Я заменю его

Глава 1

Ария

Под подушкой начинает вибрировать телефон, и я резко распахиваю глаза, часто моргая. Тёмные стены дезориентируют и на секунду пугают. Но затем до меня доносится звук ударов пальцев о клавиатуру, и я тут же расслабляюсь. Вспоминаю, что осталась на ночь у Джексона. Он работал за компьютером, а я готовилась к зачету, пытаясь запихать в свою голову как можно больше информации. Видимо, в какой-то момент я просто вырубилась.

Поворачиваю голову и вижу своего парня. А точнее, его спину и взъерошенную копну каштановых волос.

— Ты просидел там всю ночь? — хриплю я, приподнимаясь.

— Ага, — коротко кивает он, даже не оборачиваясь. — Нашёл ошибку. Нужно исправить. Сделаешь кофе?

— Конечно, — мой тихий ответ он вряд ли слышит. Ведь когда Джексон сидит перед монитором, мир вокруг перестает для него существовать.

Я заплетаю волосы в небрежный хвост и плетусь к двери. Тело затекло, а виски начинают пульсировать. Если я не позавтракаю, то окончательно расклеюсь. Поэтому тут же заворачиваю на кухню и включаю чайник, широко зевая и прикрывая рот рукой. Затем плетусь в ванную и быстро умываюсь, пользуясь зубной щёткой, которую оставила здесь несколько недель назад для экстренных случаев. Их бывает не так много. Но всё же хорошо, когда ты оказываешься подготовлен к любой ситуации. Мысленно нахваливая себя, я подумываю о том, чтобы оставить здесь ещё один комплект одежды. Надеюсь, Джексон не будет против. Мы ведь никогда не обсуждали вариант жить вместе. И если честно, я его никогда не рассматривала. Мне удобно делить квартиру со своей подругой Милли. Да и с Джексоном мы встречаемся всего несколько месяцев. Это явно не тот уровень отношений, когда нужно принимать такие кардинальные и серьёзные решения. Но если я всё же принесу сюда джинсы и пару футболок, мой парень вполне вероятно этого даже не заметит.

Вернувшись на кухню, я достаю глубокую миску с верхней полки и нужные продукты из холодильника. Разбиваю несколько яиц, добавляю молоко, сахар и муку. Парочка минут, и блинчики будут готовы. То самое лакомство, которое способно поднять меня на ноги и избавить от нарастающей головной боли.

Чарующий аромат заполняет кухню, и я начинаю улыбаться, выискивая глазами на полке карамельный сироп.

— Твой телефон меня убивает, — громко ворчит Джексон, и я тут же бросаюсь обратно в комнату. Наверняка это Милли. Переживает, что я не ночевала дома и даже не удосужилась предупредить. Бросаю виноватый взгляд на парня и тянусь к телефону. Конечно же, он не видит, как улыбка спадает с лица, потому что по-прежнему пялится в монитор. На экране светится «Мама», и сердце тут же камнем ухает вниз. Я не готова к разговору с ней ранним утром. Не то, чтобы я вообще когда-то бываю готова. Но, черт возьми, не тогда, когда в моем рту ещё не было и крошки. Но я знаю, что если проигнорировать звонок, будет хуже. Так что я принимаю вызов и возвращаюсь в коридор, прикрывая глаза и прислоняясь к стене.

— Наконец-то, Ария, — недовольно произносит мама, тяжело вздыхая. — Ты заставила меня ждать.

— Прости, была в ванной и оставила телефон в комнате.

— Наверняка твоя подружка снова включила музыку на всю квартиру, — фыркает она. И я прямо вижу, как она поджимает губы. Она всегда так делает, когда кем-то недовольна.

— Нет, мама, — спокойно отвечаю я, начиная смотреть в пол.

Я научилась этому — сохранять спокойствие и со всем соглашаться. С моей матерью иначе нельзя. Я даже не помню, чтобы папа с ней когда-либо спорил. И даже во время моих визитов домой он практически не разговаривает. Просто сидит перед телевизором и потягивает виски. Так что да, у моей мамы отличный талант делать людей покорными и несчастными. Я прямое тому доказательство. Сколько я себя помню, она всегда управляла мной. Указывала, что делать, а что нет. С кем стоит общаться, а от кого лучше держаться подальше. Она выбирала для меня кружки, подруг, одежду и даже любимые фильмы. В собственном доме у меня никогда не было права голоса. Я почувствовала свободу, только когда поступила в университет и переехала, разделив квартиру со своей школьной подругой. Естественно, маме она не нравилась. Но так как полную арендную плату за жилье мы не могли себе позволить, мама согласилась на моё соседство с Милли. Но продолжала ругать её при любом удобном случае.

