Мой дневник. 1919. Пути верных
- -
- 100%
- +
1) в названии издания должно фигурировать слово «Белый»;
2) редакцию должен возглавлять человек, пользующийся доверием П.Н. Врангеля63.
Узнав о смерти Врангеля, фон Лампе с удвоенной силой продолжал трудится над изданием в архиве «Белое дело» воспоминаний П.Н. Врангеля. А.А. фон Лампе считал, что издание «Записок» – его долг перед памятью главнокомандующего.
16 мая 1928 г. фон Лампе начал сдачу материала в набор. Чуть позже он записал в своем дневнике: «Я сейчас очень много работаю над изданием записок генерала Врангеля, это отвлекает меня и иногда делает настроение невыносимым»64 19 июля 1928 г. в Берлине вышла первая часть «Записок» Врангеля, а 25 сентября – вторая. Публикация была осуществлена в V и VI томах сборника «Белое дело». Всего же фон Лампе было издано семь сборников. «Летопись белой борьбы». В 1929 г. в Великобритании вышел сокращенный вариант записок на английском языке, а в начале 1930 г. вышел французский вариант.
Летом 1930 г. из-за «Записок» П.Н. Врангеля разгорелся крупный скандал. Генерал фон Лампе оказался вовлеченным в него. Скандал спровоцировала публикация парижским эмигрантским журналом «Иллюстрированная Россия» выдержек из записок генерала Врангеля. Редактор «Иллюстрированной России» Мирон Петрович Миронов приобрел права на публикацию у французского издательства, опубликовавшего прижизненный перевод записок Врангеля. Таким образом, перевод был двойным – с русского на французский и обратно. После этих публикаций (двойной перевод существенно изменил мысли, изложенные П.Н. Врангелем) генерал А.И. Деникин счел себя оскорбленным и выступил с критикой не только записок и их автора, но и редактора записок, т. е. фон Лампе, причем сделал это не стеснясь в словах. Выступление Деникина вызвало негодование генерала фон Лампе, но не меньшее возмущение вызвал факт публикации отрывков воспоминаний в обход «Белого дела».
Началась оживленная переписка фон Лампе с Мироновым. Для оказания давления на последнего фон Лампе использовал проживавших в Париже генерала П.Н. Шатилова и капитана В.В. Орехова, лично передававших письма редактора «Белого дела» в руки адресату. Наряду с помещением своей статьи-опровержения фон Лампе требовал от Миронова выплатить отступные баронессе О.М. Врангель за нарушение ее прав. Миронов же предлагал фон Лампе лишь страницы своего издания для рекламы «Белого дела». В конце концов стороны пришли к согласию – Миронов перевел для баронессы 1000 франков, предоставил место для рекламы и статьи фон Лампе. Правда, одновременно он предоставил страницы своего издания и для генерала Деникина (№ 22 и 24 за 1930 г.).
Руководство РОВСа в Париже внимательно следило за развитием ситуации. Генералы Миллер и Шатилов собрали близких к П.Н. Врангелю людей для обсуждения сложившегося положения. Собравшиеся пришли к выводу о нежелательности выступления в прессе генерала фон Лампе против Деникина и получения денег баронессой. Такое решение не нашло понимания у фон Лампе: «Совещание, о котором Вы пишете, и постановление, к которому “решительно все присоединились” – сплошной позор <…> Мои опасения, что живой окажется ближе мертвого, к сожалению, осуществляются. Мерзко»65.
