Болезнь небес

— Понять не могу… - и тут я чувствую: что-то оплетает мою шею. Я поворачиваю голову и вижу змею. Белая, с зелеными освещающими тьму глазами. Изумрудные глаза Рейель.

— Я не Рейель, придурок. Я существо не менее ущемленное, чем ты, - оно читает мои мысли? — Да, читает. Подумаешь, маленькая змейка, так ведь? Но нет, Сэйтн. Посмотри, чего мы уже достигли, как подняли тебя на ноги за считанные часы, когда бы ты не оклемался никогда. Вместе мы поставим на колени тех, кто сломал твою жизнь, - мои сомнения ушли. Самобичевание прекратилось. Эта… Змея… открыла мне глаза. Отступать действительно было некуда. Да и незачем. Я поклялся отомстить. Я пойду по головам. Уже пошел.

— А как тебя зовут хоть?

— Я настолько ничтожен, что мне не дали имени, - мне стало жаль его. Скорее всего, его жизнь была не легче моей. — Еще раз посмеешь меня жалеть, и я прокушу твою сонную артерию.

— Ты мне помог. Ты вылечил меня. Ты не даешь мне забыть, ради чего это всё. Ты не оставишь серафимов безнаказанными. Я так благодарен.

— МЫ не оставим.

— Да, верно. Но после всего этого я не могу называть тебя просто «змея».

— Какой благородный. Аж тошнит. Зови меня Люциус.

— Типа как луч света с латыни?

— Да-да, без разницы.

— Хорошо, Люциус. А как ты проник в мои мысли, будучи просто змеей?

— Ты ещё не догадался? Я не «просто змея». Я порождение Рая, такое же создание Небес как ты. Я искал изувеченную душу, которая поймет, какого мне.

— И ты её нашел.

— Да.

Мы говорили вслух. Но как я понял, Люциус мог разговаривать со мной и мысленно при необходимости. Вокруг шелестели листья, хрустели ветки, бегали всякие мелкие животные. Я просто шел прямо и почему-то задыхался. Сбавить шаг никак не удавалось.

— Люциус? Ты здесь? - я повернул голову, но не обнаружил змея на плече. Тогда я посмотрел вниз и увидел, как он оплел мою правую лодыжку. Ясно. Он будет разговаривать со мной тогда, когда посчитает нужным.

…

Только удручающая тьма. Наконец спасительный взрыв, возникший из ничего, рассекает пространство. И миллиарды звезд рассыпались вокруг Него. И отныне больше не будет черноты без единой сияющей надежды.

…

Я не стал задерживаться в этой провинции. Пожил недолго на арендованной квартире, понаблюдал за народом, и стало скучно. «Можно вырезать весь городок». Лучше молчи, Люциус. Я не буду так рисковать. Пока что. Нам нужен оживленный город, где постоянно что-то происходит, а полиция только пожимает плечам из-за невозможного количества происшествий. «Марсель». Что? Что это? «Один из самых крупных городов этой страны. Ты прав, мы ещё не настолько сильны, чтобы косить всех подряд. Но чувствую, скоро мы доберемся до Парижа, и тогда… Будет немного веселее». Он называет это весельем? Я не чувствую «веселья» лишая жизни всех вокруг. Я чувствую только злость и боль. «Это пока что. Не переживай, неженка. Скоро ты окрепнешь».

Дорога до Марселя не была интересной. Всё время я ловил на себе восторженные взгляды женщин и угрожающие мужчин. Однажды в порту один из них меня даже прижал.

— Стоять. Что с башкой, уродец? Ты чо, из этих?! - он мерзко свистнул. Прижал меня к стене, подняв своими огромными кулачищами за рубаху.

— И вам доброго вечера, месье. Нет, я не принадлежу к группе людей, к которой вы меня так яро причисляете. Поэтому, увы, вынужден отказаться от вашего столь вежливого предложения совместно провести время. Не подумайте, что я вас осуждаю. О боже, нет, ни в коем случае! В наше тяжелое время следует развивать толерантность, а не ненависть друг к другу. Хотя, вынужден признать, перегаром от вас несет омерзительно, - он сжал зубы и впечатал меня в стену так, что кровь посочилась из ещё не заживших следов жестокости серафимов. В глазах начало темнеть.

«— Я выбью ему зубы.