— Хочу сказать, что на ужин приедет твоя тётя с семьёй, так что не опаздывай и не позорь меня, — заявляет она, и у меня тут же перехватывает дыхание. Я с трудом терплю немногочисленных членов своей семьи. А теперь придётся терпеть тётю, её странного мужа и их во всем идеальную дочь, с которой мне, конечно же, стоило брать пример. Чёрт.

— Я не опоздаю.

— И позаботься о том, чтобы твой парень был одет прилично. Ещё не хватало краснеть за какого-то незнакомца.

— Зачем приезжает тётя Роуз? Я думала, это будет семейный ужин.

— Тётя Роуз — часть семьи, Ария. К тому же, мы все должны знать, с кем ты встречаешься. И если этот парень хоть на мгновение покажется нам подозрительным, то тебе придётся с ним разойтись, — она давит, а я даже не удивлена. Ей хочется сделать из моего приезда показательное выступление. Хочется рассмотреть Джексона под микроскопом, а затем отыскать миллион недостатков. Боже, я даже не буду шокирована, если мама прибегнет к публичным унижениям. И действительно отпугнет Джексона, и в конечном итоге он сам меня бросит. Она будет в победителях, как всегда. А я? А я буду стоять в стороне и молча наблюдать за этим, потому что иначе не умею. И, кажется, это то, что я никогда не смогу исправить.

— Я не буду с ним расходиться, мама, — я сжимаю пальцами переносицу, борясь с желанием бросить телефон в стену.

— В общем, не опаздывай и держи телефон при себе, — она заканчивает разговор. А я ещё несколько секунд стою у стены, держа телефон у уха. Хочется накрыться одеялом с головой, спрятавшись от этого кошмара навсегда.

Из мыслей меня вырывает лишь запах гари. Я испуганно кидаюсь в сторону кухни, замечая сковороду на плите. Блин сгорел, а дым столбом поднимается вверх.

— Какая я идиотка, — шепчу себе под нос, начиная устранять следы катастрофы. Снимаю сковороду с плиты, открываю окно, а затем принимаюсь отскребать сгоревшую еду.

— Ты решила устроить пожар, блинчик? — этот насмешливый голос позади — ещё одна причина, по которой я могу заработать головную боль. Кол Паркер.

Кол и Джексон — братья-близнецы. И пусть все вокруг твердят о том, что они до ужаса похожи, я без труда могу их различить. Милли считает меня немного странной, ведь говорит о том, что у них одинаковые прически, стиль одежды и, боже, лица. Но я стою на своём и утверждаю, что различия очевидны.

Джексон более спокойный и рассудительный. А вот Кол — полная его противоположность. Порой складывается ощущение, что у него шило в одном месте, потому что он хочет быть везде и сразу. Он занимается боксом, редко посещает учебу, много шутит и никогда не затыкается. Ладно, если быть совсем откровенной, то он меня раздражает. Не знаю, как это объяснить, но стоит Колу Паркеру появиться на горизонте, как внутри меня просыпается нечто такое, с чем я раньше никогда не сталкивалась. Я готова дерзить, препираться и даже вступать в длительные споры. Милли говорит, что Кол — единственный человек, с кем я вступаю в конфликт. И в этом я с ней согласна.

— Это вышло случайно, — цежу я сквозь зубы, не оборачиваясь. Не хочу сталкиваться с его взглядом. С тем самым, благодаря которому я различаю этих двоих.

— Блинчик едва не устроил пожар из-за своих фирменных блинчиков. Это забавно, правда?

— Это совсем не забавно, Кол, — бросаю я в ответ, игнорируя его дурацкое прозвище. О, и да, это еще один пункт, из-за которого он меня бесит.

— Утренний спор, Митчел? Давай же, нужно быть в тонусе.

Я знаю, что он сидит за столом и сверлит взглядом мою спину. Но я снова игнорирую его, оттирая сковородку и продолжая готовить завтрак.

