Героика. Социализма исторический закон. Том 4

Том 4 «Героика. Социализма исторический закон» представляет часть 6 крупного фундаментального труда, изданного в 2023 году, «Энергия социализма: 100 лет генерации труда». (Наставнический семинар выявления, обобщения и аналитики закономерностей общесоциологического Закона исторического потенциала промышленных предприятий СССР - ключа к познанию истин социально-трудовых явлений эпохи социализма советского типа 1917-1991 гг.)

Общее издание «Энергия социализма: 100 лет генерации труда» включило в себя наставнический методико-методологический курс познания истинной природы социально-трудовых явлений советской эпохи 1917-1991 годов в энергетике закономерностей и законов, формирующих и движущих систему социализма советского типа от начала его рождения до момента распада Союза ССР. Генерация труда в энергетическом поле социально-культурных запросов общества рассматривается сквозь историческую призму становления и развития производительных сил и использования ресурсов промышленности со времен царской эпохи с продолжением ее в советской и современной действительности. Созданию общей методологии и методики выдачи мгновенных точных ответов по вопросам социально-трудовых явлений в XX в. послужили самые легитимные исторические источники – многие тысячи архивных документов и написанные десятки трудов историй промышленных предприятий, давшие в обобщении и анализе эффективные инструментарии познания социальных истин в объектах и предметах исторического, социологического, философского и иных исследований. С социально-психологическим подходом вскрыты и указаны закономерности рождения социально-трудовых явлений во власти «советского рабочего права» и главный движитель социализма советского образца: «Закон исторического потенциала советского промышленного предприятия» – производство и воспроизводство наряду с выпуском продукции параллельно развитой социально-бытовой сферы с генерацией роста социально-культурных мегаполисов, зарождения городов и промышленных регионов.

Издание явилось дополнением к ряду других авторских литературных трудов, составивших в целом курс источниковедческих методик составления словарно-энциклопедических справочников из залежавшихся без дела архивных материалов, неизданных рукописей общественных организаций, подготовки словарей-глоссариев социально-трудовых явлений минувших эпох. Главными из учебных пособий являются: капитальные труды «Истина нас наконец нашла. - История Москвы и Московской области в историях заводов»; двухтомный «Словарь-глоссарий 10 000 слов, устойчивых выражений, смыслов и понятий эпохи СССР»; подготовленная в рамках деятельности Всероссийской общественной организацией Героев, Кавалеров Государственных наград и Лауреатов Государственных премий отдельная серия наставнической методической литературы, в т. ч. новый капитальный труд организации «Величие личности труда: Словарь-Энциклопедия деятельности ВОО «Трудовая доблесть России».

Часть 6

Социально-психологический аспект в детерминации

видов советского рабочего права, как инструмента

выявления истины в исторических источниках о труде

(Научное исследование учеными истории Московского Электрозавода

и рукопись истории Московского трубного завода «ФИЛИТ»)

Глава 1

Составляющие социально-психологических

факторов некоторых видов советского рабочего права

в опубликованном научном труде, как лучшем вторичном источнике

для выявления минимальных «единиц истины», «атомов сущего»

социализма. (Ударничество, хозрасчет, стимулы, стахановские рекорды,

изобретательство и рационализация и др. – как объекты детерминации)

Мы ведем свои исследования с историческим социально-психологическим подходом, наиболее выгодным в современной исторической науке. Он позволяет рассматривать каждое социально-трудовое явление в истории советской власти как вызванное совокупностью, а точнее – всеми видами – советского рабочего права, в принципе, на все в новой эпохе 1991-1991 годов. Поэтому все явления мы называем также детерминантами советского рабочего права на что-то: на то, на чтобы… И мы употребляем выражение: «детерминировать» /продетерминировать/» такой-то тип советское рабочее права. И это можно считать нашей дефиницией. Но, в общем, это позволяет следующее. «Детерминация» (от лат. «Determinare» - ограничивать) – это определение, определенность; в логике – добавление при знаков к более общему понятию, благодаря чему возникает более ограниченное видовое понятие. Детерминация также – предел, заключение, определение, в широком смысле - определение перспективы объекта исходя из данных о его представлении. Детерминация это и – установление причин появления, проявления чего-либо, поступков человека. Детерминанты – это в психологии первопричины и факторы, обуславливающие процесс.

