Панвитал
- -
- 100%
- +
Следовательно, вертикальное положение тела человека обусловлено именно функцией передних конечностей – переносом, – для которого именно оно оказывается кинематически оптимальным – задние конечности поневоле превращаются в нижние, ноги.
Поскольку присвоение происходит в конкурентных столкновениях (уступать-то никто не хочет – уступка ведет к неизбежной гибели!), очевидно, качество и количество его объектов, т.е. что и в каком количестве может быть присвоено (и реально присваивается), находится в довольно тесной зависимости от вооруженности, а это последняя, как и вообще все свойства живого, довольно жестко диктуется внешним окружением, конкретными особенностями внешней среды.
Условия обитания всех высших животных, исключая человека, изменяются достаточно медленно (катастрофические изменения вроде знаменитого падения метеорита около 70 миллионов лет назад ведут к массовому, если не тотальному, вымиранию), вследствие чего все их свойства, в том числе и вооруженность (естественная, дополняемая, скажем, у обезьян примитивным оперированием простейшими естественными орудиями), находятся практически на одном и том же уровне и если и изменяются, то достаточно медленно и незначительно через механизм сравнительно неторопливой биологической эволюции посредством дифференцированного успеха выживания и размножения (естественный отбор).
В противоположность этому люди, даже на самых ранних этапах своего становления, систематически используют ранее присвоенное и соответствующим образом преобразованное в процессах последующего присвоения, преобразования и использования, неуклонно увеличивая свою вооруженность. Рано или поздно преобразованию начинает подвергаться сама среда обитания человека, в первую очередь его жилище – на первых порах пещера.
Сравнительно быстрое изменение среды обитания требует столь же быстрого изменения свойств ее обитателей, из которых изменяться в требуемом темпе может лишь вооруженность (на основе все более изощренного преобразования присвоенного), сопровождающаяся соответствующим изменением функционирования.
Таким образом, оба процесса друг друга поддерживают: активное изменение (преобразование) внешней среды (жилища и ближайшего окружения) требует роста вооруженности с соответствующей коррекцией функционирования (и получает его), рост вооруженности с коррекцией функционирования приводит к росту присвоения, преобразования и использования присвоенного (в том числе и важнейшего элемента среды обитания – жилища). На языке современной кибернетики это называется положительной обратной связью.
В итоге эволюция у человека получает направление: рост степени на внешнее окружение путем изменения функционирования сложившегося типа животного с неуклонным расширением и преобразованием используемой экологической ниши. Вначале в дополнение, а затем и на смену приходит с ее куда более высокими и все возрастающими темпами. принципиально новое эволюции биологической эволюция технологическая
И именно этим можно объяснить ту разительную незначительность изменения физического облика человека, которая имеет место на протяжении последних нескольких десятков, сотен или даже больше тысяч лет.
Итак, ретроспективный факторологический эволюционный анализ (вот для чего, оказывается, в конечном итоге нужно понимание механизма эволюции!), как представляется, достаточно убедительно показывает, что единственным сообществом, в котором мог существовать человек, едва только еще становящийся человеком, могла быть только первобытная обезьянья пещерная колония, а единственно возможным способом присвоения формирующегося человека мог быть только «коллективный» способ совместного присвоения такой колонии.
И сейчас, спустя уже много тысячелетий, присвоение человека по своей сути остается точно таким же – совместным. Изменились только масштабы и соответственно техническое оснащение. Если на заре существования человека субъектами присвоения являлись относительно немноголюдные первобытные сообщества, вооруженные примитивными (с нашей сегодняшней точки зрения) орудиями, то теперь ими, как правило, являются многомиллионные сообщества людей, объединенных в государственные и даже надгосударственные образования во всеоружии достижений современного научно-технического прогресса вплоть до оружия массового уничтожения и космических средств ведения войны.