— Где мой кофе? — Джексон приходит на кухню, и это заставляет меня обернуться.

— Выглядишь так, будто обдолбался, — усмехается Кол, а я поджимаю губы. Не хочется признавать, но в этом я с ним согласна. Джексон мало спит, много сидит за компьютером и порой даже забывает принять душ. Сейчас же его одежда помята, а глаза такие красные, будто он не спал пару дней.

— Иди к черту, Кол, — Джексон садится рядом с братом, и теперь они оба смотрят на меня в ожидании завтрака.

Доставая чашки и тарелки, я решаю напомнить своему парню о поездке к родителям. И когда я только открывала рот, то не думала, что это утро может стать еще хуже.

— Джек, ты ведь не забыл о нашей поездке к родителям?

— Поездке? — тут же переспрашивает он. Сначала я принимаю это за шутку. Но когда оглядываюсь, то вижу образовавшуюся складку между бровей.

Конечно же, он обо всем забыл.

Глава 2

Ария

— Поездка к родителям, — нервно повторяю я. На лице появляется эта дурацкая улыбка, от которой я никак не могу избавиться. — В эти выходные. Мы говорили об этом.

Я смотрю только на Джексона и полностью игнорирую Кола. Молюсь о том, чтобы он вспомнил и позволил мне расслабиться, отпустив это напряжение навсегда. Но Джек продолжает задумчиво сидеть на месте, покусывая нижнюю губу.

— В эти выходные? — зачем-то снова переспрашивает он, и с губ его брата срывается раздражающий смешок. Больше всего на свете мне не хочется выяснять отношения при Коле. Но сейчас речь идет о моих родителях. О маме, чьего поучительного и разочарованного тона я боюсь больше всего. И поэтому я вполне могу стерпеть несколько насмешек. Хотя лучше бы нам с Джеком уйти в комнату и продолжить разговор там. Но он не сдвигается с места, и я так же ничего не предпринимаю, продолжая ждать его спасительных слов.

— Да, Джек, в эти выходные.

— Я не могу, — легко отмахивается он, откидываясь на спинку небольшого диванчика, что стоит напротив плиты.

— Если это шутка, то весьма неудачная, — я продолжаю нервно усмехаться, хотя мои внутренности уже напоминают желе. Они сжимаются и трясутся от страха, и я не в состоянии взять себя в руки.

— У меня онлайн-конференция, Ария, — говорит он так, словно бы я должна была об этом знать. Но он не упоминал ни о какой конференции, когда мы обсуждали поездку. Я это точно помню.

— Мы с тобой согласовывали даты, — чуть тише произношу я. Это выглядит как жалкая попытка что-то изменить. Но ничего не получается.

— Значит, ты неверно всё поняла, — отвечает Джексон, скрещивая руки на груди.

Я зла и расстроена одновременно. Мне хочется запустить ему тарелкой в лицо, а еще разрыдаться. Но я снова продолжаю стоять на месте, оцепенев.

Так было всегда, когда мама отчитывала меня или читала нравоучения. Все внутри меня кричало о том, что нужно говорить, а не молчать, проглатывая все оскорбления. Нужно показать, что я личность, и что у меня так же есть свое мнение. Но для мамы я всегда была лишь проектом, в большей степени неудачным. И сейчас Джексон звучал так, будто бы я и для него ничего не значила. Гадко и унизительно. И, напоминаю, всё это на глазах его брата.

— Я все правильно поняла, не надо выставлять меня идиоткой, Джексон.

— Не драматизируй.

Его пренебрежительный ответ становится последней каплей, потому что слезы позорно наворачиваются на глаза.

— Ты прекрасно знаешь, что у меня не самые лучшие отношения с родителями. Как ты можешь так поступать? Мы ведь...

— Мы будем обсуждать мое приложение, и я не могу быть в другом месте, — твердо произносит Джексон. Этим самым он ставит точку в нашем тупом диалоге. Мне по-прежнему хочется закричать. Но я понимаю, что в этом нет никакого смысла. Ничего не изменится. В конфликтах с мамой я думала точно так же. Потому что, разве ее можно переубедить? Вот и Джексона тоже нельзя. — Теперь можно кофе? — как ни в чем не бывало спрашивает он и выглядит так, будто бы я его служанка.

