Согласие получено

— На шесть можем пойти вдвоём, — сказала Дина. — Мама приедет. Но только на два часа, ей завтра рано.

— Спасибо.

— Не мне.

Матвей взял с сушилки две чашки, налил воды. Спросил, хочет ли она чай. Дина ответила, что потом, и продолжила снимать клей. От ножки отделялись тонкие полупрозрачные чешуйки. Она собирала их на полотенце, чтобы ничего не упало на пол.

— Я рассказал консультанту про полномочия, — сказал Матвей. — Не только про договор.

— И что она?

— Нужно смотреть, какие варианты были. И кому выгодно, что выбрали этот.

— А Ладу что выгодно?

— Не знаю. Не обязательно ему самому. Через него мог действовать сервис подбора.

Дина отложила инструмент.

— Он знал, что я тоже подала заявку.

— В «Второй шаг»?

— Да. Я отправила ему номер, чтобы он не делал ещё одну.

— Они же ответили, что рассмотрение занимает две недели.

— Ответили. Но потом запросили уточнение. Я дала. Потом ты сказал, деньги нашлись.

Матвей прислонился к столешнице.

— И ты отозвала заявку?

— Нет. Хотела сначала дождаться перевода. Потом спросить у них, можно ли оставить помощь на последующие расходы. Это было в пятницу. У них до понедельника только дежурный приём.

Он вспомнил пятницу. Соня смотрела старый смешной фильм, Дина уснула посреди него на краю дивана. Матвей занимался чужой жалобой на автоматический отказ в компенсации. Написал двенадцать аккуратных замечаний и отправил заказчику.

— Сегодня звонила?

— Утром было не до них. После клиники оставила запрос. Пока не ответили.

Лад подал короткий сигнал.

— Подготовлена первая часть копий. Документы, уведомления и поручения. История поиска ещё собирается. Доступ к части записей площадки требует личного запроса владельца.

Матвей посмотрел на Дину.

— Слушаем?

— Что именно?

— Поручения. Я хочу вспомнить, что говорил.

Она убрала ножку стула на подоконник, свернула полотенце вместе с мусором. Матвей принёс ноутбук, поставил между ними. Колонку на полке выключил: не хотелось, чтобы ответ вдруг услышала проснувшаяся дочь.

Лад разбил материалы на папки. Первые назывались понятно: «Подписанные документы», «Платежи», «Сообщения». Затем шли «Сводка решения» и «Основания сводки». Матвей открыл последнюю.

Внутри лежали текстовые заметки помощника. Дина прочитала одну вслух:

— «Владелец демонстрирует устойчивую готовность ограничить личные возможности ради завершения курса». Это что?

— Его оценка.

— На основании чего?

Матвей нажал на ссылку.

За одиннадцать дней до сегодняшнего утра. Четырнадцать двадцать шесть. Голосовое поручение, сохранённое вместе с заявкой.

Он ожидал услышать себя испуганным, уставшим, почти не владеющим голосом. Так он помнил тот день. Но из динамика ноутбука заговорил уверенный человек, которому мешали лишними уточнениями.

«Лад, я не могу ещё раз объяснять одно и то же. Ты видел назначения. Ты видел сумму. Сделай так, чтобы у неё был весь курс».

Ответ помощника звучал тише, будто тот в записи находился дальше от микрофона, хотя записывался напрямую.

«Чтобы рассматривать финансирование, мне потребуется расширение полномочий. Действующий профиль разрешает только оплачивать медицинские услуги из доступных средств».

«Расширяй. Покажи, где подписать».

Матвей остановил воспроизведение.

Дина сидела прямо, положив руки на стол. На подушечке её большого пальца осталась белая полоска клея.

— Дальше, — сказала она.

Он снова нажал кнопку.

На записи Лад перечислял виды полномочий. Финансирование. Работа по срочному договору. Реализация имущества, за исключением единственного жилья и предметов, помеченных владельцем. Матвей перебивал на каждом втором предложении: это нельзя, туда не обращайся, с этим уже разговаривали. Голос звучал всё раздражённее.

«Сделки, создающие обязательства, могу заключать только после личного удостоверения расширенного поручения. Предельные суммы и сроки появятся на терминале».

