Признаки жизни. Роман

© А. А. Казаков, 2026

ISBN 978-5-0071-4667-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«…хорошо знаю, чем это кончится…»

«…он был кузнецом собственных несчастий и за отсутствие успехов мог благодарить только самого себя…»

«Серьёзные дела надо делать в одиночку…»

«Идиотский план, но как раз самые идиотские планы всегда удаются…»

«И моё дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть… Вот и вся моя работа…»

От автора

Эта книга является плодом авторского воображения.

Все ситуации надуманы, герои выдуманы, а события существуют лишь на страницах книги. Всё описанное здесь не имеет никакого отношения как к реальности в целом, так и к мировоззрению автора в частности. Совпадения с реальными людьми, местами, событиями и ситуациями случайны. Я не преследую цели обидеть кого-либо. Моя цель развлечь читателя.

В книге содержатся натуралистические сцены описания насилия. Это необходимо для сюжета и раскрытия персонажей. Я против насилия в любой форме.

Главный герой книги, как и его коллеги по фирме, неоднократно изъясняется матами. Это сделано намеренно, чтобы придать истории достоверность и ярче охарактеризовать персонажей.

Охранное агентство «Рыцарь» не существует. Если где-то в мире существует фирма с похожим или таким же наименованием, мне об этом неизвестно. Это также касается всех перечисленных в книге заведений.

Эта книга не рекомендована для прочтения лицам, не достигшим восемнадцати лет.

Приятного чтения.

1

Этой зимой все звуки мира слились в один пронзительный плач людей. Какое-то время мне удавалось не обращать на них внимания, но шли дни и голоса тех, кого я когда-либо спас, стали обрастать плотью.

Что мы сделали тебе?

Зачем ты мучаешь нас?

Почему не оставишь в покое?

Такие слова. Всякий раз.

2

Вечером очередной пятницы я заступил на смену, когда время на электронных часах, расположенных на стене в комнате дежурного, показывало начало девятого вечера. Часы барахлили, зелёные цифры мигали.

— Эй, Миллер! У тебя день рождения что ли?

Обычно, приходя на работу, я обходил комнату дежурного стороной. Шёл по коридору, направляясь в комнату отдыха или в спортзал, не глядя на дежурного. Но сегодня он, прыщавый юнец с редкими рыжими волосами и худой, как швабра, даже встал из-за стола, чтобы прокричать мне это. Его звали Спица, и мне он не нравился, так как все свои смены просиживал в тепле и уюте, залипая в телефон, принимая вызовы о происшествиях и передавая их нам, настоящим сотрудникам.

Я не остановился на звук его голоса. Прошёл в раздевалку, где пахло потом и газами. Там, одевшись в форменную чёрную куртку с жёлтой эмблемой «рыцарей» на груди, я вышел в коридор, чтобы налить кофе из автомата. Широкий и высокий, автомат не работал. Ударив по нему дважды, так что он покачнулся и слегка съехал, оставив отметину на заляпанном грязью кафельном полу: характерную для прорезиненных ножек чёрную полосу.

Спица вышел из комнаты дежурного и последовал за мной, не понимая или не принимая того, что я не намерен с ним разговаривать.

— Миллер! Да подожди ты, чёрт возьми!

Отмахнувшись от него — так, чтобы он понял, мне не до него — я прошёл в спортзал, где обитали большинство заступивших на смену парней в ожидании вызова. Толкнув двупольные красные двери с круглыми окошками, которые держались на барных петлях, ходили туда-сюда, хлопая, я оказался в спортзале. Пахло там хуже, чем в раздевалке.

Парни уже были здесь. Феликс тягал штангу, лёжа на скамье, и щеголяя потным накачанным торсом. Поднимая штангу, он выдыхал воздух со свистом, напоминая пробитое колесо грузовика. Гильза курил в открытое окно, стоя у подоконника. Растрёпанный, в белой мятой футболке, чёрных форменных штанах и высоких кожаных ботинках на шнуровке. Через окно в зал проникал свежий морозный воздух. Гильза разговаривал по телефону, поправляя уложенные гелем чёрные волосы, и мне сразу стало ясно: говорит со своей новой девчонкой, очередной студенткой, смеясь и заигрывая. При виде меня Гильза изменился в лице и поспешил закончить разговор. Убрал телефон в карман, потушил недокуренную сигарету о заснеженный карниз за окном и выбросил на улицу.

