Когда тень назовет твое имя

Пролог. Колокол, который звонит для мёртвых

В ту ночь в Лаэрне выпал чёрный снег.

Он падал медленно, крупными хлопьями, и не таял на тёплых крышах.

Не превращался в воду.

Не пачкал ладони.

Просто исчезал, стоило к нему прикоснуться.

Город проснулся задолго до рассвета.

Сначала завыли собаки.

Потом замолчали.

Все сразу.

На улице Фонарщиков старик Орм открыл окно, чтобы понять, почему пропал ветер, и увидел, что звёзд больше нет.

Небо было чистым.

Без облаков.

Но совершенно пустым.

А над башней Старого собора висела луна.

Красная.

Тонкая.

Похожая на порез.

Орм перекрестился знаком Пяти Светил и закрыл ставни.

Через минуту зазвонил колокол.

Один удар.

Глухой.

Такой глубокий, что задребезжали бутылки в погребах.

Люди в домах замерли.

Второй удар.

На площади проснулись голуби и бросились в темноту.

Третий.

Кто-то заплакал.

Четвёртый.

Жители начали запирать двери.

Пятый.

В храме загорелись свечи.

Шестой.

Священник Ровен выбежал на лестницу босиком, в одной ночной рубахе.

Он смотрел на башню.

— Нет.

Седьмой удар.

Ровен побледнел.

— Нет-нет-нет.

Помощник догнал его.

— Отец?

— Кто поднялся наверх?

— Никто.

Восьмой удар.

Отец Ровен посмотрел на закрытые двери колокольни.

Ключ висел у него на шее.

Единственный.

Девятый удар.

Тишина.

Ровен прошептал:

— Разбудите городской совет.

— Зачем?

Он не ответил.

Потому что знал старую запись.

Ту, которую священники Лаэрна переписывали каждые сто лет и никогда не читали прихожанам.

В ней говорилось:

Когда мёртвый колокол ударит девять раз без руки звонаря, в городе родится человек, чья тень будет старше его самого.

Помощник:

— Отец?

Ровен медленно посмотрел на дома.

Тысячи тёмных окон.

Где-то сейчас кричал новорождённый.

— Найдите всех детей, родившихся этой ночью.

— Всех?

— Всех.

— Что с ними делать?

Ровен закрыл глаза.

— Пока ничего.

— А потом?

Священник посмотрел на красную луну.

— Если предание правдиво…

Он не договорил.

На другом конце города женщина закричала.

***

Мальчик родился мёртвым.

Повитуха сразу поняла.

Тихое тело.

Синеватые губы.

Ни дыхания.

Ни движения.

Мать лежала, обессиленная после родов.

— Почему он не плачет?

Повитуха не отвечала.

— Дайте мне его.

— Госпожа…

— Дайте.

Женщину звали Иллира Вальд.

Двадцать семь лет.

Жена королевского картографа.

Она протянула руки.

Повитуха завернула ребёнка.

И в этот момент колокол ударил девятый раз.

Мальчик открыл глаза.

Повитуха вскрикнула.

Ребёнок вдохнул.

Заплакал.

Иллира рассмеялась сквозь слёзы.

— Видите?

Она прижала его к груди.

— Он жив.

Повитуха смотрела не на ребёнка.

На стену.

Масляная лампа горела справа.

Тень Иллиры лежала слева.

Тень повитухи — тоже.

Тень младенца должна была почти сливаться с телом матери.

Но она стояла.

На стене.

Вертикально.

Словно принадлежала взрослому человеку.

Высокому.

Худому.

И вместо головы у неё была длинная корона из рогов.

Повитуха отступила.

Тень медленно подняла руку.

Ребёнок не двигался.

Тень приложила палец к губам.

Повитуха закричала.

И потеряла сознание.

Когда очнулась, на стене ничего не было.

Только обычная маленькая тень ребёнка.

Иллира сидела возле кровати.

— Что произошло?

Повитуха смотрела на младенца.

Он спал.

Спокойный.

Красивый.

Обычный.

— Ничего.

— Вы кричали.

— Мне стало плохо.

Иллира улыбнулась.

