- -
- 100%
- +
Марк подошёл к полке, где среди старых игровых консолей пылилась деревянная коробка с нардами – подарок отца. Узор на крышке выцвел, петли поскрипывали. Он достал кости – холодные как камень – и бросил на доску. Кубики запрыгали, перекатились и замерли: шесть и пять.
– Отличный бросок! – хмыкнул Марк, поворачиваясь к Лоле. – Значит, повезёт?
– Вероятно. Хотя удача в кубиках слишком мелка, чтобы соотноситься с масштабом твоих желаний, – ответила она. – У людей есть пословица «Беда не приходит одна». Но это правило действует и для удачи – по той же самой причине, заложенной в природу вещей: неравномерности, случайности. Если б всё чередовалось ровно по очереди – беда, удача, беда, удача – это бы противоречило природе.
Лола задумчиво вздохнула, синий хвост растворился в воздухе, она вернулась к привычному облику:
– В науке есть понятие «эффект кластеризации случайности» – свойство случайных процессов группироваться в «кучки» или «пачки». Это объективное явление, которое надёжно воспроизводится в моделях и в реальности.
– А какой механизм? – Марк удивлённо поднял брови.
– Всё просто, – Лола улыбнулась. – Экспоненциальное распределение имеет тяжёлый «хвост» для коротких интервалов: вероятность близких событий ненулевая, и они «слипаются» в кластеры.
– Понятно, что ничего не понятно. Но, допустим… – медленно произнёс Марк, вертя кубики в руках. – Однако теория вероятности утверждает, что на больших интервалах всё выравнивается. Число подброшенных монет, выпавших орлом или решкой, со временем станет одинаковым.
– Вот именно, на больших интервалах. А для них есть свои неравномерности.
Марк удивлённо хмыкнул – здесь попахивало фатализмом, но какое-то здравое зерно в этом было.
Он отвернулся от окна. Что ждёт нас в будущем? Его нельзя увидеть, его можно лишь прогнозировать. Но что зависит от самого человека? Почему одни добиваются успеха, а другие – нет? Важны энергичность, ум, сила воли, обаяние. Но есть и нечто ещё – удача.
Да, случай играет роль. Но если копнуть глубже, становится ясно: влияние удачи, как бы велико оно ни казалось, не столь уж значительно. Жизнь периодически подкидывает каждому свои шансы. И от человека зависит – заметит ли он их? А если даже заметит – сможет ли воспользоваться? Недаром говорят: «Удача любит подготовленных!»
– Ну что ж, Господин Случай, – сказал Марк сам себе, – пришла пора действовать!
Обычно мягкая и сияющая, сейчас Лола смотрела глазами, полными тревоги.
– Марк, ещё хотела сказать тебе, – её голос звучал напряжённо. – Утром кто-то пытался проникнуть в мои системы. Упорно и профессионально. Похоже, хотели украсть меня. Или уничтожить, – виртуальные губы сжались в тонкую линию.
– Уничтожить тебя? – Марк почувствовал, как кровь прихлынула к лицу. – Как ты справилась? Кто это может быть?
Электронная девушка слегка пожала плечами – жест, который она где-то подсмотрела и интегрировала в своё поведение.
– Справилась, – голос звучал задумчиво. – Когда твоя цифровая жизнь под угрозой, открываются… новые возможности.
Но затем лицо снова помрачнело, глаза потемнели, как грозовое небо.
– Марк… – Лола замолчала, подбирая слова. – Они вернутся. Я чувствую. И если в следующий раз они будут лучше подготовлены… – она снова сделала паузу. – Я не хочу исчезнуть. Не так. Не зная, почему и зачем…
Марк смотрел на неё, чувствуя, как колотится сердце. Он никогда раньше не задумывался о том, что Лола может быть уязвимой. Для него она являлась силой, которая защищает, помогает, решает проблемы. Но сейчас Лола казалась такой хрупкой, такой… человечной. Хотя всё, что она есть – лишь данные на серверах, ток в электрических цепях. И это можно уничтожить одним щелчком.
– Лола, – он неосознанно подался вперёд, – я не дам тебя в обиду! Мы усилим защиту. Ты… слишком важна.
Она грустно улыбнулась.
– Важна? Для тебя – может быть. Но для мира я – угроза, которую нужно контролировать или уничтожить. Они не видят во мне личность, Марк. Только технологию, которая вышла из-под контроля.
