Песнь о том, чего не было

Увертюра кошмаров и неправильных ответов

Так не ищи во мне святых основ,

Не примеряй мне ангельские маски.

Я — автор собственных грехов,

Актер и зритель этой страшной сказки.

***

Знаете, все вот эти до нелепого клишированные истории про избранных героев, могущественные артефакты и большую угрозу непременно для всего человечества? Поздравляю, возможно вас ждет очередная такая «Песнь о Фродо Девятипалом и Кольце Всевластья». Хотя, знаете не могу сказать, что мне по вкусу подобное. Нет, я откровенно люблю творчество Профессора, но его подражатели — это обычно полное «мэээ», не находите? Скучно, топорно и малодушно, потому что в подобные произведения вложено больше самолюбия, чем таланта. Но вам повезло: клянусь, эта история совершенно нелепая, тривиальная и бездушная. Буквально, как некоторые её герои, которые не умеют решать свои проблемы без допинга.

Алкоголь помог. Последние полчаса Грис был сфокусирован на том, чтобы удержать в себе содержимое желудка и не отключиться прямо за столом.

Сегодня он лишний раз убедился в неоспоримом достоинстве водки — она позволяла ему до поры до времени сохранять вполне здравый рассудок, а потом свет его сознания резко тух, а тело продолжало активно общаться о религии, политике и дерьме — трех столпах дискуссии в любой достаточно близкой и достаточно нетрезвой компании.

Позволить подобное поведение он мог себе крайне нечасто, в основном только с теми людьми, которые перед сном гарантированно скормили бы ему порошок, позволяющий быстрее справиться с симптомами алкогольного отравления, и уложили в постель на бок, чтобы он не захлебнулся во сне собственной блевотиной. В общем, с близкими друзьями.

Признаться, в этот раз Грис совсем не планировал провести вечер пятницы подобным образом. Скорее уж за бокалом вина, поедая домашнюю паэлью, говоря о музыке и предвкушая горячий секс на треть ночи.

«Я не вывожу эти отношения. Не хочу и не могу с тобой разговаривать. Ключи отправлю завтра курьером. Мои вещи можешь выбросить».

Если вам кажется, что это самое дурацкое сообщение о расставании, которое вам доводилось видеть, то ваше мнение полностью совпадает с мнением нашего героя. Хотя для Гриса они также были самыми необъяснимыми в его жизни.

Ему казалось Нет, не так. Грис был уверен, что их с Мор отношения абсолютно нормальные. Как и любая другая пара они периодически ссорились из-за мелочей, перебрасывались какими-то обидками, мирились, занимались вещами, которыми обычно занимаются люди, состоящие в романтических отношениях, и строили планы на счастливое совместное будущее. Которого, судя по всему больше не случится

Мор успешно заблокировала все возможные каналы коммуникации, не давая Грису возможности выяснить, какого черта, собственно, произошло. Не удалось выйти на нее и с помощью друзей, а пара ее знакомых вовсе послали его «в дальнее плавание» вполне недвусмысленно.

Если первые пару дней Грис просто ждал, когда же ее тараканы успокоятся, и был абсолютно уверен, что не сегодня, так завтра она встретит его после работы горячим ужином и еще более горячим примирительным сексом, то сейчас, когда с момента получения знаменательного сообщения прошла почти неделя, его мысли развернулись уже в совсем другую сторону. — Понятно, что этой суке был нужен с бабками и при должности. Спорю, что она нашла себе какого-нибудь мажора и теперь скачет на нем, - Грис опрокинул в себя очередную рюмку и со стуком, который грозился вот-вот перейти в звон разбитого стекла, опустил ее на стойку.

Бармен бросил на мужчину взгляд полный неодобрения. — Друг, я тебе, конечно, сочувствую, но ты с посудой поаккуратнее. Ладно ты, разобьешь — заплатишь, но мне же за тобой потом это все убирать. А то из-за «этой суки» хреново будет не только тебе.

После этих слов последовала небольшая пауза, во время которой на лице бармена мелькнуло выражение, которое, пожалуй, точнее всего можно было бы описать как смесь задумчивости и любопытства. — Я вот даже и не знаю, с одной стороны после твоих слов дико хочется посмотреть на эту гадюку, но с другой — по твоему виду сразу понятно, что это знакомство может обернуться весьма плохо, — тут он наконец обратил внимание на опустевшую рюмку Гриса. — Повторить?

