«Три кашалота». Зев златовласки. Детектив-фэнтези. Книга 30

I

Худшие ожидания подтверждались. В связи с тем, что у преступного синдиката были изъяты тонны золота, – оно отправилось в фонд российской казны, – стоявшая за ним незримая сила произвела ряд преступных провокаций на местном уровне: произошли убийства и грабежи, а также нападение на местную администрацию и милицию в зонах добычи драгоценного металла – в городских поселениях, селах, деревнях и тех хуторах, где старатели намывали золото старым как мир способом, промывая пески в речушках и ложках, доставляя или проводя туда воду, где ее не хватало, обычными лотками, тазами и современными легкими сковородками.

Вскоре выяснилось, что ответственность за совершенные преступления взяла на себя группировка «Князья и смерды», куда входили заключенные всех тюрем и следственных изоляторов городских поселений Сибирской крепости и Смерш-Дзержинска. Организаторами преступных акций могли быть как отбывавшие свои «отсидки» осужденные, так и вышедшие на свободу, очистив свою совесть перед государством и народом жертвой этой «отсидки» граждане. Случаев побега не было, но время от времени бригады заключенных из тюремных зон выезжали на «полевые» работы. Кроме того, в «Князьях и смердах» могли быть те, кто обслуживал тюрьмы и сизо, а также и сами служащие и охранники всех этих учреждений исполнения наказаний и ведения уголовных дел. Вслед за громкими и мало кого взволновавшими убийствами, грабежами и изнасилованиями были убиты в тюремных зонах до двух десятков заключенных. Несколько тяжело раненных сначала лежали в тюремных госпиталях, потом их перевели в городские больницы под надзор полиции.

Одновременно с этими событиями в отдельных районах Присибирья были убиты приезжие гастарбайтеры: работали они за нищенскую зарплату, и, следовательно, эта акция стала продолжением предыдущих. Какой контингент граждан был на очереди, можно было только гадать. Было ясно лишь одно: в преступном синдикате, из кого бы он ни состоял, всем управляют очень жестокие и ненавидящие порядки в России люди, а исполняют вынесенные приговоры не знающие пощады кровожадные звери. Некоторые эпизоды преступлений не находили иного объяснения, чем то, что называется «волчий аппетит»: когда зверь, забравшийся в отару овец, режет их в том количестве, какое попадает в зону его лютого взора и зубастой пасти.

В любой момент акции устрашения вышедших из тюрем и окружающей их социальной инфраструктуры могли приобрести размах, как и дальше вширь, в другие районы, так и вверх по вертикали. Это означало бы вызов не только местным властям, но уже и всей России, правительству, президентскому корпусу и законодательным органам страны.

После глубокого анализа обстановки специалисты психологи пришли к заключению, что случай этот абсолютно аномальный. Во главе синдиката должны были стоять люди, получившие доступ к сакральным знаниям, внушившим им надежду на безнаказанность, а исполнителями могут являться обыкновенные граждане, которые совершают кровавые и разбойные акции под воздействием неведомых сил внушения со стороны или при прямом контакте с авторами этого вселенского безумия.

Вторым принципиальным выводом следствия стало то, что спусковым механизмом всех этих преступлений могли послужить наметившиеся выборы нового губернатора Присибирской области с городами Сибирская крепость и Смерш-Дзержинск. На это указали тишь и благодать, царившие в губернаторском корпусе, включая дом главы области, бывшего военнослужащего, генерала в запасе Алексея Михаевича Утробина. Из более чем сотни человек, так или иначе обслуживающих весь этот корпус, даже косвенно не пострадал никто, а также ни их родные, ни близкие, ни друзья-приятели.

Отсюда последовал третий вывод, что Алексей Утробин нарочно подставляет свою личность для ее тщательного рассмотрения, изучения, анализа и эксперимента, словно бы он перестал быть обыкновенным человеком.

