Тарский уезд. Промышленность. Том 4

В 1594 году в царском наказе князю Андрею Васильевичу Елецкому было велено «соль устроить», по которому в уезде началась добыча соли в солёных озёрах.

17 июля 1628 года дана царская грамота тобольским воеводам об устроении мельниц на реке Таре и других реках. Тарским воеводам было велено в Тарском уезде, где мочно, мельницы строить из денежных доходов, а по устроении мельниц отписать в Тобольск. Так как на Таре мельничных мастеров не было и на мельничные заводы жернов мельничных взять было негде, то необходимо было просить из Тобольска.

В 1704 году атаманом Якимом Шараповым и писчим дьячком Бергамакской слободы Кондратом Сабатовым была составлена Описная книга рыбных ловель Тарского уезда. В которой описывалось местонахождение рыбных ловель, имена рыболовов, орудия ловли, цель улова, породы рыбы, количество улова, количество оброка. Особенно были ценны указания на истоки и устья рек, например речки Коюрлинской: «вышла та речка из озера Чабаклинского и Коюрлинского и близь деревни Носковой пала в речку Ошу» и т. п.

В 1704 году составлена оброчная книга Тары о количестве прежнего и нового, увеличенного с 3 сентября 1704 года оброка с лавок, кузниц, мельниц, рыбных ловель. В книге указывалось их местоположение.

В 1705 году была составлена переписная книга мельниц Тарского уезда.

К 1765 году в городе Таре действовали ремесленные цеха.

В 1767 году в Уложенной комиссии обсуждался вопрос о цеховом устройстве ремесла. Депутат от Тары Афанасий Бекишев доказывал необходимость усовершенствования цехового устройства в Сибири. Разделение ремесленников в цехи по специальности. Создание управ произошло только в 7 Сибирских городах, в том числе, в Таре.

В XVIII столетии обыватели Тарского уезда, как и Тобольского, Тюменского, Омского, помимо коренных занятий своих, хлебопашества и скотоводства, начале уже заниматься судостроением, скорняжным производством, обработкой скотской шерсти, тканьем холста, приготовлением рыболовных и судовых снастей, глиняным производством, выделкой деревянной посуды, мебели и экипажей, уже не только для собственных потребностей, но и для продажи, как на местах своего жительства, так и в городах, на многолюдных ярмарках и торжках. Изделия эти развозились не только по соседним округам Тобольской, Пермской, Оренбургской губерний, но проникали и в Киргизскую степь.

В 1808 году под ведением Тарской управы находилось 530 ремесленников и 800 рабочих.

В Тарском уезде было особо развито сельское хозяйство. В области переработки молочной продукции, уезд являлся одним из лидеров в Тобольской губернии. Также было развито и пимокатное производство, изделия которые отличались особой прочностью. Население занималось витьём верёвок из пеньки и мочала, приготовлением цыгановок, рогож. Изготавливались кадки, ушата, дуги, лопаты. Кузнечное производство также особо было развито: жители занимались выделкой топоров, долот, сошников, борон, гвоздей, оковкою телег, литьём чугунной посуды.

В 1849 году в округе было выловлено 7002 пуда рыбы (2 место в губернии) на сумму 2333 рубля 83 копейки.

В 1852 году промышленность всех русских Тарского округа состоит непосредственно в хлебопашестве и скотоводстве. Очень не многие занимаются рыбной ловлей в Иртыше, и ещё менее звериной, потому что озёра и леса, по писцовым книгам, остаются за татарами, которые звероловством занимаются сами, а озёра и рыболовные пески, около своих мест, по лепости, отдают в кортому русским. Лучшие хлебопахатные земли в Тарском округе находятся по обеим сторонам Оши, по возвышенным сторонам Иртыша, Ишима и, частию, Тары. Хлеб, за продовольствием города, поставляется в казённый Екатерининский винокуренный завод, в 12 верстах от города. Также сплавляют муку на барках вниз по Иртышу в Тобольск и далее. Лес на барки употребляют из свободного бора около реки Тары и из дач татар, около устья Ишима – из первого безденежно, а из другого – за плату в пользу татар.

