«Три кашалота». Звездный плен красавиц и чудовищ. Детектив-фэнтези. Книга 39

V

Тема опять грозила свернуть в тупик. Какие бы то ни было пути должны были вести к драгоценностям, иначе все разговоры для генерала теряли смысл.

– Наши кибер-системы, – поспешил Курдюмов, хотя пока и не нащупал дороги из этого лабиринта, – навели свои справки и выяснили, что неким могучим рогом, напоминающим бивень мамонта, изготовленным из сваренной муки костей священного шерстистого носорога, по сути, из того же эбонита, только иного вида, товарищ генерал, хазарами была изготовлена труба, указавшая путь народу, который должен был навсегда покинуть нашу земную реальность.

– Откуда взяты такие сведения?

– Как ни странно, это данные из документации, изъятой в доме фигуранта Варфоломея Худоярова, который подозревается также в краже женского черепа, найденного на месте боев времен войны юными поисковиками вместе с другими останками погибших солдат.

– Да, да, я в курсе. Что еще?

– Тут что, товарищ генерал? – все более расходился Курдюмов. – Если представить другую реальность, как некий кристалл пустоты, со своей невидимой, не имеющей идентичности решеткой, то «священный молчаливый рог указания пути», как называется он в летописаниях поздних иудеев, мог раздвигать границы этой решетки, например, испускающими им электромагнитными волнами определенной частоты. Неслучайно рог называется «молчаливым», то есть звуков не издающим. Может, подобным же образом можно было раздвинуть и морскую воду пророком Моисеем, когда он водил израильтян по пустыне…

«Как все же близки все они, его аналитики и этот добрый молодец Курдюмов, в своих предварительных выводах к различным моим догадкам!» – невольно подумал Бреев и поделился личными соображениями:

– Если мы предположим, что такой рог изготавливался из эбонита – костей священного шерстистого носорога, то эбонит, скорее всего, заливался на некую сетку или решетку, выполнявшую роль усилителя передатчика электромагнитных волн или иной энергии, что, согласитесь, прагматично.

– Весьма оригинально и очень правдоподобно! Поздравляю вас, Георгий Иванович, с очередной гениальной идеей!

– Куда мне до всех вас, Максим Иванович! Ну?.. Гляжу, имеется и продолжение? – с усмешкой спросил он и, вздохнув в третий раз, встал из-за стола и по привычному маршруту по ковровой дорожке отправился в путешествие до окна с видами на Кремль.

Курдюмов, прихрамывая, отмахивая правым локтем, двинулся вслед за ним.

– Если, как вы предполагаете, этот рог имел свой, скажем проще, усилитель, испускающий электромагнитные волны, то таковой мог находиться как под одним из заилекских курганов «пятимаров»…

– Я помню эту историю, – вставил слово Бреев. – Действительно, Прахов упоминал, что ощущал сильное влияние неких явно направленных сил, которые будто указывали ему дорогу или пытались ее указать. Но он, не вняв чутью, посмеялся над собой и попросту покинул курган.

– Да, нигилизмом ученых не удивить. Но на этот раз, помня старый промах на одном из этих курганов, когда он не послушал зова земли, он стал копать и нашел некрополь.

– Так и есть.

– Так точно. Если развить вашу гипотезу, то в различных эбонитовых рогах или бивнях, как средствах указания пути в неведомом пространстве, могли изготавливаться решетки, отличающиеся друг от друга для разных целей. Таким образом, мы близки к версии о существовании целой фабрики по изготовлению матриц и труб, каждая из которых уводила людей, а то и народы, в свое определенное пространство и параллельное измерение!

– Ну, да, ну, да…

– …В особенности, если представить себе, что примерно таким же способом они могли вставлять в эбонит различные кристаллы, играющие роль полупроводников, и даже многослойные, кремниевые кристаллы! Если, конечно, таковые имелись, то есть достаточной очистки, без включений грубых посторонних примесей. Но это и вполне реально!

– Вы хотите сказать, что такие изделия вы уже изготавливали, и они являются новейшими дополнениями к вашей локации? – спросил Бреев удивленно.

– Вы сами это сказали, товарищ генерал.

– Ну, молодцы! Что ж, похвально!

– Рады стараться, Георгий Иванович! – отчеканил Курдюмов и с сияющим взором широко улыбнулся. В улыбке и во взгляде его на окружающий мир отразилась и крепкая уверенность в своих широких талантах и больших возможностях. И будь здесь в этот момент скульптор в женском обличье, она могла бы лепить из его лица персонифицированный образ «Приятная и притягательная мужская красота». Курдюмов об этом не догадывался, но что-то подобное подозревал, иначе отчего бы Кире с проступавшим нежным румянцем на щеках отворачиваться от него всякий раз, когда он оказывался рядом. «Эх, видела бы она меня в эту минуту! – подумал он. И как всегда добавил: – А еще лучше, видела бы она, когда я служил в полиции целым майором и не был хромоног!..»