Поэтому, когда мы рассматриваем любые «детерминанты советского рабочего права» - на труд, на трудовой карьерный рост, на заслуженный отпуск, на заслуженный отдых на пенсии, и т. д. и т. д., мы рассматриваем первопричины и факторы, обуславливающие процесс образования данного конкретного явления в реалиях советской жизни людей: и всегда с двух позиций – своих плюсов и своих минусов, без чего невозможно увидеть истины, поскольку общество развивается по своим историческим и общесоциологическим законам исходя из конкретных условий эпохи, имеющие перед любой предыдущей или будущей эпохами и свои новые положительные черты, и свои определенные недостатки. То и другое объективно оказывает на любое социально-трудовое явление в обществе своей эпохи свое особое влияние. При этом в каждом явлении новой эпохи сохраняется потенциал всех предыдущих и накапливается потенциал для будущих эпох. В советское время правил социализмом советского образца Закон исторического потенциала советского промышленного предприятия – где трудовые коллективы создали для себя условия наиболее оптимальной жизни в новой эпохе: производство и воспроизводство наряду с основными видами продукции (в т. ч. для защиты интересов государства), также и социально-бытовой инфраструктуры со всеми видами социокультурных услуг. Главной движущей силой являлся трудовой коллектив, а наиболее авторитетной единицей в коллективе – совокупный советский рабочий, включающий в себя и понятие вчерашний житель села.

Таким образом, вполне объяснимо сказать: «детерминант советского рабочего права» на получение образования, в т. ч. специальное, экономическое и иное, на трудоустройство, на поощрение за ударный труд, на трудовое творчество – рационализацию и изобретательство, на хозрасчет, на трудовое воспитание, на передачу опыта, на защиту трудовым коллективом, на учет национальных черт и традиций и другое.

Добавим, что выделяют детерминанты, определяющие характеристики и уровень развития личности /Инт./: 1. Экономический, образовательно-культурный уровень, достигнутый в социуме. 2. Особенности воспитания и взаимоотношений родителей в семье. 3. Степень удовлетворения нужд, доля неудовлетворенных потребностей. 4. Уровень правовой защиты. 5. Этнические и культурные традиции.

Детерминанты в экономике – это факторы, влияющие на спрос и предложение товаров (услуг), которые влияют на спрос и предложение. «Спрос и предложение», можно сказать, могут присутствовать в любом социально-трудовом явлении, если подразумевать под ними мотивы и мотивации, стимулы и стимулирования и т. п.

Социально-трудовые явления мы можем рассматривать не только на страницах изученных архивов, не только в устных воспоминаниях участников свидетелей исторических событий – прежде всего, лучших образцов труда, новаторов, Героев Социалистического Труда, или написанных собственных книг, но и в любых трудах других исследователей, которые заглянули в сферу труда советских промышленных коллективов.

В данной главе мы укажем на проблемы детерминации советского рабочего права на примере научного источника, как высшего традиционного источника истины - монографии, диссертации, глав диссертации, с анализом эволюции трудовых отношений на Московском Электрозаводе, а также источника, написанного не профессионалом историком, а именно на примере рукописи истории Московского трубного завода «Филит». (Но для этого выбираем рукопись специалиста, которого никак не заподозрить в отсутствии опыта анализа (а именно автора технических диссертаций). В первом случае мы указываем, насколько исследователь близок к раскрытию не только исторического факта и явления в среде трудовых коллективов советского периода, но и исторической истины, во втором – что могут иметься и заблуждения.

Истина, как мы заявляем, вскрывается в результате анализа в любом историческом явлении декларируемого сверху и исполняемого снизу, что рождает историческое явление, как минимальную величину истинности, атом сущего в науке истории, в научном исследовании. Когда объектом исследования в деле поиска «атома сущего» в истории служит опирающийся на историю трудовых отношений советского завода серьезный аналитический научный труд, его тематические схемы очень логично вписываются в картину детерминации советского рабочего права.