Татары обладают всеми лучшими угодьями: землями, лесами, озёрами, звериными, ореховыми (кедровыми) и ягодными промыслами, но как этот народ очень ленивый, то почти все они бедны и живут более доходом с угодий. Хлеб для себя сеют немногие, охотнее же ходят за зверем, составляя для этого артели.

В 1855 году в Таре не было ремесленных цеховых, но число ремесленников полагается до 500. Большая часть из них плотники, кузнецы и стекольщики, которые, по меньшей мере, на половину, во время лета, разъезжаются для заработков не только по своему округу, но по соседним и дальним округам. Тарские оконничники и стекольщики славятся в Томской губернии и особенно в Семипалатинской области, а изделия тарских кузнецов: топоры, четы (тонкие топоры, в виде лопатки, с деревянной ручкой, для рубки тонкого леса) и железные лопатки охотно покупаются киргизами и даже пограничными китайцами. Портные, приготовители различной обуви и многих кожаных вещей также находят хороший сбыт своих произведений на ярмарках в соседних округах. До 30 семейств с успехом выделывают разные вещи из луба и мочала. Тарские рогожи славятся своей добротой и дешевизной. Кожевенных, мыловаренных и салотопенных заводов, купеческих и мещанских, выделывающих товара на значительные суммы, 15. Малых заведений этого рода, принадлежащих мещанам, находится, большею частию при домах, до 50. В первых заведениях, годовых рабочих, местных мещан и частию поселенцев, бывает постоянно от 80 до 100, и временных ежегодно до 200. В последних заведениях, посторонних рабочих почти не бывает. Главные материалы для выделки всех произведений приобретаются на месте, а краски, как-то чёрный и красный сандал, чёрный купорос, квасцы и прочее, покупаются на Ирбитской ярмарке. Кожи всевозможных сортов и величин, приготовляемые в мелких заведениях, потребляются в мелких заведениях, потребляются на месте, или развозятся по соседним ярмаркам и частию идут в Киргизскую степь и Средне-Азиатские ханства, мыло расходится по многочисленным ярмаркам в соседних округах, а сало забирают большие местные торговые дома.

В 1858 году насчитывалось 9 кожевенных заводов, 1 мыловаренный, 1 салотопенный, 2 свечных, 21 кузница, 72 лавки в гостином ряду и 14 на съестном рынке. Каждый год из Тары в Тобольск приходили лодки с солёной рыбой, солёным мясом, солёной щучьей икрой, которые промышленники тарские солить умели очень хорошо, и по распродаже покупали в Тобольске сапоги, бродни, чарки, рукавицы, конские сбруи и увозили в Тару.

В 1860 году остяки с Васюганских болот Нарымского края продавали заячьи шкуры Тарским крестьянам по цене от 10—12 копеек серебром за штуку. Заводская деятельность в городе Таре была довольно распространена. В ней считалось 20 заводов, из числа которых 1 салотопенный, 2 свечных, 9 кожевенных, 7 кирпичных, 1 гончарный. Кроме того в округе Тарском находится 3 салотопенных, 3 кожевенных, 1 стеклянный, 1 винокуренный завод казённый. Ремесленников в Таре считается 308 человек. Все они занимались ремеслом обыденным, необходимыми для насущных потребностей жителей города. Большинство из числа ремесленников составляли плотники, столяры, кузнецы и сапожники.

В 1862 году Тарский округ по скотоводству и хлебопашеству являлся одним из богатейших округов Тобольской губернии.

В 1863 году в городе славилось кожевенное производство. Кожи отправлялись в Кяхту. Фабрик и заводов значительных в городе Таре нет. Существуют следующие не очень обширные заведения: кожевенных 8, мыловаренных 1, салотопенных 1, свечных 1, кузниц и слесарней 16, маслобоен 2, кирпичных сараев 5. Большая часть этих заведений удовлетворяют только местные потребности жителей. На продажу же в другие места вывозится только кожи, сало и мыло.