— Как думаете, какое имя ему подойдёт?

Повитуха не хотела отвечать.

Но ответила.

— Эйрен.

— Эйрен?

— Да.

— Что оно значит?

Она посмотрела на стену.

В старом языке мёртвых королевств это слово означало:

тот, кто вернулся не один.

Повитуха солгала:

— Рассвет.

Иллира улыбнулась.

— Красивое имя.

За окном снова пошёл чёрный снег.

Глава 1. Тень просыпается первой

Двадцать четыре года спустя Эйрен Вальд проснулся и увидел, что его тень стоит у двери.

Сначала он решил, что не проснулся.

В комнате было почти темно.

За окном едва серело.

Огонь в камине умер ещё ночью.

На деревянном полу лежали полосы лунного света.

А возле двери стоял человек.

Чёрный.

Плоский.

Без лица.

Эйрен не двигался.

Сердце билось медленно.

Он давно научился не кричать.

Не после первого раза.

— Вернись, — сказал он.

Тень повернула голову.

Сам Эйрен лежал неподвижно.

Его настоящее тело не двигалось.

Но силуэт на двери наклонился.

Будто прислушивался.

— Я сказал: вернись.

Тень подняла руку.

Показала на дверь.

Эйрен:

— Нет.

Она снова показала.

— Не сегодня.

Силуэт вытянулся.

Сделался выше.

Его пальцы удлинились.

Эйрен сел.

И только тогда заметил кровь.

На простыне.

Под левой рукой.

Он посмотрел на ладонь.

На коже появилась новая линия.

Тонкая.

Чёрная.

Начиналась у запястья и шла вверх, к локтю.

Он выругался.

Первая появилась три года назад.

На груди.

Вторая — через год.

Под ключицей.

Третья — прошлой зимой.

На спине.

Теперь четвёртая.

Четыре линии.

Из девяти.

Если старуха из болот не солгала.

На девятой его тень назовёт его по имени.

А после этого тело станет ненужным.

***

В дверь постучали.

Тень исчезла.

Не растворилась.

Просто оказалась снова там, где должна.

У ног Эйрена.

Маленькая.

Обычная.

— Кто?

— Я.

Голос знакомый.

Мара.

Эйрен натянул рубаху.

— Входи.

Дверь открылась.

Мара Тесс была из тех людей, которых невозможно представить ребёнком.

Слишком серьёзное лицо.

Слишком прямой взгляд.

Тёмные волосы коротко обрезаны.

Серая дорожная куртка.

На поясе два ножа.

Ещё один в сапоге.

И, если верить Маре, четвёртый «там, куда мужчинам смотреть невежливо».

Она посмотрела на Эйрена.

— Ты ужасно выглядишь.

— Доброе утро.

— Уже почти полдень.

Он взглянул на окно.

Серое.

— Нет.

Мара:

— Что?

— Рассвет.

— Был четыре часа назад.

Эйрен замер.

— Не может быть.

— Может.

Она посмотрела на кровать.

Кровь.

— Опять?

Он молчал.

— Покажи.

— Нет.

— Эйрен.

— Ничего нового.

— Тогда покажи.

Он закатал рукав.

Мара увидела линию.

И перестала дышать.

— Четвёртая.

— Я умею считать.

— Когда?

— Сегодня.

Она выругалась.

— Сколько осталось?

— Пять.

— Я спросила времени.

— Не знаю.

— Между третьей и четвёртой прошло меньше года.

— Да.

— Между второй и третьей — тоже.

— Да.

— Значит, ускоряется.

Эйрен встал.

— Спасибо. Теперь мне намного спокойнее.

Мара схватила его за руку.

— Мы идём к Вельте.

— Нет.

— Да.

— Она шарлатанка.

— Она первая сказала про линии.

— После того как увидела две.

— И сказала про девять.

— Это знают половина болотных ведьм.

— Остальная половина уже умерла.

— Очень убедительно.

Мара не отпустила.

— Эйрен.

Он посмотрел.

Она редко боялась.

Сейчас боялась.

Не его.

За него.

Это было хуже.

— Хорошо.

— Сегодня.

— Хорошо.

