Пэйдж казалось, что она не хотела, чтобы мама приезжала, волновалась лишний раз, но от одного ее присутствия стало гораздо легче.

Судя по тому, что Мартин обрывал телефон, а знакомые интересовались здоровьем Пэйдж в сообщениях, многие в школе уже были в курсе случившегося. Только немного улеглось и опять.

Домой она попала лишь к обеду следующего дня и, выйдя из такси, боковым зрением сразу уловила движение — розовый кустарник, усаженный на углу здания, едва различимо встрепенулся. Ее позвала мама, но Пэйдж отмахнулась.

— Иди, я еще чуть-чуть подышу.

Стоило остаться одной, куст заохал и выругался детским голосом. На мгновение выглянула лохматая голова, но тут же пропала, думая, что ее не заметили.

— Выходи давай, шпион.

Из колючего укрытия с опаской высунулся мальчишка.

— Что ты там делаешь, Заяц?

— Что, что? — возмущенно ответил он, раздвигая исцарапанными руками ветки, усыпанные иглами. — Всю жопу уже исколол, пока сидел тут в засаде! Галка видела вчера, как хмырь какой-то высоченный тебя утащил. Потом узнали, что плохо тебе было. Звонили, а ты не отвечала.

— Ясно все с вами. Иди сюда, чего ты там трешься?

Мальчишка вылез, нисколько не пожалев растения. Он со злостью пнул листья, отряхнул школьную форму, почесал разодранный локоть. Пэйдж наблюдала, сдерживая смех. Заяц потрусил в ее сторону, держа руки в карманах. Стоило ему приблизиться, как его щека тут же попала в захват между пальцев Пэйдж:

— Следопыт, значит!

— Ай, пусти! — Он вывернулся ловко. На коже от щипка остался бордовый след. — Я тут для разведки стою, а Жук меня ждет с докладом. Волновались за тебя, а ты!.. Уф! — Его взгляд впился ей в лицо. — Как покойница выглядишь.

— Себя-то видел? Грязнуля.

— Упал я. Бежал быстро. Только ты Жуку не говори. Да вообще никому не надо.

— А ты передай ему, что я запрещаю за мной следить.

Заяц насупился, обиженно выпятив нижнюю губу, и Пэйдж поспешила сгладить прорезавшееся в разговоре напряжение. Ее рука прошлась по волосам мальчишки, взъерошив их еще сильнее.

— Идем в дом, хоть умоешься.

— Не, Лиса, не пойду, — оттаял он. — Там ребята ждут, тоже переживают. Надо к ним идти.

Он заправил в штаны выбившуюся рубашку, плюнул на ладонь, чтобы быстро растереть на лбу запекшуюся грязь. Пэйдж сморщилась.

— Ты лучше сама приходи к нам потом. У нас для тебя подарочек есть. Придешь?

Она кивнула.

— Круто! Ты все-таки это...береги себя. У нас уши и глаза везде есть, только вон... — Он запнулся, и его молчание вошло под кожу отравленной спицей. Пэйдж уже знала, чем закончится фраза. — ...Белке это ни фига не помогло. Пойду. Приходи тогда. Ждать тебя будем.

Он побежал по лужайке и вскоре затерялся между зданиями, а Пэйдж вошла в прихожую и тут же услышала, как родители переругивались где-то в глубине дома. Она просто зависла. Не двигаясь, ждала, когда они замолчат, но, снова слушая одни и те же обвинения, понимала, что с таким успехом могла бы простоять здесь до вечера. Нужно было собрать мужество в кулак.

— Отстань от нее! Дай ей отдохнуть.

— Сам отстань! — Судя по интонациям, мама уже завелась. — От тебя помощи никакой!

Пэйдж прямиком бросилась на второй этаж. Уже наверху заметила, что дверь в комнату Карен была приоткрыта.

— Я делаю все возможное, Молли, — устало ответил папа.

— Например, что?!

Она попыталась отключиться, сделать вид, что ничего не происходило. Как сомнамбула подошла и машинально погладила на деревянной поверхности шершавые наклейки, усыпанные блестками.