— Да подожди ты! Надо быть осторожней. У нас нет в планах загреметь в обезьянник. Вот, уже бежит охрана».

— Прекратите это немедленно! Опустите человека на землю! - мужик не шелохнулся.

— Повторяю последний раз, - их было человек пять. Мужик, помедлив, невольно повиновался. Один из них обратился ко мне.

— У вас всё в порядке, месье?

— Да, благодарю, месье. Передайте этому исполину, что я не разделяю его теплых чувств, - все стражники недоуменно посмотрели друг на друга, видимо, поражаясь моей смелостью, а мужик ринулся, чтобы снова наброситься на меня, но охрана его остановила. Я довольный пошел вперед, оставив их всех позади.

Прибыв в Марсель, я вновь арендовал квартиру. Конечно, здесь всё стоило дороже, и украденных денег со временем стало не хватать, даже несмотря на то, что я поселился в самом дешевом и неблагополучном районе. Я начал постепенно слабеть. Боли постепенно возвращались. По ночам мне снились не сны, а болезненные воспоминания.

Мы сидели с Мишель в уютной комнате. Она разбинтовывала мою спину.

— Ой! А что это? Неужели…

— Что? Что там???

— Перья. Судя по всему они здесь давно. И они всохлись прямо в раны. Откуда они вообще взялись?

— Я откуда знаю, - отрезал я. Конечно, мне так варварски вырвали крылья. Неудивительно, что перья остались после казни.

— Надо их достать. Птицы — переносчики заразы. Прости, но придется потерпеть. Будет… Больновато… - и она берется за первое перо… Я очень хорошо помню эти ощущения. Настолько, что неожиданно вздрагиваю.

Я проснулся в жаре своего страдающего тела. Как там они говорили? Температура растет. Это по всей видимости плохо. По крайней мере, живым я себя не ощущаю. Стрелки часов показывают полвторого ночи.

— Ты так скоро откинешься. Надо кого-то грохнуть. Почему ты бездействуешь? - честно, мне не хотелось никого убивать. Мне было противно от одной мысли, что этот ужас снова повторится… Чем больше снов мне снилось, тем больше я себя ненавидел.

— Не хочешь - не надо. Я же не заставляю, - и он пополз по моей спине, прямо вдоль ноющих ран. Я весь скрючился и тщетно пытался стряхнуть его с себя.

— Прекрати!

— Не очень приятно, так ведь? Чтож, ещё пару дней и ты вернешься к своему изначальному состоянию овоща.

— Мне уже всё равно.

— Потому что ты голоден. Ограбь любого простака и купи наконец нормальной еды.

— Я сказал, мне всё равно.

— Слабак. Думал, в тебе есть что-то такое, уверенное и несокрушимое. Каждому серафиму присущи эти качества. Считаешь, что Небеса «сломали» тебя? Ты не перестал быть серафимом, Сэйтн - ты им никогда и не был.

— …

— Может, оно и к лучшему. Быстрее отмучаешься. Представляешь, если бы у тебя было три пары крыльев, прямо как у них? Да они б замучились их отрезать! - что-то кольнуло в области лопаток. — Но и ты бы не сдох. Прошел бы девять кругов Ада, лишь бы добраться до предателей. Потому что таков Серафим. Стойкий и непоколебимый, - я искусал свои сухие губы до крови. Опять этот железный вкус во рту. Я наверно никогда от него не избавлюсь! — Знаешь, а я теперь понимаю, почему ты так пристрастился к Рейель. В девчонке больше серафимского чем в тебе. Она скорее бы подняла восстание в Раю, чем позволила бы поступить так с собой.

— Да с чего ты взял, что её судьба отличается от моей?

— Что-то не видел её на земле. Наверное, встала после падения и пошла вглубь леса, вместо домов с добрыми семьями.

— Её привели на суд так же, как и меня.

— Показуха. Дьявол, Сэйтн, да ты не просто тряпка - ты болван! - Люциус разразился хохотом. Смех резко прекратился. — Ты глазами хлопал, пока серафимы придумывали сговор. Наивный, глупый и слабый. Умри. Умри, потому что такого твое предназначение. Потому что какой-то козел на небе создал тебя жалким. Птичка без когтей и зубов. Вкусный обед.