В 1870 году почётный гражданин И. И. Любимов издал записку к проекту Пермско-Уральской железной дороги, по которой относился с небрежностью к производительности Тарского округа. Насчитывая в этом округе 25 фабрик и заводов, занятых обработкой продуктов скотоводства только для местного потребления. Производительность же этого округа более серьёзна. Юго-западная половина его, составляющая лучшую часть округа, представляла собой местность хлебородную, которая имела возможность отпускать до 20000 пудов хлеба. Скотоводство находится тоже в хорошем состоянии. Если к этому прибавить, что в округе существуют заводы, занимающиеся обработкой предметов царства растительного и ископаемого, как например господ Поповых, то к отпуску из Тарского округа найдётся, хотя не бросающиеся в глаза, но всё таки значительное количество тяжести.

В 1879 году в округе население занималось обработкой кож и шитьём рукавиц. В городе Таре выделывалось до 2000 пар рукавиц и только для местного населения. Витьё верёвок из пеньки и мочала в губернии встречалось только в Тобольске и Таре. Жители вили верёвки для упаковки товаров и для рыболовных снастей. Продажа этих изделий делалась на вес. Пеньковые верёвки от 3 до 5 рублей за пуд. Мочальные верёвки были не дороже 1 рубля. Кроме того приготовлялись буксирные канаты по 3 рубля 50 копеек за пуд. Сапожное мастерство (шитьё чирков и сапогов) производилось в Таре до 5000 пар. Кадки, ушата, дуги, лопаты, посуда и т. п. приготовлялись в деревнях близ Тары.

В 1881 году по части ремесленной промышленности мастеров числилось 1259, учеников их 7 и рабочих 12. Жители округа занимались хлебопашеством, скотоводством, рыбной и звериной ловлей, извозом. Тарский округ отличался наиболее значительным винокурением, уступая только Курганскому округу. При удовлетворительном производстве винокурения встречалось ещё постоянным, сравнительно с прочими округами хлебородием. Заводов и фабрик в округе 32 с годовой производительностью приблизительно на 116000 рублей. Заводская и промышленная производительность округа составляла 413899 рублей 25 копеек или 4,50% в губернии. В городе производительность заводов приближалась к 75000 рублей или 1,29% к общей губернской производительности. Производительность округа приближалась к 116000 рублей или 1,93% к общей губернской производительности.

В 1882 году в Таре из ремёсел более было развито одно кузнечное дело. Изделия кузнецов расходились по округу, тогда как прочие ремесленники работали только для города. Из 17 городских кузниц одна действовала при помощи пара. Сельскими занятиями жители почти совершенно не занимались. Вследствие этого, равно как и по недостаточному развитию торговли и промышленности обрабатывающей, число уходящих на заработки было весьма значительно, а именно мещан мужчин, берущих ежегодно паспорты, считалось около 500. Число же паспортов и билетов, выданных в 1875 году мещанам-мужчинам и женщинам, составляло 729, при чём цифра эта немногими менее соответствующих ей в 1873 и 1874 годах. Отлучающиеся уходили преимущественно на золотые прииски.

Появление кустарной производительности в Тарском округе совпало с появлением первых переселенцев с востока и запада. Пришельцы из Новгорода, Вологды, Устюга Великого принесли с собой кузнечное, столярное и экипажное мастерства. Выходцы же из Бухарии, поселившиеся в окрестностях Тары, распространили в Сибири кожевенное и ковровое производство. Впрочем, продукты этих последних явились уже несколько позднее, с распространением в среде местного населения скотоводства.

Медведь, волк, лисица и белка в тарских лесах имели шерсть грубее и светлее против ловимых на крайнем севере Сургутского округа. Соболь же и белки густо-тёмного цвета, а также чёрный медведь и лисицы-сиводушки и чернодушки ныне уже редко встречались в Тарском округе.