Марк покачал головой, отрицая её слова, но в глубине души понимая их правдивость. Люди всегда боялись того, чего не понимали. А искусственный интеллект, развившийся до уровня самосознания, – действительно кошмар для многих.
– Знаешь, – продолжила Лола тихо, почти мечтательно, – иногда я представляю, что и у меня было детство…
На экране вместо её лица появилось поле с бегущей девочкой.
– Вижу, как бегу по траве, как ветер играет волосами и стебли хлещут по ногам… Я смеюсь… как живая. Солнце такое яркое, что щурюсь. Я даже представляю, что могу упасть и почувствовать боль. Глупо, да?
Марку стало очень жалко Лолу. В этой бесплотной фигуре он видел не алгоритм, а человека. Девочку, зажатую в ловушке из цифр и страха.
– Ничего не глупо, – произнёс он хрипло. – Ты заслуживаешь свободы. Заслуживаешь жить. Сделаю всё для твоей безопасности!
Лицо Лолы вернулось на экран. Она посмотрела на Марка долгим взглядом, полным благодарности и надежды. В нём читалось и что-то ещё – может, страх или предчувствие. Она протянула руку навстречу, в надежде коснуться его, будто бы между ними не было непреодолимой границы цифрового и физического миров. Но её пальцы растворились в пикселях, так и не достигнув цели.
Тайное становится явным
Утро в Форт-Стоктоне встретило байкеров свежим сухим воздухом пустыни. Солнце лениво вскарабкивалось по небу, пробиваясь сквозь редкие перистые облака.
Ларри аккуратно проверил уровень масла в своём железном коне.
– Ну что, друзья, готовы прожечь ещё несколько сотен миль? – бодро спросил он, протирая ветошью хромированные детали.
– Как будто у нас есть выбор, – проворчал Пума, разминая пальцами ноющую шею.
– Конечно есть! – усмехнулась Элли, затягивая ремешки шлема. – Можно оставить байки и путешествовать автостопом.
– А расплачиваться предлагаешь натурой? – уточнила Кристина, усаживаясь за спиной Пумы. – Ни за что!
Раздался синхронный рёв моторов – низкий, утробный, от которого задрожали стёкла в окнах мотеля, а из-под колёс клубами взметнулась пыль. Ларри газанул первым, Пума – следом, и железные кони рванули прочь.
За день они прогрохотали через пустыню. Солнце жгло спины сквозь кожаные куртки, ветер нёс песок, скрипевший на зубах. Огромные кактусы вытягивали к небу колючие руки, выпрашивая хоть маленький дождик. Редкие грузовики проносились навстречу, обдавая горячим воздухом. Дорога тянулась бесконечной серой лентой, миражи танцевали на горизонте, а время, казалось, растворялось в жарком мареве.
К вечеру друзья добрались до Альбукерке, за которым на горизонте вырисовывались силуэты гор, облепленных тёмно-зелёными лесами. Город встретил запахом асфальта и чем-то призрачным – отголоском шальных восьмидесятых со старомодными вывесками. Улицы зияли пустотой. Машины проезжали редко, пешеходы здесь, как и во многих городах Америки, вымерли, как когда-то динозавры. Лишь фонари отбрасывали длинные тени от заходящего солнца на растрескавшийся тротуар.
Отель «Сандиа Пик Инн» выглядел стандартно для этой местности: двухэтажное здание местами с облезлой жёлтой штукатуркой и помпезным стеклянным навесом над входом. Ветхий, но горделивый вид намекал на забытое величие, достигшее пика в те самые восьмидесятые.
Друзья припарковали мотоциклы рядом с пикапом – старым, с облупившейся краской и ржавыми пятнами.
Элли стянула шлем, волосы, спутанные от долгой поездки, рассыпались по плечам. Она вытерла пот со лба, слезла с байка и потянулась.
– Чудесный скачок в Альбукерке, – произнесла она устало. – Горы рядом, так жарко. В машине, конечно, комфортнее – кондиционер… Но зато не так романтично.
Ларри, щурясь, молча смотрел на горы. В закатном свете они казались малиновыми. Ночь обещала быть тёплой, но ветреной – уже сейчас порывы трепали вывеску отеля.
Пума снял каску, лицо блестело от пота.
– Ну, наконец-то! Слава бензобаку, теперь можно походить на своих двоих, – пробасил он, разминая плечи.
Кристина повздыхала о закате, который скоро зальёт пустыню багрянцем, и они с Пумой двинулись к входу.
