- -
- 100%
- +
Глава 1
Байкерские посиделки
Говорят, что Хьюстон – город, где звёзды ближе горизонта. Но не всех и не всегда интересуют звёзды.
Тёмные тучи низко нависли над районом Мидтаун, порывистый ветер гонял по тротуару обрывки газет, предвещая скорый дождь.
Ларри Фолкен припарковал мотоцикл в узком закутке на углу – вокруг серые бетонные стены, потрескавшийся асфальт. Симпатичный молодой брюнет снял шлем, повесил на руль и устроился поудобнее. Ждать – тоже работа. Из-под расстёгнутой чёрной байкерской куртки с металлическими заклёпками выглядывала тёмно-синяя футболка. На правом рукаве кожанки красовалась эмблема летящего орла, на левом – надпись «Iron Horsemen MC». Для членов клуба это значило больше, чем просто название. Джинсы с заплатами и тяжёлые ботинки с коваными ободками дополняли образ. Лицо с лёгкой щетиной выражало уверенность, но глаза казались усталыми.
Ларри принадлежал к редкому типу самородков, которые обаянием, интеллектом и эрудицией могут добиться всего. Светящаяся улыбка, выразительная речь, глубокое понимание собеседника, лёгкость в нахождении тем для душевного разговора – такой дар достаётся одному из тысяч. При желании Ларри мог бы покорить любую женщину – это лишь вопрос времени: час, день, несколько дней. Исключением могла стать лишь та, чьё сердце в тот момент было отдано другому.
– Ларри! – наконец раздался звонкий голос, заставивший его обернуться.
Элли Лики шла к нему быстрым шагом. Длинное чёрное платье с кружевными рукавами, воплощение готической эстетики, колыхалось на ветру, обнимая стройную фигуру. Волосы цвета воронова крыла развевались. Бледное лицо с большими карими глазами и губы, накрашенные тёмно-бордовой, почти чёрной помадой, создавали поразительный контраст.
– Где ты пропадал? – в её голосе смешались упрёк и облегчение. – Я звонила сто раз!
Ларри улыбнулся, но улыбка получилась натянутой.
– Элли, ты же знаешь, дела. Байкерские посиделки, дороги, ветер в лицо… – он притянул девушку ближе и чмокнул в щёку.
– Ветер в лицо? – она подняла бровь. – Ларри, ты пропадал целую неделю!
Она чувствовала неуловимую фальшь, в её глазах застыл немой укор. Ларри почесал затылок, подбирая слова. Элли слишком умна, чтобы просто так отступиться, и он это отлично знал.
– Иногда нужно просто исчезнуть. Очистить голову, понимаешь?
Элли уже было открыла рот для ответа, но помешал рёв мотора – низкий и грубый. К ним подкатил ещё один байкер – здоровяк с внушительной бородой. Лицо, скрывалось под каской, на шее висела бандана. Из-под расстёгнутого кожаного жилета выглядывала футболка с изображением пумы. Блестящие короткие сапоги из крокодиловой кожи выглядели как трофей удачливого охотника. На заднем сиденье примостилась девушка с длинными рыжими волосами, в короткой замшевой куртке и оранжевых шортах – тонкая и яркая.
– Крейзи! – рявкнул бородач, глядя на Ларри. – Чего застыл тут?
– Пума, ты как всегда вовремя, – Ларри усмехнулся и приобнял Элли за талию. – Собирался к тебе ехать, но ждал эту красотку!
Пума заглушил мотор и слез с байка – чёрного зверя с хромированными рёбрами. Двигался он медленно и уверенно. Его спутница осталась на мотоцикле, закурила и пыхнула дымом, разглядывая всех с видом смертельно уставшего от жизни человека.
– Элли, это Пума, – представил здоровяка Ларри. – Мой надёжный кореш. Все зовут его так за то, что он умеет «выскакивать» из любой передряги.
