Вместе никогда

Глава 7

Две недели спустя.

Эти две недели были странными и одновременно теплыми. Общение с Матвеем не прекратилось. Оно даже не стало реже. Оно стало другим. Теперь, когда он писал «Солнце», я мысленно добавляла: «...пока я тебе интересна». Когда он звонил посмотреть фильм: «Сколько ещё таких совместных просмотров в запасе?».

Так не может продолжаться вечно.

Я посмотрела на телефон, лежащий на тумбочке. Завтра у меня выходной. Завтра, возможно, будет тот самый разговор. Но не о погоде и не о фильмах. А о нас. О будущем. О том, есть ли у нас шанс увидеться или попробовать что-то больше, чем онлайн-общение.

Неделю назад я ему намекнула, что он мне нравится. Он догадался. И сказал, что я ему тоже. От этого мне стало очень тепло.

Я очень долго собиралась с мыслями, чтобы адекватно сказать, как он нравится мне. Но ничего лучше, чем “блин, я не знаю как сказать”, “да я просто недавно задумалась об одном парне, что-то вроде - а вдруг он не тот”... у меня не нашлось.

Я получила от него сообщение, от которого у меня прошлись мурашки.

— Ладно. Все вот эти признания в переписке мне кажутся бредом, но другого варианта у нас с тобой нет… Ты мне тоже нравишься.

Я перечитала это сообщение десять раз. У меня даже руки вспотели.

— Я была к этому очень не готова. — Нервно, но это всё, что пришло мне в голову.

А к чему я сейчас вообще была готова?

После этого мы созванивались почти каждый день, когда у меня был выходной. Мы не спали ночами, много разговаривали. Я все больше и сильнее привыкала к нему. К нашим вечерним разговорам, к его мнению обо всем, что у меня происходит. К тому, что у меня есть “он”, такой хорошенький, любименький.

И вот спустя две недели. Вечер. Мы снова созвонились.

Смотрели фильм. Всё было как обычно. Спокойно. Но внутри меня всё сжалось. Немного обсудили фильм.

Потом я не выдержала. Спросила прямо.

— А что между нами?

Он замолчал. Я слышала его дыхание.

— Мы друг другу нравимся, Ариш. У нас тёплое общение.

Это было слишком очевидно, но это не ответ.

Я спросила снова. Почти шёпотом.

— А у нас может быть что-то больше? Мы сможем увидеться?

Опять тишина. Я уже мысленно прощалась с надеждой, готовилась к вежливому отступлению, к «давай останемся друзьями»

— Я не могу сказать. Я надеюсь, что мы с тобой увидимся. Ты можешь приехать в Питер, ну или в крайнем случае я прилечу в Екатеринбург. Приезжай. Посмотришь город. Увидимся. Классно проведем время.

— У меня же работа. К тому же меньше чем через месяц я улетаю к маме и брату. Нужно обдумать твое предложение.

— Я не тороплю, но это единственное, что я могу предложить сейчас.

Его предложение сбило меня со всех мыслей. Он реально хочет увидеться? Я уже была готова к тому, что вот-вот и наше общение сойдет на нет.

Я начала серьезно думать над его предложением. У меня огромное желание увидеть его рядом, как тогда, когда я даже подумать не могла, что всё приведёт к тому, что он станет моими переживаниями, моей головной болью и… любимым человеком.

Как же интересно и одновременно странно это звучит.

Мы ещё немного поговорили — о погоде за окном, о планах на завтра. Но в голове звучал один вопрос. Приехать. Или остаться на своем безопасном расстоянии, где он — просто тёплый голос в телефоне.

— Ладно. Я подумаю.

— Хорошо, — ответил он. — Спокойной ночи, Ариш.

— Спокойной.

Следующие дни прошли как в тумане. Работа — сон — работа. Его предложение не выходило из головы. Я хотела встретиться, обняться. Но и обратная сторона не давала покоя. Нужно ли всё это и честен ли он со мной?

Я наконец начала верить в то, что у нас может что-то получиться. Я стала верить судьбе каждый раз вспоминая то, как и где мы познакомились. Я максимально прогоняла мысли о плохом, и у меня получилось не думать о том, что всё может закончиться. Я стала верить во всё хорошее. Я начала верить ему.

Я написала заявление на увольнение, и теперь осталось отработать две недели. У меня уже появилась идея поехать к маме, а после наконец-то встретиться с Матвеем. Точного плана у меня нет, но я ещё не обсуждала это с ним. Я рассказала только поверхностно. Он вроде был совсем не против.

Маша каждую смену интересуется, как у нас с Матвеем дела. Я не знаю, что отвечать ей, кроме «всё нормально, общаемся». Мы и правда общаемся. Только вот в последнее время мы всё реже переписываемся, созваниваемся только иногда и ненадолго. Мне, конечно, не хватает его внимания и того же интереса в общении, но я верю в то, что он очень занят и устает. «Надеюсь, сейчас у него всё хорошо», — говорю я каждый раз, когда подолгу жду от него ответа.

