- -
- 100%
- +
Об авторе
Батырь Вячеслав Анатольевич, профессор кафедры теории и истории государства и международного права Московского городского университета управления Правительства Москвы, кандидат юридических наук, профессор, полковник юстиции (в запасе).
Введение
Международное гуманитарное право – это попытка государств установить определенный минимум норм и правил поведения сторон вооруженного конфликта с целью облегчить страдания жертв таких конфликтов. Эти нормы изложены в международных договорах и признаются практически всеми членами мирового сообщества.
Следует подчеркнуть первостепенную роль, которую сыграла Россия в развитии международного гуманитарного права. Именно по инициативе российского правительства в 1868 г. в Санкт-Петербурге состоялась одна из первых конференций, заложивших основы этого права. Эта конференция определила общие принципы ведения военных действий, которые сохранили свою значимость и по сей день[1]. Инициатива созыва в 1899 г. первой Международной конференции в Гааге, давшей импульс кодификации законов и обычаев войны, тоже принадлежала правительству России. На основании этих соглашений был составлен Наказ Русской армии о законах и обычаях сухопутной войны, высочайше утвержденный 14 июля 1904 г. и 27 апреля 1912 г. как особое приложение соответственно к Уставам полевой службы 1904 и 1912 г.[2].
Российская Федерация является участницей Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных протоколов к ним 1977 г., что налагает на нее обязательства по их выполнению. В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г.[3] (п. 19) подчеркнуто, что в сфере международной безопасности Россия сохранит приверженность использованию политических, правовых, внешнеэкономических, военных и иных инструментов защиты государственного суверенитета и национальных интересов.
В соответствии с требованиями нормативных правовых актов изучение курса «Международное гуманитарное право» призвано дать обучаемым определенный объем правовых знаний, необходимых для практического применения международно-правовых норм, способствовать воспитанию у них глубокого уважения к международному гуманитарному праву, понимания необходимости строгого соблюдения и исполнения правовых предписаний.
Преподавание и изучение курса международного гуманитарного права осуществляется в соответствии с международно-правовыми обязательствами Российской Федерации, требованиями действующих нормативных правовых актов и во взаимосвязи с другими учебными дисциплинами, изучаемыми в вузе.
Каждый государственный служащий обязан знать основные положения международного гуманитарного права и руководствоваться ими при организации своей деятельности, обучении своих подчиненных. При этом особое внимание должно уделяться выработке умений по ограничению уровня насилия и разрушений, воспитанию уважения достоинства человека, бережного отношения к окружающей среде, культурным и историческим ценностям. Следует помнить, что нарушение норм международного гуманитарного права приносит излишние разрушения и страдания.
Международное гуманитарное право как совокупность юридических норм и принципов следует отличать от науки международного гуманитарного права, т. е. определенной совокупности научных знаний, системы взглядов. Международное гуманитарное право как наука имеет предметом своего исследования наиболее сложную и драматичную часть общественных отношений – отношения между субъектами международного права в период вооруженных конфликтов. На базе науки международного гуманитарного права сложилась учебная дисциплина «Международное гуманитарное право», составляющая неотъемлемую часть системы высшего юридического образования в рамках международно-правовой специализации.
В соответствии с требованиями к обязательному минимуму содержания основной обязательной программы подготовки юриста по специальности 021100 «Юриспруденция» по учебной дисциплине ОПД.Ф.14 «Международное право» (общепрофессиональные дисциплины – федеральный компонент) предусмотрено обязательное овладение дидактической единицей «международное гуманитарное право». При этом должен быть соблюден разумный баланс и соотношение с другой самостоятельной единицей – «права человека и международное право».
В современных учебниках по международному праву, представленных ведущими научными школами (Дипломатическая академия МИД России[4], Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД России[5], Московская государственная юридическая академия[6]), а также Российской ассоциацией международного права[7], многие из которых допущены Министерством образования РФ в качестве учебников для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности 021100 «Юриспруденция», выдержавших несколько изданий, в соответствующих главах рассматриваются следующие вопросы: понятие, источники, принципы и предмет регулирования; начало и окончание военных действий; запрещенные средства и методы вооруженной борьбы; участники боевых действий; защита жертв войны; охрана культурных ценностей и др.