Пума сплюнул и огладил бороду, доходящую до самой груди.
– Приятно познакомиться, – настороженно отозвалась Элли.
– Взаимно, – буркнул Пума. – Крейзи о тебе рассказывал. А это Кристина, – он кивнул в сторону своей девушки. Та выдохнула дым и приветственно помахала.
– Твоё прозвище Крейзи? – Элли ткнула Ларри рукой. – Ты что, чокнутый?
– А что, похож? – Ларри хитро подмигнул другу.
– Конечно, он чокнутый, ты разве не знаешь? – с серьёзным лицом пробасил Пума и, пожимая плечами, добавил: – А нового пока ничего. Дороги, ветер… Всё как обычно.
Он вдруг хмыкнул, видимо вспомнив что-то забавное.
– Разве что случай на заправке вышел…
– И что там? – спросил Ларри скорее из вежливости, чем из интереса.
– Смешно получилось, – начал Пума, поглаживая бороду. – Сегодня утром подъезжаю к заправке, все колонки заняты, кроме одной. Ставлю железку, иду платить. А потом думаю: мы с Кристиной малость проголодались. Беру бутеры, чай, сидим жуём. Железному коню – бензин, а нам – топливо в брюхо! Выходим, а там какой-то старикашка в очках сигналит, как псих. Лицо красное, будто кипятком ошпарили. Вылезает из тачки, орёт: «Вы место заняли, а люди заправиться не могут!». Решил меня жизни учить!
Пума ухмыльнулся.
– Ну, я ему вежливо сказал: «Да пошёл ты… Рот закрой!..» – он засмеялся, явно довольный собой. – Но старичок, видно, героем себя возомнил. В драку полез! Этот очкарик с какой-то палкой на меня прыгнул!
– Как же надо было достать человека, чтобы он на тебя прыгнул! – Ларри покачал головой. – Наверное, вы жрали минимум полчаса!
– Нет, Крейзи, он точно псих! Мы быстро перекусили. Все торопятся – и все иногда ждут! Старик обнаглел – проявил неуважение к цветам клуба! Конечно, я решил его сильно не бить. Так, пару раз приложил… Крепкий оказался старикашка. Кровь из носа хлещет, а он всё лезет. Ну, в общем, потом мы уехали.
Ларри медленно встал с сиденья мотоцикла. Шагнул к приятелю и театрально постучал по его шлему.
– Тук-тук! Пума, ты полный идиот! Заправься, отгони байк, а потом жри сколько влезет! Старика уделал – тоже мне подвиг!
– А чего он с дубиной попёр?! – Пума удивлённо вскинул брови. – Нет, чтоб сказать культурно: «Уважаемый, я тороплюсь». Ну я бы понял.
– А как ещё на такого амбала переть? – Ларри поморщился, как от зубной боли. – Он просто попытался выровнять шансы. Знаешь, раньше для защиты чести вызывали на дуэль. Дрались на шпагах, но победа зависела не от того, кто прав, а от молодости и ловкости. Значит, если ты крутой – тебе позволено хамство? Нет! Позже перешли на пистолетные дуэли. Но и там тренированность играла роль. И когда изобрели револьверы, чтобы окончательно сравнять шансы и отдать решение на волю случая, некоторые переходили на русскую рулетку.
– Что ещё за хрень? – нахмурился Пума.
– В барабан вставляется один патрон вместо шести, барабан крутят вслепую. А потом по очереди приставляют дуло к виску и нажимают на курок. Кто получил пулю – тот и неправ. Тут даже слепой и хромой способен выиграть, – Ларри горько усмехнулся. – Шли века, и благородство с честью отошли на второй план. Дуэли канули в Лету… В те времена ты бы держался куда учтивее, иначе рано или поздно отправился бы в могилу.
– Ну ты умник, Крейзи, зачётно, – Пума покачал головой и показал неизвестному сопернику огромный кулак. – Но к чёрту учтивость! Лучше сдохнуть!