На примере детерминации различных социально-трудовых явлений, в том или ином качестве указанных в любых аналитических, научных работах, мы указываем, примерно каким образом идет составление текстов словарных статей Словаря-глоссария смыслов, понятий и устойчивых выражений эпохи СССР, в каждой из которых описывается то или иное социально-трудовое явление из числа 15-20 тысяч или более их единиц в конкретной- однажды начавшейся и уже завершенной - исторической эпохи (эпохи 1917 – 1991 годов).

При рассмотрении такого явления в истории советского завода, как хозрасчет (напрашивается анализ детерминанта советского рабочего права на работу в условиях хозяйственного расчета), мы, находя в нем положительные аспекты, заставляющие коллективы изыскивать всевозможные резервы для укрепления рентабельности производства, более самостоятельного хозяйствования, экономии металла, энергетических и др. ресурсов, вплоть до экономии рабочей минуты, укажем и на большие трудности, выпадавшие на работников заводов, вынужденных принимать условия работы по-новому, принимая это как очередную патриотическую кампанию на пути к повышению эффективности производства.

Внедрение хозрасчета могло принести хорошие показатели по экономии, валовой продукции (т. е. ценам), но «повысить эффективность производства» лишь этим, но не придав производству нового необходимого научно обоснованного технико-технологического импульса, импульса энтузиазма, который мог в ряде случаев быть, наоборот, погашен осознанием проведения очередной, спущенной сверху, кампанией «догнать и перегнать».

Если хозрасчет приносил работникам прибавку к зарплате – это воспринималось позитивно, если нет – к этому относились, как к любому новому начинанию – с пониманием, как могли поддерживали его, но много внимания на это не обращали. Поэтому при описании данного явления в историях заводов, в т.ч. участниками и свидетелями исторических событий, не чувствуется «кидания шапок вверх».

Основную часть работников более всего волновали материальные поощрения.

В научном труде «Повседневность и мотивация труда на советском предприятии, 1928-1938 гг.» С. В. Журавлева (автора диссертации об исторических документальных источниках Главной редакции «ИФЗ» по изданию и распространения опыта создания в СССР горьковской серии книг «Историй фабрик и заводов») и М. Ю. Мухина (Далее – Авторы научного труда), отмечается: «Хозрасчет являлся типично советским изобретением, формой трудовых отношений, действующей на уровне производственной единицы и опосредованно влияющей на труд каждого работника. Однако существовали на заводе и другие, не менее характерные мотивационные формы, включая социалистическое соревнование и ударничество, рационализаторство и изобретательство.

Кризис снабжения, поразивший СССР на рубеже 1920–1930-х годов, снизил эффективность денежной составляющей в стимулировании трудовой активности (с. 181). Все более широкое распространение получало льготное снабжение передовых производственников пищевыми продуктами и промтоварами, имевшее особое значение в условиях карточной системы ( с. 182). Передовиков производства стали называть "ударниками". Хотя первоначально ударников предполагалось поощрять и морально, и материально, постепенно на первый план вышла возможность получения и внеочередного отоваривания "усиленных" карточек. Система льгот и гарантий ударникам была закреплена постановлением ЦИК и СНК от 15 декабря 1930 года».

Это высказывание исследователей само по себе является готовой частью аргументов при детерминации, например, советского рабочего права на стимулы и стимулирование труда. С одной стороны, могла быть обещана денежная премия, с другой – она могла мало стимулировать к активному труду, тогда как в условиях дефицита товаров и продовольствия, более ценным и желанным становились именно эти материальные виды благ.

Следовательно, при описании, как руководство завода «создавало условия к стимулированию труда, повышения мотиваций работать еще производительней, у авторов трудовой летописи не было необходимости восхвалять это, как «умелое руководство»: негативная составляющая детерминанта умаляла и действительный порыв, многие усилия руководства и профкома сделать труд коллектива более стимулированным.

То же и в отношении ударников труда. Советское рабочее право на звание «Ударник», или на ударную бригаду и т. п., с одной стороны, позволяло стать таким ударником, получить почет, даже дополнительные премиальные, но, с другой, вовсе не означало, что ударники – это обязательно самые лучшие люди завода.