И, наконец, было найдено четвертое обстоятельство. Это появившаяся с недавних пор в городе Сибирская крепость очень влиятельная личность, которая, судя по разведанным данным, проведению аналитики и просмотру различных видеозаписей с ее участием, была необыкновенно богатой и щедрой, устраивавшей вечеринки и балы, организовывавшей выставки, а также спонсировавшей с десяток увлекательных спортивных состязаний, где предпочтение отдавалось стрельбе, кроссам с ориентированием на местности и с преодолением препятствий, рыбалке, альпинизму, исследованию пещер и даже намывке золота и собиранию полудрагоценных камней.

Все эти активные акции вовлечения в мероприятия большого числа людей разного возраста, несомненно, могли способствовать злодею в изучении жизнедеятельности граждан, их персональных дел, расписания их работы и прочих занятий, предпочтений, страстей, свойств характера, потенциала энергии, психического состояния и готовности подчиниться воле непреодолимой силы.

Этим человеком был Даниил Семантеевич Сальский, который именовался некоторыми людьми из его круга несколькими прозвищами «Купец», «Ростовщик» и отчего-то «Ласковый волк». Были и такие, кто вообще о нем мало что знал. А кое-кто даже сомневался в подлинности его паспорта, его имени, его легенды вольного бизнесмена, который, накопив миллионы, желает под старость лет пожить на широкую ногу.

– Но разве мало, Георгий Иванович, на свете других мест, где можно потратить свои нажитые непосильным трудом денежные средства?! – возмущенно высказался полковник Халтурин.

Генерал Бреев, прохаживавшийся по кабинету взад и вперед, где дойти его мерным шагом в лакированных туфлях до окна и вернуться обратно занимало до пяти минут, сейчас как раз остановился у своего стола.

– Значит, Михаил Александрович, этот район представляется нашему фигуранту самым ценным! – отвечал он полковнику. – И наша задача срочно объяснить себе его главный интерес. Пока что выяснено, что имя его подлинное, отец был известным специалистом филологом, перенявшим фамильную страсть к филологии от своего отца, давшего ему имя, родственное слову «семантика», Семантий.

– Семантика – это распределение слов по значению и языковым группам, товарищ генерал, – решила уточнить, быстро встав, старший лейтенант Комарова. – Если принять за версию, что фигурант Сальский составляет список характеристик и биографий людей, так сказать, по значению, кто на что сгодится, то нетрудно прийти к заключению, что его исполнители представляют из себя пары, в области семантики называемые «паронимами».

– Поясните, Ева Вадимовна.

– Ну, например, можно поставить в одну колонку или в один ряд слова «абонент», «абонемент»…

– Это похоже на правду, ей-богу! – воскликнул майор Сбарский. – Посудите сами, товарищ генерал! Ведь анализ экспертов определил, что главарь – чистый псих! И я прошу прямо сейчас же отправиться к нему, чтобы как следует побеседовать. Товарищ полковник! – обратился он уже к Халтурину, – наша оперативно-розыскная служба «Сократ», надеюсь, имеет право рассчитывать на санкцию проведения незамедлительного реагирования. Ей-богу, уже засиделись на аналитической работе!

II

– Не кипятись, Борислав Юрьевич! – отвечал Халтурин под легкую усмешку генерала, опять отправившегося к окну с видом на Кремль. – И говори за себя! Не все сидят в кабинетах, но и выполняют оперативные мероприятия. Разве не далее как на днях Георгий Иванович не рисковал жизнью, когда ловили беглых заключенных, совершивших преступления?

– Прошу не перехваливать! – донесся из глубины кабинета голос Бреева, отраженный от стекол двух огромных окон, занявших едва ли не всю стену, к которым он мягко ступал по ковровой дорожке.

– Виноват, товарищ генерал!

– Ничего, ничего, иногда можно и потерпеть. – Бреев встал у окна, повернулся к нему спиной и в полной тишине сказал: – Предложение майора Сбарского очень разумно. Но высшим руководством уже решено: срочно и под различными предлогами обеспечить проникновение в дом опытных специалистов и оценить «синдром Монте Кристо» нашего фигуранта. Первое, что требуется выяснить, – это то, является ли он тем, за кого себя выдает, или под видом щедрой расточительности, благотворительности и распространения флюидов дружбы готовит в области еще более страшные преступные деяния.