«Постановление» было не единственным сюрпризом для фон Лампе в этой ситуации. Миронов, прознав о несогласии по вопросу публикации ответа в руководстве РОВСа, поспешил отказаться от публикации статьи фон Лампе. Тогда фон Лампе обратился к редактору парижского проровсовского журнала «Часовой» В.В. Орехову, ранее предлагавшему свои страницы для ответа Деникину. Однако 28 июля 1930 г. Орехов сообщил фон Лампе, что председатель РОВСа Е.К. Миллер категорически запретил публикацию антиденикинской статьи. Предполагая такое развитие ситуации, фон Лампе ранее обратился и к редактору белградского «Нового времени» В.Х. Даватцу. Ранее «Новое время» перепечатало письмо штабс-капитана В. Варнека «По поводу одной полемики», опубликованное в «Возрождении» 31 мая 1930 г. В своем письме Варнек призывал генерала Деникина одуматься и прекратить травлю усопшего Врангеля. Даватц написал краткий комментарий к статье, в котором также призвал генерала Деникина прекратить нападки на Врангеля. Ознакомившись со статьей фон Лампе, Даватц поделился с ним своими мыслями: «Я все время чувствую неудовлетворенность оттого, что выпад ген. Деникина не нашел достаточного отпора. Причем таким “отпором” я считаю именно “свидетельские показания”, т. е. фактический материал, а не общие рассуждения, негодование…»66
В «Новом времени» статья фон Лампе была разделена на три части под общим названием «Врангель – Деникин (Свидетельское показание)». Первая часть статьи увидела свет 16 августа 1930 г., вторая – 17-го и третья – 19 августа. Фон Лампе жестко ответил генералу Деникину, дав ответ на все его упреки в адрес Главнокомандующего. Отдельно Алексей Александрович остановился на вкладе барона Врангеля в историю Белой борьбы: «Есть имена, которые никогда и нигде не замарают и не запятнают темные намеки и обвинения их врагов, есть героические люди, которым присущи мысль, порывы, воля, психология и образ действий Вождей Божью милостью, которые служат своей Родине до конца и умирают с мыслью о ней и об ее спасении! Эти имена есть достояние и слава родной истории, и их никто и никогда не омрачит! И в числе этих имен имя Петра Врангеля!»67
Какую же цель преследовал фон Лампе при издании сборников? Несомненно, он хотел увековечить антибольшевистскую борьбу, сохранить духовное и материальное наследие ее участников. Но еще очень важным для фон Лампе было разобраться в причинах поражения белых армий, и вот почему: «… беспристрастное решение вопроса о том, почему мы, белые, тогда не победили и были вынуждены покинуть пределы России, – приобретает для меня действенное значение, становится актом единой, продолжающейся борьбы»68.
Несмотря на сложность обстановки в годы Второй мировой войны, фон Лампе не оставил написания статей. В те грозные годы он публиковался на страницах эмигрантских изданий под псевдонимом «Националист».
Кульминацией же издательской деятельности А.А. фон Лампе стало издание в 1960 г. в Париже сборника статей «Пути верных».
А.А. фон Лампе и межличностные отношения
Жизнь сводила Алексея Александровича с разными людьми. Как и многие другие люди, он имел друзей, врагов, недоброжелателей. Со многими он обменивался письмами или даже состоял в длительной переписке. Как правило, в переписке шла речь об армии или РОВСе, либо о России.
Многолетним адресатом фон Лампе был генерал-лейтенант Павел Алексеевич Кусонский. Можно даже сказать, что их связывала дружба. Оба корреспондента были близки к П.Н. Врангелю и часто обсуждали проблемы РОВСа в своей переписке, при этом они с большим вниманием следили и за изменениями в личной жизни друг друга. Так, после расформирования штаба Главнокомандующего генералы А.П. Кусонский и А.П. Архангельский приказом по РОВС № 39 от 24 октября 1926 г. были зачислены в распоряжение П.Н. Врангеля. Это событие вызвало беспокойство у фон Лампе. 5 декабря 1926 г. фон Лампе написал Кусонскому: «…непонятно только одно – ваше материальное положение? Как оно? Как в приказе, т. е. без “без содержания” или же Вам дают полностью или частью, чтобы жить и иметь возможность работать или же так же как я, т. е. все зарабатывать на стороне, а в свободное время продолжать работу на армию? Но ведь последний способ очень труден и совсем не верен – так как сейчас, чтобы заработать на пропитание на семью, надо столько работать, что свободного времени, то и не остается, если бы не “Белое дело”, то я ничего придумать не мог бы иного, что давало бы мне возможность продолжать работу на армию!»69
Поддерживали друг друга корреспонденты и в трудные минуты – Кусонский после трагической смерти дочери фон Лампе писал ему очень трогательные письма, а фон Лампе утешал Кусонского после того, как его сын попал в немецкий плен в 1940 г. К сожалению, нелепая смерть П.А. Кусонского вскоре после этого прервала переписку.
Между генералами была одна недосказанность, но о ней мы поговорим, когда перейдем к семье нашего героя.
Еще одним близким к фон Лампе человеком был знаменитый русский философ И.А. Ильин. Иван Александрович имел тяжелый характер, и иногда между друзьями возникало недопонимание. Несмотря на это, друзья очень тесно общались, особенно в берлинский период жизни Ильина.