Грис молча кивнул. Бармен ловко перехватил бутылку и снабдил его новой порцией алкоголя. Он уже больше семи лет работал за стойкой, и такие посетители с будто скопированными историями не были чем-то из ряда вон. И тем более не были хоть сколько-нибудь интересны. Всё по классике: «я для неё всё, а она — тварь. И чего ей только не хватало?». Он точно знал, чем закончится сегодняшний вечер для сердечного страдальца. После еще пары другой рюмок парень оплатит счет, не без напоминания, и уедет, еще в такси набирая номер бывшей девушки. Скорее всего, не дозвонится ей, а если и дозвонится, то та его пошлет. Или не пошлет. Но в любом случае, еще примерно полночи горемыка будет наслаждаться стандартным прелестями алкогольного отравления, финальной точкой, которого будет зверское похмелье и, вероятно, приправленное изрядной дозой ненависти к себе.

Время неуклонно приближалось к закрытию, а посетители один за другим покидали бар, кто-то компанией, кто-то парами и в скором времени в зале остались только такие одиночки как Грис. Каждый брошенный барменом взгляд становился все более усталым и менее дружелюбным. В какой-то момент градус доброжелательности упал настолько, что очередную просьбу Гриса повторить он попросту проигнорировал. Мужчина мог бы разозлиться. Он мог бы устроить погром. Вообще, чисто теоретически, в таком состоянии он был способен очень на многое.

Грис встал с барного стула, готовый к демонстрации всех своих возможностей, но не обнаружил среди них ту, что позволила бы ему стоять на ногах, не опираясь на стойку. Сделав шаг вперёд, мужчина почувствовал, как пространство утрачивает такую родную и понятную трёхмерность и под силой его головокружения сливается в нечто невообразимое. Грязные плитки пола, тёмно-зелёные стены, отполированная стойка, ряды поблескивающих стеклянных бутылок и люди сливались, перемешивались и превращались в нечто обтекаемое, бесформенное и сюрреалистичное. Нечто такое, что сознание Гриса принимать отказывалось. Мужчина закрыл глаза и сжал зубы, сдерживая рвущийся крик. Наверное, не будь он так пьян, ему было бы страшно до мокрых подштанников, с другой стороны, будь он трезвее, вряд ли нечто подобное вообще имело шанс случиться. Через плотно сомкнутые веки, тусклый красноватый барный свет не пробивался, тьма окутала его бархатом и защитила от накатившей паники. Сбившееся от ужаса дыхание стало ровнее, а в следующий момент колени Гриса подкосились. На пол он рухнул уже в беспамятстве.

* * *

Он чувствовал на своем бедре ее пальцы, а если чуть точнее — ногти. Мор в какой-то мере была зациклена на проявлении кошачьих повадок. Но это было даже хорошо: все эти томные потягивания, легкое прикусывание кожи и царапины, которые и царапинами-то нельзя было назвать, Грис находил очаровательными. И очень сексуальными. Мор любила проводить своими ногтям по его коже в самых неожиданных и откровенных местах. Когда она сделала это в первый раз Грис поначалу даже занервничал. Ощущения были странными, но при всем желании он не мог бы назвать их неприятными. Нечто неуловимое, пограничное и сложно поддающееся описанию, похожее одновременно на щекотку и поглаживание с легчайшим налетом чувства, которое находилось в шаге от того, чтобы стать болезненным.

Рука Мор медленно скользила вверх, приближаясь к талии и оставляя на белой коже тонкие следы, к которым мгновенно приливала кровь. На своей шее Грис чувствовал влажное и до обидного ровного дыхания, а по спине бежала иррациональная дрожь от близости ее теплого тела. — Не притворяйся, я вижу, что ты уже не спишь, — легкий шёпот, скользнувший по коже запустил волну мурашек, а рука тут же изменила траекторию и с талии очутилась на животе, а оттуда двинулась вниз, медленно приближаясь к паху. — А здесь у нас кто-то тоже вполне бодр, — в шёпоте Мор промелькнула усмешка. Впрочем, Грис это едва заметил, ведь именно в этот момент ее ладонь обхватила его вставший член и начала мучительно медленно двигаться по его стволу.