Когда Пэйдж провернет ручку и заглянет внутрь, Карен поднимет голову от ноутбука и укоряюще, совсем как мама, помотает головой, показывая на невидимые часы на запястье, или, не заметив ее присутствия, продолжит поливать ущербный кактус, прячущий под горшком прожженный черный след на подоконнике. Пэйдж помнила, какую знатную затрещину отвесила младшей, когда застала ее тут за курением. Малявка тогда швырнула ей в лицо пачку сигарет, которую стащила у нее из-под матраса. Они не разговаривали целую неделю.

Если бы Пэйдж сказали тогда, что ей не захочется возвращаться домой после школы, она бы не поверила. Карен... Что с ней могло случиться? Раньше она бы и сама приплатила кому-нибудь, лишь бы хоть на денек забрали эту маленькую прилипалу, а теперь ей словно вырвали сердце и не дали взамен другого. Рана в груди кровоточила от каждого прикосновения и все, чем Пэйдж пыталась заткнуть дыру, вываливалось наружу, не оказывая никакого эффекта.

В комнату она не вошла. Не хотела видеть, что там было пусто.

— Ну и проваливай! — снова донесся рыдающий голос матери.

Пэйдж съежилась и присела на корточки, чтобы посмотреть вниз между балясинами перил. Папа молча надевал куртку, не реагируя на крики. Зачем она его прогоняла? Он и так уже почти здесь не бывал, все на работе. Спуститься, попросить его остаться? Успокоить маму? Уйти в спальню? Опять что-то мешало дышать.

Пэйдж не уловила, по какому поводу родители ругались на этот раз. Впрочем, повод был один, просто замаскированный разными предлогами. Мама срывалась на рыдания с любого толчка, а папа наоборот — никому своего горя не показывал, только похудел и постарел резко, лет на десять. Пэйдж не могла придумать, как и чем им помочь. Втроем они бродили по дому, боясь столкнуться.

— Хватит! — Папа был суров. — Хватит, говорю! Пэйдж услышит. Ей нужен покой.

Родители погрязли в жалости к себе и, не зная, куда девать злость, стали проецировать ее друг на друга — вот, что Пэйдж поняла точно. Поиски Карен затихли, расследование встало на паузу, отложенные деньги закончились. Большая часть из них пошла на бестолкового частного детектива, шарлатана-экстрасенса и телефонного мошенника, обещавшего вернуть Карен невредимой, если ему заплатят. Папа так хотел, чтобы это было правдой, что поверил слишком скоро, не сообщив об этом полиции. Теперь мама грызла его в отместку. Она бросила работу, потому что ее психическое состояние оставляло желать лучшего, глотала таблетки, а отец надрывался без выходных, чтобы оплатить счета и прокормить семью. Они влезли в долги.

Бах! Пэйдж вздрогнула всем телом, различая как по паркету застучали крупные осколки, и приникла к полу, чтобы лучше разглядеть происходящее в прихожей. Папа стряхнул с ботинок хрустальную крошку от разбитой вазы. Закрывшаяся за ним дверь тяжело вернулась на место.

Слезы жгли глаза. Мама сползла на стул в прихожей и рыдала, стараясь затолкать в себя всхлипы, а Пэйдж хотелось залепить ей пощечину, встряхнуть, привести в чувство... и обнять, попросить успокоиться, сказать, что Карен скоро найдется, побежать за папой.

Она спустилась:

— Мама… не плачь, — и, сев на корточки, прижалась к ней. — Ну, мам…

Дом семьи Тайлер, суббота, 09:03

Дом с белой лакированной дверью уже маячил на горизонте.

«Это последний раз!»

Пальцы мерзли в кармане куртки. Сентябрь вступил в свои права две недели назад, а погода уже испоганилась. В соседнем дворе он только что поскользнулся и рухнул, со всей дури ударившись копчиком. Теперь ушибленное место ныло аж до поясницы, напоминая о позоре с каждым новым движением, и все бы ничего, если бы его жизнь последние месяцы не походила на сегодняшнее утро, — гадкое и унизительно-болезненное.

Он преодолел две крохотные ступеньки у порога и сразу приметил между аляпистых занавесок в мелкий цветочек лицо ее мамаши. Если так пойдет и дальше, старая ведьма выпьет из него все соки. Стоп. Он же решил, что этот визит будет последним. Не хватало еще бегать за ней. Смутное осознание реального положения вещей действовало на нервы: ведь он уже бегал, и уже перестарался.