— Свари его сам, — произношу я, оставляя чашки и тарелки на столе. И от того, что я опускаю их на поверхность со злостью, это доставляет мне мизерное удовольствие.

Я разворачиваюсь и иду в комнату, чтобы собрать свои вещи. Интересно, откуда взялась моя гордость, если меня подавляли с самого детства, не давая сказать и слова. Но, боже, чаша терпения действительно переполнилась. Если бы это было какое-то день рождение подруги, или обычная тусовка, я бы стерпела. Но поездку к родителям — нет. Видимо, парень, который состоял со мной в отношениях и многое знал о моей семье, совершенно не воспринимал мои слова всерьез. А это похлеще любой пощечины.

Захлопываю входную дверь, я пока не хочу думать о том, что будет ждать меня в выходные. Сначала я хочу добраться до дома, пожаловаться подруге, выпить несколько бокалов и съесть чего-нибудь вредного. Как же сильно я этого хочу.

Дорога в такси проходит как в тумане. Мысли путаются, а головная боль лишь усиливается. Как я могу приехать к родителям одна? Как смогу вытерпеть все унизительные слова в свой адрес, если не буду сжимать руку того, на кого могла положиться. А может, я лишь внушила себе это. Ведь поступок Джека лишь доказывает обратное.

Я вваливаюсь в квартиру, и первые слезы начинают бежать по щекам. Милли обеспокоенно мчится ко мне навстречу, и пучок на ее голове смешно подпрыгивает.

— Ты где была? Я завалила тебя сообщениями.

— Прости, я хотела позвонить.

— Почему ты плачешь? Что произошло? — она подходит ближе и обхватывает меня за плечи, внимательно всматриваясь в лицо. —Не пугай же меня, говори.

— Я ненавижу свою жизнь, — всхлипываю я, оседая на пол. Но подруга подхватывает меня, не давая этого сделать. Тащит вперед и усаживает на диван, а сама занимает место на низком столике, что стоит рядом.

— Рассказывай уже, иначе я опять начну грызть ногти, — Милли предпринимает слабую попытку меня рассмешить. Но я начинаю рыдать, громко всхлипывать и наверняка со стороны выгляжу очень отвратительно. Но я все же начинаю говорить. Вываливаю на нее все события этого утра и очень надеюсь на то, что она меня понимает. Потому что в процессе я громко высмаркиваюсь в платочки, которые подруга заботливо ко мне придвинула.

— А потом я ушла, — заканчиваю я, откидываясь на спинку дивана, продолжая тереть нос салфеткой.

— Нужно было врезать ему по роже сковородкой, милая. Нужно было плюнуть ему в кофе. Боже, как я зла! — восклицает Милли, и после этого мне становится чуток легче. Она единственный человек в мире, который меня понимал и поддерживал. Подруга была рядом еще в школьные годы, и я безумно счастлива, что она рядом со мной и сейчас.

Когда я познакомилась с Джексоном, и мы начали встречаться, я подумала, что он тоже станет таким человеком. И лишь вспомнив об этом, я снова начинаю плакать.

— Я просто не понимаю...

— Этот придурок тебе совсем не подходит. Может, хоть теперь ты со мной согласишься? — злобно проговаривает Милли, ударяя себя по колену. Её эмоции бесценны. Я уже говорила, что счастлива от того, что она рядом?

И, да, Милли Тейт никогда не нравился Джексон. С самой первой встречи она начала повторять мне о том, что мы друг другу не подходим. Но у нас с ней были разные вкусы и типажи, так что я не воспринимала её слова всерьёз.

— Мне казалось, что он меня понимает.

— В этой жизни для него имеет значение лишь компьютер, за которым он просиживает свои штаны.

— Он работает.

— Хватит его защищать! — восклицает Милли, и я прикусываю кончик языка. Сама себя ругаю за то, что продолжаю отстаивать Джексона после того, как он со мной поступил.

—Я не знаю, что мне делать. Черт, — я хватаю подушку и прижимаю её к груди.

— Даже не предлагаю тебе позвонить родителям и всё отменить.

— Она убьёт меня через телефон. Хотя, какая разница? Лучше не тянуть и принять свою смерть прямо сейчас. Ведь в выходные я в любом случае стану трупом, — по телу бегут мурашки. Я погружаю пальцы в волосы и сжимаю их у самых корней. — нужно бежать в другую страну.