— Сейчас.

— Сначала поем.

— Ты невозможен.

— Пока.

Она отпустила.

***

Город назывался Греймар.

Последний крупный город северного королевства Эссен.

Каменные стены.

Высокие дома.

Медные крыши.

Тысячи дымоходов.

Улицы пахли углём, хлебом, лошадьми и дождём.

Над всем возвышалась Башня Часов.

Три стрелки.

Часы.

Минуты.

И третья — чёрная.

Она показывала время до следующей Ночи Без Звёзд.

Сейчас:

двадцать семь дней.

Люди старались не смотреть.

Эйрен смотрел всегда.

Не из храбрости.

Просто если в мире существовало что-то страшное, он предпочитал видеть, как оно приближается.

***

Они шли к западным воротам.

Мара купила две лепёшки.

Одну сунула Эйрену.

— Ешь.

— Не хочу.

— Это приказ.

— Ты не командир.

— Теперь командир.

— Когда назначили?

— Только что.

Он откусил.

— Плохой командир.

— Зато живой.

На площади толпа.

Эйрен остановился.

Палач.

Помост.

Человек на коленях.

На груди деревянная табличка:

ГОВОРИЛ С МЁРТВЫМИ

Мара:

— Не смотри.

— Почему?

— Потому что ты всегда вмешиваешься.

— Не всегда.

— Всегда.

Священник читал приговор.

Осуждённый был стариком.

Босым.

Окровавленным.

Он поднял голову.

Посмотрел прямо на Эйрена.

Толпа между ними.

Десятки метров.

Но старик увидел.

И улыбнулся.

Эйрен почувствовал холод.

Старик произнёс:

— Четыре.

Голос невозможно было услышать на таком расстоянии.

Эйрен услышал.

Мара:

— Что?

Старик:

— Осталось пять.

Эйрен остановился.

— Ты слышала?

— Что?

Палач поднял топор.

Старик продолжал смотреть.

— Не ищи лекарство.

Эйрен сделал шаг.

Мара схватила.

— Нет.

— Он знает.

— Нет.

— Отпусти.

— Не лезь.

Старик:

— Твоё проклятие не хочет тебя убить.

Топор поднялся.

— Оно хочет…

Удар.

Голова упала.

Толпа ахнула.

Эйрен смотрел.

Мара:

— Что он сказал?

— Неважно.

— Врёшь.

— Потом.

Голова старика лежала на досках.

Глаза открыты.

Губы шевельнулись.

Эйрен прочитал.

вернуться домой.

***

В тот же момент его тень улыбнулась.

Хотя у теней нет рта.

Глава 2. Дом болотной ведьмы

До Вельты было четыре часа верхом.

Никто не строил дорогу к ведьмам.

Поэтому последние семь километров приходилось идти через болото.

Деревья росли прямо из чёрной воды.

Корни похожи на пальцы утопленников.

Над поверхностью висел зелёный туман.

Мара:

— Ненавижу это место.

Эйрен:

— Ты так говоришь про половину мира.

— Потому что половина мира ужасна.

— А вторая?

— Ещё не видела.

***

Дом Вельты стоял на островке.

Кривой.

Высокий.

С крышей из чёрного камыша.

На крыльце висели колокольчики из костей.

Ни один не звенел.

Хотя ветер был.

Мара постучала.

Изнутри:

— Уходите.

Эйрен:

— Приятно видеть.

— Особенно тебя.

— Значит, видишь через дверь.

— Вижу через гораздо худшие вещи.

Дверь открылась.

Вельта была старой.

Насколько — никто не знал.

Белые волосы до пояса.

Кожа почти прозрачная.

Глаза жёлтые.

Она посмотрела на Эйрена.

Потом на его тень.

— Заходи.

Мара:

— А я?

— Ты можешь остаться снаружи.

— Почему?

— Потому что твоя смерть сегодня мне неинтересна.

Мара:

— Что?

Вельта:

— Шучу.

Мара не улыбнулась.

Ведьма:

— Тогда заходи тоже.

***

Внутри пахло травами.

Дымом.

Мёдом.

И чем-то гнилым.

На потолке висели связки сушёных цветов.