С января 1928 г. фон Лампе занимался распространением берлинского журнала «Русский колокол», издаваемого знаменитым философом. Однако издание журнала было несистематическим и особой прибыли фон Лампе не принесло.
Взаимоотношения фон Лампе с генералом П.Н. Врангелем заслуживают отдельной статьи. Их знакомство состоялось летом 1919 г. Первое время фон Лампе весьма критически относился к личности барона, охотно критиковал его промахи в управлении войсками на страницах дневника, подмечал тщеславие и «стремление к саморекламе, и самой грубой»70. Позже наш герой был обойден при назначении на должность генерал-квартирмейстера Кавказской армии, и это место занял генерал-лейтенант П.Н. Шатилов. Это событие сделало фон Лампе еще более язвительным в отношении Врангеля. Генерал Шатилов позже вспоминал об этом: «Обиделся и <фон> Лампе, ожидавший назначения на место Кусонского. Но Врангель искал для себя более опытных штабных работников, имевших к тому же достаточный стаж штабной деятельности в крупных соединениях»71.
Видимая конфронтация между Врангелем и фон Лампе закончилась в сентябре 1919 г., когда последний перешел в штаб командующего войсками Киевской области и генерал Врангель написал ему несколько добрых слов о совместной работе. Некоторое время бывшие сослуживцы не общались, лишь после отстранения Врангеля Деникиным фон Лампе счел нужным написать ему: «16 января по срочному предписанию отбыл в Константинополь, ввиду нынешнего положения “готов”, как и прежде, работать с вами»72.
После отставки генерал Врангель прибыл в Константинополь, где и встретил своего бывшего сослуживца. Все более возрастающее влияние Врангеля дало повод фон Лампе надеяться на получение при нем должности генерал-квартирмейстера. 20 марта 1920 г. генерал Врангель вернулся из Варны в Константинополь и вновь встретился с фон Лампе. В ходе встречи Врангель поделился с полковником своими опасениями о продолжении борьбы с большевиками. В последующие дни события развивались стремительно.
В последние месяцы белого Крыма фон Лампе так и не получил назначения в Русской армии; оставаясь в Константинополе, он сильно переживал за судьбу армии и почти не роптал на судьбу и Врангеля. В течение 1922–1924 гг. фон Лампе стал значительно ближе к Главнокомандующему, а назначение начальником отдела РОВСа сделало Алексея Александровича верным сторонником Врангеля. С этого дня он не мыслил своего существования без Врангеля.
Узнав о смерти Главнокомандующего генерал с горечью записал в своем дневнике: «25 апреля перевернулась страница Белой борьбы – скончался генерал Врангель»73. Долгое время фон Лампе переживал боль этой утраты в себе, позднее он даже написал: «Большой период в Белом движении отошел, и возникает вопрос – не кончилось ли оно!»74
Из-за отношения к покойному у фон Лампе с Ильином произошла еще одна ссора. После ссоры Алексей Александрович записал в своем дневнике: «Несколько раз я думал оборвать все и уйти, но… не хотелось терять единственного человека, с которым у меня более не менее близкие отношения… да и ценю я его, хотя охотно согласился с его словами, что и характер у него скверный и мнителен он ужасно… кроме того, он обвинил меня в том, что я его… не люблю!»75
Вместо скончавшегося Врангеля председателем РОВСа великий князь Николай Николаевич назначил генерала от инфантерии Александра Павловича Кутепова. В изгнании между Врангелем и Кутеповым было незримое противостояние и соперничество. Великий князь негласно поддерживал Кутепова, а фон Лампе – Врангеля. Узнав о назначении Кутепова, Алексей Александрович записал в дневнике: «Назначение Кутепова для меня лично наиболее неприятно… едва ли мы уживемся, для него я слишком близок был к Врангелю»76. Вскоре самые плохие прогнозы фон Лампе стали сбываться – финансирование его отдела было сокращено с 500 марок до 80 в месяц77. Существенные финансовые затруднения заставили фон Лампе сниматься статистом в русскоязычном кинематографе в Германии, позже его стали приглашать консультантом в военные ленты. Генерал Кутепов и его окружение было весьма недовольно кинокарьерой начальника II отдела РОВСа.