А кроме того, кого-то в ударники могли зачислить случайно, «с натяжкой», а самого достойного вычеркнуть из списка лучших ударников за какой-то проступок и т. д. А что, если разобрать детерминант советского рабочего права на поощрение ударничества?

Рассматриваем у авторов монографии: «Ударные бригады появились на Электрозаводе в 1930 г. Уже к 1 октября 1930 г. на заводе было 385 таких бригад 183, что значительно превышало план в 27 ударных бригад. В их число входили и такие в дальнейшем малораспространенные формы самоорганизации рабочих, как 12 производственных коммун и 39 производственных коллективов. Разница между этими формами самоорганизации заключалась в системе распределения заработанных средств внутри бригады. Если в "классической" ударной бригаде раздел происходил на основе разрядов тарифной сетки184, то, скажем, в производственных коммунах дележ производился поровну. Как видно из приводимой ниже таблицы, в начале 1930-х гг. на Электрозаводе ударничество стало массовым движением… Устойчивый рост количества ударных бригад был обеспечен в основном постоянным притоком в них именно рабочих на фоне отсутствия заметного прироста из числа ИТР, МОП и служащих. В то же время надо учитывать, что в известной степени деление на "ударников" и "неударников" было в смысле снабжения менее значимым, чем между кадровыми рабочими завода и новичками. К 1930 г. относится следующий эпизод. В цех по производству электросвечей с биржи труда было прислано 250 человек, образовавших 4 ударные бригады. Очень скоро новопришедшие ударники стали замечать пристрастное отношение со стороны цехового профкома. Даже перевыполняя план, они не получали положенного снабжения. На одно из рабочих собраний был приглашен уполномоченный закрытого рабочего кооператива (ЗРК) Иванов, перед которым был поставлен вопрос о недостаточном снабжении, например, папиросами. Иванов чистосердечно признался: "Нам самим не хватает, а о вас и говорить нечего"186. К сожалению, рабочие испытывали недостаток отнюдь не только в никотине. На те же 4 бригады (250 человек) были выданы только 50 (т.е. ровно в 5 раз меньше) продовольственных карточек. Положение дел было таково, что рабочий-ударник из вновь поступивших на завод имел возможность пообедать в столовой только 1 раз в 5 дней! (Историческая единица предмета это когда детерминировано!) Постоянные перебои с бесплатными трамвайными талонами были другим камнем преткновения в снабжении "новых ударников". Итог был закономерен. Из 250 человек в профсоюз в течение 1930 г. вступили только 50, остальные остались "внесоюзными". Политический настрой этих рабочих был весьма низким, превалировали разговоры: "на субботник иди, а папирос не дают; на заем подпишись, а грамоте не учат".

То есть, отрицательная, противоположная часть позитивному в этих исторических явлениях завода, как ударничество и поощрение за ударный труд здесь указана превосходно.

При таком доказательстве детерминированный вид рабочего права может быть, как бы, зачислен в категорию «исторической единицы предмета» исторического истинного знания об явлении истории, так как рассмотрен «атом сущего» - самая малая величина истории, в данном случае - из множества малых величин в истории завода.

Далее легко дать оценку и такому историческому явлению в истории завода, как членство в профсоюзе, рассмотрев, например, рабочее право на социальные гарантии. С одной стороны, все работники имели права на снабжение товарами и продуктами питания, но с другой, авторы монографии замечают и следующее: «Можно предположить, что вышеописанный эпизод обязан своему существованию тем, что новоприбывшие рабочие не были членами профсоюза и, вероятно, не вступили в кооператив. Однако, против этой версии говорят 2 соображения. Во-первых, в документальном описании этих событий, составленном в 1930 г., нигде не приводится довод "вам ничего не полагается, потому что вы не члены ЗРК". А во-вторых, в 1929/1930 г. в Москве уже были введены нормы снабжения, в том числе и "рабочих, не являющихся пайщиками потребкооперации" (с. 187), поэтому {117} ситуация с законн. 50 карточками на 250 работников являлась несомненным нарушением.