— Нужно дать отпор маме, найти нормального парня и послать свою неуверенность к чёрту, — произносит Милли, грустно вздыхая. Она знает, что её слова на меня не повлияют. Ведь мы не раз говорили на эту тему. Изменить себя не так уж и просто. А когда внутри тебя сидит страх осуждения, то всё становится ещё сложней.

— Я хочу исчезнуть, — признаюсь я.

— Хочешь, выключим телефоны, закажем еду, откроем вино и будем смотреть самое тупое шоу, какое сможем найти, — она улыбается, поигрывая бровями. — Тебе ведь не нужно в университет?

— Зачет завтра, — выдыхаю я, чувствуя себя очень уставшей.

— Тогда не произойдёт ничего страшного, если ты явишься туда с небольшим похмельем.

— Конечно. Что может произойти?

— Тебя выгонят? Или позвонят родителям? — шутит Милли, наблюдая за моей реакцией.

Из моего рта срывается смешок. И в этот самый момент самым правильным кажется послать всё к чёрту: Джексона, поездку и самобичевание.

Милли открывает приложение, просматривая меню. Я же тянусь к пульту и бездумно переключаю каналы.

— Тебе нужен такой парень, как Кол, — неожиданно произносит она, пожимая плечами. А меня буквально передёргивает от упоминания этого имени.

— Ты чокнулась.

— По крайней мере он занимается боксом. Мог бы врезать твоим предкам.

Я растираю лицо руками, стараясь не рассмеяться. Потому что эта картина вдруг ярко рисуется перед глазами. Я ужасна.

— Он сидел рядом, когда... — я замолкаю, не находя подходящих слов.

— О, стал свидетелем вашей ссоры?

— Если её можно так назвать.

— Можешь сколько угодно спорить со мной, но брат твоего, надеюсь, бывшего, парня вызывает у тебя намного больше эмоций, чем сам парень.

— Потому что он меня раздражает.

— Это называется от ненависти до любви, — подмигивает она мне.

— Заткнись, иначе меня стошнит.

— Кол смог бы за тебя постоять, — настаивает на своем Милли.

— Не хочу слушать.

— Не обижайся, но думаю, этот парень точно бы смог тебя соблазнить. А не вёл бы себя как тормоз, передергивая на компьютер.

— Милли?

— Что? Ты сама рассказала мне все подробности.

— Рассказала, и уже жалею об этом, — произношу я, краснея. Я действительно поделилась с подругой переживаниями в один из вечеров. Мы с Джексоном вместе уже несколько месяцев, но дальше поцелуев так и не продвинулись. Не то чтобы я на этом настаивала. Но и он практически не проявлял инициативу. Милли права, компьютер был для него на первом месте. Но её правоту прямо сейчас я признавать не собираюсь. Хватит того, что я и так чувствую себя довольно паршиво.

— Ты красивая, добрая, умная и, черт возьми, очень сексуальная девушка! Зачем ты сидишь рядом с парнем, который даже не пытается залезть к тебе под юбку? Вы ведь встречаетесь не одну неделю, милая.

— Знаешь, учитывая обстоятельства, я даже рада, что между нами ничего не было, — делаю вывод я. Не хочу признаваться подруге в том, что у меня есть одна важная причина, по которой я не настаивала на сексе. И даже можно сказать, что оттягивала его. Но я не желаю об этом рассказывать. Даже Милли, которая знает обо мне все.

— Да, возможно, ты права, — тянет Милли, задумавшись.

— О, так ты со мной согласна?

— А когда ты согласишься с тем, что тебе нужен другой парень?

— Какой в этом смысл? Мать всё равно меня прикончит, стоит мне появиться на пороге в одиночестве, — напоминаю я, возвращая свое внимание к телевизору.

— Я просто надеюсь, что ты к нему не вернёшься.

Я оставляю реплику без ответа. Ведь мы обе знаем, что я всегда была отходчива, а ещё слабохарактерна.

Глава 3

Кол

Дверь громко хлопает, и я поджимаю губы, пытаясь держаться изо всех сил. Поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к брату спиной, хватая один из блинчиков и запихивая его в рот. Он тает на языке, пробуждая аппетит. Я медленно жую, а Джексон в это время делает себе кофе, продолжая сохранять молчание. Он недоволен, я вижу это по его лицу. Но готов поставить сотню, что он переживает из-за того, что потерял драгоценные минуты, которые мог провести перед монитором. А ссора с девушкой его вообще мало волнует. И это, черт возьми, заставляет меня открыть рот:

— Ты ведь понимаешь, что выглядишь как самый большой придурок?