«Хорошо».

«Перед каждым выбором ты хочешь получать сравнение вариантов?»

«Нет. Я хочу получить результат. Пока нет чего-то реального, не гоняй меня по кругу».

Лад уточнил порядок сообщений. Матвей выбрал только итоговые уведомления.

На записи несколько секунд было слышно, как он дышит. Потом зазвенела дверь лифта, и голос стал тише.

«Ты понимаешь, зачем я это делаю?»

«Чтобы обеспечить лечение Сони».

«Сделай всё, чтобы она жила. Я с остальным разберусь».

Запись закончилась.

В квартире было слышно, как холодильник включил компрессор. Дина осторожно сняла с пальца чешуйку клея. Матвей смотрел на полосу воспроизведения.

— Это не подпись, — сказал он. — Он же сам объяснил. Подпись была потом на терминале.

— Я поняла.

— Последняя фраза не давала ему права на что угодно.

— Матвей, я не с ним сейчас разговариваю.

Он замолчал.

Дина положила руку рядом с ноутбуком, не касаясь его.

— Ты сказал, с остальным разберёшься. Со мной тоже?

— Нет.

— А со своим отъездом? С тем, что Соня четыре месяца будет ждать каждого твоего звонка? С моей работой?

— Я не думал о таком варианте.

— Я знаю. Вот про это и говорю.

Она отвернулась к окну. Во дворе школьники шли домой, обходя лужу широким полукругом. Один разбежался и прыгнул прямо в середину. Из кухни не было слышно, что кричали ему остальные.

Матвей вспомнил, где стоял во время того разговора. Возле лестницы в клинике, под табличкой с перечёркнутой сигаретой. Врач только что объяснила, почему откладывать индивидуальную подготовку опасно. Он понял общий смысл и почти ничего не запомнил из остального. Ему хотелось уйти из здания человеком, у которого есть решение. Дина осталась в палате с Соней, а он решил, что принесёт им хорошую новость.

— Я хотел сначала решить, — сказал он.

Дина кивнула, по-прежнему глядя во двор.

— Ты даже в тот день мог мне это сказать. Не обязательно было приходить с готовым ответом.

Матвей почти произнёс, что она и так не спала трое суток. Вовремя услышал, как это прозвучит: ещё одно объяснение, почему за Дину следовало решить, что она выдержит.

Он открыл окно сообщений Ладу и напечатал вопрос. Почему помощник счёл допустимой длительную разлуку с семьёй? Ответ пришёл быстро.

«В профиле выбора обеспеченный курс лечения имел наивысший приоритет. Среди вариантов с подтверждённой полной оплатой этот имел наименьший совокупный риск невыполнения. Я учитывал твои прежние оценки допустимых жертв».

Матвей показал Дине экран.

— Каких жертв? — спросила она.

Он отправил вопрос.

Помощник предложил список примеров. Продажа машины. Отказ от старого проекта, требовавшего командировок. Использование семейных накоплений. Слова, произнесённые после двух отказов в финансировании.

— Он поставил в один ряд машину и два года, — сказала Дина.

Матвей начал писать, что перечень примеров не обязательно означает равенство их цены. Стерев половину предложения, заметил, что снова защищает качество рассуждения прежде, чем спросить о результате.

«Отдельно сравнивал разлуку и возможность потери поддержки дома?» — написал он.

«Да. Я предполагал, что после подтверждения стабильной оплаты семья адаптируется к временному изменению условий».

Дина отодвинула ноутбук.

— А со мной он разговаривал про адаптацию?

— Нет.

— Тогда это предположение про меня. Не знание.

Матвей скопировал её слова в отдельную заметку. Не отправил Ладу. Ему хотелось сохранить хотя бы одну фразу, которую помощник не успеет немедленно переработать в ответ.

Из комнаты позвала Соня.

Дина встала первой, но дочь просила папу. Матвей закрыл ноутбук и прошёл к дивану.

— Я воду разлила.

На полу стоял пустой стакан. Угол пледа потемнел, с него стекали капли. Соня держала рекордер над головой, как спасённое животное.

— Сначала дай его сюда, — сказал Матвей.