— Пошел ты! Ты просто сумасшедший! - я был настолько зол, что забыл спросить, откуда он знает столько подробностей. Он замолк. В голове воцарилась полная тишина. Но не надолго. Я задумался над его словами. Черт, да! Да, он прав! Я понимаю, но в это слишком больно верить. Каждое его слово попадает прямо в точку. И я действительно скоро умру? Просто так сдамся, пока они будут наслаждаться райской жизнью? Всё предрешено судьбой. Бог решил, что ты кусок мяса — значит можно опустить руки и сдохнуть. Ну уж нет. Я покажу вам, что такое настоящее восстание. Никто не ожидает. В этом вся прелесть. Я не хочу жить в таком мире, но и ангелам я жить в нём не дам. Я уничтожу их ВСЕХ. С Богом я вряд ли справлюсь, но Он явно будет в ярости. Покажу, что Он здесь управляет далеко не всем, что есть те, кто смог не просто избежать никчёмной судьбы, предначертанной Им, а стать существом не менее опасным и могущественным. Он увидит, он всё увидит. Миллиарды трупов и того, кого он создал «букашкой», возвышающегося над ними.

— Да. Я действительно голоден.

…

Я вышел на улицу. Дошел до ближайшего бара и встал за угол. Немного постояв, я заметил криво идущего мужчину, вышедшего из заведения. Он был лет тридцати, неплохо одет, с шляпой на голове (и кто назвал эту страну законодателем моды?). У него в руках была бутылка с недопитым пивом. Сколько же его надо выпить, чтобы быть в таком состоянии? Я приблизился к нему.

— Мать честная! Что-то много я стал пить. У вас что, голова голубая??? - ограблю его и приобрету уродский берет.

— Вы ко мне обращаетесь, месье? - строил из себя дурочка я.

— А к кому же еще! Вокруг ни души.

— Ах, ну да, точно. Я и не заметил, будучи погруженным в свои мысли. Вы что-то спросили про мою прическу? - я осторожно взял его за рукав и повел за угол.

— Тьфу ты, да я поклясться готов, что голубая! - когда мы уже скрылись, я выхватил бутылку и нанес ему удар прямо в голову. Бутылка разбилась вдребезги, а в руках осталась так называемая «розочка». Мужчина упал, схватился за виски и начал неистово кричать. Сколько плохих слов. И снова море крови. Я добил его, воткнув «розочку» в шею. Это уже некая тенденция. Обчистив его карманы, я накинул капюшон своего темно-коричневого плаща и пулей помчался домой. Силы и никакой температуры. Хоть мои руки безумно дрожали, физически я чувствовал себя лучше. В сознании мелькали картинки. Ужасные картинки. Я снова это сделал. Я шел туда, полный решимости, а вернулся с тряской от омерзения.

— Привыкнешь.

— Я понимаю, что должен, но каждый раз, когда это происходит…

— Я рядом. Мы справимся.

…

Так я и жил некоторое время: убивал бездомных и пьяных, грабил и скрывался, как ни в чем не бывало. Чтобы избежать лишнего внимания я попытался перекрасить волосы. Но тщетно. Они просто отталкивали любые краски и пудры для волос. Тогда я попытался отстричь их - сломал ножницы. Ангельская грива требует ангельских инструментов. Ясно. Ничего кроме шляпы и капюшона не оставалось.

— Женская широкополая шляпа закрыла бы всё лицо. Очень удобно.

— Ты издеваешься?

— Мы набираем обороты. Рано или поздно люди начнут что-то подозревать, особенно если ты убиваешь человека при деньгах. Переодеваться в женщину вполне разумный ва-

— ИДИОТСКИЙ вариант, ты хотел сказать?

— Мы купим тебе милое платьице, парик, шляпу. Дела не просто пойдут в гору - когда маньяка начнут искать, в первую очередь подозрения падут на женщин. Это не прихоть, а стратегия.

— Это унизительно.

— Ты недоумок.

— Я измажу платье кровью. У нас нет столько денег каждый раз покупать новое. Это тебе не повседневные лохмотья.

— Не придуривайся. Ты уже настолько сильный, что просто ломаешь несчастным шеи. Ни следа. Как ты делал последние два раза.

— Ни за что.

— Ты всегда сначала отнекиваешься, а потом берешь мою идею.

— А ты мелкая ползучая тварь.

— Которая может откусить тебе мочку уха, - после его слов я резким движением схватил змея и крепко зажал в кулаке. Он начал мерзко извиваться. Немного подержав его в таком состоянии, я разжал ладонь, и Люциус шлепнулся об пол.