Однако очевидно, что объем общего курса международного права не позволяет дать развернутой характеристики одной из отраслей в ущерб другим. Для этих целей существуют специальные издания учебной литературы. Вместе с тем учебники, имеющие одинаковое название, содержат различные подходы при изложении курса. Первый (узкий) подход, разделяемый В.Ю. Калугиным[8], И.И. Котляровым[9], связан с рассмотрением собственно правового регулирования вооруженной борьбы и иных отношений, возникающих в связи с такой борьбой. Второй (широкий) подход, разделяемый А.Я. Капустиным, О.И. Тиуновым[10], связан с подчинением собственно международного гуманитарного права праву прав человека и, соответственно, со смешением этих двух отраслей международного права. Представляется, что первый подход более адекватно отражает современное состояние как международно-правовой науки, так и правового регулирования.
Не следует рассматривать в качестве литературы, имеющей какое-либо отношение к образовательному процессу, различного рода «шпаргалки»[11]. Такого рода издания приносят лишь вред, а в период отчетности – глубокое разочарование.
Структура и содержание учебника соответствует учебным программам ведущих юридических вузов России[12]. Многолетний опыт преподавания международного гуманитарного права убеждает в том, что параллельно с лекционным курсом должны проводиться практические занятия: семинары, решение задач (казусов), тестирование и др. Данный учебник содержит программу курса, методические рекомендации по его преподаванию, учебное пособие, планы семинарских занятий, тематику контрольных работ, практикум (ситуационные задачи), тематику рефератов, семестровых работ, тесты, контрольные вопросы для оценки знаний, список литературы, а также альбом схем, что позволяет организовать учебный процесс.
Автор выражает искреннюю признательность профессору РА. Каламаряну за высокую оценку первого издания учебника, данную в рецензии[13]. Учитывая высказанные пожелания, во втором издании помещен краткий словарь (глоссарий), уточнены рекомендации студентам по самостоятельному изучению курса, а также приведены правовые оценки вооруженного конфликта в Южной Осетии и Абхазии, дан анализ деятельности частных военных компаний в вооруженных конфликтах современности.
Глава 1 Понятие и источники международного гуманитарного права (МГП). Принципы международного гуманитарного права
§ 1. Сущность и предмет международного гуманитарного права
В силу своего географического положения и своей исторической судьбы Россия, безусловно, оказывала и будет оказывать влияние на ход развития человечества. Решая вопросы обеспечения собственной безопасности, она вносит свой вклад в безопасность всей планеты, о чем свидетельствуют обязательства, принятые Российской Федерацией. Являясь постоянным членом Совета Безопасности ООН, Россия несет особую ответственность за поддержание мира на планете. В этой связи следует особо подчеркнуть важную роль, которую наша страна призвана сыграть в осуществлении норм международного гуманитарного права.
Призрак новой мировой войны отошел в прошлое, но говорить
о прочных гарантиях мира и безопасности для народов Земли пока преждевременно. Более 30 вооруженных конфликтов ежегодно – вот реальная статистика конфликтегенности последних лет XX тысячелетия[14]. В XXI в. ситуация не претерпела кардинальных изменений.
На всем протяжении истории сменяющие друг друга цивилизации неизменно старались ограничить насилие, в особенности в период вооруженных столкновений. В течение длительного времени речь шла о соблюдении обычных норм на поле брани, и лишь в середине прошлого века началась кодификация этих норм посредством заключения договоров, что позволило уточнить и закрепить их содержание. Война стала превращаться из политического явления и акта вооруженной борьбы в юридический процесс, в котором нормы права все больше определяют способ ее ведения, лицо и характер и тем самым создают предпосылки для обеспечения прочного мира[15].
Классическим для международного права является вопрос: как соотносятся нормы, запрещающие прибегать к насилию в межгосударственных отношениях (право мира или jus contra bellum[16]) и нормы, неявно допускающие применение этого насилия? Категория jus ad bellum (право на объявление войны, а в более широком смысле – возможность прибегать к силе вообще), по мнению отдельных ученых, исчезла из области применения международного права, за исключением случаев признания войн правомерными[17].
В настоящее время международное гуманитарное право предлагается обозначать как jus in bello (право войны), т. е. как регламентирующее поведение воюющих сторон во время вооруженного конфликта, а в более широком смысле и включающее в себя права и обязанности нейтральных сторон[18]. Хотя такой узкий подход в настоящее время исключает из сферы правового регулирования ряд вопросов (например, защиту жертв вооруженных конфликтов). Международное гуманитарное право концентрирует внимание на формальном регулировании войны (регламентация начала и окончания военных действий, прав и обязанностей воюющих сторон), т. е. на проблемах, возникающих вслед за вопросом относительно субъективного права прибегать к войне, и не касается причин, мотивов и целей вооруженного насилия.