Конечно, можно сказать, что проведенная реконструкция самых ранних этапов становления и развития общества достаточно умозрительна и не слишком обоснованна. Но уж во всяком случае она не более умозрительна и не менее обоснованна, чем ссылка А. Смита на «охотничий народ» с достаточно развитыми меновыми отношениями, столь развитыми (!), что их можно сравнить в высокоразвитыми отношениями современного А. Смиту буржуазного общества (см. с.), а ведь именно она лежит в основе всей современной экономической науки. Да и любой другой экскурс в столь ранний период развития человека по необходимости будет страдать подобными недостатками. Однако необходимость этой реконструкции достаточно очевидна – она дает понимание самых глубинных механизмов формирования экономических отношений человеческого общества. Это не считая таких «мелочей», как решение вопроса о причинах и механизме возникновения прямохождения, уяснение причин практического отсутствия биологической эволюции у человека, причины и механизмы формирования звуковой речи, выявление зарождения эволюции технологической, а также, как будет показано несколько позже, эволюции и социальной, которые сами по себе достаточно интересны, но в данном случае не являются объектом приоритетного рассмотрения. адекватное
Конечно, в реальности процесс мог быть и наверняка был куда более сложным и противоречивым, на что не преминут указать соответствующие специалисты, возможно, не каждой такой колонии удавалось выжить (пещерный медведь тоже хочет жить), не каждой удавалось нащупать верное направление развития (и в наше «просвещенное» время в этом смысле нередко совершаются грубейшие ошибки), кому-то, возможно, удавалось вернуться к «вольной» жизни в саванне, но нас интересует не сам по себе процесс становления человека как таковой (изучение этого – удел антропологов, археологов и так далее, для которых это ), а этого процесса как и основание основ экономики человеческого общества. предмет изучения, исследования логика инструмент изучения понимания
Глава 3. ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ: ПРИСВОЕНИЕ И ВЛАДЕНИЕ. СТАНОВЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНОЙ ЭВОЛЮЦИИ
На первых порах в условиях жестчайшего дефицита жизненных средств (в дикой природе никакой излишек надолго не задерживается) коллективно присвоенная пища поступает в единую коллективную сферу присвоения и подвергается немедленному совместному потреблению в соответствии с системой доминирования, «табелем о рангах» такого коллектива, в определенной степени ограничивающей и смягчающей внутриобщественные отношения «силы и грабежа» (или по крайней мере упорядочивающей эти отношения – посмотрите хотя бы на пожирание волками или львами туши добытого ими оленя или буйвола!). От этой системы, кстати, в значительной степени ведет свое начало система общественного упорядочения и принуждения вплоть до самой развитой ее на сегодня формы – современного государства.
Рост воздействия на внешнее окружение сопровождался постепенным возрастанием количества добываемой и потребляемой пищи с некоторым снижением степени внутриобщественного взаимоподавления и дальнейшим ростом ограничения отношений «силы и грабежа» в пределах системы доминирования, в связи с чем возникает возможность и не столь уж немедленного ее потребления. Появляется предшествующее непосредственному потреблению (или, может быть, возникает некоторый временной разрыв между распределением и последующим потреблением, а допуск к какой-либо части добытого уже сам по себе является элементом распределения, даже если потребление следует незамедлительно; урвать и утаить – видим мы в поведении некоторых хищников в дикой природе, да и не только в дикой природе – посмотрите на поведение советской и постсоветской «элиты» – всех этих горбачевых, ельциных, кравчуков и иже с ними – в ходе так называемой «перестройки» и после нее – увы, Бисмарк был прав – на смену фанатикам приходят проходимцы…). распределение
Существование полученной в результате такого предшествующего потреблению пищи в течение какого-то, даже очень небольшого, промежутка времени в руках члена такого коллектива означает возникновение в пределах отношений присвоения отношений относительно пассивной принадлежности, с формированием соответствующих частных сфер, которые в состоянии существовать лишь в рамках коллективной, общеобщественной сферы присвоения и целиком зависят от ее существования.. распределения общеобщественных частных владения
Конечно, на первых порах их существование мимолетно, едва различимо (и потому столь трудно для анализа и понимания), не играет сколь-нибудь заметной роли в жизни людей, однако все разнообразие позднейших внутриобщественных форм владения и собственности человека с расслоением общества на слои, группы и классы и сопутствующими ему всеми антагонизмами, страстями и социальными потрясениями ведет свое начало именно от них.
Относительно пассивным видом принадлежности владение является ввиду того, что его активный момент – присвоение – в основном является прерогативой общества, коллектива в целом, и частные внутриобщественные отношения – владение – несут существенно меньшую активно-присвоительную нагрузку по сравнению с индивидуальным присвоением в «дикой» природе {но все-таки несут – отголоски этой нагрузки слышны в известном английском выражении «мой дом – моя крепость» («my house is my castle») как свидетельство слабости и недостаточности государства в качестве гаранта частной внутриобщественной собственности, в которую в последующем переросло владение}.
Таким образом, выяснилось, что частная сфера внутриобщественного владения в мимолетном, едва заметном существовании в принципе могла возникнуть уже на довольно ранних этапах эволюции первобытной пещерной колонии. Однако чрезвычайная жесткость дефицита жизненных средств и механизма распределения достаточно долго не позволяла ей играть сколь-нибудь существенной роли в жизни сообщества.