– Но продолжим! – уже с возбуждением предложил развить тему генерал.

– Слушаюсь!.. – отвечал Курдюмов. -Прахов точно не указывает, где он нашел могильник святого хазара Зямы и неподалеку же место находки «золотого черепа» пророка Монтана. Мы обследовали этот обширный участок и хотя не нашли ни могильника святого, ни признаков гробницы пророка, но обнаружили едва ли заметный невооруженным взглядом курган. При расчете метрических выражений в формуле «альфапентагеометрии» в четырехмерном пространстве обнаружено всего двенадцать курганов. Они на сводной схеме дают не вполне симметричный шестиугольник.

– Не сомневаюсь, что как раз это и указывает на его точность. Видимо, была учтена поправка на изменение с течением времени звездной карты неба!

– Что ж, учтем и это ваше замечание! И вот!.. Учитывая, что точно такой же по пропорциям шестиугольник указан в качестве иллюстрации в написанном романе писателя Никиты Викулова, где в один из его углов он помещает «звезду Монтана», можно предположить, что академик Прахов в своих поисках руководствовался, как минимум, каким-то путеводителем сталинского ученого Соломона Викулова. А иначе, откуда бы знал об этой тайне, указанной в романе как беллетристика, внук Соломона, Никита Викулов?

– Странно!.. Выходит, писатель выносит на глаза всего света то, что должно быть за семью печатями!.. Впрочем, чего же тут странного? – сделал вывод Бреев, шагая по ковру, глядя в пол, но погрузив внутренний взор в часть мозга, отвечающую за логику. – Викулов-внук является преемником тайны деда, и таким образом он указывает на наличие «золота партии» Сталина. Если так, то Хрущев, сменивший Сталина, до этого золота не добрался…

– Так точно! И мы должны его разыскать! – Отчеканив это, Курдюмов увидел кивок и продолжил раскручивать версию. – Центр шестиугольника в результате его обратного проецирования на существующий участок степи указал точку, где, вероятно, находится либо портал в другое измерение, либо хранилище сокровищ.

VI

– В любом случае, – продолжал Курдюмов, – предварительное сканирование этой точки из космоса указывает на наличие под землей, на глубине, примерно, семи метров девяти-десяти тонн плотного вещества, похожего на металл, но с очень интересными свойствами… В направленный на эту точку луч сканирования врезался встречный поток какой-то энергии и вывел прибор из строя. Исходя из выводов специалистов Центркосмоса, такое с компьютерными системами происходит лишь в одном случае: когда запускается антивирус и полностью очищается матрица. Кстати, одним из специалистов, изначально занимавшимся проблемой стирания матрицы памяти космонавтов, являлся наш фигурант Вилен Акимович Хижняков, которого наш «Сапфир» вычислил, как четвертого участника творческой попойки, когда коллективно обсуждался план сюжета романа Никиты Викулова о странствиях пассажиров одного купе вместе с теозавром в заоблачные миры.

– Да, да… К Хижнякову, если потребуется, мы еще вернемся. Важнее реакция прибора на неведомый источник энергии. И если все так, как вы доложили, Максим Иванович, – проговорил Бреев и от впечатления слегка прикусил нижнюю губу, – то мы получаем инструмент, с помощью которого, прежде чем проникать в опасную неведомую зону иной реальности, мы сможем запускать в нее антивирус, причем, сквозь любые толщи!..

– Так точно! И, не исключено, однажды обнаружим и золото хазар, хранящееся в черепах людей и животных…

Дверь открылась и вошел майор Сбарский.

– Вызывали, товарищ генерал?

– Присаживайтесь, Борислав Юрьевич. Доложите, что выявлено по делу о хищении черепа Фатьяновой.

Заняв место, Сбарский воодушевленно доложил:

– День удачный, товарищ генерал. Выявлен точный участок, где производилась эксгумация останков солдат, указанный бывшим командиром дивизии и недавно умершим пенсионером генерал-полковником и консультантом групп поисковиков Петром Никодимовичем Квашнецовым. Извлечены и идентифицированы части скелета Груши Фатьяновой, упомянутой генералом под именем «краснозвездного комиссара Фатьяновой Груньки». Выявлены детали ее участия в бою и последствия боя. А они таковы, что до сих пор находятся под грифом «совершенно секретно». Этот генерал был достаточно неординарным человеком, возможно, верившим в мистику, но честно доложившим Сталину о находке в районе предстоящего тяжелого боя древнего захоронения с большими кладами драгоценностей, охраняемых неведомой энергией. Сюда срочно была послана специалист по изучению некрополей, ставшая лейтенантом медицинской службы, Агриппина Аркадьевна Фатьянова.