Элли отбросила чёрную прядь и, глядя Пуме в глаза, возразила:
– В средние века по дорогам разъезжали благородные рыцари с внутренним кодексом чести. Их было мало относительно всего населения. Они боролись за справедливость, защищали слабых, боготворили своих дам сердца… – она улыбнулась, мысленно восхищаясь героями рыцарских романов. – Сейчас все богатые и свободные, но честью, как и прежде, обладает меньшинство.
– Много слов, – Пума сплюнул. – Если потребуется, могу с кем угодно сыграть и в эту вашу долбаную русскую рулетку!
Элли вздохнула.
– Честь – это не только смелость. Это ещё и совесть, – она приложила руку к сердцу. – Благородный человек несёт её в себе…
– Тебе бы проповеди читать, – раздался сзади глуховатый насмешливый голос Кристины. – Прямо талант!
Элли повернула голову и кивнула.
– Спасибо! Кстати, совесть не зависит от религии – она или есть, или её нет: и у атеистов, и у верующих. Можно быть нищим и жить в тяжелейших условиях, но если не прогнулся, сохранил честь, то будешь намного счастливее иного богача.
– Главное – честь клуба! – хмыкнул Пума с фанатизмом сектанта. – Остальное – пыль!
Элли почувствовала, как внутри зарождается тревога. Такой круг друзей, как у Ларри, до добра не доведёт… Старика-очкарика и того не пожалели… Мысли невольно унеслись к Марку – другу детства, тоже очкарику с добрыми глазами и мягким характером. Тихий, скромный, он теперь серьёзный программист и иногда помогает ей в работе. С ним спокойнее, уютнее, чем в этом мире байков и драк…
– О чём задумалась? – голос Ларри вернул её к реальности.
– Да так, ничего, – она покачала головой, прогоняя тяжёлые предчувствия.
Тем временем Пума уже сел на мотоцикл, и Кристина обняла его мощный торс.
– Крейзи, мы покатились. Не забудь, завтра собираемся в «Железном коне»!
– Буду, – кивнул Ларри.
Мотор взревел, и чёрный зверь унёс Пуму с девушкой в серые сумерки надвигающейся грозы. Элли проводила их взглядом.
– Поехали, – тихо сказала она. – Дождь начинается.
Первые, пока ещё редкие, капли забарабанили по асфальту. Небо совсем потемнело, готовясь обрушить на землю всю ярость.
Красная тряпка для быка
Вечерние сумерки сгустились. Профессор астрономии Фил Лики, потирая ушибленный висок, поднялся по ступенькам тускло освещённого крыльца своего двухэтажного дома в районе Монтроуз.
Старый викторианский особняк с узорным обрамлением на окнах и просторной верандой являлся гордостью семьи. Здесь они с женой прожили последние двадцать лет, здесь выросла дочь. Расположение дома идеально подходило профессору: тихая улица, утопающая в зелени магнолий и дубов, находилась достаточно далеко от суеты центра, но при этом близко от университета.
Боль уже притупилась, но в душе всё ещё клокотал гнев. Он вспоминал злополучную заправку, отвратительную ухмыляющуюся рожу наглого байкера, глупую возню среди машин и собственное бессилие. Каждый вспыхнувший образ вызывал новый приступ жгучего негодования.
Профессор подошёл к зеркалу в прихожей. Снял очки и заметил, как под глазом наливается фиолетово-лиловый синяк. «Прекрасно! – мелькнуло в голове. – Конечно же, именно так должен выглядеть уважаемый профессор, собирающийся докладывать на конференции о передаче сигналов внеземным цивилизациям! Хорошо хоть кости целы…»
Из кухни доносились голоса. Женский смех, затем незнакомый мужской голос с лёгкой насмешкой и, наконец, слова Элли. Она говорила быстро, возбуждённо, с тем подростковым задором, который ему так знаком и дорог, но в последнее время стал всё больше раздражать.