В свои выходные я также жду, когда мы созвонимся, но у нас не получается. Сегодня он очень устал, а вчера был занят. Целыми днями я настраиваю себя на то, что рано или поздно все образуется, просто сейчас ему нужно время.

Следующие смены пролетают незаметно. Я почти готовлюсь собирать чемоданы и прощаться с этим рестораном и даже городом.

Вчерашняя смена была немного необычной. Мы всем коллективом дружно решили отметить уход одного из барменов. Мы почти устроили вечеринку в раздевалке. Бармен в честь своего же ухода разливал алкоголь всем сотрудникам, поэтому часа через полтора мы уже были готовы закрыть ресторан. В какой-то момент я оставила незаблокированный телефон на стойке. Маша, воспользовавшись моментом, решила записать несколько смешных голосовых Эдику, в мой канал и, конечно, Матвею. Это были не самые лучшие голосовые, но отобрать свой телефон у меня получилось не сразу. С тем успехом, как нам всем было весело, я не сразу поняла, что голосовые Матвею не понравились. Как минимум, мне так показалось. Как максимум… он отвечал не очень позитивно. Эдик с нас посмеялся и отправил фотку, что тоже пьет с друзьями дома.

Не сразу, но я удалила голосовые в чате с Матвеем. Из канала тоже. После того как он ответил, что это «совсем не смешно», у меня пропало настроение. Хотя не то чтобы пропало — скорее просто стало не по себе. Что такого в этих голосовых?

Сегодня у меня последняя смена в этом месяце. Остаётся чуть больше недели до переезда. Весь день я даже не пытаюсь написать Матвею. Последние дни наше общение окончательно расстраивает меня. Не вижу смысла даже спрашивать, как у него дела. Мне буквально приходится вытягивать из него хоть что-нибудь.

Сегодня мне посчастливилось снова убирать детскую комнату. Смена прошла легко физически, но в голове был полный бардак всю ночь.

Я отправила «доброй ночи», так и не дождавшись ответа. Постаралась не вспоминать о нём всю ночь — ничего не получилось. Я до последнего надеялась, что он зайдет в сеть и напишет хоть что-нибудь. Этого не произошло и на утро.

Уже утром я приехала домой и попыталась уснуть. Ничего не вышло. На моё «доброе утро» он ответил только спустя два часа. Без каких-либо вопросов. Самое обычное «доброе утро». И всё.

Я спросила, какое у него настроение, и так же не получила никакого ответа. Я не знаю, что происходит, но меня это очень расстраивает.

Спустя несколько часов моих переживаний я всё же отправляю ему сообщение.

Ариша.

Блин, Матвей. Я не понимаю, что происходит. Ты если что-то придумал — сообщи мне,

пожалуйста. Я не могу бесконечно сидеть и ждать. Что происходит?

Нервы взяли верх. Мне стало совсем некомфортно днями ждать его ответ. Переживать за то, что у него случилось. Или… что случилось между нами. Ненавижу игры в молчанку. Что-то вроде «она не пишет — и я не буду», «он занят — значит, я тоже занята»... Детский, отвратительный, самый идиотский вариант общения.

Только факты и правда, никаких игр. Этот день стал последней каплей, я больше не могу ждать.

Неужели?.. Но сообщение приходит почти сразу.

Матвей.

Да не знаю я, что происходит. У меня всё нормально. Я не знаю, как строить общение на расстоянии.

Ну вот и всё.

Ариша.

И что ты предлагаешь? Перестать общаться?

Это последнее, что я хочу услышать.

Что угодно, только не это.

Матвей.

Да.

Одно слово. Короткое, но очень больное.

Я смотрела на экран, и буквы поплыли. В горле встал ком. Капля. Потом ещё одна. Следующие две минуты как в коме. Я не знаю, что сказать. Не знаю, что сделать.

Ариша.

Хорошо. Удачи тебе.

Как же мне хочется написать какой же он дурак. Или сказать как мне сейчас больно. Рассказать все, что я чувствую или послать его подальше?

Я решаю ничего не писать. В этом больше нет смысла. Да и в общении нашем смысла никакого не было.

Матвей.

Спасибо. И тебе.

Я сразу выключаю телефон, бросая его на другой край кровати. Я чувствую предательство. В первую очередь я предала себя. Я обещала больше не верить и не вестись на чувства. Чем это закончилось теперь?

Слезы не останавливаются и от этого я чувствую себя еще глупее. Как же смешно оттого, что сейчас мне так больно из-за человека, которого в жизни я видела всего раз. Этот неблизкий и такой важный один раз.