— Расслабься, это шутка. Ха-ха, а ты входишь во вкус. Больше не бежишь плакать «какой я плохой» или «как мне стыдно». Сколько же смертей для этого понадобилось…

— Тебе кажется. Я по-прежнему ненавижу себя.

— Сэйтн. Ты решаешь, у кого забрать жизнь, а кому оставить. Наконец ты начинаешь осознавать свою власть. Ты больше не «хороший». Ты лучший. В тебе безумно много ненависти. Это прекрасно. Не трать её на себя. Подумай: почему ты убиваешь? Почему заставляешь невинных страдать?

— Потому что серафимы сошли с ума. Потому что Бог сделал людей такими беззащитными. Потому что Небеса начали гнить, - мордочка белой змейки исказилась переломанной улыбкой.

— Верно, принцесса.

— Я же сказал, что не надену платья!

…

Я шел ночью по улице, завернул в незнакомый переулок и заметил девушку, стоящую под фонарём. Странно, что она здесь одна. Я подойдя ближе, я смог разглядеть её молодое лицо, которое она старательно прятала за большими полами своей шляпы. Одета она была очень даже неплохо: светло-бежевое с желтым оттенком платье с кружевным подъюбником и шляпа. Я очень удивился, когда она достала небольшую трубку, заправленную табаком, и закурила.

— Добрый вечер.

— Добрый, добрый. Я так понимаю, вы желаете воспользоваться моими услугами? - голос её был низкий и мелодичный.

— Какими, позвольте спросить?

— Да бросьте.

— Я правда не понимаю… - Люциус в мыслях начал объяснять мне, кто такие «ночные бабочки», пока их представительница спокойно стояла и пускала дым мне в лицо.

— Всю ночь будем здесь стоять? Странный вы, конечно. Голубые парики еще не вошли в моду. Хотя, пожалуй, соглашусь - выглядят они лучше, чем белые. По крайней мере на вас. Но шляпа у вас, конечно, дурацкая.

— Ах, да, благодарю, - я немного растерялся от осознания того, что люди изобрели такой вид… Деятельности. — Тогда… Следуйте за мной.

— Какой шустрый! Деньги вперед. - Я достал из карманы горсть монет и протянул ей. — М-да. Негусто. Тебе повезло, что ты симпатичный, - и мы пошли ко мне.

Дома я напоил её виски, которыми сам часто балуюсь, и она рассказала мне всю свою абсолютно не интересную жизнь. Зато я узнал, что у нее никого нет: ни друзей, ни семьи. Муж забрал её еще маленькой девочкой. Недавно она овдовела и дом перешел к ней. Больше он ничего не оставил.

— Пришлось зарабатывать как могу.

— А нового мужа найти?

— Не, - невнятно ответила она, икая и запинаясь, - больше не надо, спасибо. Натерпелась. Даже такая жизнь лучше, чем моя прежняя вместе с «любимым».

«— Убей её уже.

— Зачем? Сил у меня достаточно, денег у нее всё равно с собой нет.

— Не делай вид, что не понимаешь, о чем я. Не забывай, что я читаю твои мысли. Ты думал, как бы незаметно купить вещи, которые мужчина не будет покупать, а если и будет, то его запомнят. Больше об этом думать не придется — всё сложилось идеально».

— Ну че ты? Делать что-то будем, нет? - всё также невнятно возмущалась куртизанка. Я встал у нее за спиной, взял за голову и… Сильный хруст. Она, отчаянно хватаясь за горло, пыталась закричать от боли, но выходил только хрип. Боже, да почему я никогда не могу убить с первого раза??? «Потому что не хочешь. В быстрой смерти нету смака».

Я снял с нее платье. Срезал её длинные волосы и приклеил к шляпе. Это вместо парика. Действительно, я уже не чувствовал отвращения. Я запрокинул голову, закрыл глаза и посмеялся тихим, низким, прерывистым смехом. Беспомощность. Абсолютная невозможность дать отпор. Мертвецы мне уже начинали нравиться больше живых. Даже как-то разочаровался, что в этот раз обошлось без крови. Зачем их щадить? Веселись на здоровье. Надо незаметно избавиться от тела. В этот раз сложнее, ведь я был не в каких-то отдаленных местах, а привел ее прямо к себе, в арендованную квартиру.