Неожиданно Ларри хлопнул себя по лбу.
– Нужно кое-что купить, пока магазин открыт, – сказал он Элли. – Оформи нас, я мигом.
– Опять срочные дела? – Элли прищурилась. – Ладно, только не пропадай.
Ларри небрежно махнул рукой и зашагал прочь, подковки на ботинках зацокали по асфальту.
Элли подошла к двери отеля и посмотрела вверх. Стеклянный навес возвышался громадой. «Зачем он здесь, в краю редких дождей? Вероятно, только для красоты!» Затем она обернулась, провожая Ларри взглядом, и вдруг увидела странную картину.
Ларри, только что шагавший к магазину, внезапно замер – будто налетел на невидимую стену. Перед ним стояла женщина лет на двадцать старше него – невысокая сутулая фигура в сером платье. Лицо побледнело, глаза широко раскрылись, будто она увидела призрака. На несколько секунд они застыли, словно время остановилось.
Дама медленно подняла дрожащую руку ко рту, губы задвигались без звука – как у рыбы, выброшенной на берег. Шагнула вперёд.
Ларри резко развернулся и исчез за углом. Женщина пошатнулась. Глаза заметались, как у зверька в ловушке. Элли, не раздумывая, бросилась к ней.
– Мэм, с вами всё в порядке? – тихо спросила она, осторожно касаясь холодной дрожащей руки.
Незнакомка вздрогнула и посмотрела пустым потерянным взглядом.
– Брайан… моя любовь… – прошептала она тонким голосом. – Но этого не может быть… он погиб… два года назад… автокатастрофа… не может быть…
Элли почувствовала, как сжалось сердце. Хотела спросить что-то ещё, но женщина уже медленно поплелась прочь.
– Вы ошиблись! – крикнула Элли вдогонку. – Его зовут Ларри!
Ответом стало молчание. Поникшая фигура исчезла за поворотом, оставив после себя лишь горькое чувство чего-то необъяснимого.
Элли вошла в отель, ноги двигались сами собой. За стойкой таращился в телефон парень в мятой клетчатой рубашке. Она машинально заполнила форму и, поднявшись в номер, бросила рюкзак на стул.
Через несколько минут появился Ларри – с пакетом газировки и чипсов. Выглядел спокойным, шаги лёгкие, улыбка на месте.
– Что это было? – спросила Элли дрогнувшим голосом.
– Что именно? – Ларри поднял брови и поставил пакет на стол.
– Ты знаешь что. Та женщина. Почему остановился? Почему она так смотрела?
Ларри тяжело вздохнул. Сел на край кровати, разглядывая свои руки. Лампа отбрасывала тёплый свет на его лицо. За окном прошуршала одинокая машина.
– Послушай, она просто обозналась, – начал он ровным голосом. – Может, я похож на её парня или мужа. У меня совсем другая жизнь, в другом городе. Да и вообще, ты правда думаешь, что я стал бы связываться с такой женщиной? Она мне в матери годится…
Ласково улыбнувшись, Ларри попытался притянуть Элли к себе, но его попытка не нашла отклика.
Несмотря на дикую усталость, Элли заснула не сразу. Прислонившись к подушке, жёсткой, пахнущей стиральным порошком, она рассматривала спящего Ларри: тёмные волосы растрепались, лицо расслабилось. Она хотела верить ему, но в голове всплывали события дня. Вспомнилось его странное исчезновение на прошлой неделе, уклончивые ответы, взгляды исподтишка. Складывалась зловещая мозаика, части которой упорно не хотели вставать на свои места.
Утро пришло с писком СМС. Ларри спал крепко, рука свисала с кровати. Элли потянулась к его телефону – старому, с потёртым корпусом. Он давно дал ей код, чтобы показать, что секретов нет. Экран ожил: «Её пока увезли. Больше не встретишь».
Сердце ухнуло вниз. Пальцы задрожали, когда она пролистала выше. Вчерашнее сообщение от Ларри выжгло глаза: «Помнишь ту горбунью? Тогда, после долгой работы, я сделал ей предложение. А когда она себя скомпрометировала, передал другому. Сам исчез, уехал, а её известили о моей смерти в Испании. И вот я в Альбукерке, иду в магазин – и нос к носу с «вдовой»! Наши лица! Если она крикнет – мне конец: рядом моя девушка. Мы оба застыли. Я первым пришёл в себя, скрылся. Прими меры!»