В банках:

глаза рыб.

Кости.

Чёрные зубы.

Маленький человеческий палец.

Мара:

— Это настоящий?

Вельта:

— Нет.

Пауза.

— Настоящий у меня закончился.

Мара решила больше не спрашивать.

***

Эйрен показал линию.

Вельта не удивилась.

— Быстро.

— Ты говорила, у меня годы.

— Я говорила: возможно.

— Удобное слово.

— Умное.

— Что значит четвёртая?

Ведьма подошла.

Коснулась кожи.

Линия зашевелилась.

Как червь под кожей.

Мара вытащила нож.

Вельта:

— Убери.

— Оно двигается.

— Конечно.

— Почему?

— Потому что слышит меня.

Эйрен:

— Что это?

Вельта посмотрела.

— Дорога.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

— Дорога куда?

Она убрала палец.

— Из тебя.

— Куда?

— Не знаю.

— Тогда откуда знаешь?

Вельта:

— Потому что видела такое раньше.

Эйрен замер.

— У кого?

Ведьма молчала.

— У кого?

— У твоей матери.

Тишина.

Эйрен:

— Она умерла при пожаре.

— Нет.

— Я видел могилу.

— Видел камень.

— Отец…

— Солгал.

Мара посмотрела на Эйрена.

Он сидел неподвижно.

— Где она?

Вельта:

— Не знаю.

— Ты только что сказала…

— Я видела её за год до исчезновения.

— С линиями?

— Семью.

Эйрен почувствовал холод.

— Семь.

— Да.

— Что произошло?

— Она пришла ко мне.

— Зачем?

— Искала способ остановить девятую.

— Нашла?

Ведьма посмотрела ему в глаза.

— Судя по тому, что ты родился, возможно.

***

Эйрен:

— Что значит?

— Она была проклята до твоего рождения.

— Тогда почему проклятие у меня?

— Возможно, передала.

Мара:

— Матери могут передавать проклятия детям?

Вельта:

— Матери передают детям гораздо худшее.

Эйрен:

— Спасибо.

— Не за что.

— Как снять?

Ведьма:

— Никак.

Мара:

— Ты говорила…

— Я говорила, что знаю о нём больше.

— Тогда?

— Проклятие нельзя снять, потому что это не вещь, которую на тебя положили.

Эйрен:

— А?

Вельта наклонилась.

— Это часть тебя.

— Очень утешительно.

— Не совсем.

— Что значит «не совсем»?

— Она появилась раньше тебя.

Тишина.

Эйрен:

— Моя тень.

— Да.

— Старше.

— Намного.

— Насколько?

Вельта:

— Я не умею считать такие годы.

Мара:

— Что за ней?

Ведьма повернулась.

— Не что.

— Кто?

Вельта медленно кивнула.

***

Она достала книгу.

Толстую.

Обтянутую кожей.

Без названия.

Страницы почти чёрные.

Открыла.

Рисунок.

Человек.

За ним тень.

Высокая.

С рогами.

Точно та, которую повитуха увидела в ночь рождения.

Под рисунком:

НОСИТЕЛЬ ДЕВЯТОЙ ТЕНИ

Эйрен:

— Откуда книга?

— Монастырь Хель-Ран.

— Его разрушили двести лет назад.

— Именно.

— Кто такой Носитель?

Вельта:

— Человек, через которого возвращается Король Без Рассвета.

Мара:

— Очень оригинальное имя.

— Настоящее произносить нельзя.

Эйрен:

— Почему?

Ведьма:

— Потому что имя — дверь.

Тень Эйрена дрогнула.

Вельта сразу закрыла книгу.

— Не двигайся.

Эйрен:

— Это не я.

— Знаю.

Мара:

— Что происходит?

Ведьма погасила свечу.

В комнате стало темно.

И тогда они увидели.

Тень Эйрена не исчезла.

Она светилась чернотой.

Темнее самой темноты.

На стене.

Высокая.

Рогатая.

И повернулась к Вельте.

Голос прозвучал не изо рта.

Из стен.

— Ты всё ещё жива.

Ведьма побледнела.

— Пока.