В щели приоткрытой двери появилась миссис Тайлер. Ее темные, густо накрашенные брови, сдвинутые к переносице, почти скрывали глаза.

— Я понимаю, Фойербах, тебе наглости не занимать, но четвертый раз за неделю — это уже чересчур.

Он выдавил улыбку, пусть скулы и сводило от злобы. Приходилось держаться, чтобы она тут же не скрылась в доме.

— Может, вы дадите наконец поговорить с Мел? — В голос просочилась ирония: — Тогда я перестану обременять вас своей компанией.

— Нет, если не понимаешь, в следующий раз я вызову полицию. Надо было еще тогда на тебя заявить, когда Мелли прибежала с синяком на пол спины.

У него запылали уши.

— Я ее не трогал, — огрызнулся он на автомате. — Не знаю, что она наговорила, только я этого не делал. Она упала.

— Упала, как же!

Улыбаясь еще приторнее, он сделал новый шаг, надвигаясь на хозяйку, а она, видно, опасаясь его, машинально отпрянула. Этого было достаточно. Он вцепился рукой в блестящий деревянный край двери, а потом оттолкнул ее, освобождая себе проход. Миссис Тайлер охнула, глупо хлопая ресницами.

Он метнулся в комнату Мел вверх по лестнице.

— Беги, беги, ненормальный! Все равно ее там нет.

«Alte Schlampe! — в ярости подумал он, смотря на нее с высоты второго этажа. — И как она умудрилась родить такую очаровательную дочь?»

В комнате Мел и правда никого не было. В ванной тоже. Желто-блевотные обои заплясали перед глазами.

— Ну, что, нашел? — ехидно подтрунивала снизу миссис Тайлер. — Поищи еще, я же никуда не спешу.

— Где она?

— От тебя подальше.

Спустившись под вызывающим взглядом несостоявшейся тещи, он всем своим естеством ощущал ее ликование.

— Я найду ее все равно.

Миссис Тайлер прыснула, снимая с вешалки шляпку, и нацепила ее на крашеные светлые волосы.

— Ищи, голубок, ради бога, только не здесь. Иди по-хорошему. Не порти мне с утра настроение. — Она накинула на плечи драповое пальто, взяла зонтик и сумочку и добавила прежде, чем Вил успел вставить еще хоть слово: — Слушай, что я скажу, Вильгельм. Знаю-знаю, ты о себе высокого мнения, потому что в тебе вроде как течет какая-то там голубая кровь. Так вот — ничего она не значит, твоя голубая кровь, если ты ведешь себя как свинья. К тому же, ты из своей Германии сбежал, поджав хвост. Видно, мать тебя тоже на дух не переносит, раз уж она родного сына без денег отослала к черту на рога. Это о многом говорит. Я тебя молю, ради всего святого, оставь Мелани в покое. Ты найдешь другую, а ей дай пожить спокойно. Она и так намучилась с тобой за два года.

Он поджал губы. На ум приходили только ругательства.

— Я на ней женюсь! — рявкнул Вил. — Понятно?

— Через мой труп!

— Ничего, я подожду.

Тетка обомлела, но тут же опомнилась и заверещала с трехкратным усердием:

— Мелли ты не получишь! Никаких браков! С тобой — никогда! Ни за что на свете. Ищи другую, найди себе под стать и издевайся над ней! Хотя кто тебя вынесет, я не знаю! Любая от тебя сбежит! Л-ю-б-а-я!

Он поклонился и направился к выходу:

— Ни на ком другом я жениться не собираюсь.

Смех миссис Тайлер летел по ветру как проклятие.

— Иди, Фойербах, умоляю! Завтра ты про женитьбу и не вспомнишь.

Дом семьи Маккинли, понедельник, 08:14

— Вон она! — Алек возбужденно подпрыгнул на сидении.

Клиффрок просыпался рано и еще раньше сегодня проснулся Алек. Он вышел из дома до того, как в окнах начали вспыхивать первые огни. Лежать в постели он больше не мог, приятное возбуждение погнало его по заспанным улицам, подталкивая в спину.