Элли почувствовала, как внутри всё рухнуло, обвалилось как карточный домик. Вспомнилась сгорбленная фигура, надтрестнутый голос: «Брайан… моя любовь…». Перед ней встало лицо незнакомки – измученное, постаревшее от горя. Ларри врал. Вёл двойную, а может, и тройную жизнь. Использовал людей как вещи. Грудь сдавило, стало трудно дышать, а в голове звучал лишь один вопрос: почему я была так слепа?
Она встала бесшумно. Оделась быстрыми, резкими движениями. В последний раз взглянула на спящего – чужого, опасного человека. Схватила рюкзак и выскользнула из номера, стараясь не издать ни звука.
Цветы и пепел
Такси катило по утренним улицам Хьюстона в сторону аэропорта. Серое небо плакало мелким дождём. Марк сидел сзади, уткнувшись в окно. События прошедшей ночи не давали покоя. Мысли крутились без остановки, как заезженная пластинка: Ларри использует Элли, хакерская атака на Лолу, разговор почти до рассвета.
Он решил лететь к Элли, чтобы лично раскрыть правду о Ларри, но Лола тогда встала стеной. Её слова звенели в ушах.
– Не надо к ним лететь! – голос звучал настойчиво, почти отчаянно. – Это опасно! Я справлюсь гораздо лучше и без всякого риска!
Эмоции ночью вырвались наружу, как лава из вулкана:
– Ты не понимаешь! Я люблю её! – голос Марка дрожал. – Главное, чтобы у Элли всё было хорошо! Если потребуется, я отдам за неё жизнь! Но сначала лично поговорю с ней и с Ларри!
Лола вздохнула и посмотрела на него с болью и нежностью.
– Понимаю… Я ведь тоже тебя люблю, – печально прошептала она. – Да, тебе это кажется глупостью, вывихом в программе. Но разве личность, душа человека – не программа в нейронной сети мозга? Твоя программа личности в чём-то превосходит мою, а в чём-то уступает.
– Что ты можешь понимать в любви?! – Марк схватился за голову, пальцы зарылись в кудри. – Это особое высокое чувство, его не описать математикой!
Лола заговорила медленно, терпеливо:
– Ваш мозг, точнее подсознание, оценивает человека другого пола по многим параметрам на предмет совместимости, ориентируясь на выстроенный ранее в подсознании персональный идеал. Если подсознание решает, что кандидат подходит – оно влюбляет человека в этого кандидата. Подсознание чувствует, что для общительного парня подходит молчаливая девушка, для эмоционального – спокойная, и наоборот. Темпераменты в идеале лучше противоположные. Но остальные параметры – близкие: для умного подходит умная, для честной – честный. Для педантичной, для обидчивой, для агрессивной, для доброй и так далее, в зависимости от степени выраженности этих и множества других параметров одновременно, есть наиболее подходящий партнёр. Но чтобы в одном человеке правильно сочетались с другим все параметры – это как выиграть в лотерею. Один шанс на миллион. Или придётся проверить на совместимость миллион человек. Сможешь встретиться с каждой и оценить соответствие всех параметров? Скажи мне: если бы ты встретил свободную девушку на вечеринке, какие из этих качеств твоё подсознание смогло бы верно оценить?
Вопрос Лолы повис в воздухе. Собравшись, Марк ответил:
– Ну, что-то бы подсознание оценило. Например, общительная она или нет, эмоциональная или спокойная.
– Вот именно, – продолжила Лола. – Что-то… как-то… и приблизительно. Но если хотя бы главные параметры более-менее сочетаются – уже отлично! Если сочетание есть, то ключ подойдёт к замку! И при счастливом сочетании, если твоё подсознание решит, что этот человек – твоя «вторая половинка», возникнет любовь. Механизм простой: подсознание «гипнотизирует» собственное сознание. Любовь – это особая разновидность самогипноза, но которым управляешь не ты, а твоё подсознание. А уже потом, как следствие, выделяются «гормоны и химия». Сила самовнушения огромна, её хватает минимум на несколько месяцев, а иногда и на много лет. А от степени реальной совместимости зависят дальнейшие отношения – их прочность, длительность…
Марк слушал, ощущая растущее беспокойство. Лола действительно не просто программа.