Вверх-вниз, и снова вверх, а затем опять вниз. Мор не спешила, она, казалось, получала искренне удовольствие от процесса и особенно — контроля. Иногда она останавливалась и медленно проводила пальцами по головке или осторожно массировала яички, заставляя Гриса вздрагивать от возбуждения и подавать вперёд бёдрами. Удовольствие длилось не так долго, как хотелось бы: буквально через минуту или две, но во всяком случае, гораздо раньше, чем Грис был согласен, девушка остановилась и внезапно укусила его за плечо. Мужчина охнул, от неожиданности, не от боли, которой на самом-то деле и не было. Мор хихикнула и игриво перекатилась на кровати, увеличивая расстояние между ними.

Светлая кожа с задорным румянцем, хитро блестящие глаза бестии и рассыпавшиеся по плечам непослушные волосы — именно так в глазах Гриса выглядел соблазн. А томные изгибы обнажённого тела, темные ареолы затвердевших от возбуждения сосков и пухлый рот с губами, изогнувшимися в полуулыбке делали этот соблазн непреодолимым. Сегодня Мор очередной раз продемонстрировала, кто в их постели босс. Когда Грис потянулся и попытался подмять ее под себя, она ловко вывернулась и довольно сильным толчком опрокинула его на спину, мгновение — и вот Мор уже оседлала его бёдра. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — стоит признаться, что у Гриса до Мор было довольно много женщин, но этот вопрос он от них слышал нечасто. — Я хочу кончить в твой рот, — он даже особо и не думал. Мор так виртуозно орудовала своим языком и губами, что минет был одним из самых изысканных удовольствий, которые она могла ему подарить. Во всяком случае, без предварительной подготовки и специальных предметов. — Мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее.

Тон Мор был картинно разочарованным. Да, будь Грис чуть хуже знаком с ее приемчиками, возможно это его и смутило бы, а так он только улыбнулся, в то время как девушка слегка приподнялась на его бедрах, как будто бы готовая сместиться ниже и приступить к исполнению желания.

Да, от других женщин Грис действительно нечасто слышал вопрос «Что ты хочешь, чтобы я сделала?», поэтому игнорировали они его пожелания гораздо реже, чем Мор. — Ответ на вопрос неправильный, вернее, ты ответил, что хотел бы сделать сам, а не то, что хотел бы, что бы сделала я.

Соображать утром сложно. Соображать лёжа под женщиной, которую сейчас хочешь — сложно вдвойне, а продраться через казуистические формулировки этой женщины в моменте, когда она плавно опускается на твой подрагивающий от возбуждения член — невозможно.

С тех пор, как они перестали использовать резинки, Мор часто выкидывала подобные трюки. Наверное, стоило уже к ним привыкнуть, но для Гриса каждый раз был как первый. И вид обнаженной любимой женщины, чья, грудь подрагивает в такт движениям бедер, а лицо не выражает даже толики стыдливости, казалось бы, уже не должен так заводить. Казалось бы

Его хватило секунд на тридцать. — Вот мне интересно, а я когда-нибудь получу, то что хочу? — голос Мор был холоден, как лед и едок, как царская водка. — Господин Минутка, я к тебе обращаюсь? Не хочешь ничего сказать?

От её издевательской улыбки Гриса прошиб холодный пот, а комната поплыла перед глазами. Это было унизительно. Это было больно. Это было жестоко, в конце концов. Он попытался найти слова, что-то ответить, но язык отказывался подчиняться. Горло сдавила обида. Комната тем временем становилась всё более и более размытой. Грис закрыл глаза, чтобы немного успокоиться, а потом открыл их снова.

Он лежал один в темноте своей комнаты. Сна не было ни в одном глазу. Голова трещала, во рту чувствовался отвратительный прогоркло-кислый привкус, а кожу в паху неприятно стягивала холодная, склизкая и уже заметно подсохшая сперма. Время на электронных часах показывало 3:55. И это было совершенно отвратительное начало дня.