Боковым зрением вижу, как Джек переводит на меня взгляд, переставая моргать. Дурацкая привычка, что бесила меня с детства. Я не сожалею о том, что сказал. Мой брат придурок. И, к большому сожалению, большинство людей в упор этого не замечают, считая Джексона Паркера умным, целеустремленным и милым. Вот только этот замечательный парень прямо сейчас теряет чуть ли не самое прекрасное, что могло быть в его жизни. Эта девушка — совершенство. И я не понимаю, как он может так наплевательски к ней относиться?

— Прости? — он выгибает бровь, делая глоток кофе и возвращаясь за стол. Я же разворачиваюсь и остаюсь стоять напротив, прокручивая между пальцев ложку, чтобы чем-то занять руки.

— Я назвал тебя придурком. Не делай вид, что не расслышал.

— Не то чтобы меня интересовало твое мнение, Кол.

— Не то чтобы тебя вообще хоть что-то интересовало, кроме монитора, системного блока и компьютерной мыши.

— По крайней мере мое занятие будет приносить деньги, — кривит губы он, продолжая попивать свой сраный кофе, а я начинаю заводиться.

— Тогда напомни, кто в том месяце платил за квартиру?

— Как низко, Кол, — фыркает он.

— Да плевать, Джексон. Разговор не об этом.

— А о чем? О тупом ужине с родителями Арии? — выпаливает он.

— Он для нее важен.

— У меня конференция. Мы будем обсуждать мое приложение. Это важно для моего будущего.

— А твоя девушка не важна для твоего будущего?

— Говорит эксперт в отношениях, который не способен ни на что, кроме одной ночи с очередной тупой пробкой.

— То есть ты ничего не собираешься исправлять? — я сжимаю челюсть до хруста зубов, оставляя реплику Джексона без ответа. Это сложно, но я вроде бы справляюсь.

— Исправлять? Она перебесится и вернется. Так что я лучше вернусь к работе.

— Но...

Джексон поднимается на ноги, оставляя пустую кружку на столе, и вскидывает руку, вынуждая меня замолчать:

— Тебе не кажется, что тебя слишком сильно беспокоит настроение моей девушки? Вы же вроде ненавидите друг друга, — он снова смотрит мне прямо в глаза, и мне приходится прикладывать все усилия, чтобы не отвести их в сторону.

— Мы не ненавидим друг друга.

— Вы вечно ссоритесь и препираетесь, как маленькие дети.

— Ага, и еще слишком сильно шумим, мешая тебе работать, — конечно же, сарказм не ускользает от внимания брата.

— Иди к черту, Кол! — вспыхивает он, делая ко мне шаг. — Если тебя так сильно беспокоит Ария, её родители и бессмысленный ужин, то почему бы вам не объединиться и не поехать туда вместе, оставив меня в покое? — он несется в комнату, громко хлопая дверью.

А я остаюсь посреди кухни в одиночестве, не в силах отделаться от мыслей, что теперь вихрем крутятся в голове. Это абсурдное предложение. Абсолютно тупое и абсурдное. И я должен как можно скорей выбросить его из головы.

Я думаю об этом, когда пью кофе, а затем стоя под обжигающими струями воды. Даже переписываюсь с приятелем о тренировке, налитые слезами глаза Арии не исчезают, заставляя сердце стучать чуть быстрей.

Чёрт!

Я не должен думать о ней, но продолжаю это делать. По каким-то причинам эта девчонка засела в моей башке с самой первой встречи. У меня никогда не было проблем с противоположным полом. После особенно удачного боя они сами вешались на шею, предлагая секс. И это было круто. Не нужно напрягаться, угощать коктейлями в баре или придумывать комплименты, чтобы запустить руку ей под юбку. Жертва сама плыла в руки, ни в чем не отказывая. Только дурак может от такого отказаться. Но каждая из этих девушек была всего лишь развлечением. Мимолетной радостью, кайфом и отчасти безумием. Я никогда не запоминал их имен, никогда не оставлял номер телефона и никогда не перезванивал, если находил в кармане салфетку с цифрами.