— Ошибка.

Мара вытащила нож.

Эйрен:

— Не поможет.

Тень посмотрела на него.

— Четыре двери открыты.

Эйрен:

— Что произойдёт на девятой?

Она приблизилась.

Хотя тело Эйрена не двигалось.

— Ты вспомнишь меня.

— Я тебя не знаю.

— Знаешь.

— Кто ты?

Вельта закричала:

— НЕ СПРАШИВАЙ!

Поздно.

Тень улыбнулась.

— Я тот, кем ты был до того, как стал человеком.

Все свечи вспыхнули.

Белым огнём.

Тень исчезла.

Эйрен упал.

***

Очнулся на полу.

Мара держала голову.

— Жив?

— К сожалению.

— Идиот.

— Я знаю.

Вельта сидела у стены.

На лице кровь.

— Тебе нужно идти в Хель-Ран.

Эйрен:

— Разрушенный монастырь.

— Да.

— Зачем?

— Там начинается твоя история.

— Я родился в Лаэрне.

— Нет.

Он посмотрел.

— Что?

Вельта:

— Твоё тело родилось в Лаэрне.

Она показала на его тень.

— А это родилось в Хель-Ране.

Глава 3. Пять правил для живого

Вельта не отпустила их сразу.

— Если идёте к Хель-Рану, запомните правила.

Мара:

— Сколько?

— Пять.

— Почему всегда правила?

— Потому что мёртвые любят людей, которые ничего не знают.

Эйрен:

— Говори.

Вельта подняла палец.

— Первое. После заката не называйте друг друга настоящими именами.

— Почему?

— Там имя может услышать не тот.

Второй.

— Если увидите себя впереди на дороге — не догоняйте.

Мара:

— А если оно идёт за нами?

— Тогда не оборачивайтесь.

Третий.

— Не входите в дом, если в окнах горит синий свет.

Эйрен:

— Что там?

— Люди.

— Звучит нормально.

— Они думают, что тоже.

Четвёртый.

— Если услышишь мать…

Она посмотрела на Эйрена.

— …не отвечай, пока не увидишь её лицо.

Эйрен:

— А если увижу?

— Тогда решай сам.

Пятый.

Вельта долго молчала.

— Если твоя тень отделится полностью…

Мара:

— Что делать?

— Бежать.

Эйрен:

— От меня?

— От того, что останется.

***

Перед уходом Вельта дала им карту.

Очень старую.

Хель-Ран находился за Серыми горами.

Девять дней пути.

Если дороги останутся дорогами.

Мара:

— Что это значит?

Ведьма:

— Чем ближе к монастырю, тем хуже мир помнит собственную форму.

— Опять звучит прекрасно.

— Вы ещё можете не идти.

Эйрен:

— И ждать пятую линию?

— Да.

— Нет.

Вельта:

— Тогда найди в Хель-Ране Зал Имен.

— Что там?

— Твоё первое имя.

Эйрен:

— Эйрен.

— Нет.

— Тогда какое?

Ведьма:

— Если бы знала, уже была бы мертва.

***

Они вышли.

Уже вечер.

Болотный туман стал фиолетовым.

Мара шла молча.

Эйрен:

— Скажи.

— Что?

— Ты хочешь вернуться.

— Да.

— Тогда возвращайся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты пойдёшь один.

— Да.

— И умрёшь.

— Возможно.

— Ненавижу.

— Все.

Она ударила его в плечо.

— Не превращай это в шутку.

Эйрен остановился.

— Я не хочу, чтобы ты шла.

— Знаю.

— Это не наша обычная охота.

— Знаю.

— Может быть хуже.

— Знаю.

— Я могу…

Мара:

— Ты можешь заткнуться.

Он посмотрел.

Она была злая.

И напуганная.

— Твоя проблема, Эйрен, в том, что ты считаешь себя единственным человеком, который имеет право решить, чего бояться.

Он молчал.

— Я иду.

— Почему?

— Потому что хочу.

— Не потому что должна?

— Нет.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

— И если ещё раз попробуешь меня благородно оставить…

Она показала нож.

— Понял.

***

Они прошли пять километров.