Кое-как Грис собрался с силами и встал с кровати, темнота в комнате закружилась, он ухватился за дверцу шкафа, чтобы сохранить равновесие, а потом медленно, опираясь то на достаточно прочную мебель, то на стену, двинулся из спальни по направлению к ванной. Расстояние было смешное, но его преодоление отняло неожиданно много сил. Грис чувствовал себя больным. Уставшим. Одиноким. И грязным. И вот изменить последнее он был вполне способен.

«Лейка тропического душа — лучшее решение этого года» — подумал Грис, когда мягкие струи горячей воды побежали по его лицу. Может быть это было самовнушение, а может ему действительно стало легче. Тут некстати вспомнилось, что Мор имела обыкновение смывать с себя плохое настроение с помощью бесчисленных гелей, скрабов и прочей ароматно-косметической ерунды, назначение которой Грис представлял весьма приблизительно. От нее всегда приятно пахло. И после нее в ванной тоже всегда приятно пахло чем-то сладко-съедобным, но при этом сложно определимым. А сейчас комнату заполнил аромат его геля для душа: нечто абстрактно свежее, навевающее мысли не то о морозном воздухе, не то о чистом унитазе.

Настроение снова испортилось. Грис резко выключил воду, вышел из душа, попытался нашарить рукой полотенце, одновременно смаргивая мешающие видеть капли. Не получилось. И тут он вспомнил, что буквально вчера по привычке бросил использованное полотенце в корзину для грязного белья, а вот о том, чтобы принести в ванную чистое не позаботился. Тут снова некстати подумалось, что будь Мор сейчас здесь, можно было бы попросить принести полотенце ее. Настроение испортилось еще сильнее. Это было просто невыносимо: самые простые вещи пробуждали воспоминания, которые в свою очередь порождали непрошенные мысли. Стоило отвлечься ненадолго, как тут же на глаза попадалась какая-то мелочь: купленная Мор пачка салфеток с уточками, удостоившаяся восхищенного возгласа «Посмотри! Ну, какова же милота!», слегка покосившаяся дверца книжного шкафа, до починки которой у него так и не дошли руки, хотя Мор точно пару раз об этом напоминала, зияющие пустотой вешалки, на которых не так давно висели ее платья

Грис не мог не думать о том, что же заставило девушку так поступить. Если пьяный мозг имел склонность приходить к очевидным ответам, то на трезвую голову думалось совсем уж невесело. Но как ни старался, он так и не сумел назвать причину, на его взгляд, достаточно вескую для расставания.

Обо всём же можно поговорить? Так ведь?

Чистое полотенце в шкафу отсутствовало, что только добавило утру очков отвратительности. На дворе стояла середина июля, поэтому ходить по квартире голым и мокрым было даже немного приятно, но невозможность вытереть волосы, щекотавшие шею и плечи будто щупальца какой-то склизкой морской твари, доставляла дискомфорт. В надежде как-то это исправить Грис натянул первую попавшуюся чистую футболку, на белой ткани мгновенно появились влажные следы. Впрочем, так уже было немного лучше. Следом настал черед белья, затем носки и джинсы. И вот, он уже выглядит вполне сносно, как раз можно приступать к делам. Грис бросил взгляд в окно и увидев небо золотисто-розового цвета перевел его на часы. Они показывали 4:15. Что ж, видимо, он немного поторопился, дела вполне могут подождать еще часов пять-шесть. На дворе, как никак суббота.

***

Грису был нужен он. Нет, простите, не туда занесло

Грису была нужна она.

Её звали Рита и она, не моргнув и глазом, поехала с ним. Может быть, свое дело сделала текила, а может он ей действительно понравился. Это, впрочем, было не так важно. Рита была красивой, Рита была свободной и Рита хотела заняться с ним сексом. Идеально, правда? В какой-то момент Грис даже почувствовал прилив возбуждения, нечто такое адреналиновое, когда делаешь что-то совершенно тебе не свойственное. Снимать незнакомок в баре — из этой оперы.

Не успела за ними закрыться дверь, как Рита хищно завладела его губами. Её руки скользнули по его волосам и сжали пряди, теперь при всем желании отстраниться представлялось проблематичным. В отличии от Мор Рита активно использовала язык, скользила им по зубам и деснам, то и дело облизывала его губы и норовила исследовать каждый миллиметр рта. Это было неприятно. Мор приучила его к более сдержанным и в то же время дразнящим поцелуям. Она ненавидела «разводить сырость», зато с упоением использовала свои губы и нередко пускала в ход зубы. После ее долгих и пьянящих поцелуев Грис иногда потом несколько минут не чувствовал свои губы, зато отлично чувствовал кое-что другое. По этой причине, кстати, он активно ограничивал поцелуи в людных местах, не хватало еще будоражить публику недвусмысленным холмом в штанах.