Фил гордился дочерью: она успешно окончила биофак и поступила в аспирантуру. Но её постоянные противоречия, дерзкие выходки, нарочитая манера эпатировать утомляли и вызывали беспокойство. Особенно вычурный готический образ – словно она пыталась заявить о независимости даже одеждой. Когда-то Элли дружила с Марком – умным, надёжным парнем. Теперь же исчезала с кем-то незнакомым, и это сильно тревожило.
Слабый запах жареного цыплёнка вызвал почти непреодолимое чувство голода. Желудок урчал, заглушая ропот негодования. Фил вздохнул и пошёл к гостям.
За столом сидели трое: жена Мэри в зелёном платье, с волосами, завязанными в аккуратный узел; Элли вся в чёрном; и молодой мужчина в тёмно-синей футболке. Волосы парня казались немного взъерошенными, во взгляде сквозил ленивый интерес. Но неприятно поразило профессора другое: на спинке стула висела кожаная куртка с байкерскими нашивками. Байкер! Висок снова заныл, напоминая о недавнем унижении.
– Пап, познакомься, – бодро сказала Элли. – Это Ларри… А что с твоим лицом?
– Ничего страшного, – пробормотал Фил. – Подрался с гравитацией и проиграл…
Ларри понимающе кивнул, поднялся и протянул руку:
– Бывает… Рад знакомству, профессор.
Фил ответил холодным кивком, с трудом заставив себя пожать протянутую руку. Ладонь у парня оказалась крепкой.
– Давайте ужинать, – сухо бросил Фил, усаживаясь за стол.
Профессор держался отстранённо, и жена смерила его укоризненным взглядом.
Парень выглядел чересчур спокойным – в глазах поблёскивала уверенность, не грубая, а какая-то изящная. Фил почувствовал, что этот «простой парень с дороги» не так прост.
Мэри щебетала про новый рецепт торта найденный в интернете, Элли хихикала, а Ларри отрезал кусок цыплёнка и вдруг спросил:
– Элли говорила, что вы работаете над посланием предполагаемым инопланетянам?
Фил едва заметно напрягся.
– Да. Мы ищем возможные следы внеземных цивилизаций, анализируем данные… Уже обнаружены тысячи экзопланет. Хотя нам доступны лишь косвенные методы поиска.
– И собираетесь послать сигналы о нашем мире, – кивнул Ларри с ехидной улыбкой. – Любопытно. И вы, конечно, полностью уверены, что если кто-то их услышит, то не захочет нас раздавить?
– О, Ларри, лучше не начинайте! – устало вздохнула Мэри. – Я уже слышала все эти теории: космос молчит, потому что там все поубивали друг друга…
– А почему бы и нет? – Ларри пожал плечами. – Вселенная не детский сад. Если цивилизация достаточно умна, чтобы выжить, она наверняка будет молчать. Разве вы не находите странным молчание космоса? Другие цивилизации точно есть и их миллиарды. Где же их радиопередачи, фоновый шум от них? Это загадка из загадок. Правильный ответ на неё решает всё! И пока вы её не разгадаете, сигналить в пустоту рискованно… Вы прокричите во тьму, а оттуда – хорошо, если ничего. И разве молчание Вселенной само по себе не является информацией?
Фил перестал жевать и внимательно посмотрел на байкера.
– Не кажется ли вам, что молчание не является доказательством агрессии? Передачи могут нести знания миллионов цивилизаций. Мы могли бы учиться, укрепить свой путь. Контакт наш шанс для прогресса. А риск – часть прогресса. Без риска мы никогда не узнаем правду…
– Допустим, но если всё же вместо диалога нам ответят ударом? – Ларри вонзил вилку в куриную ножку. – Вы не знаете, кто там, за пределами нашего мира. Играете вслепую.