– Если вы, товарищ генерал, сравниваете его со всемогущим героем Дюма, – сказала лейтенант Грибоедова, – то не надо забывать, что мотивом его поступков служила убежденность, что он выполняет роль провидения, то есть вершителя судеб!

– А что, важное замечание! – тут же ухватился за мысль Халтурин. – Но что мы тут можем сказать нового? Капитан Гримеркин!

Комарова прилежно и ровно села, положив кулачки на стол, а капитан, подняв свою высокую и несколько нескладную фигуру, еще не выпрямив осанку, не мешкая, бросил:

– И думать особо нечего. Ищите женщину! – С этими словами он сел.

– И все? – спросил Сбарский.

– Нет, не все! – прозвучал голос Сорочкиной.

– Что же еще, Анфиса Петровна?

– Можно искать ответ как в женщине, так и в девушке! Во-первых, в молодой жене губернатора и, во-вторых, в его дочери.

– Так, так, так! – подхватил Халтурин. – В дочери, которую Утробин, несомненно, мечтает отдать за какого-нибудь влиятельного красивого молодца!.. Кто бы это мог быть?

– Он известен, Михаил Александрович, – сказал Бреев подойдя и спокойно усаживаясь за стол в своем, как всегда, безупречном костюме, в строгой рубашке и шикарном галстуке. Он широко расставил руки, положив их на подлокотники своего массивного вращающегося кресла. Все с любопытством ждали пояснений. Оглядев всех слегка исподлобья открытыми серыми глазами, всегда хранящими в себе строгость и долг, Бреев не ответил, а спросил:

– Ну, любители французских приключений, кто готов попасть в яблочко?

– Все готовы, но вы лучше сами поясните, товарищ генерал, – сказал со вздохом Халтурин. – Французские приключения! Когда все это было?!..

– Это курьер из Москвы, из администрации президента, доставивший секретные предписания. И он – родной сын нашего фигуранта «купца» Даниила Сальского. Зовут его Юлием.

– Невероятно!

– Но факт! Я лично имел удовольствие встречаться с ним. Это замечательный образованный молодой человек. Он учился вместе с дочерью Утробина в Санкт-Петербурге, правда, на разных курсах. Она на четыре года младше его. У них едва не завязался роман, но, как свидетельствовали их однокурсники, что-то разладилось в их отношениях. Но что – никому не известно.

– Это уже мелочи! – радостно заключил Халтурин.

– Однако, тут есть свой немаловажный нюанс, товарищ полковник! – заметил Гримеркин, – пролистывая страницы в смартфоне. – В одном из состязаний по намывке золотых песков участниками были также дочь губернатора Христина Алексеевна Утробина и также и Юлий Даниилович Сальский! И они, работая в паре, получили особый приз с двойным смыслом: «За находчивость». Они как будто бы заметили признаки присутствия рудного золота, начали там копать, и на самом деле там оказалась небольшая золотая жила, в несколько метров, вероятно древний оторвавшийся кусок от неизвестного коренного месторождения. Анализ осколка указывает на его богатейшую полиметаллическую сущность. И если персонифицировать, то основная жила, в таком случае, товарищ генерал, это настоящий монстр!

– Да, мне это уже известно.

– А что это за учебное заведение, которое дает такие знания тонкостей геологии, позвольте узнать? – спросила капитан Златопанская. – Не то ли, которое занимается проверками содержания заключенных в местах исполнения наказаний, общих и психиатрических госпиталей закрытых учреждений и сизо? Но, насколько мне известно, там не преподают курс ни геологии, ни даже географии.

– Да, это именно так, Аделия Ивановна! Вы, как всегда, попадаете в самую точку, – ответил Бреев. – С этой минуты считаем основной своей задачей поиск коренного месторождения в означенном районе проведения состязаний под руководством Сальского. Ну, а сейчас мы прервемся, – сказал он. – У меня срочные дела, все остаемся на связи. Лейтенант Сорочкина!