— Прости, брат, — сказал Гильза, хлопая меня по плечу. Потом двинулся к турнику и стал подтягиваться, едва не вылетая за перекладину. — Знаю, ты дуреешь, когда здесь курят, но я что-то весь испереживался.

— Его новая подружка беременна, — сказал Валентин Карманович, старожил нашего охранного агентства, работающий в фирме с момента её основания, то есть больше тридцати лет. В свои пятьдесят четыре года он выглядел живчиком. Подтянутый и загорелый, он мог уложить любого юнца на лопатки. — Я сказал, что ты не будешь против того, чтобы он здесь немного посмолил.

— Я не буду против того, чтобы вы, бездари, собрались и приступили к работе, — ответил я, стоя посреди спортзала, уперев руки в бока и глядя то на Феликса, то на Гильзу, то на Валентина Кармановича. Последний, к слову, сидел на скамейке, разминаясь тридцатикилограммовыми гирями. Он усмехнулся моим словам. По-доброму. Знал, что я шучу.

— Миллер!

Все обернулись на голос Спицы, который стоял в дверях. Вид у него был заигрывающий, но смущённый: как у ребёнка, который хочет влиться в компанию взрослых.

— Какого хрена ты делаешь в мужской обители, наседка? — спросил Феликс, бросая штангу.

— Я к Миллеру, тупица необразованная. Ты игнорируешь меня?

— С чего бы? — ответил я, как будто это было не так. — Поступил вызов?

— Что? Нет. Тебе доставили подарок. Я ведь говорил.

— Ох, подарок для Миллера! — сказал Валентин Карманович загадочным тоном. — Ну и кто она?

— Успокойся, — ответил я. Потом спросил Спицу, о чём он говорит.

— Курьер принёс тебе посылку. Запакованную.

— Какой курьер? Когда?

— Да только что. Перед твоим приходом.

Гильза подбежал к Спице и повалил его на пол. Спица ударился головой о дверь, та распахнулась и, вернувшись обратно, ударила его снова.

— Эй, Феликс, помоги мне! Эту ослиную жопу нужно выбросить отсюда.

— Нет, парни, вы что! Не надо, — взмолился Спица, хохоча, хотя приятного в происходящем было мало.

Феликс обтёрся полотенцем, кинул его на велотренажёр и поспешил к ним. Вместе с Гильзой они взяли Спицу. Держали его за руки и за ноги. Сделав несколько шагов, они встали напротив окна, в которое курил Гильза. Широкое окно оставалось открытым. Спица взмолился:

— Нет, парни! Давайте лучше на маты!

— Слабак, — сказал Феликс.

Вдвоём они раскачали кричащего Спицу и на счёт три выкинули его в окно.

Спица скрылся за подоконником, едва не ударившись головой о стеклопакет. Крик прекратился, когда он приземлился с хрустом. Воцарилось молчание, которое треснуло сразу же, как только Спица заорал:

— Ну вы и уроды, парни! Я ненавижу вас!

Гильза подбежал к окну и показал Спице средний палец.

— Больше не заходи в зал, где мужики занимаются. Пока не станешь одним из них.

Все, кроме Спицы, рассмеялись.

— Я в душ, — сказал Феликс. Захватив полотенце, он ушёл в другой конец помещения, где за углом у нас была душевая.

— А мне нужно позвонить, — сказал Гильза, крутя перед моим лицом телефоном. — Если, конечно, начальник смены не против?

— Пять минут и выезжаем, — ответил я. Схватил его телефон и, размахнувшись, закинул его на спортивные маты, где он, отскочив, провалился под один из них. Гильза прыгнул на меня, и я без труда повалил его на пол. Он взвыл, делая вид, что ему больно. На деле лишь придуривался. Я протянул ему руку, он вцепился в неё, как утопающий в спасательный круг, но лишь для того, чтобы, используя момент, ответить мне броском. Перевернувшись через голову, я оказался на полу, лёжа рядом с ним. Переведя дыхание, Гильза сказал:

— Миллер, тебе говорили, что ты мудак?