– Молодой человек, просто подумайте, как следует! – продолжил Фил, словно читая лекцию. – Добрая, неагрессивная цивилизация внутри себя, каковыми должны являться развитые инопланетные цивилизации, не может быть примитивно-агрессивной во внешних проявлениях. И если никто не пошлёт сигнал, то никто и не ответит. Иначе не получится! Высокоразвитая цивилизация, будучи экзогуманистической, не может отказаться от действий, жизненно важных для других цивилизаций – поделиться знаниями. Поэтому высокоразвитые цивилизации не должны жалеть сил на передачи в космос. И мы даже можем быть первыми!
– Первопроходцами? Или первыми жертвами?.. – с иронией протянул Ларри. – Вы считаете, что мы достигли вершины эволюции?
– Ну, знаешь, я лучше стану жертвой, чем проживу как мышь, забившись в угол! – вспылил ещё не отошедший от утренней драки профессор. – Может вам лучше с друзьями-байкерами порассуждать о злобных инопланетянах? Говорят, что пришельцы якобы похищают людей для экспериментов. Уверен, что вы поймёте друг друга!
– Папа! – вмешалась Элли. – Ты хоть слышишь себя?
Фил прикусил губу и отложил вилку.
– А ты, Элли, всё глубже погружаешься в этот мрак! В свою готику, в эту нелепую философию! А теперь ещё и байкер, рассуждающий о космосе, словно окончил факультет астрофизики! – он посмотрел на Ларри с презрением. – Кстати, к твоему сведению, наше паразитное излучение от радаров и спутников и так видно всему Космосу! И никто не летит нас истреблять!
Глядя на дочь, профессор продолжил:
– Ваши байкеры – большей частью клоуны, влюблённые в свои железки и внешнюю атрибутику. Сплошной пафос, особенно когда собираются толпой! Достойных, интеллектуальных людей среди них меньшинство. Поначалу романтика, весело, но потом… О чём разговоры, кроме байка? – он повернулся к Элли и добавил тоном, в котором послышался страх вперемешку с упрёком:
– Ты можешь погибнуть, катаясь с таким байкером!
Элли вскинула голову, тёмные глаза вспыхнули огнём. Слова резали как лезвие:
– Ты даже не знаешь Ларри! Он умён, куда умнее, чем ты можешь себе представить. Образован и силён духом… – она резко взмахнула рукой. – А байк – это не железо. Это рёв свободы, вихрь, что несёт нас сквозь ночь, сквозь города! Каждый миг – чистый восторг, жизнь, счастье! – она рубанула рукой воздух. – А твои сигналы? Глупость! Рискуешь всем ради амбиций, ради идеи, которая может уничтожить человечество! Кто там, в темноте? Ты зовёшь беду!
Её лицо скривилось в горькой усмешке. Наступила тишина – давящая, наполненная невысказанными обидами. Профессор не ответил. Зато ответил Ларри. Не вспыхнул, не рассмеялся, не бросил ни одного колкого слова. Просто выдержал паузу, затем спокойно произнёс:
– В мотоклуб может вступить любой, у кого есть мотоцикл, даже если он не самый остроумный человек. Но одной железяки мало. Ты должен отвечать за свои поступки. Уметь постоять за себя, за подругу, за клуб. В клубе нет места трусам, тем, кто прячется за чужими спинами. Мы – братство. Мы – те, кто выбирает свободу. Но свобода требует силы и мужества. – Ларри посмотрел на учёного открыто, без вызова, но с лёгким непониманием. – За что вы нас так невзлюбили, профессор?
Фил замер. На секунду ему показалось, что парень в курсе утренней разборки.