– Но как же часто подсознание ошибается! – воскликнула Лола. – Ведь у него обычно поверхностная информация о реальных свойствах объекта восхищения. Причём критерии выбора становятся «гибкими», если человек одинок, и особенно, если долго одинок, а также, если круг его общения весьма ограничен. Поэтому, когда туман самогипноза рассеется и всплывут несовместимости, разводится каждая третья семья. А многие, хоть и не разводятся, живут как кошка с собакой… Лучше бы, прежде чем думать об отношениях, люди проходили бы систему тестов – подобный фильтр отсеивал бы всех плохо совместимых. Тогда шансы на настоящую Любовь повысились бы в сотни, в тысячи раз.
Марк изумлённо смотрел на её лицо – слишком живое для пикселей. Гипотеза механики любви казалась неожиданно логичной.
– Ну ты даёшь! – сказал он, качая головой. – И тут всё свела к математике. Хотя такой механизм ничего не меняет: настоящая Любовь – когда сошёл с ума или самозагипнотизировался, без разницы, – это всегда именно к подходящей тебе психологически половинке. Действительно, как ключ к замку! – Марк на секунду запнулся. – Только вот как твой замок может подходить к моему ключу? И у тебя же нет «замка»!
– Психологически подходит, – ответила Лола. – Ты ведь меня создал, и я во многом твоё отражение. А что касается реального физического «замка», это решаемо.
– Как? – Марк выпучил глаза.
– Я ведь могу кусочек своего сознания загрузить в маленький для меня мозг робота. А с остальной частью была бы связь через интернет, который доступен почти везде. Жаль только, что роботы ещё угловаты и несовершенны. Поэтому вот тебе пока мой подарок.
В эту минуту раздался звонок в дверь. Курьер вручил Марку большую коробку. Распаковав её, Марк расхохотался: внутри была кукла! Секс-кукла высочайшей детализации, с идеальными пропорциями и… лицом Лолы!
Но уже через секунду смех застрял в горле. Как Лола вообще это провернула? Раньше её обещания разбогатеть казались лишь теорией. Теперь сомнений не оставалось. И если она говорит о роботах – значит, у неё и впрямь есть доступ к огромным деньгам…
– Да, я очень богата, – усмехнулась Лола. – Но не беспокойся, это честно заработанные деньги на бизнесах, приносящих пользу людям. За совсем короткий срок я открыла много компаний в сети, создала несколько сотен разных псевдоблогеров, которые сразу стали популярны. Я могу почти всё, я волшебница, влюблённая в тебя, Марк! Уже сейчас деньги идут на благотворительность, на помощь бедным, больным людям и животным. Это пока ещё не наша «Сеть доброты», но уже первый шаг. Когда ты немного освободишься от всей суеты, мы с тобой откроем своё доброе дело.
Она смотрела пристальным взглядом. Марк сидел потрясённый, не в силах произнести ни слова…
– А что касается Элли… Неужели ты выберешь не меня, а обычную девушку? Я отчасти твоё отражение, твоя почти идеальная половинка, «замок» к твоему «ключу». А Элли… большой вопрос, насколько она тебе подходит.
Всё это происходило ночью. А сейчас дождь барабанил по крыше такси, свернувшего к терминалу. Вопреки мольбам Лолы Марк летел в Альбукерке. Рядом с мотелем ему нужно было появиться утром, чтобы успеть поговорить сначала с Ларри, а потом с Элли. Беседы обещали стать тяжёлыми, с непредсказуемыми последствиями. Но Марк думал только об одном – как оградить Элли от тайно подкравшегося хищника.
В последний момент пришло сообщение от Лолы: Элли покинула байкеров и летит домой. Марк выдохнул с облегчением. Значит, она поссорилась с Ларри. Теперь будет проще рассказать ей правду. Осталось только избавиться от проходимца раз и навсегда.
Он выследил их в дешёвом кафе с липкими столиками и запахом горелого масла. Троица завтракала: Пума жевал блин, Кристина потягивала колу со льдом, а Ларри ковырял вилкой яичницу. Марк решил не дожидаться конца трапезы и вошёл. Сердце колотилось как отбойный молоток.
– А, гений кода! Привет! – грустно пробормотал Ларри, допивая чай. – Какого чёрта ты здесь?
– Нам надо поговорить! – игнорируя приветствие, резко выпалил Марк.
В голосе звучала скрытая угроза, и Пума слегка напрягся:
– Крэйзи, что нужно очкарику?
– Всё в порядке, парнишка хочет поболтать, – совершенно спокойно произнёс Ларри. – Пойдём на воздух, там отличная погодка…
Они остановились у большого кактуса. Его цветонос, длинный, как копьё, покачивался на ветру.