Особенности способа существования обитателей первобытной пещерной обезьяньей колонии – первобытных людей – обусловливают хоть и медленный, но неуклонный рост их вооруженности и вследствие этого столь же неуклонный рост степени их воздействия на внешнее окружение с возрастанием количества и расширением круга присваиваемых, добываемых и используемых жизненных средств.
Рано или поздно наступает момент, когда их количество становится заметно большим наинеобходимейших потребительных потребностей, угроза немедленного их изъятия со стороны более сильных (или более голодных) сородичей существенно слабеет, вследствие чего становится возможным запасание (и в первую очередь именно теми, кто посильнее – ведь им достается при распределении в соответствии с «табелем о рангах» больше и шансы отстоять их от посягательств сородичей выше) некоторого их избытка впрок, особенно если они находятся в подходящей для этого форме, скажем, яйца птиц, детеныши различных животных, семена или плоды растений. Поскольку «социального» механизма «коммунального» хранения не существует, все добытое, как и прежде, распределяется по частным сферам владения и пользования, и хранение его части становится личным индивидуальным делом получившего его в результате распределения субъекта такой сферы (и сегодня, в эпоху, казалось бы, достаточно развитой цивилизации «коммунальное» при малейшей возможности беззастенчиво растаскивается и разворовывается – «своя рубашка ближе к телу» – посмотрите, как растащили и уничтожили весь экономический потенциал «независимой» Украины! Да и России, пожалуй, тоже; хотя нет, там кое-какой потенциал все-таки сохранился – гигантскую империю при всем желании растащить не так-то просто!). Кроме того, к тому времени не исключается возможность и индивидуального добывания различных мелких животных, их детенышей, яиц и т. д. В результате личная, частная сфера владения получает вполне реальное существование и начинает играть некоторую роль в жизни сообщества.
Конечно, на первых порах эпизоды такого хранения путем, скажем, содержания в неволе детенышей диких животных и т. д. могли быть лишь весьма кратковременными, и при первом же трудном эпизоде, надо думать, частные запасы шли в общее перераспределение и потребление (да и современные, казалось бы, «цивилизованные» государства этим не брезгуют!), однако с дальнейшим ростом уровня добывания жизненных средств такое хранение, несомненно, с молчаливого попустительства таких же сородичей становилось все более и более регулярным и устойчивым, постепенно вошло в обычай и стало играть все большую роль в жизни сообщества. В итоге общеобщественная сфера присвоения, обладания стала включать в себя такие подчиненные ей достаточно устойчивые сферы частного владения.
Вряд ли субъектами таких формирующихся внутриобщественные частных сфер владения могли быть мужчины, дело которых – охота, добывание пищи для всего общества (присвоение). (И сегодня дорвавшиеся до власти и, соответственно, возможности мужчины с удовольствием предаются этой первобытной страсти.) Скорее такими субъектами могли быть женщины, более свободные от непосредственного добывания жизненных средств и более привязанные к месту обитания, имеющие возможность сохранить и при возможности даже умножить накопленные жизненные ресурсы.
Таким образом, рост вооруженности и степени воздействия на внешнее окружение на определенном этапе привел к формированию и становлению в рамках общеобщественной, общеколониальной сферы присвоения и пользования и наряду с ней новой, подчиненной ей, относительно устойчивой частной , субъекты которых, будучи относительно независимыми друг от друга, остаются безусловно зависимыми от сообщества в целом и по-прежнему не могут существовать вне последнего. закономерно сферы владения
Жизненные средства, составляющие частные внутриколониальные сферы владения, могут в принципе и несколько отличаться друг от друга: одни могут содержать, скажем, свиней, другие – коз, третьи – овец, четвертые – кур – и т. д.