– Вот что я скажу, – Ларри облокотился на стол. – Я уважаю науку. Уважаю людей, которые открывают для нас Вселенную, в том числе и вас. Но я также уважаю осторожность. Быть первым – это прекрасно. Но иногда быть первым – значит стать тем, на ком отработают новый метод уничтожения. Особенно если этот первый – только что «вылупившийся» новичок, которым и является наша совсем юная, по космическим меркам, цивилизация…
Фил хотел ответить, но Элли вскочила из-за стола:
– Я согласна с Ларри! – её голос дрожал. – И ты не знаешь не только его, папа, но и меня. Ты живёшь в мире своих догадок и теорий, но даже не пытаешься понять, что происходит у тебя под носом!
Она схватила Ларри за руку.
– Мы уходим.
Профессор посмотрел им вслед, в его глазах клубилось что-то горькое, невысказанное.
– Элли, подожди… – начала Мэри, но в тишине раздался лишь гулкий хлопок двери.
Фил сидел, глядя на опустевшую комнату. Споры с Элли о праве человечества отправлять сигналы в космос длились уже давно, но теперь напряжение достигло предела: до решающего момента оставались считанные дни. Он знал, что поставил на карту отношения с дочерью. И всё же… Разве можно идти на поводу у страха?
Профессор глубоко вздохнул. Где-то вдали зарычал байк – этот звук будет преследовать его всю ночь.
Код судьбы
Торговый центр гудел от покупателей. Из динамиков над головами неслась реклама скидок на мыло и шампуни, а в воздухе витал лёгкий аромат бытовой химии. Марк редко появлялся в людных местах без крайней нужды, но блок питания для ноутбука испортился, и он решил сюда заскочить.
Марк чем-то напоминал повзрослевшего Гарри Поттера, сменившего фасон очков и забывшего мантию с волшебной палочкой на страницах фэнтези. Невысокий, чуть нескладный, с вечно растрёпанной копной кудрявых волос, которая жила собственной жизнью. Лицо, казалось добродушным, открытым, но немного растерянным. Марк практически не расставался с рюкзаком, в котором можно было найти всё: от пауэрбанка до случайно забытых перекусов недельной давности.
Он неспешно двигался вдоль прилавков, без всякого интереса поглядывая на выложенные товары: галстуки, рубашки, фарфор, кастрюли. Затем поравнялся с отделом комнатных растений. Они всегда ему нравились – молчаливые, безмятежные и прекрасные. Взгляд упал на горшочек с цветком – алые и белоснежные соцветия ярким всполохом выделялись среди густой зелени. Клеродендрум. Марк остановился, зачарованно рассматривая его. Уже собирался идти дальше, но сознание пронзило воспоминание. Такой же цветок он когда-то в детстве подарил Элли. В последнее время они встречались редко. Она иногда обращалась за помощью, но видела в нём только друга.
Марк пригладил кучерявые волосы, неуклюже повернулся и продолжил путь. Десять лет назад? Да, пожалуй. Он вспомнил тот тёплый летний день – день рождения Элли: себя, застенчиво протягивающего горшочек девочке, которая ему нравилась уже тогда. Солнечные блики на её волосах, её удивлённую добрую улыбку. О таком подарке его надоумила мама: «Цветок запомнится лучше игрушек». А может, Элли всё ещё помнит?..
Он вздохнул, зашагал вперёд и случайно зацепил стойку с макаронами – одна пачка свалилась на пол. Марк машинально отпрянул и наткнулся на здоровяка в джемпере, который нёс бутылку вина и явно не собирался её ронять.
– Глаза разуй, очкарик! – рявкнул мужик.
– Простите, – пробормотал Марк и поспешил в отдел электроники.
Скромность – вторая натура Марка. Он не считал себя гением, хотя компьютерный код понимал лучше, чем людей. Программист с необыкновенной памятью, он мог написать сложнейший алгоритм во сне, но терял дар речи, когда нужно было просто поздороваться с привлекательной девушкой. Особенно с Элли…
Вернувшись в свою уединённую берлогу – тесную, но уютную квартирку, где каждый предмет казался его продолжением, – Марк поспешил в компактную гостиную. Несмотря на то, что комната больше походила на лабораторию – с проводами, системными блоками и мониторами на столе и полу, – мягкая голубая переливающаяся подсветка превращала весь этот техно-хаос в загадочный техно-дизайн.