– Я, товарищ генерал!

– Поработайте и дальше с документами, связанными с жизнеописанием первого золотодобытчика России Ивана Протасова. Ваши предыдущие отчеты очень помогли нам в проведении аналитико-розыскной работы! Может, и в них сыщутся какие-либо следы этого месторождения.

– Слушаюсь! И всегда рада стараться!..

– Я это знаю, Анфиса Петровна. Желаю удачи!

«Это очень мило, с вашей стороны пожелать мне удачи! Но, может, лучше было бы пожелать успеха?.. Впрочем, генерал зря на ветер слов не бросает. Он не хочет зря обнадеживать, чтобы затем не разочаровываться? Что ж! Это меня устраивает! И я быстренько удаляюсь!» – говорила про себя Сорочкина, направляясь к своему отделу. Оказавшись за своим персональным рабочим столом, она вернулась к прерванной главе в кипе старинных документов. Все просмотренные главы прошли обработку программой видеореконструкции событий «Скиф», и, подключаясь к новым частям, их письменные данные можно было просмотреть, при желании, просто как занимательный кинофильм.

III

Прежде, чем приступить к дальнейшему изучению исторических документов, Сорочкина подытожила уже прочитанное. Итак, в город Сибирская крепость приезжает молодой поручик из Санкт-Петербурга с вестью от двора Елизаветы о юном престолонаследнике Петре III. Губернатор хватает и везет в острог того, кто в этот торжественный момент дерзает назвать себя истинным наследником трона. Генерал-воевода Александр Михеич Уткин с его молодой женой Марьей Романовной вместо того, чтобы наслаждаться думами о выдаче замуж дочери Хириты за поручика Юрия Икончева и приготовлениями к свадьбе, теперь обеспокоены могущими последовать сильными переменами в их спокойной размеренной жизни… Марья Романовна, заподозрившая падчерицу в связях с какими-то колдуньями, которых приваживает купец Данила Семенович Саломатин, учиняет по всему дому свой строгий допрос…

«…Доев у Таисьи свои холодные щи, конюх Степан почувствовал сначала невесть от чего угрызения совести, а потом скуку и пошел на улицу. Тут он видит: подъезжает тот вчерашний нездешний господин с седой бородкой, похожий на моряка, и заглядывает во двор. Степка ему:

– Чего вам тут!.. Хотите господина воеводу? – спрашивает его Степка. А он Степке и скажи:

– Э-е, да это опять ты! – А встречались они надысь в городе. – Хочешь опять заработать? Покажи еще раз дорогу к купцу, лошадь моя заблудилась.

– И возьми я, да, кажется, в оплох побеги за ним на Печерскую, до Данилы Семеновича. А как воротился, вы меня уже кликали… и я, как услышал, а ну, к вам бегом!..

– Так что Данила Семенович и впрямь флигель военным сдает? – еще раз недоверчиво спросила Марья Романовна, зная, что этому купцу такие деньги, за содержание квартирантов и за постой, не нужны. И вдруг, словно сраженная какой-то мыслью, она закусила фалангу белого красивого указательного пальца. И медленно подняла глаза. Большие и широкие голубые глаза еще достаточно молодой женщины на ухоженном лице метали черные молнии.

– А ты откуда прежде его знал?!

Но Степка тут с важностью:

– То-то, что знал! Вчера у нас тут шарил плешивый Хрящ-мыловарщик, ну, что собак обдирает: «Господи, фу!» – и сообщил: купец своих дворняг с цепи снял и отпустил совсем. Там! – Показал неопределенно за городские кварталы Степка, – Где им отныне совсем одичать…

– Да то ж варварство, собак без хозяев оставлять!

– Видать, говорит, купец из города опять съезжать собирается. Ну, вот, возьми я незнакомцу тому да покажи обратно дорогу до Данилы Семеныча. А господин этот мне еще в руку сунул: на, говорит, выпей иди под присягу наследнику.