— Не чаще, чем каждый день.

Ловким движением Гильза встал на обе ноги, оттолкнувшись руками от пола и выгнув спину, как акробат. И ушёл искать телефон, ползая по матам и вытирая с них пыль своими штанами.

Я поднялся и подошёл к окну, чтобы взглянуть на Спицу. Напуганный и сырой, он уже выбрался из покрытого настом сугроба (хрустнул наст, а не кости Спицы) и теперь отряхивался. В снегу остался глубокий след от его тела. Спица выковыривал снег из уха, когда я сказал, что мне нужен вызов. Плевать откуда.

— Только если скажешь своим идиотам больше так не делать.

— Вызов, Спица.

— Тебе там прислали, Миллер…

— Да понял я тебя. Посылку. Или подарок. Или ещё какую-то хрень. Выбрось. Мне плевать.

— Нет, я о другом уже. То есть это тоже, но речь о резюме.

Он ждал моей реакции, но её не последовало.

— В общем, есть один парень, я зову его Клякса. Из-за огромного уродского родимого пятна на пол-лица. Он работает в нашей же фирме, но обычный охранник. Сторожит склады, следит за порядком в барах и так далее.

— Друг твой что ли?

— Вроде того, — ответил Спица, смутившись. — Рассмотришь его кандидатуру?

— Куда? В группу быстрого реагирования? Исключено. Если он охранник в нашей фирме, то пускай там и остаётся. У нас полный комплект в ГБР.

— Но ты подумай, ладно? Вдруг что случится. Заболеет кто-нибудь или вроде того.

— Болеешь здесь только ты каждый месяц. И это при условии, что вне офиса не работаешь.

— А покупался бы ты так же в снегу, я посмотрел бы на тебя.

— Договоришься, и в следующий раз я дам парням ключи от крыши, чтобы ты летел не с первого этажа, а с последнего.

Перспектива падать с шестого этажа его не прельщала. Он сглотнул ком в горле, кивнул. И направился к главному входу в фирму, обходя П-образное здание, точнее, пробираясь через сугробы, высота которых доходила до пояса.

Снег валил уже не первую неделю. Мороз щипал голую кожу на руках даже через окно. В сумерках жёлтые заледеневшие фонарные столбы у проезжей части, по которой проносились машины, напоминали гигантские сосульки.

— Так о какой посылке твердил юнец?

Валентин Карманович подкрался незаметно, застав меня врасплох.

Я приобнял его и повёл к выходу.

— Не знаю, дорогой, — сказал я, подталкивая его к дверям. — Но думаю, ты разберёшься.

3

Кто-то оставил мне коробку, обёрнутую яркой подарочной бумагой в офисе охранного агентства «Рыцарь».

Валентин Карманович позвал меня, когда я продолжал стучать по автомату с кофе, но тот продолжал игнорировать меня.

— Кто-нибудь должен наконец починить эту штуку, — сказал я, молотя по панели с кнопками.

— Забудь об этом. Лучше взгляни на то, что прислали. Тебе.

Обычно он говорил с юмором, даже в стрессовых ситуациях, чему другие у него могли только поучиться. Но сейчас тон его был серьёзным и настороженным. Взглянув на него, я увидел, что он озадачен. Выгоревшие брови нахмурились, состарив его ещё больше. На лбу выступили несколько глубоких морщин.

— Что-то от моей бывшей? — спросил я, надеясь разрядить обстановку.

— Тебе виднее, друг мой.

Мы прошли в комнату дежурного. Спица сидел с покрасневшим от ползания по сугробам лицом на стуле, закинув ноги на стол, и дул на руки, пытаясь отогреть их, как обезумевший фен. Снег таял на его грубых кожаных ботинках: с них капала вода на бумаги, разложенные на столе. Скинув его ноги со стола рукой, так что он едва не упал со стула, я пододвинул к себе коробку, с которой Валентин Карманович содрал упаковку: в такую заворачивают подарки на дни рождения и новый год. Картонная коробка выглядела обычной. Посмотрев на Спицу, я спросил, что там.

— Мне откуда знать? Старик вскрыл её без меня. Я бы и сам мог, если бы знал, что тебе и правда плевать.