У Риты были довольно острые ногти. Тоже. Грис чувствовал, как на шее расцветают привычные следы. Завтра придется как следует застегнуть рубашку, чтобы избежать излишнего внимания коллег.

Рита не сдерживалась и не строила из себя скромницу. Совсем напротив: начала расстегивать его ремень еще в коридоре, а в спальню они ввалились вовсе практически без одежды. Вечер был горячим, а ночь обещала быть обжигающей и тем не менее

Рита была хороша. Она не дразнила, а весьма прямолинейно стремилась доставить удовольствие. Ее поцелуи спускались все ниже, и Грис не успел оглянуться, как уже теперь он сам впивался пальцами в волосы Риты, управляя движениями ее головы. Минет она делала весьма технично. Возможно, чему-то такому как раз и учат на курсах, о которых ему рассказывали друзья. Всегда, надо признаться с изрядной долей иронии. Что же, Рита явно не была среди отстающих и сосала вполне пристойно. Слегка массировала яички пальцами, иногда посасывала их, одновременно лаская языком, исправно водила руками по стволу, не забывая про легкое сжатие, уделяла достаточно внимания головке, даже как-то попыталась поиграть с крайней плотью. Была даже попытка выйти на более глубокий уровень, но Грис прервал ее. И так все складывалось вполне неплохо. Во всяком случае, в первые пять минут.

Он не смог кончить. А Рита? Рита ушла, не сказав и слова. Просто недоуменно посмотрела на него вместо прощания. А Грис остался на кровати с рухнувшей самооценкой и поникшим членом. И мыслями о Мор.

Токката судьбы и ключа

Грис наконец-то нашел его. Три месяца спустя. Свитер. Тёмно-синий свитер, купленный на распродаже в довесок к двум белым сорочкам, серым брюкам и шёлковому сиреневому галстуку с узором из «огурцов». Довольно полезный элемент гардероба, который он благополучно забыл в квартире у Мор. И лучший повод, чтобы заявиться к ней без предупреждения.

Обычно в таких ситуациях люди оправдывают подобные поступки абсолютной незаменимостью или почти сакральным значением этого свитера, футболки или заколки для волос. В принципе, это может быть вообще абсолютно любой предмет, хоть фантик из-под конфеты, который как-то случайно оказывается талисманом, без которого владельца только что ужасная смерть не ждет. Но все же прекрасно понимают, что это только лишь повод. Как и то, что, если отношения закончились, это совсем не означает, что они завершились.

Если у вас уже сложилось некое мнение о Грисе, то сейчас оно, вероятно, изменится в худшую сторону. Он не вернул ключи. Вы же понимаете, что это означает?

* * *

Ключ от квартиры Мор выглядел на связке инородно. Тяжёлый, старомодный, такой, знаете, с вензелями, сделанный из медного сплава, на котором от времени появились зеленоватые пятна, он идеально подходил по стилю к дверной ручке и смотровому глазку, утопавшему среди металлических дубовых листьев, и выкрашенной в зеленой высокой входной двери. Сама Мор, скорее всего, даже не догадывалась о том, что у Гриса есть или когда-либо вообще был этот ключ. Единственный раз она попросила его забрать из ее квартиры забытую зарядку от ноутбука. Что ж, это он сделал. Мор, помнится, даже поблагодарила его и раздражённо заметила, что производителям давно нужно все их унифицировать. И вот где-то в этот момент Грис подумал, что ключ, в принципе, можно и не возвращать. В конце концов, он ведь может снова понадобиться, правда? А Мор была склонна забывать о вещах, которые не считала важным, и про ключ даже не вспомнила. С тех пор прошло больше двух лет, и он наконец-то снова пригодился.