Вероятно, такое отношение было вызвано не столько злой волей конкретных администраторов, сколько реальными возможностями советской распределительной системы. На 1 января 1931 г. на Электрозаводе работало около 12 000 человек, из которых ударниками и приравненными к ним (с. 188) числились порядка 10 500 человек (с. 189). Стимулируя количественный рост ударников, администрация вскоре столкнулась с ситуацией, когда в эту привилегированную группу записалось подавляющее большинство рабочих. В результате мотивационный эффект ударничества был во многом исчерпан. В дальнейшем руководство Электрозавода пошло по пути выделения и поддержки "лучших ударников", а также дефицитных профессиональных и квалификационных групп работников.

Так, уже в конце 1930 г. было установлено, что на преимущественное снабжение продовольствием и промтоварами в (ЗРК) имеют право лишь ударники, имеющие особые "ударные" карточки (с. 190). Они могли приобретать предметы потребления как для себя, так и для членов семьи. Остальные ударники последней льготой не пользовались. В ударных книжках191 стали делать отметки о выдаче тех или иных продуктов с тем, чтобы не допустить повторного отпуска товаров. В связи с текучестью кадров и бюрократическими процедурами по оформлению документов появилась прослойка ударников, не имевших ударных книжек. ЗРК снабжал их по целевым ордерам, нередко – в последнюю очередь. Особое внимание уделялось борьбе с очередями. Рекомендовалось производить отпуск товаров сразу во всех свободных секциях кооператива и равномерно в течении декады, не допуская ажиотажной реализации в последние дни месяца.

Вышеописанная тенденция сохранилась и в дальнейшем. Если на 1 января 1931 г. собственно ударники составляли 73% работников Электрозавода, то к 1 мая того же года их удельный вес возрос до 86,2%, а к 1 октября – до 90% (с. 192). С другой стороны, следует иметь в виду, что картина всеобщего ударничества на Электрозаводе вполне может быть результатом не реальных успехов этого движения среди работников, а особенностей системы учета на заводе. Так, например, 28 ноября 1931 г. (помощник директора по производственным совещаниям и техпропаганде Арутюнян рапортовал директору Электрозавода: "Несмотря на ряд приказов заводоуправления... до настоящего времени на заводе не имеется не только учета качественных показателей ударничества и соцсоревнования, но даже элементарных данных о количестве ударников" (с. 193). Таким образом, сведения о 90-процентном охвате работников Электрозавода ударничеством либо составлялись задним числом, либо брались "с потолка". Это объясняет многочисленные случаи разночтения при подсчете ударников в различных документах. Например, в абсолютных цифрах на июнь 1931 г. ситуация выглядела так: всего на заводе работало 19 801 человек, из них 9 958 были ударниками, {118} а с учетом участников соцсоревнования их число возрастало до 10 566194, то есть ударники составляли лишь около половины сотрудников завода.

Тем не менее, не вызывает сомнений, что мотивационный эффект ударничества был во многом исчерпан. В дальнейшем руководство Электрозавода пошло по пути выделения и поддержки "лучших ударников", а также дефицитных профессиональных и квалификационных групп работников. Особое внимание уделялось борьбе со "лжеударничеством". Суть этого явления определить довольно сложно, так как нигде в документах четко не даются критерии отделения лжеударничества от ударничества истинного. Судя по всему, таковых критериев вообще не существовало, а призывы к борьбе с лжеударниками были отражением осознания заводоуправлением ненормальности ситуации. С 1 января 1932 г. начался обмен ударных книжек, причем старые ударные книжки аннулировались, а новые ударные книжки выдавались только "настоящим" ударникам. Впрочем, это не привело к кардинальному изменению ситуации. На конец 1932 г. на заводе работало 19 555 человек, из которых 14 056 (то есть 71,9%) являлись ударниками. На Прожекторном заводе этот показатель был еще выше – 84,2% (с. 195). Впрочем, о некотором снижении ударничества все же говорить можно, ведь на 1 февраля 1932 г. ударники составляли 76,8% работников завода. Интересно, что среди ИТР ударников было сравнительно, с прочими группами работников, больше. Доля ударников среди ИТР составляла 82,4%, среди рабочих – 76,8%, а среди служащих – 73,3% (с. 196).