Валентин Карманович, который стоял за ним, отвесил Спице подзатыльник. Он терпеть не мог, когда юнцы называли его стариком. Спица сморщился и замолчал, обидевшись. Сильнее подул на руки, зарывшись в сложенные и поднесённые к лицу лодочкой ладони.

Заглянув внутрь коробки, я увидел записку, лежащую поверх бумажного наполнителя: множество тонко и ровно нарезанных завитков розовой бумаги, как будто пропущенной через шредер. Развернув записку, я прочитал отпечатанные на ней слова.

«В твоём багажнике было так темно и душно, что я едва мог дышать. Интересно, а сколько сможешь не дышать ты?».

Спрятав записку в задний карман джинсов, я потянулся к наполнителю, собираясь перевернуть его. Но Валентин Карманович перехватил мою руку.

— Не думаю, что это хорошая идея, Миллер.

— Ты видел, что в записке?

Он кивнул, глядя мне в глаза.

— Ясно. И видел, что внутри коробки?

— Нет. Туда я не заглядывал.

— Что, если там бомба? — сказал Спица, но когда мы посмотрели на него как на идиота, откинулся на стуле, подняв руки. — Сдаюсь, делайте, что хотите.

— Если бы это была бомба, она бы уже рванула, умник, — сказал Валентин Карманович. — Сразу же, как я открыл коробку.

— Как выглядел курьер? — спросил я, обращаясь к Спице.

— Да обычный такой. Пришёл, оставил коробку и вышел.

— Ты расписывался в бланке о доставке?

— Нет, а что это?

— И не спросил, от кого посылка?

— Сказал же, я думал, что у тебя день рождения или типа того. Думал, может, это твоя бывшая так развлекается.

При упоминании о Соне в глазах у меня потемнело. Валентин Карманович понял всё без слов.

— Иди-ка ты Спица отсюда. Глянь камеры видеонаблюдения. Найди нам запись, где этот парень приходит. Съебись, короче. Давай.

Спица оробел, не зная, как поступить. Ждал моего согласия, но я молчал, тяжело дыша.

— Бегом, Спица! — скомандовал Валентин Карманович.

Выскочив из-за стола, Спица направился в другой конец комнаты, где стояли мониторы, транслирующие видео с трёх камер, расположенных как в офисе, так и снаружи здания.

Валентин Карманович приблизился ко мне и спросил, как я.

— Порядок.

— Уверен? Может, юнец прав? Это её рук дело…

— Со мной всё хорошо, мать твою!

Он отступил от меня на пару шагов, словно опасаясь, что я наброшусь на него.

— Тогда давай узнаем, что внутри, — сказал он, уступая, и толкая ко мне коробку. Она скользнула по столу в мои руки.

Внутри я нащупал под бумажным наполнителем что-то изогнутое, и первой мыслью было, что это змея, но я поборол испуг и выудил эту штуку на свет.

— Что за нахрен, Миллер?

Входные двери офиса хлопнули. По коридору, стуча ботинками и отряхивая с них снег, шли люди.

Оторвавшись от мониторов, Спица повернулся на голос Валентина Кармановича. Поймав мой взгляд, повернул голову на звук шагов.

Встревать в разговор он не стал.

В руке у меня была удавка, сделанная из плотной шершавой верёвки. Я держал её за петлю, вытянув перед лицом.

Шаги в коридоре стихли. В комнату дежурного вошли Крамм и Вонь-чи-вонь Пипетор: двое других парней из нашей группы. Я стоял к ним спиной с удавкой в руке и узнал их по голосу.

— Снова эта ублюдская работа! — взмолился Крамм, протягивая руку сначала Валентину Кармановичу, а потом мне. — Господи, когда меня уже уволят?

— В следующей жизни, — ответил я. — Даже не мечтай об этом.

— Ни за что не поверишь, что со мной случилось сегодня днем. Сплю я, значит, после смены, третий сон вижу. И вот меня будет жена. А мне снится, что я на вызове, в баре, дерусь с кем-то. Жена хватает меня за руку, трясёт, а я не понимаю, что это она. Я же сплю, верно? Так вот я подпрыгиваю, открываю глаза, или наоборот, но в итоге просыпаюсь только от того, что жена кричит. Оказывается, я стал душить её сквозь сон. Типа боролся с очередным пьяным ублюдком. И всё во сне. От этой работы мне точно нужен перерыв. Желательно, до конца жизни.