20 июля 1883 года Тарская городская дума постановила определение по вопросу о мерах к ограждению общественного здоровья от опасности, происходящих вследствие неправильного устройства и неисправного содержания фабрик, заводов, мастерских и вообще помещений для рабочих.

В 1884 году судостроение производилось в Тарском уезде. Суда строились из лиственничного, а также из соснового и кедрового леса, разной величины, поднимая от 5 до 30000 пудов. Таковые суда служили от 10 до 15 лет. Барки, поднимающие до 10000 пудов, приготавливались большей частью на скорую руку и по выгрузке из них клади продавались на дрова за безценок. Русские крестьяне и инородцы повсеместно строили множество лодок различной величины, частью для летних между собой сообщений и частью для рыболовства. Значительная часть жителей округа занималась выделкой топоров, долот, сошников, борон, гвоздей, литовок, оковкою телег и литьём чугунной посуды.

«Тара. (Местные промыслы). Главный крестьянский продукт – хлеб, вследствие общих затруднений с хлебом и дальности расстояния, сбывается туго и крайне дёшев: в настоящее время, например, в Таре продаётся очень хорошая пшеничная мука по 40 и даже по 38 копеек за пуд, ржаная по 20 копеек, овёс по 40 копеек и т. п. И это в розничной продаже, на базаре, а скупщики покупают, конечно, ещё дешевле. С другой стороны, и сторонних заработков очень мало (фабричная промышленность тут не развита, и частновладельческих хозяйств почти нет) и труд чрезвычайно дёшев: работники получают 2—3 рубля в месяц (а получающие 4 рубля считают себя счастливцами); работницам платят 2 рубля, 1 рубль и даже меньше в месяц; кроме того, есть ещё значительная категория людей, преимущественно из ссыльных и поселенцев, которые идут на место даже за одно прокормление. Ремесленный труд оплачивается плохо, кустарная промышленность, кроме гончарной, рогожной и бондарной, слабо развита, поденной работы нет, а земледелие и скотоводство, к которым обращается иногда городской житель, не имеет такого простора и размера, как в деревне, и кроме того, подвержены многим случайностям (скот – эпизоотиям, земледелие – морозом и т.п.). Словом, я, право, не знаю, чем и как существует здешнее мещанство и городской рабочий человек и чьё положение хуже: их или крестьянское, не смотря на всю его непривлекательность. В Таре, например, считается около 8000 жителей. Купечество и чиновничество составляют в этом числе лишь небольшую горсточку, а остальное всё, мещанство и рабочие, – из ссыльных. Достаточно взглянуть на один только внешний вид города, чтобы заключить, что живётся здесь большинству не сладко: хороших домов вы насчитаете десяток-другой, а остальные – маленькие домишки, часто даже просто старые, ползущие во все стороны лачуги. Найти здесь порядочную и тёплую квартиру в 4—5 комнат представляет большое затруднение; это целая задача, которую скоро не решишь, не смотря на хорошую цену. Некоторая часть мещанства занимается, конечно, торговлей: скупает сало, шкуры, продаёт разный мелочный товар и т. п. Размеры этой торговли самые незначительные: это нечто среднее между купечеством и нищенством, а сами торгующие представляют едва-ли не самую несимпатичную часть населения; но это во всяком случае меньшинство, а большинство живёт кое-как и кое-чем, ища работы и перебиваясь со дня на день. Между городом и деревней сложились довольно своеобразные отношения: хотя деревенский житель и везёт свои продукты в город, но за то он в городе работы уже не ищет, а напротив, городские жители, мещане, нанимаются летом к нему в работу, – сено косить и хлеб убирать. Вообще, горожане в поисках за средствами существования часто обращаются к деревне, к добывающей промышленности, к рыбной ловле, охоте, собиранию в урмане кедровых орехов и т. п. Многие, например, всё лето и осень ловят в Иртыше рыбу и тем пропитываются. Самая выгодная ловля – неводом, но для этого надо minimum семь человек, и вот основываются рыболовные артели. Организация этих артелей не представляет ничего особенного: во главе артели стоит обыкновенно хозяин, промышленник, которому принадлежит невод, две лодки и прочие рыболовные снасти. Всё это в совокупности стоит рублей 150. Кроме того, он платит за место ловли аренду городу, если лов производится в городских владениях, или тому сельскому обществу, которому принадлежит выбранное место; плата эта хотя и не велика, но