А где-то в Питере он, наверное, вздохнул с облегчением. Или, может быть, тоже смотрит в этот экран. Очень вряд-ли. Или уже забыл.

В любом случае сейчас это уже не имеет значения. Я хочу как можно быстрее забыть всю эту историю. Я не хочу больше слышать его имя и видеть его аватарку в своих чатах.

Чувство отвращения поднимает уровень моей злости ещё больше. Злости на себя. На него. На весь мир!

Я снова беру телефон и записываю видео на память, где в слезах говорю всё, что я сейчас думаю. Когда мне «посчастливится» снова кому-то поверить и открыться, я буду смотреть это видео, чтобы напомнить себе, как больно было именно в эту минуту.

Сквозь слезы и дрожь в голосе я чувствую, что со стороны выгляжу очень глупо. Пусть так, но я не буду пытаться скрыть от себя то, что действительно сейчас происходит со мной.

В эту минуту я осознаю, что начинаю искать в себе недостатки, винить себя за то, чего даже не знаю. Ищу в себе всё, что могло бы ему не нравиться. Я начинаю уничтожать саму себя. Самооценка падает на самое дно, и мне становится так некомфортно находиться наедине с собой, что я тут же беру телефон и пишу Эдику.

Ариша.

Приезжай срочно. Мне сейчас нельзя оставаться одной.

За окном уже темнело. Мой мир рухнул… или нет. Просто где-то там, в Питере, один человек нажал «отправить». А здесь, в Екатеринбурге, другой — пытается собрать себя по кусочкам.

Mr. ED

Нет проблем. Скоро буду. Надеюсь, ничего страшного не случилось.

Я потихоньку успокаиваюсь, беру сигарету и выхожу на балкон.

В голове ужасный бардак. Мне хочется плакать ещё больше от понимания, что я больше ничем не смогу с ним поделиться. Не услышу его голос и не узнаю, как его дела. Но ещё хуже от того, что я так и не посмотрю ему в глаза, не почувствую рядом и даже не обниму. Всё, о чём я мечтала последнее время, рухнуло прямо сейчас. Вот так просто. Без объяснений и причин.

Через полчаса Эдик уже стоял у моей квартиры. Я подхожу, чтобы открыть дверь, ненадолго застываю у зеркала и смотрю на свои опухшие, заплаканные глаза. Еле натягиваю улыбку, чтобы не выглядеть совсем страдающей.

Ещё раз выдыхаю, открываю дверь и впускаю Эдика в свою квартиру, которая уже впитала все мои слова и эмоции за последние два часа. Он настолько рад меня видеть, что я начинаю ему завидовать. Мне же противна даже моя собственная тень.

— Ну и что ты сидишь в такой атмосфере, будто кто-то умер? — Эдик усаживается на диван и берёт в руки моего медведя.

Я смотрю на Эдика, потом на медведя, и снова на Эдика.

— У меня чувство, будто во мне умерло что-то счастливое, — выбрасываю я не подумав и нажимаю кнопку на чайнике.

— Два сахара и лимон.

— Да, я знаю. Печенье? Вафли?

— Улыбку. Хватит унывать, что случилось-то?

Я стою спиной к Эдику, но по всему телу пробегают мурашки, и я поворачиваюсь, чтобы сказать, что случилось. Не успеваю я произнести и слова, как боль прорывается наружу, и я снова начинаю рыдать. Опять это отвратительное чувство во мне, которое я не могу остановить. Наверное, я даже не пытаюсь.

Эдик быстро встает и обнимает меня. Не знаю, насколько это сейчас поможет, но хотя бы посуда сегодня останется целой. Мы стоим всего минуту, но за эту минуту у меня в голове проносится весь месяц нашего общения с Матвеем.

Я опускаю голову, не сдвигаясь с места, и шёпотом произношу лишь:

— Я же только начала верить, что это мой человек…

— Тшш. Всё наладится. Это всего лишь временные трудности. Завтра ты уже будешь жить спокойной жизнью, как будто его и не было, — я открываю глаза и отхожу от Эдика. — К тому же ты вообще говорила, что тебе никто не нужен.

— Он стал нужен! — я повышаю голос, но тут же выдыхаю и говорю очень тихо. — У меня будто нехватка именно этого человека. Я не понимаю, откуда такие эмоции, но мне было жизненно необходимо его присутствие. Даже онлайн, даже на таком расстоянии. Я всё списала на судьбу и думала, что это он! Ну как можно было такое допустить?

Я наливаю чай, передаю кружку Эдику, а сама беру минералку и сажусь на кухонный стол.

— Может, я настолько глупая и наивная, но как же я допустила такое? Как?

— Всякое бывает. Чем больше ты что-то отрицаешь, тем жизнь тебе это даёт, причём в самый неожиданный момент и, возможно, не в самом лучшем виде. В какой момент ты поняла, что он тот самый?