– Тебе бы, дурак, только повод!..

Марья Романовна задумалась, потом сказала, вставая:

– Если узнаешь чего, помни – и я с деньгами!

– Ой, это ли мне не ведать. Вот еще! – И вдруг заговорщически добавил: – Хоть теперь же побожусь, – завертел он головой, шаря глазами по углам, ища икону, – купец-то свой дом не то что сдавать, а уже совсем продавать собирается.

Марья Романовна ахнула.

– И еще, – сказал Степка, на секунду пресекся, как бы в сомнении, и поглядел на свою пустую ладонь. Но услыхав грозное, – «Ну?!» – со вздохом перекрестился: «Прости меня, господи!» и решительно добавил:

– Недаром слышно, барыня, что в купеческом доме завелась нечистая сила. В последний-то раз – в образе распущенной девки. Хрящ сказывал: третьего дня ночью собаку ловил и увидел, как во дворе купца выходила со свечой в руке из флигелька до бани простоволосая и голая… ну, точно, фигура. И знаете, барыня!.. – все более смелел и вместе с тем трезвел Степка. Притом что сама Марья Романовна со страху – «Вдруг да услышишь ужасную новость!» – бледнела. – От гадалки с Печерской сведения и вовсе жуткие. Девка-то эта, – Степка придвинулся ближе к ставшему похожим на белое полотно лицу генеральши, готовой принять уже все, во что никак не хотелось поверить, – в образе вашей падчерицы, свет Хириты Александровны! И стояла она напротив одетого в вывернутый тулуп человека…

При этих словах вытерпевшее перегар мужика лицо женщины, уже будто ледяное, отпрянуло от вонючего помощника по конюшне, и на него повеяло жутким холодом. Глядя на застывший в гневе взгляд хозяйки, на ее близкие пленительные и вместе с тем острые зубы, он с испугу троекратно искренне перекрестился: «Свят, свят, свят!..»

– Ну, брешешь же! – процедила она сквозь задрожавшие губы.

– Вот еще крест! – на всю высоту и ширину своей стати, медленно и искренне вновь окрестил себя, ото лба и ниже по всей сильной груди, барский холоп. – Что слыхал, то докладываю!

– А бабка-то сама кому про это докладывала? – покрываясь испариной, со стоном продолжала допрос хозяйка. – И от кого ты сам-то слыхал? Говори без утайки, толком!.. Погоди! На тебе денег… – Она быстро высыпала ему несколько зажатых в ладонь монет.

Степка принял подарок и показал пальцем на забито скукожившегося в углу на рассыпанном овсе человека: «Вот от него».

– Аль впредь будешь брехать?! – вновь вернулась к мальчугану и жестко пригрозила ему новым неведомым будущим хозяйка. Затем она быстро встала и, чтобы никто не вошел и не подслушал, изнутри закрыв плотно дверь, погрузила всех в полумрак конюшни, чем заставила задрожать самих лошадей и еще пуще расхныкаться Никишку. Без свидетелей она уже рукой замахнулась на Степку, но, услыхав раздавшийся рев Никишки, тут же обратилась одновременно и к нему: -Аль нацедки не жалко? Говорите оба! Ироды! Хочу всей правды!

– Да как можно неправды! – вскричал звонко Никишка и быстро закрыл свою «нацедку» – рот – грязной ручонкой. Марья Романовна прошипела: «Закрой хрюкальце!» – Затем уже мягче, суше и обреченнее вновь простонала:

– Господи, каких дураков только нет! Ну ты, давай, сказывай, что ли?

Никишка стоял на коленях.

– Гадалка грозилась мне: стерегись, говорит, искать генеральской ласки. Не бывай на ихнем дворе. Худое у них замышляется! Знай, говорит: дам тебе пять копеек денег и ангелом станешь. И служи мне, а не тем, у кого и так слуг достаточно. А я, говорит, одна. Христородица должна под молитву на землю сойти, а я должна ее встретить, и нет теперича у меня помощника-ангела…

– А потом-то, потом? Негодный мальчишка! Беда с вами!