Становление и укрепление частной внутриколонийной сферы владения с женщиной в качестве ее субъекта превращает первобытную колонию уже в нечто качественно новое – матрилинейный род, – и поныне, естественно, в несколько трансформированном виде сохранившийся кое-где (если информации об этом можно верить – все-таки более вероятно, что современная «примитивная» матрилинейность – результат определенной редукции социальной структуры с утратой ранее существовавшей патрилинейности; но даже и в этом случае ее существование указывает на то, что она все-таки была – «откат» все-таки является возвратом к ранее существовавшему); да и сегодня какой-нибудь даже генерал у себя дома нередко безропотно превращается в обыкновенного «подкаблучника» – в доме, как ни крути, главной все-таки является женщина…
Этот момент знаменует начало принципиально нового типа – эволюции – , – основанной на изменении и развитии . эволюции социальной структуры общества
Именно между субъектами таких частных сфер владения могли возникнуть первые спорадические случаи обмена жизненными средствами, т.е. общества, а вовсе не «там, где кончается община, в пунктах ее соприкосновения с чужими общинами или членами чужих общин», как это в общем-то безосновательно полагал К. Маркс (Капитал, Т. I, с. 97). Ведь между «общинами» или «членами общин», если под ними подразумевать, в частности, развитые колонии или формирующиеся матрилинейные роды и их членов, могут существовать лишь отношения «силы и грабежа», то есть присвоения, если противное не оговорено специально (и в наше, казалось бы, цивилизованное время даже весьма развитые современные государства, несмотря на все договоры и обязательства, при малейшей возможности проводят ту же древнюю «политику» международного разбоя и бандитизма: США в отношении Гренады и Панамы, СССР в отношении Афганистана, Ирак – в отношении Кувейта, – примеров таких более чем достаточно); внутри же такой «общины» отношения силы и грабежа ограничиваются механизмами внутриобщественного социального регулирования, ведущего начало от системы доминирования стада обезьян, и становятся возможными отношения обмена, в которых их субъекты являются равноправными участниками, действующими по взаимной доброй воле и если и принуждаемыми, то только жизненной, экономической необходимостью, но отнюдь не внешним волевым воздействием. Да и существовавшие во времена Маркса сельские общины были не сами по себе, а государственной власти, то есть общества, были общественными социальными структурами. внутри под гнетом внутри внутри 12
Глава 4. ОСНОВАНИЕ ОБМЕНА
ЖИЗНЕННЫХ СРЕДСТВ – СТОИМОСТЬ
В предыдущей главе мы выяснили, что отношения обмена, в которых их субъекты являются равноправными участниками, действующими по взаимной доброй воле, впервые становятся возможными со становлением сфер . внутриобщественных частного владения
Участие в этих отношениях довольно скоро заставляет их субъектов уяснить, что количественные соотношения обмениваемых жизненных средств отнюдь не столь произвольны, как кажется на первый взгляд, что они диктуются участникам обмена с довольно жесткой принудительностью внешних экономических законов, столь же объективных и неотвратимых, как смена дня и ночи или закон всемирного тяготения. Однако внутренняя сущность этих законов, как мы изо дня в день и в наше время имеем возможность убедиться, во всяком случае, в области общественного сознания, далека от выяснения и по сей день, несмотря на то, что систематическое их игнорирование и сегодня не сулит нарушителям ничего хорошего, а обилие теоретических воззрений и концепций просто необозримо (при всем их обилии, правда, доминирующее положение занимает одна – трудовая – концепция, но и она не так уж лучше всех остальных – действительного основополагающих принципов экономических отношений не дала и она). Да и «служителей» этих воззрений с их чинами, регалиями и соответствующими самомнениями великое множество. понимания
Чем же могли руководствоваться такие обменивающиеся субъекты при определении количественных соотношений обмениваемых и что в действительности лежит в их основе? {Надо полагать, что и мотивы субъектов современных так называемых «бартерных» сделок (натурального обмена) в принципе не могут существенно от них отличаться. Если мы и сегодня не в состоянии достаточно определенно это себе уяснить, то из этого вовсе не следует, что основания эти отсутствуют. Здесь надо отметить, что марксовы поиски этого основания пошли по ложному пути. Он, исходя из ошибочного тезиса о том, что «труд всему голова», рассматривал в этих поисках не , коими в конечном итоге происходит обмен, а производства, . И равенство этих «общественно необходимых» затрат труда он и принял за такое обоснование. Но об этом дальше.} жизненных средств жизненные средства результаты продукты труда 13
Поскольку обмену подвергаются не просто «предметы», а , то есть внешние , используемые в процессах жизнедеятельности, анализу обмена необходимо предпослать анализ этих средств, т.е. уточнить, и каково их значение для этих процессов. жизненные средства ресурсы что это такое
Предположим, некто живет, употребляя в пищу только мясо гуся (если отвлечься от приедаемости птичьего мяса и прочих негативных последствий такой «монодиеты», пример вполне жизнен) – по одному гусю в день (в данном случае нам безразлично, где он их берет – важно лишь то, что для его жизнедеятельности необходимо каждый день потреблять мясо одного гуся). А теперь представим себе, что в один далеко не прекрасный день он оказывается лишенным привычного для себя источника существования – следовательно, перед ним «перспектива» неизбежной голодной смерти. И вот теперь выясняется, что мясо этого ежедневного гуся для него является средством и соответственно имеет – без него продолжение его жизни невозможно. жизненным жизненную значимость
Если в такой момент ему предложить взамен мяса одного гуся, скажем, мясо трех куриц, и при этом выяснится, что он в этом случае может продолжать свое существование точно так же, как он это делал, питаясь мясом гусей, то из этого можно будет сделать довольно-таки обоснованный вывод о том, что такая замена является достаточно и не несет рассматриваемому нами в данном случае экономическому субъекту заметного жизненного и экономического урона. адекватной
Следовательно, если два таких экономических субъекта, один из которых питается мясом гусей, а другой – мясом кур (в соотношении, скажем, 1: 3), вздумают вдруг (хотя бы просто ради праздного любопытства) обменяться своими жизненными средствами именно в указанном соотношении, то такой обмен окажется вполне адекватным и не нарушит обычного течения их жизнедеятельности, то есть не принесет ни одному из них ощутимого экономического урона.