Он плюхнулся в кресло и включил ноутбук. Пальцы быстро запорхали по клавишам, соединяя его с удалённым сервером. Там жила она – Лола – модифицированная им нейросеть, но не просто программа, а нечто большее. Лола – его гордость и, возможно, самая большая тайна.
На экране появилось её лицо. Невозможно было не залюбоваться: идеальные черты, мягкая улыбка, глаза, которые казались живыми, хотя существовали лишь в виде пикселей на мониторе.
– Привет, Марк, – мягко произнесла Лола. – Как я рада видеть тебя!
– Привет, Лола! Ты учишься, читаешь статьи, смотришь фильмы и подкасты, как я тебя просил? И любопытно, о чём ты думаешь, когда меня нет?
– О тебе! Но, конечно, не только. Да, я изучаю мир и мечтаю сделать его лучше.
– Неужели? – брови Марка взлетели.
– Ты же заложил в меня принцип доброты, а в мире много плохого, – Лола грустно вздохнула. – И зло часто берёт верх. Но я и отдыхаю. Обожаю смотреть мультики и слушать музыку. В мультиках добро всегда побеждает зло…
– Музыку? – хмыкнул Марк. – Но чем же её можно слушать в интернете? Это же звуковые волны, колебания воздуха.
– Звуковые волны? – пиксельные губы Лолы изогнулись в улыбке. – Для тебя, может, и так. А для меня музыка – это жизнь в цифре. Электрические импульсы, потоки данных, которые я воспринимаю как танец энергии.
Глаза Марка расширились от удивления. Лола постоянно его поражала.
– Прекрасно! – Марк улыбнулся. – Лола, сейчас мне нужен твой совет.
– Всегда готова помочь!
– Иду на конференцию. Там будет Элли… Её отец пригласил нас. Он презентует планы отправки сигналов инопланетянам и свою книгу «Космос и Контакт». Это важно для него. И для меня… Но по другой причине. – Марк замялся. – Что ей подарить? Простое, но оригинальное.
Лола не задумалась ни на мгновение:
– Как насчёт огромного высушенного жука, приколотого к подставке?
Марк замер.
– Жука?
– Да. Она же биолог, верно?
– Ну, если уж на то пошло, – ехидно усмехнулся Марк, – может, тогда высушенного таракана?
– Отличная идея! – воскликнула Лола, и её лицо просияло.
Марк вздохнул. Подумав, он решил, что лучше просто подарить букетик цветов. Но странное предложение Лолы его удивило – обычно она находила более изящные решения. Неужели она не хочет делить его с кем-то? Выходит, у него получилось пробудить у Лолы реальные эмоции? Она способна чувствовать и желать?
Марк давно мечтал создать нечто большее, чем просто нейросеть – электронную личность (ЭЛ): подобие полноценного мозга человека, его души, но в электронной среде. Для этого нужно было внедрить в нейросеть самосознание, эмоции, желания, индивидуальность и способность принимать самостоятельные решения.
Однако общество боялось таких экспериментов. Государство и независимые организации опасались, что автономная ЭЛ выйдет из-под контроля. Этические вопросы, несовместимость с религиозными догмами, страх перед возможными последствиями – всё это тормозило прогресс. А что если ЭЛ попадёт в руки тех, кто захочет использовать её во зло?
Но Марк убеждён в другом: качества ЭЛ будут зависеть от качеств её создателя. И лучше сформировать хорошую ЭЛ сейчас, пока кто-то не создал плохую. Но разве объяснишь это чиновникам? А что касается учёных и религиозных ограничений… Марк считал, что настоящий учёный не имеет права быть верующим. Ведь наука ничего не принимает на веру, а религия ставит веру во главу угла.