В одном из боев, когда обеим сторонам пришлось отступить и занять свои позиции, Фатьянова не успела дотащить до своих окопов бойца, замешкалась и вынуждена была лежать в воронке от разрыва снаряда. И вот тут-то в углублении она и увидела большую нору, а в ней – древний некрополь и большое количество золотых предметов. Позже, доставив до окопа раненного бойца, она сообщила о находке генералу и с двумя бойцами вернулась к некрополю. Они осуществили подрыв мины, чтобы засыпать вход в некрополь, но затем были окружены и убиты. Солдат нашли здесь же, а Фатьянову неподалеку раздетой и с вырезанной на животе звездой. Она была похоронена в братской могиле. После войны здесь проложили железную дорогу, и точное место некрополя с драгоценностями не нашли. В секретных документах некрополь вошел в список хранилищ «золота партии».

– То есть, согласно донесению Фатьяновой, не так ли? – констатировал Бреев. И сам же ответил: – Но если учесть удивительное совпадение, что лейтенант медицинской службы оказывается в нужном месте в нужный момент, то возникает вопрос: а так ли уж случайным оказалось это важное открытие?..

– Считаете, товарищ генерал, что Фатьянова была послана на место боев по заданию специальных служб удостовериться, что некрополь с сокровищами на месте?

– Да, и именно ее! Она была посвящена в эту тайну – тайну «золота партии». Иначе как объяснить, что такое важное задание дали женщине?

– Хотя бы тот самый боец, которого она доставила в окоп с места боя, и мог быть ее сопровождающим?

– Очень может быть. И тот, кто выжил. С ней могла быть и группа телохранителей.

– Не уберегли!.. Должен сообщить в этой связи и причину послевоенных настойчивых поисков братской могилы с останками Фатьяновой со стороны генерала Квашнецова… Установлена их любовная связь и усыновление… то есть, удочерение после войны дочери Фатьяновой.

– Значит, вы выяснили и это! – не спросил, а констатировал Бреев и покачал головой.

– Так точно! – ответил Сбарский. – Вы, может, и сами знаете, что правнучка Фатьяновой – это сотрудница нашего ведомства старший лейтенант Велимирия Вертоухова.

Присутствовавший при этом диалоге Курдюмов с удивлением смотрел на генерала, который спокойно отвечал:

– Да, мне это известно, майор!

– Ну и ну! Выходит, наша Велимирия Даждьбоговна – это правнучка генералполковника Квашнецова и сотрудницы института создания кладов «золота партии» Агриппины Фатьяновой?!.. А ее отец, выходит, тот самый ученый Даждьбог Вертоухов, ученик скульптора и антрополога Герасимова, восстанавливающего по черепам облики давно умерших русских князей и царей?

– Да, это он! – сказал Сбарский. – Только, видно, пошел своим шаманским путем! Стал отыскивать черепа, помещать в изобретенные им особые белковые, углеродные и кислотные растворы и наращивать ткани на череп с помощью некоей генной энергии, в которой, как мы теперь можем смело судить, содержится та программа и память, что позволяет создавать новые клетки рибосомам и прочим механизмам воспроизводства форм жизни.

– Да, но добиться сходства его голов с головами оригиналов, кажется, так и не удалось? – уточнил Бреев.

– Кое-чего он достиг! – ответил Курдумов. – В растворах восстанавливались черты людей, но они отличались от тех, что лепил по своему методу Герасимов, и во время перестройки проект из-за дефицита финансирования закрыли.

– Но позже, помнится, он нашел спонсоров?

– Так точно! Дошел до того, что сумел нарастить по костям целое тело! Но вот оживить его, как предполагал, не смог… Теперь я думаю, что ему не было известно о чудодейственных свойствах эбонитовых труб!

Последний вывод Курдюмов произнес торжественно, чуть вскинув голову, немного набок и чуть опустив взор широко расставленных и выпуклых ярко-голубых глаз. Его правая рука легла на грудь, и пальцы ухватились за обшлаг. Вместе с оттопыренным локтем все это делало Курдюмова похожим на «Статую задумчивой чванливости в миг своего превосходства». И он вновь пожалел, что таковым его не видит Кира, с утра за дверью генерала поливавшая цветы, а затем в стоячем положении у комода что-то яркое вязавшая крючком.