В науке международного права до сих пор нет единого понятия, определяющего отрасль права, регулирующего ведение вооруженной борьбы и защиту жертв вооруженных конфликтов. Среди ученых отсутствует единство мнений относительно содержания и места этой отрасли в системе современного международного права[19]. Для ее обозначения наиболее часто применяются термины «право войны», «право вооруженных конфликтов», «законы и обычаи войны», «правила ведения вооруженной борьбы», «международное гуманитарное право». Проблема унификации терминологии не относится к разряду второстепенных. Ее решение важно как для теории, так и для практики.
Термин «право войны», используемый такими учеными, как Ф. Бербер, А. Фердросс[20] и др., уже в своей основе содержит противоречие, так как война предполагает применение силы, а право ее отрицает, олицетворяя собой справедливость[21]. Ктомуже эти авторы под «войной» понимали вооруженную борьбу лишь между государствами.
Введение в употребление Д. Шиндлером[22], Э. Давидом[23], И.Н. Арцибасовым[24] термина «право вооруженных конфликтов» было призвано адаптировать «право войны» к современным международным отношениям, поставившим войну вне закона. Новый термин предназначался для регулирования любого вооруженного конфликта, однако не нашел широкой поддержки среди ученых[25]. Г.М. Мелков под правом вооруженных конфликтов понимает самостоятельную отрасль международного права – совокупность общепризнанного принципа соблюдения законов и обычаев войны и специальных (отраслевых) принципов и норм международного права, регламентирующих отошения между воюющими и затронутыми войной субъектами международного права по поводу начала войны и его последствий, театра войны, участников войны, средств и методов ведения войны, нейтралитета, защиты жертв войны, прекращеия войны и ответственности физических лиц за нарушение этих норм[26]. С.А. Егоров указывает, что соответствующая группа норм международного права «иногда условно именуется «право вооруженных конфликтов» и включает ряд договорных и обычно-правовых принципов и норм, устанавливающих взаимные права и обязанности субъектов международного права относительно применения средств и методов ведения вооруженной борьбы, регулирующих отношения между воюющими и нейтральными сторонами и определяющих ответственность за нарушение соответствующих принципов и норм[27]. В дугом издании С.А. Егоров в главе «Право вооруженных конфликтов – международное гуманитарное право» указывает менее категорично: «право вооруженных конфликтов, нередко называемое также международным гуманитарным правом»[28].
Л.И. Савинский предлагал именовать данную отрасль «международным правом и вооруженными конфликтами», включив в нее «право предотвращения войны», «право запрещения войны» и «право вооруженных конфликтов»[29]. Однако «право предотвращения войны» и «право запрещения войны» рассматриваются доктриной как самостоятельная отрасль международного права («право международной безопасности»),
Термин «законы и обычаи войны», используемый Л. Оппенгеймом[30], не вполне корректен, поскольку в международном праве законы отсутствуют, а употребление лишь термина «обычаи войны» означало бы отрицание наличия конвенционных норм.
Термин «правила ведения вооруженной борьбы» сужает предмет правового регулирования этой отрасли международного права, поскольку уже предполагает начало такой борьбы, а указание на «правила» говорит о наличии комплекса исключительно технических норм. Этот термин не охватывает правоотношения, которые возникают в связи с такой борьбой. В отдельных изданиях при определении данной отрасли права указывается, что «речь идет о правилах ведения войны»[31]. Заимствуя зарубежный опыт, предлагается развивать «оперативное право».
Вместе с тем представляется важным, что совокупность принципов и норм, устанавливающих правила ведения вооруженной борьбы, привела к формированию самостоятельной отрасли международного публичного права. И это положение в настоящее время никем не оспаривается.
Термин «международное гуманитарное право» наиболее полно и четко отражает суть проблемы. Впервые он был предложен в 1950-х гг. известным швейцарским юристом Ж. Пикте и за короткий период времени получил широкое распространение в публицистике, юридической литературе, а затем вошел в название Женевской дипломатической конференции (1974–1977 гг.) по вопросу о подтверждении и развитии международного гуманитарного права, применяемого в период вооруженных конфликтов.
Ряд авторов[32] под международным гуманитарным правом понимают совокупность норм, определяющих единые для международного сообщества стандарты прав и свобод человека (группы лиц, коллектива), устанавливающих обязательства государств по закреплению, обеспечению и охране этих прав и свобод и предоставляющих индивидам юридические возможности реализации и защиты признаваемых за ними прав и свобод[33]. Г.В. Игнатенко исходит из того, что гуманитарное право (права человека) действует и в условиях вооруженных конфликтов[34], но обходит вниманием вопросы правового регулирования вооруженной борьбы и констатирует «соприкосновенность» вопросов защиты гражданского населения. И в том же издании Л.A. Лазутин и Д.Д. Остапенко дают характеристику отрасли «права вооруженных конфликтов»[35].