В 1934 г., в связи с походом по выполнению решений XVII партсъезда, акцент в соревновании и ударничестве на Электрозаводе был перенесен, во-первых, с коллективных (бригадных) на индивидуальные обязательства, во-вторых, на их максимальную конкретизацию, в-третьих, на включение в текст обязательств пунктов, связанных не только с выполнением промфинплана, но также и с технической и политической учебой работника, физкультурной, шефской и др. общественной работой, поведением в быту. В результате к июню 1934 г. произошла "чистка" ударников – "разударивание" более чем 700 бывших передовиков, не соответствовавших новым повышенным требованиям. Остальным ударникам были торжественно на конференции вручены значки имени XVII партсъезда, а также "за счет лжеударников улучшено дополнительное снабжение ударников" (с. 197).

В декабре 1936 г. на Электрозаводе насчитывалось 5 083 ударника, а в декабре 1937 г. – 6 479198. Если учесть, что к 1937 г. на заводах Электрокомбината работало около 18 000 только рабочих и ИТР, становится очевидным, что ударники составляли к концу изучаемого периода менее 36% сотрудников Электрокомбината. Видимо, по мере утоления товарного голода работа за талоны перестала являться серьезным стимулом, и отступила перед стахановским движением, хозрасчетом и иными формами стимулирования трудовой активности.

С течением времени происходит слияние движения ударников с волной перевода структурных единиц Электрокомбината на хозрасчет, выразившееся в массовом переводе ударных бригад на хозрасчет. Начиная с 1933 г. ударники, ударничество и ударные бригады все реже упоминаются в официальных делопроизводственных документах. Видимо, администрация потеряла прежний интерес к этой форме стимулирования трудовой активности».

При детерминации, например, советского рабочего права на трудовую активность, право на социалистическое соревнование, право на конкурсы и пр. также превосходно подходят следующие наблюдения Авторов научного труда:

«Как заинтересовать в соревновании?.. Помимо тарифной ставки, перспективных систем оплаты труда и предоставления улучшенного снабжения ударникам производства, в распоряжении заводоуправления имелся такой стимул увеличения трудовой активности, как разнообразные конкурсы и соревнования. Начало широкомасштабной кампании по развертыванию социалистического соревнования относится к 1929 г. Особенно бурный размах соревнование на Электрозаводе получило в 1930 г., когда в начале года был объявлен общезаводской конкурс на лучшую бригаду, цех и лучшего ударника. Для определения победителей создавалась конкурсная комиссия в составе представителей парткома, завкома, комитета комсомола и редакции газеты "Электрозавод". В цехах образовывались свои конкурсные комиссии (с. 199). Интересен подбор объектов премирования и формы, в которых оно проводилось. Лучший цех получал премию в 5 000 руб., цех, занявший второе место – 3 000 руб., а третий – 1 500 руб. Лучшей бригаде завода полагалась премия в 1 500 руб.200 Второе место присуждалось четырем бригадам, – по 1 000 руб., а третье место распределялось по 5-и бригадам – по 750 руб. В категорию "лучший ударник" включали 40 передовиков производства, из которых 10 получали премии первой категории в 1 500 руб., 10 – второй категории (100 руб.), а 20 – третьей категории (50 руб.) (с. 201-202). Помимо этого конкурс проводился еще и по такой номинации, как "лучший руководитель производственного сектора". В этой категории определялись 3 победителя. Занявший первое место менеджер награждался заграничной командировкой, второе – стипендией для поступления в вуз, а третье – месячной путевкой в дом отдыха в Крыму203. Лучший бригадир завода, победивший в соревновании, премировался заграничной командировкой, занявший второе место – стипендией в вуз, а третье – стипендией в техникум. Странное использование заграничной командировки в роли высшей формы поощрения распространялось и на победителей среди заведующих цехом, а также лучшего инженера, занявшего первое место в конкурсе среди ИТР. Две пары, разделившие между собой второе и третье места, премировались техническими библиотечками (с. 204). Если на декабрь 1933 г. на заводе числилось 7 800 индивидуально соревнующихся, то к 1 июня 1934 г. их количество выросло до 18 840 (более 90% всех работников завода), в том числе индивидуально соревновались 13 705 ударников производства (с. 205).