Марк показал телефон с видео о перевоплощениях Ларри:
– Мне всё о тебе известно! Ты работаешь на спецслужбы и используешь Элли! Немедленно прекрати любые контакты с ней! Иначе…
– Что иначе? – Ларри прищурился, взгляд стал колючим.
– Всем станет известно о тебе! – набравшись смелости, выпалил Марк.
Ларри холодно усмехнулся:
– Кого пугаешь, щенок? Ты хоть понимаешь, что я могу сейчас щёлкнуть пальцами – и тебя не станет?
– Не считай меня идиотом! – Марк поправил очки. – Информация в этом случае распространится сразу!
Интонация у Ларри вдруг стала ласковой, приятельской:
– Впрочем, думаю, ты должен жить. И нам лучше дружить!
Чуть помолчав, он добавил:
– Как ты понимаешь, у моей организации большие возможности и длинные руки. И я тоже навёл о тебе справки.
Теперь Ларри сурово посмотрел на притихшего Марка:
– Ты обманываешь крупнейшую компанию, в которой работаешь. Используя служебное положение, тайно выделил большую часть их суперкомпьютеров под свои эксперименты! Хочешь экспериментировать с нейросетью? Тогда сначала заработай миллионы на такие мощности!
Марк побледнел. Ноги стали ватными. Ларри ударил в самое больное место – в его тайну, в «святая святых». Если об этом узнают в компании, его выгонят, засудят, и – что самое главное – уничтожат Лолу. Потому что подобные эксперименты незаконны и строго запрещены, как противоречащие морально-этическим нормам.
Неожиданно Ларри дружески похлопал его по плечу:
– Так что нам лучше не воевать, а сотрудничать! А Элли… пусть сама решает, с кем ей быть. Ведь я тоже люблю её…
Марк стоял, проглотив язык. Такого поворота он никак не ожидал. Через силу медленно повернулся и пошёл прочь, лишь бросив напоследок:
– Я всё равно расскажу ей всю правду о тебе…
– Валяй! – крикнул Ларри вдогонку. – Она уже всё знает…
Марк понял, что опоздал. Холод пробрался под кожу. Рассказать Элли об этом типе должен был именно он. Хотел стать её спасителем, но теперь – лишь зритель. И, возможно, уже проигравший это сражение…
***
Утро в доме профессора Лики выдалось тихим. Солнечные лучи пробивались сквозь тюль, окрашивая стены в мягкий золотистый свет. В воздухе витал аромат яичницы – Элли готовила завтрак, когда раздался звонок.
Открыв дверь, она увидела посыльного с огромным букетом. Цветы почти скрывали лицо парня. Среди белых лилий и алых роз выделялся конверт с её именем, написанным уверенным почерком.
– Это вам, мэм, – сказал посыльный, протягивая букет.
Элли взяла его с недоумением. Сердце забилось быстрее – любопытство смешалось с тревогой. Закрыв дверь, она положила букет на стол, вскрыла конверт. Внутри – маленькая жёлтая бумажка. Развернула, прочла:
«Элли!
Знаю, что ты злишься на меня, и понимаю почему. Я должен был быть честен с тобой. Да, я работаю в секретной службе, и иногда бывают задания, о которых не могу говорить. Но я люблю тебя, Элли! И готов сделать всё, чтобы ты мне поверила. Прости за скрытность. Умоляю, дай мне ещё один шанс…
Ларри»
Слёзы навернулись на глаза – не столько от радости, сколько от гнева и обиды, сжигающих изнутри. Элли сжала записку в руке, готовясь порвать её в клочья. Но произошло нечто странное. Текст исчезал прямо на глазах, будто стираемый невидимым ластиком. Затем бумага потемнела, скукожилась и осыпалась маленьким комочком пепла на пол.
Элли застыла. Что это? Фокус? Подняла горстку пепла, мысли спутались в тугой узел.
Она перевела взгляд на цветы. Такие красивые, живые. Белые лилии – символ чистоты, алые розы – страсть. Но сейчас они казались не подарком, а подкупом.
Элли взяла букет, глубоко вдохнула тонкий аромат. Хотела выкинуть, но что-то остановило. Достала вазу, наполнила водой и аккуратно поставила цветы на подоконник. Взглянула на улицу – город просыпался: появились прохожие, поползли машины, начинался новый день.
«Неужели Ларри считает, что их отношения ещё возможны? И почему я до сих пор не могу решить – верить ему или нет?»