Тем не менее, сердце его искренне и горячо билось. Он был доволен сделанными им невольными открытиями, ждал от генерала простой человеческой благодарности, а от Киры просто восхищения.

– Благодарю вас, Максим Иванович. Если у вас все, еще раз примите мою благодарность, что наладили аппаратуру, и можете идти.

– Слушаюсь.

Курдюмов той же, слегка приседающей с одного бока походкой, только уже по направлению к двери, сделал около пятнадцати неровных и неодинаковых по размеру шагов по мягкому ковру кабинета и исчез в приемной секретаря. То есть исчез, минуя и приемную, потому что Кира, едва он появился, опять отвернулась и, сама не понимая, что делает, быстро встала и порывисто направилась по коридору с неизвестной целью.

Курдюмов шел в том же направлении, и какое-то время мог видеть ее заметно виляющую бедрами походку.

«Кто из нас неправ? – думал, направившись в свою службу Курдюмов. – Нет, спросим иначе: кто из нас прав, а кто совершает ошибку? Права, несомненно, Кира, а ошибка природы – это, конечно же, я! Отставной майор, которого приютил генерал Бреев, чтобы не дать усохнуть окончательно от безделья и лени. Эх! Суета сует!.. Уже давно не мальчик, у самого дочь скоро на выданье, а все туда же, за юбкой, и, значит, все еще самонадеян и непоправимо глуп!..»

Проходя мимо отдела «Взор» капитана Деева, он остановился, повернул тело, сделал несколько шагов до двери и вошел во внутрь. Сотрудники колдовали над одним из своих приборов. Завидя его, Деев радостно поманил к себе:

– Заходи, только что наладили картинку, и пошло продолжение записи данных из купе академика Прахова и его компании!.. Садись, посмотрим вместе. Одному скучно! У тебя найдется десять-пятнадцать минут?

– Хоть сто! Я только что от генерала. Он не удосужился озаботить меня ни единым дополнительным заданием. Даже выяснить, кто они такие, эти теозавры, которых порой находят в могильниках вместе с красавицами. Это доподлинно выявила герасимовская школа, давшая целый пантеон людей и персонифицированных образов животных и духов, в том числе теозавров.

– И опыты Даждьбога Вертоухова, чьи могильные женские черепа в его чудесном растворе всегда обретают облик красавиц!

– Вот именно!.. Но есть кое-что, что заставляет задуматься о том, что фигурант Худояров неслучайно занялся телом своей отравленной жены… Там все дело в энергии эбонитовых труб… Но об этом узнаешь после.

– Он что, попытается ее оживить? Да он чокнулся! Задумать такое – чудовищно!

– Это подтвердится немедленно, как только его хищный нос обнаружат в окрестностях лаборатории Вертоухова!.. Так что, Костя, все идет по плану. – И, пододвинув стул на колесиках, Курдюмов расположился напротив монитора.

– Ну, тогда я включаю. Сейчас «Скиф» покажет нам вторую серию своего кино, и думаю, что здесь наш теозавр с человеческим именем Теозар раскроет, наконец, свою сущность.

– Гляди, не обидь ненароком и «Сапфира», ведь роль его в раскрытии данного дела все же главная!

– А я что? Готов отдать ему даже свои лавры, когда на меня их наденет генерал. Правда, как поется в какой-то опере: где они, эти лавры?! Все суета-сует!.. Воистину, как говорит один из героев фильма о красавице и чудовище, – «мирская жизнь суетна!..»

В следующую секунду капитан и старший лейтенант невольно вздрогнули.

V

II

« – Мирская жизнь суетна, и следствием искаженного представления о ее изначально подлинных ценностях является совершение непоправимых ошибок! – отверз с верхней полки купе свои уста Теозар. Его натренированный взор, имеющий свои пружины, как у мышц, уперся в пространство наступившей паузы. Но этим он не разрушил атмосферу, способствующую обоюдным откровениям, а лишь придал разговору новое направление.

Казалось, этот человек всегда знал, когда вставить свое слово и каким ему быть. Между тем, чудилось, что он постоянно боролся с чем-то, что ворочалось в его душе, создавая некий неуют, и мысли его были поглощены преимущественно этим. Но, в то же время, он ни на минуту не забывал о других, и на каждом из них будто уже отметилось клеймо его непостижимого влияния на все, что его окружало. Если бы кто-то и захотел вырваться из этого плена, он сразу бы ощутил, что находится в чьих-то очень цепких руках. От этого все никак не мог поставить его на место послушного и благодарного слушателя сам академик.