Семья, несомненно, являлась для Алексея Александровича главнейшей ценностью в земной жизни. Перед отъездом из России фон Лампе подумывал даже об оставлении службы ради своей семьи: «Не знаю, хватит ли у меня сил, но думаю, что если нам удастся уехать за границу – я раз и навсегда уже сниму военную форму, а может и постараюсь отойти от всякой деятельности, кроме той, что могла бы обеспечить существование нас троих»78. Даже в годы войны фон Лампе вспоминал о родителях, 4 сентября 1919 г. он записал в своем дневнике: «Сегодня 12 лет со дня смерти мамы»79. Вспоминал он и отца, но гораздо большее место в дневниках уделено супруге и дочери.
В брак А.А. фон Лампе вступил 26.08.1909 г.80 Его избранницей стала офицерская дочка Наталья Михайловна (01.09.1890–13.11.1974).
Дневниковые записи показывают нам достаточно теплое, а иногда игривое отношение к своей жене. Большую признательность мужа вызвали внимательность и забота, проявленные супругой в период его болезни тифом: «Тата ходит за мной день и ночь и вся стала зеленая…»81 После полного выздоровления фон Лампе записал в своем дневнике: «За всю мою жизнь я любил и люблю только одну Тату, а в недавнем прошедшем только еще ярче подчеркнул это»82.
Взаимоотношения нашего героя с супругой можно было бы назвать образцовыми и счастливыми, ведь об этом писал сам А.А. фон Лампе: «Подведя итоги семейной жизни, я еще раз должен сказать себе, что не жалею о своем шаге – жизнь мы построили хорошо, живем дружно! Я не знаю, как существовал бы один»83. Все бы было хорошо, если не одно но.
По предположению Е.А. Широковой, между Натальей Михайловной и Павлом Алексеевичем Кусонским еще в дореволюционные годы могла возникнуть взаимная симпатия84. В годы эмиграции эта история получила свое продолжение. Пока дочь фон Лампе училась в Брюгге, она часто приезжала на каникулы к своей тетке Вере Александровне Мельницкой (ур. фон Лампе, родная сестра Алексея Александровича) в Париж. В дни приездов Натальи Михайловны к Мельницким чаще, чем обычно, звонил и заходил П.А. Кусонский. Вскоре об этом узнал и А.А. фон Лампе. Это стало причиной для снижения интенсивности общения двух генералов. Позже фон Лампе записал в своем дневнике: «С Кусонским нас многое связывало, но только с ним и были обстоятельства, нас отталкивающие… Такова гримаса судьбы… больше ни к кому я не имел оснований ревновать Тату… быть может, эта недоговоренность между нами и приводит к тому, что после кончины наиболее связывающего нас Петра Николаевича и наши отношения неудержимо пошли на убыль…»85
Единственный ребенок генерала фон Лампе – дочь Евгения (20.11.191386 –02.12.1933) прожила трагическую жизнь. Генерал ласково называл свою дочку Женюшка. Дочка генерала не отличалась крепким здоровьем. В годы Гражданской чета фон Лампе оставляла своего ребенка погостить в Харькове у родственницы – С.И. Жуковой, о чем горько потом пожалела: «…Женюшки, которая находится у С.И. [Жуковой] глупый режим, который грозит совершенно расстроить желудок ребенку. Раскаиваемся, что ее там оставили, но поздно – сейчас не съездишь, – числа 1 августа думаю сам уже поехать в отпуск на поправку»87. Указанные обстоятельства привели к развитию у Евгении малокровия и заболевания желудка88. Первые годы эмиграции Женя скиталась вместе с отцом, радость от перемены мест вскоре пропала. Благодаря неимоверным усилиям отца (речь идет об изнурительной работе) Евгения была определена на обучение в престижный пансион в Брюгге. Завершив обучение, Женюшка стала готовиться к поступлению в Сорбонну. Но здоровье девочки постоянно ухудшалось. В 1932 г. врачи установили у Евгении фон Лампе туберкулез легких. Этот диагноз, а фактически приговор произвел на А.А. фон Лампе и его супругу неизгладимое впечатление. Они оба сильно сдали и постарели. Пока была надежда локализовать болезнь или замедлить ее развитие Алексей Александрович трудился не покладая рук на гонорары врачей, влез в долги, но обреченного ребенка уже ничто не могло спасти. 2 декабря 1933 г. Женюшки не стало, она была похоронена на кладбище Тегель в Берлине. Спустя восемь лет в письме к Архангельскому фон Лампе расскажет, как ему дорог Берлин, ведь там лежит его дочь…
Свою любовь к жене и дочери генерал фон Лампе сохранил до последних дней. Свою книгу «Пути верных» генерал посвятил своей супруге и памяти дочери Жени…
А.А. фон Лампе на земле предков
Во второй половине 1929 г. семья фон Лампе переехала на новый адрес – Берлин В15, Паризерштрассе 1289. 26 января 1930 г. в Париже исчез генерал Кутепов, позже станет известно, что он погиб во время похищения советскими агентами. Преемником Кутепова на посту председателя РОВСа стал генерал Е.К. Миллер. С последним у фон Лампе уже были определенные сложности в отношениях еще со времени назначения в Берлин. Узнав о работе фон Лампе в кинематографе, Миллер не преминул издать распоряжение № 166, запрещающее солдатам и офицерам сниматься в фильмах, если эти фильмы неверно отражают события российской истории. Распоряжение вызвало полемику между фон Лампе и Миллером, но последний остался непреклонен и запрета не отменил.