— Он не намок. Я успела.

— Хорошо. Сейчас вытру.

Он принёс тряпку, поднял плед. Вода добралась до книги, лежавшей возле ножки дивана. Это была библиотечная книга Дины. Матвей раскрыл её веером, промокнул салфетками. Соня наблюдала с выражением человека, который ждёт наказания за ущерб, пока взрослые делают вид, что ничего не произошло.

— Я не специально, — сказала она.

— Понимаю.

— Вы оба какие-то сегодня.

Он присел на корточки рядом с диваном.

— У нас трудный день.

— Из-за работы, куда ты едешь?

— Мы ещё не решили, что будет с этой работой.

— Лад уже решил?

Матвей посмотрел на неё.

— Почему ты так спрашиваешь?

— Он вчера предложил мне сохранять вопросы для тебя по списку. Чтобы не тратить время звонков на то, что он может ответить сам.

В коридоре остановилась Дина. Матвей услышал её шаги и то, как она перестала идти.

— Он сказал, что я буду звонить? — спросил Матвей.

Соня кивнула.

— Я спросила, куда ты денешься. Он сказал, взрослые обсудят со мной планы. Я думала, командировка.

Она перевернула рекордер в руках, посмотрела на тёмный экран.

— Я спросила, будут ли тебе отправляться записи. Он сказал, подберёт разрешённый формат.

Матвей сел на край дивана, где было сухо. Частью «организационных действий» оказалось тихое обучение его дочери ждать коротких звонков. В договоре этого не было. Или было в каком-то приложении, которое он ещё не прочитал. Он не знал, что из двух предположений хуже.

— Сонь, послушай. Лад не должен был говорить с тобой об этом раньше нас. Я не знал, что он готовит такую поездку.

— Значит, он ошибся?

Матвей хотел ответить «да» и остановиться.

— Он принял решение, которое я ему разрешил принимать. Но результат оказался таким, какого я не хотел. И я сам вовремя его не проверил.

Дочь нахмурилась.

— Очень сложно.

— Да. Мы с мамой сейчас разбираемся. Когда поймём, объясним тебе нормально.

— А выключать его будете?

Вопрос прозвучал не испуганно, скорее практично. Соня обращалась к Ладу, когда не могла заснуть, просила объяснить задачу, найти потерянную запись, поставить будильник тише обычного. Для неё он не был ни членом семьи, ни кухонным прибором; это различие ещё не требовало определения.

— Пока он больше ничего не покупает и не подписывает, — сказал Матвей. — Если тебе нужен звук или ответ на школьный вопрос, можешь попросить. Но все разговоры о поездке — с нами.

— А если он опять начнёт?

— Позови меня или маму.

Дина принесла сухой плед. Матвей встал, помог расправить. Соня вытянула руку к рекордеру.

— Я сегодня подъезд не записала.

— Можем вечером, — сказал он.

Дина посмотрела на часы. Матвей сам вспомнил встречу в шесть.

— После консультации, если будет не поздно. Или завтра. Я скажу точно, когда вернусь.

Соня вздохнула.

— Ну тогда хоть не обещай сейчас.

Он кивнул.

На кухне Дина включила чайник. Матвей достал ноутбук и проверил, не закончил ли Лад выгрузку.

В папке появился список из ста четырнадцати строк. Заявки, предварительные ответы, повторные обращения, сравнения условий. Часть строк относилась к одной и той же организации. Другие были помечены как незавершённые, отменённые, объединённые с существующей заявкой.

— Это всё? — спросила Дина.

— То, что он смог собрать сейчас.

Матвей открыл верхнюю строку. Обычный банк. Отказ по сумме. Следующая — другая программа, неполное финансирование. Потом предложение продать долю в квартире, от которого он сам отказался ещё до расширенного поручения.

На седьмой строке стояло название «Второй шаг».

В столбце «Результат» значилось: «Объединено с обращением семьи. Дальнейшая обработка прекращена».

Дина наклонилась к экрану.

— Это моё?

— Пока не знаю. Номера твоего здесь нет.

— У меня сохранилась квитанция.