— Ну, это ещё нормально, — сказал Валентин Карманович, как будто с ним такое происходило каждый день.

Я пожалел, что открыл коробку здесь, при других людях. Обменявшись с нами рукопожатиями, Крамм швырнул Спице рацию через всю комнату. Высокий, широкоплечий, с бритой под станок головой и татуировкой драконьей пасти на весь череп. Одетый, как и все «рыцари», в чёрную форму. Спица кое-как поймал рацию дрожащими руками, едва не выронив её.

— Почини-ка эту детку, сынок. Только будь с ней нежен.

— И принеси нам кофе. Раз автомат до сих пор не сделали. Мы будем в комнате отдыха, — сказал Вонь-чи-вонь Пипетор, проходя мимо и не здороваясь. Он носил солнцезащитные очки с тех пор, как сделал операцию на глаза по улучшению зрения. На чёрных стёклах осели капли воды от растаявшего снега.

— Сами сделаете, немощные, — ответил он, гнусавя.

— Смотрите у кого голос прорезался, — сказал Вонь-чи-вонь Пипетор, возвращаясь к нам.

— У Спицы спецзадание, — сказал Валентин Карманович, имея в виду, что он смотрит по камерам, кто принёс посылку.

— Вот как? И от кого же? — спросил Вонь-чи-вонь Пипетор, скривив морду.

— От меня, — сказал я. На этом он заткнулся.

Валентин Карманович забрал у меня удавку и, отвернувшись так, чтобы другие не видели, убрал её в коробку. После чего закрыл её и, забрав с собой, вышел на улицу со словами:

— Жду тебя в машине, Миллер.

— Не забудь принять таблетки, папаша. От деменции, — сказал Вонь-чи-вонь Пипетор, обращаясь к Валентину Кармановичу. Тот, проходя мимо, лишь изобразил рукой говорящий рот и проворчал: бла-бла, молокосос.

Я переключился на Спицу, который уже подорвался со своего места, не зная, как ему быть. Заниматься камерами видеонаблюдения, наливать кофе или чинить рацию. Он потел, как на пляже в жаркий день.

— Изучай видеозаписи, — сказал я.

Спица вернулся к мониторам, косясь на нас.

Вонь-чи-вонь Пипетор в шутку попытался подловить меня, ударив мне под дых, но я среагировал. Перехватил его руку, вывернул её и, ударив его ногой по икре, заставил опуститься на колено спиной ко мне.

— Какого хрена ты творишь, Миллер? — взвыл Вонь-чи-вонь Пипетор. — Совсем обезумел? Отпусти меня, псих отмороженный!

— Отпусти его, брат! — сказал Феликс, выйдя из спортзала. Он переоделся и был готов работать: сто двадцать килограммов мускулов скрылись под рабочей формой «рыцарей». — Это чмо того не стоит.

— Кого это ты назвал чмом? Жалкий перекачанный кусок говна!

Совладав с собой, я разжал пальцы, которые сцепил вокруг его руки. Он подскочил и подошёл ко мне вплотную. Он был ниже меня на голову, а в круглых чёрных очках напоминал копа-неудачника из старых американских фильмов.

— Никогда так больше не делай, понял меня?

— Иначе что? — спросил я, не спуская с него глаз.

— Идём, Вонь-чи-вонь, — поторопил его Крамм, смеясь. — Пропустим серию.

— Плевать мне на твой сериал, Крамм. И не зови меня так, понял?

— Ага. Как скажешь. Пошли.

Вонь-чи-вонь Пипетор отвёл взгляд от меня и недовольный последовал за своим напарником в комнату отдыха, где был телевизор.

— Они смотрят «Криминальную Россию». И всегда вместе, — сказал Феликс, тыкая меня локтем в рёбро. — Помнишь, как он выходил в нашем детстве?

— Да хоть порно пускай смотрят. Их дело. И Криминальная Россия выходила раньше. Мы смотрели эту хрень на кассетах. После школы. У меня дома.