Летом 1930 г. фон Лампе улыбнулась удача – он устроился на новую работу. В своем письме к А.П. Архангельскому Алексей Александрович так описал условия своего труда: «Работаю на новой службе с 8 утра до … вечера. Час окончания не определен. Но я доволен и этим, так как это дает мне пока что прожиточный минимум и надежды… если, конечно, дело не лопнет, ибо оно только началось. Вообще, конечно, довольным быть трудно, так как весь день приходится проводить в среде мало подходящей, но что поделать, эта участь всех нас и в этом отношении судьба меня много лет баловала»90.
К лету 1933 г. фон Лампе опять сменил место жительства и переехал в район Берлин-Целенсдорф, поселившись по адресу Циноввег, 8. 14 июня 1933 г. генерал фон Лампе был арестован тайной политической полицией (гестапо) по подозрению в шпионаже. Вскоре он был освобожден, но затем повторно арестован в июле того года. Вплоть до 9 сентября 1933 г. содержался в одиночной камере91, затем был освобожден. Особый трагизм этой ситуации добавляло, то, что дочь Алексея Александровича доживала последние месяцы, а причиной одного из арестов стало то, что для доставки Евгении в госпиталь фон Лампе воспользовался машиной датского посольства в Берлине, что было расценено служащими гестапо как попытка бегства из Германии.
Стоит оговориться, что нацисты вообще с большим подозрением относились к деятельности эмигрантских организаций, и особенно к деятельности Бюро ответственного по делам русских беженцев, руководил которым бывший российский посланник С.Д. Боткин. Под давлением гестапо Боткин был вынужден покинуть Германию. В июле 1936 г. взамен бюро было создано Управление по делам русской эмиграции в Германии (УДРЭ), руководить которым было поручено генералу В.В. Бискупскому. Создание надзорного органа и его возглавление человеком из кирилловских кругов было с опасением встречено фон Лампе.
Волей судьбы фон Лампе оказался втянут в события испанской гражданской войны 1936–1939 гг. Руководство РОВСа было заинтересовано в участии своих чинов в этом военном конфликте на стороне испанских националистов – франкистов (назывались по фамилии главнокомандующего армией националистов Франсиско Франко). По мнению автора, именно активная позиция в испанском вопросе председателя РОВСа генерала Е.К. Миллера стала основанием для его устранения советскими спецслужбами в сентябре 1937 г.
В январе 1937 г. А.А. фон Лампе от Объединения русских национальных организаций в Германии направил приветственное письмо в адрес генерала Франко. 9 апреля 1937 г. фон Лампе получил ответ от начальника дипломатического отдела правительства Франко. Наряду с благодарностью за пожелание успеха в борьбе с красными в письме содержались и такие строки: «Нам совершенно понятно, что именно вы в качестве подлинных представителей великой, традиционной России в состоянии оценить все значение нашего тяжкого крестового похода для освобождения Испании от варварства красных полчищ»92.
Основной приток русских добровольцев в армию франкистов был из Франции, но после закрытия французской границы русским добровольцам потребовались другие пути в Испанию93. Поэтому руководители РОВСа решили провести переброску добровольцев к националистам с помощью их союзников – Германии и Италии. Генерал Миллер переслал А.А. фон Лампе всю переписку на этот предмет с испанцами и поручил ему вести переговоры с немцами, причем в своем письме Миллер сделал такую оговорку: «…Ваше общение с власть имущими лишь поможет Вам наладить ту связь, установление которой до сих пор не удавалось»94.