Естественно, количественные соотношения подобного обмена можно выявить только «классическим» методом проб и ошибок (собственно, вся жизнь людей да и не только людей проходит по именно такому методу).
На основании этого анализа мы можем достаточно обоснованно утверждать, что основанием адекватного обмена жизненными средствами, которое в русском языке принято обозначать словом , является в конечном итоге их равная стоимость жизненная значимость.
Однако вообще все жизненные средства человека можно разделить как минимум на две группы.
Одними из них человек пользуется, в общем-то не заботясь об их источнике, как, скажем, воздух для дыхания, еще не так давно вода для питья и т. д. (увы, современная капиталистическая экономика наносит все более ощутимый вред среде обитания человека и не только человека, что ставит под все большее сомнение и этот в еще недавнем прошлом казавшийся незыблемым тезис!). Они имеются в достаточно больших количествах, достаточно эффективно воспроизводятся земной экосферой, вследствие чего являются объектами сферы пользования каждого человека и, естественно, обмену подлежать не обязаны, а механизм их воспроизведения представляет лишь достаточно отвлеченный чисто познавательный интерес.
Другие же (и их, как мы хорошо знаем, подавляющее большинство) имеются в ограниченных количествах, естественное их воспроизведение либо существенно затруднено, либо ограничено, либо вообще невозможно, вследствие чего интерес к ним заметно более пристальный и значимый. Следовательно, для уверенного ими пользования они должны быть тем или иным путем ограждены от посягательств других возможных пользователей, т.е. являться сфер либо владения, либо собственности. И именно на них, строго говоря, и распространяется процесс обмена, рассматриваемый с экономической точки зрения. объектами
Значит, для того, чтобы иметь возможность быть подвергнутой обмену (не «меняться» то есть активно «обменивать сами себя», а быть пассивным обмена!), «вещь», то есть внешний по отношению к данному экономическому субъекту с одной стороны, должна быть , являться (непотребляемая, т.е. не обладающая потребительными свойствами вещь не является жизненным средством, ресурсом, приобретение ее любым путем с экономической точки зрения бессмысленно), с другой – иметь качественные отличия от той вещи, на которую ее обменивают (не слишком много смысла в обмене, скажем, курицы на курицу, овцы на овцу, дров на дрова, хоть иногда и бывает – но для этого они все-таки должны иметь хоть какие-то отличия друг от друга), – с третьей, быть частного владения или собственности (приобретение не принадлежащей никому вещи не требует никакой отдачи взамен), с четвертой, она должна быть достаточно надежно защищена от насильственного захвата путем прямого грабежа. объектом объект, потребляемой жизненным средством, ресурсом объектом 14
Последние два момента являются сугубо социальными и достаточно эффективно могут быть обеспечены лишь общества, системы общественного самоуправления – государственной власти, – а не его пределами, «в пунктах соприкосновения» обществ («общин»), как это полагал K. Маркс (Капитал, Т. I, с. 97, К критике политической экономии, с. 35—36). внутри под гнетом за
Вообще в анализе крайне важно точное и однозначное понимание смысла применяемых терминов и категорий. Употребление таких терминов, как «предмет», «вещь», «община» и т. д. свидетельствует о недостаточном понимании самими авторами сути исследуемых предметов и явлений и по меньшей мере затрудняет ее уяснение.