— Да ну? Хотя возможно. Мой отец говорил, что это всё по настоящему.

— У твоего отца-алкоголика нашли шизофрению, так что он, вероятно, и правда так думал.

— Да пошёл ты, Миллер, — ответил Феликс, рассмеявшись. Он не обижался, когда я упоминал его отца. Он был частым гостем у меня дома, и мы росли как братья.

Балаган прекратился, когда раздался телефонный звонок, в половину девятого. И тогда все мы замолчали, прекратили шутить и спорить друг с другом. Из комнаты отдыха показались Крамм и Вонь-чи-вонь Пипетор. Крамм скрестил пальцы, молясь, чтобы это был не вызов. Феликс стоял, уперев руки в рабочий стол Спицы, который так и норовил треснуть под мощью его рук.

— Вас понял, — ответил Спица, говоря по телефону. Его лицо стало серьёзным, как только он ответил на звонок. — Вызов принят. Группа быстрого реагирования выезжает.

Крамм закатил глаза. Феликс хлопнул в ладоши и широкими шагами отправился к выходу.

— Гильза с вами, парни, — сказал Феликс на прощание. — И он сегодня в романтическом настроении. Если вы понимаете, о чём я.

— Нет, Миллер, дай нам Феликса, а Гильзу забери с собой, — взмолился Крамм.

— Скажи спасибо своему другу в очках кота Базилио, — ответил я. — Гильза с вами.

Вонь-чи-вонь Пипетор спросил, недоумевая:

— Это всё из-за того, что я нагрубил старику? Да брось, Миллер! Ты ведь это несерьёзно, да?

— Ты снова нагрубил. И он тебе не старик, — ответил я, покидая их.

Вдогонку Спица назвал мне адрес бара, из которого поступил вызов, и пообещал, что когда я вернусь, он найдёт запись с курьером, принёсшим коробку. При условии, что я пообещаю подумать о кандидатуре Кляксы.

— Кого? О чём?

— Ну, о том парне, про которого я тебе говорил. С родимым пятном который.

— Вакансий в ГБР нет, так что отъебись от меня с этой хернёй!

— А что мне делать с журналом инструктажа? Чиф сказал, чтобы каждый ставил свою подпись сам, как только придёт на смену.

— Чиф, конечно, шеф этого охранного агентства, но он иногда забывает, как важно среагировать вовремя. Бумажки отвлекают, Спица.

— Но Миллер, что мне самому за всех расписываться?

— Этого я тебе не говорил, — ответил я и подмигнул ему: — И почини рацию Крамма до того, как поступит следующий вызов. Будем на связи.

Я вышел из офиса, и наконец-то сбросил с лица улыбку, ломившую мне скулы и тяготившую меня. Терзаемый сомнениями и думая лишь о коробке с петлёй, я направился на подземную парковку, где в чёрной машине с эмблемой «Рыцарь» на дверях меня ждали мои напарники. Завидев меня, они засигналили, как сумасшедшие, подгоняя меня, вынудив перейти на бег. Это меня не тяготило: в свои тридцать лет я был в хорошей физической форме.

Ночь начиналась, и кто знал, кого она могла принести мне сегодня?

4

Вызов поступил из бара «Кампост», где обычно ничего не происходило.

Сегодня здесь собралась разношёрстная компания. Группа заурядных зумеров с длинными крашеными волосами, одетых в чёрные балахоны, как прислужники сатанинского культа. Они спорили с растолстевшими хипстерами, чьи бороды поредели и выгорели, а лысины скрывались под вязаными шапками. Столкновение поколений, и всё из-за девчонки.

— Альтуху не поделили что ли? — спросил Феликс у того из хипстеров, кому разбили нос и выбили два передних зуба, одетого в клетчатую рубашку и красные подтяжки. Он покосился на обручальное кольцо на пальце мужика с подтяжками, пока тот сидел на высоком барном стуле, запрокинув голову, прижимая к лицу окровавленные салфетки. На заляпанной кровью и усыпанной осколками стекла и зубов барной стойке валялась гора красных скомканных салфеток.

— Кого не поделили? — спросил Валентин Карманович, смотря на меня, как рыба на рыбака: хлопая глазами, беззвучно шевеля губами.