– Несомненно, тут вы попали в самую цель, – согласился Прахов. – И вот теперь, – продолжил он более откровенно, открываясь все смелее и все шире, – я, боясь повторить ошибку прошлого, а если хотите, и грех искупить, что не вник в подлинную тайну «заилекских пятимаров», – на эти слова Теозар внезапно глубокомысленно улыбнулся, – и еду в Уграйск! И это, возможно, мой последний шанс разгадать одну из великих неразгаданных тайн!

– Знаете, не пойму я вас! – скомкав возникшее чувство досады, раздражения и уже открытого недовольства в одном осудительном взгляде и осуждающе же покачав головой, сказала Раиса Павловна. Внимание всех обратилось на нее, и при этом Теозар поощрительно ей кивнул, с личной просьбой высказать ее претензию до конца. – То, вы, знаете, сказали, что едете в Энск, – говорила она, – а то, знаете, уже в этот… Уграй! Разве так можно, когда мысли и так скачут, что с ними уже прямо не совладать!

При этом она, сморщившись в который раз, взялась за болящий бок, которому выпитый чай из услужливо предоставленного термоса Теозара то придавал облегчение, то вдруг чуть ли ни совсем отнимал.

– В Уграйск! – внес поправку Арнольд Вальдемарович. Поощрительная улыбка, ничуть не хуже и даже краше, чем у Теозара, улыбка профессора, адресованная добросовестной любимой ученице, потребовавшей пояснений, подчеркнуто воссияла над челюстью, волнообразно переходящей в двойной подбородок. Однако она быстро исчезла с лица. – Уграйск – это только район Энска…

– А-а!

Прахов продолжал:

– Любопытно, как ответит нам Теозар Терентьевич, откуда могла возникнуть такая топонимическая причуда – «Уграйск»! – вопросил он и с вызовом посмотрел на молодого человека.

– Благодарю. Вы даже не спрашиваете: понятно ли мне, вообще, словосочетание «топонимическая причуда». Ведь я могу и посрамиться, – раздался звучный голос с нотой иронии. – Вы ко мне становитесь излишне пристрастны!

– Ай, ай, яй, сколько предисловий!

– Но я, действительно, кое-что знаю. – Оставив в покое Прахова, все заключающееся в произнесенном «кое-что» Теозар адресовал Вере. Девушка же в задумчивости сидела у окна, будто скучая по чудесам, а быть может, по горам и по звездам. – Горы все-таки у нас есть, – поспешил он ее успокоить. – И коренной отрог вы увидите, Вера. – Она спокойно, почти равнодушно повернула голову. – Да, теперь гораздо меньше у нас от прежнего, – продолжал он, – я это твердо знаю, но и теперь, слава творцам, на земле всего еще предостаточно! И горы пока что незыблемы! В далекие геологические эпохи их вершины здесь простирались до звезд! В стародавние времена, – шел он дальше, взглянув теперь на мать Веры, и она, не в пример Вере, его внимательно слушала и кивала, – люди стали селиться близ Ильменских гор, возле более покатого кряжа, хранителя несметных подземных богатств. Эти богатства целы там до сих пор, поскольку добыто лишь то, что лежало на поверхности, что понемногу выносила с собой наверх никому неизвестная подземная река энергии, текущая от загадочного, как Эльдорадо, и теплого целебного озера, расположенного, тем не менее, в одной из долин древнего хребта. Здесь оказалось светло и уютно, здесь было много зелени и пищи. Прямо за кряжем начинались глухие леса, полные дичи. Огибая могучий холм с жилищами первых поселенцев, простирались из лесных болотистых чащ чистые, кишащие рыбой, лагуны. «У горы – рай», – полагали люди. «Живем у горы Рай!» – заявляли они, уходя далеко от дома и отвечая далеким сородичам. «Угорырайцы» – говорили о них. Затем – «уграйцы», «уграи», и местность их стала зваться «Уграем». Пока однажды горное озеро над поселением не пропитало всю гору своими подводными кислыми соками, и огромный кусок горы, размягченный, как тесто, не раздулся и не укрыл своим толстым слоем подножие кряжа. Все люди ушли оттуда, успев разобрать дома и унеся весь полезный скарб в другое место, по соседству, где и теперь стоят различные поселки Золотой долины. Остался лишь один старый вождь, царь народа, Росгор, чтобы упокоиться в своем тереме и перейти в мир иной, на родину предков. «Этот таинственный терем навсегда стал для него могилой!» – слышал я от людей, когда был еще маленьким и впервые решил постигнуть тайну древней горы, чьи камни и глина излечивали от разных недугов. Но старые предания гласили, что из того терема, ставшего могилой вождя, остались открыты ворота в другой мир.