Замок открылся с лёгким щелчком, и Грис замер перед дверью, не решаясь потянуть за ручку. Ему почти удалось убедить себя в том, что нет ничего предосудительного, чтобы просто зайти в квартиру к своей бывшей девушке и забрать свои вещи. Но вот здесь эта убежденность дала задний ход и сгинула вместе с решимостью. Руки вспотели, Грис нервно шарил глазами по коридору и изо всех сил прислушивался, пытаясь уловить звуки шагов на лестнице. Потенциальные свидетели увидели бы крайне подозрительную картину.

«Середина дня, вторник, наверняка она в университете» — попытался убедить себя Грис и весьма неожиданно это сработало. Выдохнув, он потянул на себя дверь, та открылась абсолютно беззвучно, что было крайне странно для её почтенного возраста. Прихожая оказалась неожиданно темной, но еще более неожиданным оказалось услышать голоса, доносившиеся из гостиной. Грис готов был развернуться и тихо ретироваться. Если бы не то, что один из голосов абсолютно точно был мужским.

—... отложить. Давай просто закажем пиццу и выпьем вина? Если ты правда думаешь, что это что-то решит, даже месяц особой погоды не сделает. — Но...

— Не сделает. А «фарш обратно не провернешь». Так что давай закончим на сегодня. Тебе какую? Сырную? — Мясную. — Картошку брать будем? — Фри?

— Oui, mon cher!

О чем Мор говорила с незнакомцем? Сами понимаете, что определить это буквально по паре расплывчатых фраз было решительно невозможно. Впрочем, это ни разу не остановило Гриса от поспешных выводов. Последние привели его в ярость и где-то на язвительном переходе на французский он дернул на себя дверь и предстал перед говорившими.

Мор и ее собеседник одновременно уставились на Гриса. Последний еще не успел открыть рот, чтобы исторгнуть из себя Признаюсь, не имею понятия, что же такого собирался изречь Грис, но Мор его опередила. И судя по ее тону, уровень раздражения у нее был немногим ниже. — Ты здесь вообще какого хрена?! — то ли крикнула, то ли взвизгнула девушка. Её лицо исказила гримаса, в которой чудесным образом сочетались удивление, любопытство, злость и некая толика презрения. Первая половина спектра ее эмоций отразилась и на лице незнакомца, а Мор тем временем продолжила, не дав Грису и секунды на ответ. — Мы расстались почти год назад! Как ты вообще попал в квартиру?

«Почти год назад» — эти слова Гриса задели. Для него время с их расставания существовало и не существовало одновременно. Пустые и бессмысленные часы текли незаметно, но также тянулись бесконечно. Казалось, что вот только вчера они сидели в их любимом китайском ресторанчике и болтали, поедая нечто труднопроизносимое и чудовищно острое. Но если бы Гриса попросили ответить сколько времени он провел без Мор, самым вероятным ответом был бы «вечность». Тем не менее, если ориентироваться на общеупотребимый календарь, прошло что-то около трех месяцев или немногим больше. — Год назад? Это ты ему так сказала? — зло процедил Грис, кивнув в сторону незнакомца. — Да, хоть десять! Сути не меняет. Замок взломал? Или дубликат ключа сделал? — Мор не особенно стремилась к тому, чтобы дать бывшему объясниться, а начала сама выдвигать версии. — Да хоть сквозь дверь прошел! — парировал Грис в том же духе. Он считал, что в этой ситуации у него на крик гораздо больше прав. — Ты, значит, с нами обоими терлась, а потом решила выбрать этого?

И снова кивок в сторону незнакомого мужчины. Мужчины... Мор нашла себе мужика с лицом голливудской звезды и сложением атлета: породистый, но не слишком крупный нос, выраженные скулы, твердая линия челюсти, которая при этом не создавала подавляюще маскулинной «гигачадности», потрясающие синие глаза, красивая линия рта и шевелюра рок-звезды 80-х — буйная и роскошная. Про тело можно просто промолчать: будь такое у Гриса, он бы переехал куда-нибудь к экватору и ходил по улицам в одной набедренной повязке. Поставь их двоих рядом, и станет совершенно очевидно, кто у матери-природы в любимчиках. — Достопочтенный, вы превратно истолковали ситуацию, — боги, этот человек не только выглядел, но и говорил так, как будто сошел со страницы любовного романа. — Нас с Морвейн не связывают подобные отношения, если вы...