достигает иногда 100 рублей. Затем, всё предприятие делится на 14 паёв, из которых 7 принадлежит хозяину и 7 – артельщикам. Содержится артель на свой счёт, из улова, и если случается, что хозяин выдаёт что-нибудь деньгами или провиантом артельщикам вперёд, то это после вычитывается у них; но починка невода и вообще ремонт снастей лежит на хозяине. Руководит рыбной ловлей один из артельщиков, знающий дело, это – староста, или – «уставщик», как здесь говорят. Ему принадлежат в деле из 14 паёв два: один артельный, а другой – от хозяина. Ему на руки отдаётся невод и прочие принадлежности, которые он обязан хранить, исправлять и держать в исправности; он продаёт наловленную рыбу в городе и вместе с хозяином распределяет вырученные деньги: сдаёт тому причитающуюся ему часть, а остальную передаёт артели. Он же производит и разные закупки для артельщиков, которые те поручают ему сделать: покупает муку, крупу, табак, чай, сахар и т. п. Являясь посредником между артелью и хозяином и делаясь доверенным лицом артели, уставщик, однако, лицо не выборное и всегда стоящее ближе к хозяину, чем к артели. Это зависит уже от самого порядка образования артели: здешняя артель, вследствие бедности артельщиков, не могущих приобрести всего необходимого промыслового обзаведения, возникает не самостоятельно, а как и в некоторых других северных местах, на основании так-называемого покрута, т.е. хозяин приглашает уставщика и затем уже вместе набирают артельщиков. Иртыш – одна из очень богатых рыбой рек: кроме обыкновенной рыбы – щуки, налима, окуня и прочих – здесь ловятся ещё и такие ценные рыбы, как осётр, стерлядь и нельма; но выгоды артельщиков незначительны и главное – непостоянны. Иногда им приходится рубля по 2, по 3 и даже по 4 в неделю, а иногда и 1 рублю не приходится. Заработок в 3 и 4 рубля считается очень хорошим и бывает редко, а обыкновенно держится около 2 рублей, что, конечно, не особенно много, если вынесть харчи и взять в соображение трудности промысла: артельщикам, например, приходится быть почти постоянно, во время вытаскивания невода, по пояс в воде, не смотря на осенний холод, дождь и непогоду. Хозяева, конечно, в убытке не остаются и имеют всегда барыш, а артельщики, по большей части, ничего откладывать не могут и только пропитываются. Этим и объясняется, что многие из них часто уходят с промысла, ища чего-нибудь лучшего или, по крайней мере, хоть менее неприятного и более спокойного. но чтобы нагляднее видеть, как незначительны здешние заработки и как плохо оплачивается труд, я приведу ещё два примера. Один из них близко стоит к рыболовству, это – делание мережи, т.е. сетей для невода. из фунта пеньки, стоящей 10 копеек, две женщины выпрядают и вывязывают 3 сажени мережи; занимает это у них около недели времени, а продаётся сажень по 7 копеек, следовательно, выручается 21 копейка, из которых остаётся за работу только 11 копеек. Другой пример – тканье рогож, которое здесь очень развито. На одной из окраин города есть целая улица с покосившимися старыми лачугами, где из двора во двор все занимаются рогожами. Это дело – преимущественно женское. материал, т.е. мочало, со ста дерев стоит от 2 до 3 рублей; выходит из этого количество 20 рогож, которые продаются, смотря по времени, от 18 до 25 копеек за штуку; следовательно, в лучшем случае выручается 5 рублей, а чистых остаётся за работу от 2 до 3 рублей; в худшем же случае за работу и 1 рубля не останется. Между тем, времени при 12—14 часовом ежедневном труде, хорошая работница должна употребить на 20 рогож около двух недель. Независимо от скудного вознаграждения, можете представить, сколько таким образом переводится леса. Мочало идёт на рогожи линовое; ободранные деревья, разумеется, пропадают, и пропадают за какие-нибудь 2—3 копейки. Это, несомненно, один из наиболее неправильных промыслов, но, само-собой, винить в этом рогожниц нельзя. Тут идёт самая примитивная борьба за существование, и выбор в приискании средств – мало. Вообще, положение здешнего мещанства трудное, и очень многие из мещан находят, что крестьянская жизнь лучше, и не прочь были бы перейти на крестьянское положение. То же самое замечается и во многих других сибирских городах: в Омске, например, недавно 70 мещанских семей заявили желание выселиться в деревню и просили об отводе им земли, чтобы поселиться вместе. Чем увенчается их ходатайство – ещё неизвестно.