Другой группой ученых выработан более узкий и точный подход, отраженный в следующих определениях. И.И. Котляров под международным гуманитарным правом понимает систему «международно-правовых принципов и норм, регулирующих отношения между государствами в период вооруженного конфликта с целью ограничения применения жестоких средств и методов ведения войны, защиты ее жертв и устанавливающих ответственность за их нарушение»[36]. Е.Г. Моисеев определяет МГП как отрасль международного права, представляющую собой совокупность принципов и норм, регулирующих отношения государств в период вооруженных конфликтов[37]. В.Ю. Калугин под МГП понимает самостоятельную отрасль международного права – систему юридических принципов и норм, применяемых как в международных, так и в немеждународных вооруженных конфликтах, устанавливающих взаимные права и обязанности субъектов международного права по запрещению или ограничению применения определенных средств и методов ведения военных действий, обеспечению защиты жертв в период вооруженного конфликтва и определяющих ответственность за нарушение этих принципов и норм[38]. Аналогичного подхода придерживается и B.Л. Толстых[39].
Международное гуманитарное право представляет собой самостоятельную отрасль международного публичного права (см. приложение 1), для обозначения которой можно предложить следующее определение.
Международное гуманитарное право (далее – МГП) – это совокупность конвенционных и обычных норм, регулирующих отношения между участвующими в вооруженном конфликте и затронутыми им субъектами международного права по поводу применения средств и методов ведения вооруженной борьбы, защиты раненых, больных, военнопленных и гражданского населения, а также устанавливающих ответственность государств и отдельных лиц за нарушение этих норм[40].
Термин МГП широко используется в текстах международных договоров, резолюциях ГА ООН и СБ ООН, декларациях и других актах.
В договорных источниках впервые термин МГП использован в Преамбуле и ст. 2 Декларации о защите женщин и детей в чрезвычайных обстоятельствах и в период вооруженных конфликтов 1974 г.[41], что совпадает по срокам с началом работы дипломатической конференции (1974–1977 гг.). В дальнейшем этот термин использован в ст. 2 Конвенции об обычном оружии 1980 г.[42], в подп. «d» п. 1 ст. 8 Протокола II[43] и п. 2 ст. 6 Протокола V[44] к указанной Конвенции; в преамбуле Конвенции о запрещении применения, накопления запасов, производства и передачи противопехотных мин и об их уничтожении 1997 г.[45]; в ст. 7 Второго протокола 1999 г.[46] к Гаагской Конвенции о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 г.;в ст. 11 Конвенции о правах инвалидов 2006 г.[47]; в п. 1,4 ст.38 Конвенции о правах ребенка 1989 г.[48]; в Факультативном Протоколе к Конвенции о правах ребенка, касающийся участия детей в вооруженных конфликтах 2000 г.[49]; в п. 2 ст. 16 Международной конвенции для защиты всех лиц от насильственных исчезновений 2006 г.[50].
Обязательство включать изучение соответствующих положений МП в программы военного обучения закреплено в ст. 19 Конвенции о безопасности персонала ООН и связанного с ней персонала 1994 г.[51]. Важность сохранения целостности МГП отмечена в преамбуле Факультативного протокола 2005 г. к указанной Конвенции[52].
Термин МГП прямо указан в наименовании Устава МВТ по бывшей Югославии[53], а также в Уставе МВТ по Руанде[54], Римском статуте МУС[55].
Следует отметить, что собственно в источниках МГП – Женевских конвенциях 1949 г. и Дополнительных протоколах к ним 1977 г., Гаагских конвенциях – термин МГП не используется. В cujiy этого можно констатировать, что понятие МГП имеет доктринальное происхождение. Так, Дополнительный протокол I в п. «Ь» ст. 2 содержит определение понятия «нормы международного права, применяемого в период вооруженных конфликтов»[56]. Оно означает как нормы, применяемые в период вооруженных конфликтов, так и общепризнанные принципы и нормы международного права, применяемые к вооруженным конфликтам. Когда Совет Безопасности ООН решил создать Комиссию по расследованию с целью представления Генеральному секретарю ООН выводов «о серьезных нарушениях Женевских конвенций и других доказанных нарушениях международного гуманитарного права на территории бывшей Югославии»[57], эта комиссия допустила толкование своего мандата, сочтя, что выражение «международное гуманитарное право» имеет то же значение, что и «нормы международного права, применяемые в вооруженных конфликтах»[58].