– Говорит: иди от них. У злой «Натальи» все люди канальи. Я: не-ет! Не хочу, говорю, терпеть колдовских щипков, страшно, поди, с тобой. Вместо крыльев хвост вырастет. У тебя, поди, не ангелы – домовые…

– Кто еще такие, по-твоему? – Спросив, Марья Романовна закрыла было рот, чтобы совсем не выругаться.

– А домовые, – небрежно отгреб воздух подле себя Никишка, став криво улыбаться. Видя такое удивительное внимание к своей ничтожной личности, он тоже начинал важничать и присочинять, что на ум взойдет. – Да такие-то домовые, что шевелятся по ночам в той купеческой бане и по закутьям рыщут, сипло орут и так в полуночье заходятся, что натощак уж и слушать жутко.

Никишка встал без спроса, стал отряхиваться от шелухи.

– Вот! Я говорю бабке, что совсем это не ангелы, а наоборот, нечистая сила рождается, что я сам все подглядел и подслушал и много некошных видел с хвостами. Так что теперь, говорю, хоть за пять, хоть за десять копеек к ней, старухе-колдунье, ни почто не пойду!

– Боже мой, боже! – застонала тут в третий раз Марья Романовна. – Можно ли верить таким выродкам?!

– Побожусь, не брешу. Говорю я ей…

– Да вы что языками-то плетете! Сказывай мне, заговорщик, в самом деле, что видел и слышал? – Глаза генеральши, казалось, готовы были полыхнуть настоящей селитрой, а вслед и огнем.

Втянув голову в плечи, мальчуган ойкнул, поняв, что все бы ему теперь надо повернуть по-другому.

– Не-е-е! Это я так, понарошку. Не хочу я к старухе в помощники, вот и врал ей. А я к вам хочу, барыня. Посуду мыть, птицу кормить – это вот мне по душе. И кашу, и щи у вашей Таисьи, и птиц я жуть как люблю. И по-птичьи я научен, послушайте. – Он, облизнув вкруг языком, сложил губы в трубочку. Марья Романовна с отвращением отвернувшись, ожгла взглядом и Степку, за то, что кривил рожу и молил Никишку: «Умолкни хоть наконец!» Но Никишка, опившись, видимо, пивом, уже весело свистал по-дроздовьи. И все же силы его были на исходе да вдруг совсем иссякли. Голова мальчугана пошла, видно, коромыслом: обронилась на хрупкое детское плечо, потянула его в сторону; и тело скатилось вниз на солому с просыпанным овсом.

– Не гневайтесь, барыня, – заломил шапку Степка. – Отслужу преданно, матушка воеводина…

– Ну, полно! Дурак! Дважды, трижды дурак!

– Это как вам захочется! – промычал слуга.

Она хмуро еще раз поглядела на него. Он же видел исказившийся морщинками ее белый высокий лоб, под ним строгий взгляд, погружающийся, казалось, в самые затаенные его мысли; затем полезла к себе в карман и подала ему уже целый кулак медных денег.

– Стереги свою конюшню! Кто бы куда ехать ни хотел, проследи! Возьмешь мою Ласку, если понадобится. Последний раз слова мои в утлый мех, понял? – властно погрозила генеральша.

Степка опять перекрестился и замер в позе покорности: «Как же! Не с полгоря потужишь, как ослушаешься, а уж теперь в полную меру!» Это понять соображения ему еще хватало. К тому же, он чуял: что-то загадочное и пугающее происходит теперь в воеводином доме. Он, поколебавшись, пал в ноги хозяйке и замер, примечая глазами самый низ богатого платья, выбивавшегося из-под лисьей шубы, и лаковые алые ботинки.

Она величаво приняла заверения в преданности от конюха, еще брезгливо взглянула на зашевелившегося рядом мальчишку. Порки бы ему; да счастье, что сирота!