От возложенного поручения генерал фон Лампе вежливо, но твердо отказался, сославшись на трудности лавирования в немецких учреждениях. Истинные же причины отказа столь пробивного человека так и останутся загадкой.
Несмотря на отказ от участия в переговорах, фон Лампе продолжал пристально следить за испанскими событиями, он также состоял в переписке с самым известным русским добровольцем в армии Франко – генерал-майором Н.В. Шинкаренко, служившим в Испанском иностранном легионе. После ранения Шинкаренко генерал фон Лампе организовал для него сбор денежных средств.
Эмигрантская жизнь имела свою специфику. Вражда между различными политическими группировками то затухала, то разгоралась с новой силой. В первый период пребывания в Германии фон Лампе приходилось опасаться интриг кирилловцев, после июля 1936 г. – генерала В.В. Бискупского, начальника Управления по делам русской эмиграции в Германии (УДРЭ). Порой фон Лампе оставлял свои язвительные комментарии по той или иной группировке, так 16 мая 1938 г. он сообщал в Париж: «Сейчас мы живем в период появления в Берлине генерала Туркула и журналиста Солоневича, которые, по-видимому, нашли друг друга и оба вместе нашли свою отраду в Мельском. Хороша компания»95.
Вскоре фон Лампе поссорился со своим многолетним корреспондентом, редактором журнала «Часовой» В.В. Ореховым. До этого фон Лампе несколько лет сотрудничал с журналом и состоял с Ореховым в переписке. Ссора была вызвана тем, что Орехов позволил себе на страницах журнала обсуждать процессы, происходящие внутри РОВСа. 31 мая 1938 г. фон Лампе направил Орехову грозное письмо: «…ввиду того, что начиная с номера 208-го журнал “Часовой” определенно разошелся с основными положениями Русского общевоинского союза, я прошу не считать меня более сотрудником журнала и заявляю, что я прекращаю работу по представительству журнала»96.
К этому времени авторитет и влияние фон Лампе в кругах РОВСа значительно возросло. Лица из окружения великого князя Николая Николаевича и генерала Кутепова уже покинули руководящие посты в РОВСе. Новый председатель РОВСа – генерал А.П. Архангельский состоял с фон Лампе в многолетней переписке и очень ценил последнего. 30 апреля 1938 г. фон Лампе получил письмо от генерала Архангельского: «Предлагаю Вашему превосходительству в случае моей гибели вступить в должность Начальника Русского общевоинского союза, в случае, если до того времени не будут назначены мои заместители в установленном порядке»97. Таким образом, спустя много лет работы в РОВСе фон Лампе приблизился к самым вершинам руководства союзом.
Осенью 1938 г. усилилось противостояние между РОВСом и братьями Солоневичами. Борис Солоневич во время пребывания в Брюсселе пожаловался генералу Архангельскому, что генерал фон Лампе интригует против него и брата, «втягивая в эту борьбу и немцев»98. Узнав об этом, фон Лампе позвонил Ивану Солоневичу и потребовал объяснений. Иван Солоневич заявил генералу, что у него есть заявление 2 немцев, служащих в официальных немецких учреждениях, о том, что якобы фон Лампе писал в эти учреждения доносы на И.Л. Солоневича. Стоит сказать, что И.Л. Солоневич нажил много врагов в РОВСе, старшие офицеры IV отдела РОВСа даже опубликовали обращение к офицерству, в котором указали: «Иван Солоневич, этот типичный демагог, проведший свыше 15 лет в сообществе палачей русского народа – чекистов, все более наглея, не останавливается перед издевательством даже над памятью Вождей Белого движения генерала Кутепова и генерала Миллера, павших от рук большевиков в борьбе за Россию…»99 Позже аналогичное постановление вынесли начальники I отдела.
28 октября 1938 г. глава УДРЭ генерал В.В. Бискупский собрал руководителей всех военизированных эмигрантских операций и заявил о грядущей в 1939 г. унификации эмигрантских организаций. Все эмигрантские организации в соответствии с этим должны были быть объединены в 5 организаций: общецерковную, военную, политическую, юношескую и бытовую. Генерал фон Лампе должен был возглавить военную организацию. Унификация военных организаций должна была пройти путем присоединения к ОРВС всех военных эмигрантских организаций. В случае отказа присоединиться к ОРВС организацию ждал роспуск.