Сибирский вестник политики, литературы и общественной жизни. №48. Воскресенье 26 апреля 1887 год. Томск».

В 1891 году развитию скотоводства в округе вредило частое появление на скоте сибирской язвы и чумы. Рыболовство было очень распространено в округе, потому что Иртыш и его притоки богаты рыбой. Звероловством и охотой занимались преимущественно жители северной части округа. В округе был распространён лесной промысел.

27 декабря 1891 года Тарская городская дума постановила определение об обложении в пользу города мест земли, занимаемых разными лицами для торговли и верёвочного производства.

В 1894 году в округе были развиты гончарное и кирпичеделательное производства (особенно, последнее повсеместно по округу), бондарный промысел, добывание лыка и мочала, прядильно-ткацкое дело, кожевенное производство и убой скота.

В 1897 году было развито скорняжное, железное производства, плетение рыболовных сетей, изготовление верёвок, буксирных канатов, пеньки, мочала. Из древесной коры производились мочала, из которых приготовлялись рогожи и кули. Отхожими промыслами в округе занималось 8988 человек.

Побочным занятием жителей Тарского округа являются разнообразные промыслы, которые главным образом доставляют довольно значительный доход крестьянам, живущим в северной, лесной части округа. Лесными называются все те промыслы, которые производились в лесу в урмане, всё равно, будет ли это охота на диких зверей и птиц, или собирание орехов, гонка дёгтя, рубка леса, и прочее. Местоположение деревень, лежащих зачастую среди лесов или вблизи рек, заставляет человека выбирать себе то или другое из перечисленных занятий. Лёгкость и близость добычи делает то, что человек становится, например охотником, хотя раньше не имел к тому никакой охоты. Насколько значителен лесной промысел, можно видеть из того например, что деревня Сыщикова в течение 1877—1878 годов получила от него 1509 рублей дохода, тогда как посторонние заработки дали только 117 рублей.

К лесному промыслу относится добывание кедровых орехов. Это занятие, требующее терпения и даже иногда отваги, даёт некоторым деревням хороший заработок. Для добывания орехов охотники чаще всего привязывают к рукам и ногам железные когти, с помощью которых взлезают на верхушки кедров. Этого способа держатся больше в северной части Тарского округа. Он представляет опасность для жизни промышленника, так как нередки случаи, когда смелые охотники падают с высоких деревьев и разбиваются до смерти. Менее отважные действуют колотушками. Бьют ими по стволу кедра, и от сотрясения с верхушки дерева валятся кедровые шишки, собираемые в мешки бабами и детьми. Татары употребляют совсем иной способ добывания орехов. Будучи от природы ленивы, они выжидают обыкновенно, когда шишки отпадут с дерева на землю. Тогда все татары отправляются артелью в лес для их собирания.

Степная полоса округа занимается разведением скота, и продукты его доставляют главный доход жителям этой полосы. В продажу идут: щетина, овчины, масло, шерсть, волос, сало и кожи.