– Пшел вон со двора, щенок! «Смерд! Смерд! Зла на вас не наямишься!»

Степка потащил мальчугана до двери. Тот жалостно вскричал:

– Барыня! Не велите отдать меня бабке. Грозилась бабка. Говорит, ежели разболтаешь, что видел и слышал, за тем убью и косточек не отыщут. Жуть, как боюсь ее! Не отдайте, барыня!..»

IV

Прозвучал мелодичный сигнал прихода очередной сводки, рассылаемой по отделам. Сообщалось, что в тюрьмах, где вину за преступления взяли на себя некие современные воровские масоны «Князья и смерды», были проведены десятки допросов и душещипательных бесед с заключенными. Многие симулировали отсутствие памяти, юродство и даже сумасшествие. Кто-то говорил о явлении каких-то не то колдунов, не то шаманов, не то нечистых сил, снежных людей и являющихся в тулупах шерстью наружу странниках.

Сообщалось и о событиях, предшествующих массе совершенных в районе преступлений. Начальники тюрем Кузьма Извозжиков и Степан Мерлушкин – и те будто впали в помешательство! Их обоих в разное время видели на приеме в камерах заключенных у мастеров-накольщиков, делающих татуировки; оба, не имеющие на груди волос, заставили их художественно запечатлеть на себе навсегда жирной черной краской витки, спирали и кудряшки мужских волос. Тут же выяснилось, что одна местная пошивочная фабрика принялась массово шить костюмы, стилизованные под неких «снежных людей», да к тому же всяких офицерских фасонов и гусарских нарядов с эполетами и аксельбантами. Было объявлено, что в следующем сезоне все наденут только волосатые костюмы. Фабрика шуб и дубленок отныне стала выпускать дубленки также шерстью наружу. В местных больницах и банях мужского рода пациенты и клиенты заявляли, и в бане это фиксировалось также видеозаписями, что желают представать перед женщинами не иначе как только имея волосатые груди, руки, ляжки и ноги. Были раскуплены мочалки и прочая банная ветошь в самих банях и клей в магазинах канцтоваров. В торговой сети появились всякие виды дешевой одежды из шкур и шерсти животных, о которых никто не имел никакого представления, хотя на товарах означались марки китайских, южноафриканских и южноамериканских брендов, о которых также, как говорится, никто прежде ни слухом, ни духом. Местные охотники наперебой утверждали, что такового даже в журналах «Охотник и рыболов» отродясь не встречали. Правда, признали шкуры бобров, да и то только будто бы соседских сибирских. Все это продолжалось целую неделю, но вдруг прекратилось в одночасье. В местной газете «У нас в Присибирье» это явление сравнили с тем, что случается у колоний морских кораллов, которые, на каком бы континенте ни произрастали, начинают метать икру одновременно по всему свету, то есть на каких бы расстояниях ни находились друг от друга. В то же время появились разнообразные товары с напылением золотой пыли под брендом «Икра золотых присибирских дистанций», что совпало с убийством нескольких членов частных золотодобывающих артелей. Наконец, все это было объяснено поветрием вирусов, для порядка был объявлен карантин, но на другой день сообщили, что повсюду опасность миновала ввиду оперативных мер губернатора района Утробина, подключившего для полного погашения вспышки пандемии всю доблестную полицию и прокуратуру и курсантов различных училищ. Полицейскому наряду удалось взять старого бандита, бывшего в розыске Михая Сатановича, а два курсанта поймали двух подозреваемых в краже партии легких сковородок на хозяйственном рынке Сибирской крепости, Ваньку Кривого и Шурика Кособокого, которых вычислили по волосатым рукам и лицам, выделенных жирно на фотороботах; их сначала отправили в городское поселение Смерш-Дзержинск во временный изолятор, да потом переправили в Тобольск, а оттуда самолетом на Лубянку в Москву. Наряду с фамилией Утробина, упоминалась всемерная помощь, оказываемая курсантам в доставке партии кальсон и сменного постельного белья из хлопчатобумажной ткани, бизнесменом Сальским.