Отметим использование термина МГП и в документах рекомендательного характера – п. 47–52 Декларации Хельсинской встречи на высшем уровне 1992 г.[59]; п. 33–35 Решения Будапештского саммита СБСЕ 1994 г.[60]; п. 9 Декларации тысячелетия ООН 2000 г.[61]; п. 57 Декларации о городах и других населенных пунктах в новом тысячелетии 2001 г.[62]; преамбуле Резолюции ГА ООН от 29 ноября 2001 г. N 56/18[63], от 22 декабря 2003 г. № 58/174[64].
В преамбуле Основных принципов и руководящих положений, касающихся права на правовую защиту и возмещение ущерба для жертв грубых нарушений международных норм в области прав человека и серьезных нарушений международного гуманитарного права от 16 декабря 2005 г.[65] через призму положений, обеспечивающих право на правовую защиту для жертв нарушений международных норм, проведена четкая дифференциация двух областей правового регулирования (сводов норм) – прав человека[66] и международного гуманитарного права[67].
Ссылки на МГП содержатся в резолюциях СБ ООН от 13 марта 2002 г. № 1397 по Израилю и Палестине[68], от 30 июля 2004 г. № 1556 по Судану[69].
В ряде актов содержится указание на неприменимость норм МГП к конкретным правоотношениям или ситуациям: ст. 19 Международной конвенции о борьбе с бомбовым терроризмом 1997 г.[70]; ст. 21 Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма 1999 г.[71]; ст. 32 Факультативного протокола к Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 2002 г.[72]; п. 1,2 ст. 4 Международной конвенции о борьбе с актами ядерного терроризма 2005 г.[73]. Так, п. «Ь» ст. 16 Международной конвенции о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников 1989 г.[74] содержит оговорку о том, что Конвенция применяется без ущерба для права вооруженного конфликта и международного гуманитарного права, включая положения, касающиеся статуса комбатантов или военнопленных. Как видно, здесь понятия ПВК и МГП дифференцированы.
Таким образом, понятие МГП, имея доктринальное происхождение, широко используется не только в доктрине, но и в международно-правовых актах, что позволяет говорить о его правовом закреплении и содержательном наполнении. Сейчас можно считать, что понятие «международное гуманитарное право» прочно вошло в международное право и четко выражает содержание комплекса международно-правовых норм, призванных ограничить зловещие последствия вооруженных конфликтов[75]. Остается лишь пожелать единообразного понимания и использования данного термина в международном и внутригосударственном правотворчестве.
Современное МГП весьма объемно (около 90 международных договоров, деклараций и иных нормативных актов), разнопланово, содержит множество норм, в которых сформулированы вопросы отношений, связанных с подготовкой и ведением операций (боевых действий), международно-правовые обязательства, ответственность государств и физических лиц[76].
Специфическим предметом правового регулирования МГП являются как отношения между субъектами в период вооруженной борьбы (средства, методы ведения войны и т. д.), таки их отношения в связи с такой борьбой (режим раненых, больных, военнопленных, гражданского населения, заключение соглашений о перемирии, подписание мирных договоров и т. д.)[77]. Эти отношения возникают между противоборствующими сторонами во время войны, международного или немеждународного вооруженных конфликтов, а также субъектами международного права, затронутыми вооруженным конфликтом.
Под методом функционирования МГП следует понимать совокупность принципов, способов, средств, характерных для реализации образующих его норм.
Специально-правовой метод предполагает применение специфически правовых средств воздействия на международные отношения. Этот метод носит координационно-властный характер. Его главными элементами являются: 1) определение круга субъектов и их правового статуса; 2) установление границ регулируемых отношений, сферы действия МГП; 3) создание юридических норм, порождающих права и обязанности (международно-правовые отношения) для субъектов международного права; 4) процесс осуществления МГП; 5) выработка мер правовой защиты, создание юридических средств обеспечения выполнения МГП; 6) международно-правовое принуждение.
Организационно-правовой метод состоит в принятии организационных мер по реализации норм МГП как в межгосударственных отношениях, так и внутри государств. Международный аспект организационно-правового метода включает как формы взаимодействия государств (переговоры, консультации, совещания), так и формы деятельности различных органов, призванных содействовать реализации договоров (смешанные комиссии, международные организации). Внутригосударственный аспект обусловлен тем, что в выполнение международных обязательств вовлекается широкий круг государственных органов, организаций, физических и юридических лиц, поскольку «подавляющее большинство международно-правовых норм реализуется через национальный организационно-правовой механизм»[78]. Вся эта деятельность регулируется внутригосударственным правом, в котором растет число актов, посвященных выполнению международных обязательств.