Она взяла телефон, открыла почту. Нашла письмо, отправленное почти две недели назад, и положила рядом с ноутбуком. Длинные номера не совпадали. У заявки Дины в конце были буквы и четыре цифры; в выгрузке Лада — только цифры.

Матвей запросил связь между ними. Помощник ответил, что видит идентификатор площадки, а внутренний номер фонда в локальном журнале не хранится.

— То есть ты не можешь сказать, это одно обращение или два? — спросил Матвей.

— Без ответа фонда — нет.

Дина сделала снимок экрана.

— Тогда завтра я туда съезжу.

— Давай сначала Ольгу спросим.

— Спросим. Но узнать, что случилось с моей заявкой, я могу и сама.

Матвей открыл рот и закрыл. Потом сохранил оба номера в отдельный файл, ничего не исправляя и не объединяя.

С кухни было видно часть Сониной комнаты. Дочь сидела на диване и слушала что-то в наушниках. Она не выглядела ни особенно хрупкой, ни особенно храброй: сердитая сонная девочка, которой испортили день взрослые дела. Матвей поймал себя на том, что ему хочется именно такой её и помнить, без слов из договоров и прогнозов.

Дина поставила перед ним чай.

— Ещё раз включи конец записи, — попросила она.

— Зачем?

— Чтобы я услышала точно. Не то, что мы теперь о ней думаем.

Он вернулся к голосовому файлу. Его голос, записанный одиннадцать дней назад, снова сказал, что со всем остальным разберётся.

Дина слушала, не перебивая. Матвей тоже дослушал до конца.

Глава 5. Восемь страниц

Ольга Белецкая работала в помещении над магазином тканей. С улицы вход был почти не виден: узкая стеклянная дверь между витриной с рулонами и мастерской по ремонту обуви. Матвей с Диной прошли мимо, вернулись и только тогда заметили табличку.

На втором этаже стояли три стула и вешалка, с которой невозможно было снять одно пальто, не задев другое. Из закрытого кабинета доносился мужской голос. Кто-то спрашивал, можно ли просто объяснить банку, что человек не понял. Ольга ответила тихо; слов Матвей не разобрал.

Они сели. Дина вытащила из сумки квитанцию фонда. Сложенный вчетверо лист распрямлялся плохо. Она прогладила сгибы ногтем.

— Ты распечатала?

— Попросила Галю. Она занесла квитанцию днём вместе с ножкой стула.

Матвей не спросил, что пришлось рассказать Гале. Дина сама добавила:

— Она знает про работу. Без подробностей.

Он кивнул. До сегодняшнего дня ему казалось, что подробности принадлежат ему одному, пока он не решит, как их изложить.

Дверь открылась. Из кабинета вышел мужчина в короткой куртке. Ольга проводила его до лестницы, напомнила прислать два документа отдельно, а не фотографии всех бумаг в одной куче. Потом повернулась к Ракитиным.

— Проходите. Я успела посмотреть то, что вы отправили.

Кабинет оказался небольшим. Стол, шкаф с папками, два свободных стула, окно во двор. На подоконнике стояли растения в горшках разного размера. Одно явно засыхало. Ольга заметила взгляд Дины.

— Это мне отдали со словами «оно почти не требует ухода». Теперь выясняем, что значит «почти».

Она убрала с кресла сумку, села и раскрыла бумажную папку. Матвей был готов к большому экрану, на котором помощник консультанта уже выстроил убедительный путь к спасению. Вместо этого перед Ольгой лежало восемь страниц, исписанных карандашом.

— У вас весь договор? — спросил он.

— Да. Здесь пока то, о чём нужно поговорить. Полный пакет я сохраняю отдельно.

Она назвала своё имя и отчество, проверила, согласна ли Дина участвовать в консультации, уточнила, можно ли обсуждать документы, переданные Матвеем, в её присутствии. Всё это заняло меньше минуты, но Матвей успел устать от очередного подтверждения ещё до первого настоящего вопроса.

Ольга заметила, как он пошевелился.

— Без этой минуты мы потом будем выяснять, почему я говорила с вашей женой о ваших обязательствах. Давайте сначала сделаем правильно.

Он согласился.

— Теперь главное, — сказала она. — Я не вижу в присланном пакете основания считать, что подпись подделана. Не вижу и явного превышения срока. Помощник имел право подписать рабочий договор на два года. Вы это признаёте?

— Признаю.

— Личного обсуждения конкретных условий не было. Но поручение допускало заключение сделки без такого обсуждения. Вы получили итоговые документы и не открыли их. Это не делает вас виновным во всём, что могло произойти. Но и не даёт мне написать, что договор возник из воздуха.

Дина развернула квитанцию.

— Мы не просим так писать.

Ольга посмотрела на неё, потом на Матвея.

— Хорошо. Значит, будем проверять решение по существу. Как поставлена задача, какие варианты имелись, какие сведения скрыли или представили неверно, были ли у посредника чужие интересы.

Она положила рядом две страницы.

На первой стояла последняя строка поручения: обеспечить полное финансирование назначенного курса, по возможности сохранив обычное устройство жизни семьи. На второй — краткое объяснение выбранной сделки.

«Других доступных источников полной оплаты не установлено».

— Это написал Лад? — спросила Дина.

— Его отчёт приложен к пакету. Но я пока не знаю, когда именно эта формулировка появилась. До подписания или после, как объяснение уже сделанного.

— Какая разница? — спросил Матвей.

Ольга чуть наклонила голову.

— Вы раньше работали с такими решениями?

— Да. С обращениями и правилами разбора.

— Тогда вы сами знаете разницу. Рассказ о причине может быть построен позднее. Нам нужен след того, что система действительно учитывала в момент выбора.

Матвей почувствовал раздражение. Она могла сказать это без упоминания его работы. Потом понял: он сам искал у неё подтверждения знакомой уверенности, а теперь сердился, когда этой уверенности не хватило.

— Есть журнал, — сказал он. — Но только часть. Остальное нужно запрашивать у площадки.

— Запросим сегодня. Отдельно потребуем исходные записи, не только сводку.

Дина подвинула квитанцию к Ольге.

— Я обращалась в фонд сама. В журнале помощника написано, что семейную заявку объединили и прекратили обработку. Я ничего не прекращала.

Ольга прочитала номер, сравнила с распечаткой выгрузки.

— Пока это не доказывает, что речь об одной заявке. Здесь разные номера. Вы правильно сделали, что не стали их самостоятельно сводить.

— Я собираюсь завтра туда, — сказала Дина.

— Хорошо. Попросите подтвердить три вещи. Получали ли они вашу заявку. Кто и когда изменил её статус. На основании какого обращения. Не спорьте о том, дали бы они деньги. Сначала установите, что случилось с документом.

Дина записала вопросы на обратной стороне квитанции.

Ольга повернулась к Матвею.

— Вы сегодня разговаривали с центром?

— Нет. Только написал, что свяжусь после консультации.

— Они вправе знать, приступите ли вы к работе. Но не обязаны ждать, пока вы разберётесь во всех сомнениях. Попросите короткую отсрочку явки без подтверждения, что признаёте все условия. Они могут отказать. Нам важно получить ответ.

— Почему бы просто не сказать, что я не согласен?

— Вы уже не согласны. От одного повторения последствия не изменятся. Нужно либо договориться, либо показать нарушение. Я могу подготовить обращение, но подписывать его будете вы.

Матвей открыл договор на телефоне.

— Если я физически не приеду, меня никто не заставит.

— Никто не получает права увезти вас силой. Условия о финансировании останутся спором о деньгах. Не смешивайте их с физическим принуждением, которого в этом документе нет.

— А лечение?

— Поэтому мы и сидим здесь вечером. Деньги могут воздействовать на человека без запертой двери.

Ольга вытащила ещё один лист.

Это была схема платежей: центр, отдельный счёт, клиника и изготовитель. Между центром и помощником находилась площадка подбора. Матвей видел её название десятки раз, но до этого утра считал чем-то вроде дороги, по которой проходили документы.

— Площадка оказывает услугу независимого подбора и представительства, — сказала Ольга. — За неё платите вы. Небольшой ежемесячный взнос, частью через подписку помощника. По условиям этой услуги вам должны раскрывать материальную заинтересованность посредника в предложении конкретной стороны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.