Харизма под микроскопом. Как стать тем, кого слушают и за кем идут

Глава 1

Харизма – качество избранных?

Нет, и это основной тезис книги!

Харизма есть в каждом из нас, я убеждена. Просто не все пока разрешили себе в это поверить, или пока не пришло время зажечь ее в себе. Такое тоже бывает. Харизма вполне может тихонечко жить в человеке и не ослеплять своим божественным светом до поры до времени. По разным причинам. Но, возможно, в нас проросла и укоренилась мысль древних: «Харизма – это все же удел богов и героев. А какой из меня герой?»

Я мечтаю снять с харизмы ореол мистической привилегии. Уверена: она не падает с небес, а пробуждается изнутри.

Харизма есть в каждом, как потенциал, как еще не полностью осознанная энергия, как суперсила. Ее можно развивать, и тогда она начинает работать в нас и на нас. Ведь что такое харизма, если не готовность быть собой без внутреннего страха? Тогда человек не пытается понравиться и начинает притягивать.

Без одной древней мысли разговор о харизме невозможен. Она высечена над входом в храм Аполлона в Дельфах: «Познай самого себя».

Прошло больше 2000 лет, а эта фраза остается для нас задачей со звездочкой. Мы знаем свою профессию, обязанности, сильные и слабые стороны (по крайней мере, нам так кажется). Но, если честно, до конца не понимаем главного: на что мы и правда способны.

Сократ – философ, перевернувший мышление целой эпохи, – однажды сказал парадоксальную вещь: «Я знаю, что ничего не знаю». На первый взгляд звучит как признание в слабости. Но на самом деле здесь скрыта огромная внутренняя свобода. Пока человек уверен, что уже все про себя понял, он не растет. Но когда допускает мысль, что еще не знает собственной глубины, перед ним развертывается пространство для открытия. Появляется мысль, которая, на мой взгляд, многое объясняет.

Харизма – усилитель потенциала.

Она не прививает силу человеку и не даруется избранным. Она лишь делает ярче то, что уже есть внутри нас: мысль, энергию, талант, характер, способность вдохновлять. А сделать ярче можно только то, что уже существует.

Именно поэтому путь к харизме начинается с древнего призыва, который звучит сквозь века: «Познай самого себя». Потому что, не понимая собственной силы, человек не может ее проявить. И только когда он ее понимает, этот внутренний свет открывается другим.

Чтобы согласиться с этим или оспорить, стоит понять, что такое харизма. Давайте с этого и начнем. Будем «плясать от печки».

Понятие харизмы пришло к нам от древних греков (правда, они ставили ударение на первом слоге – χάρισμα – «божий дар», «пома́зание», особая одаренность, исключительность).

Эллины считали, что харизмой наделены только боги, полубоги и герои. Только они красивы, красноречивы, убедительны, умны, и все в них особенное: мудрость, смелость, решительность. И, конечно, красота. Она тоже совершенно божественная и недосягаемая.

Но вот Сократ… тот самый легендарный древнегреческий философ, который сказал: «Заговори, чтобы я тебя увидел» и «Если вам ответили молчанием, это не значит, что вам не ответили». Тот самый, чья жизнь оказалась сильнее его смерти. Тот самый, после которого уже невозможно мыслить по-старому. И тот, чья фигура затмевала судьбы целых государств. Так вот, если бы Сократ прошел тестирование на харизму, какие баллы он бы набрал? Его признали бы харизматиком? Укладывается ли он в божественные параметры? Чтобы разобраться, рассмотрим его повнимательнее.

Красоты и привлекательности в нем вовсе не было. Маленький, неуклюжий, откровенно грузный человек с большой, тяжелой, низко посаженной головой. Лысый, с толстыми губами. Нос картошкой. Прямо скажем, при всем моем обожании, – не красавец. Плохо одевался, носил изношенную обувь и мог сойти за нищего. А дома его допекала несговорчивая, дико строптивая Ксантиппа. Он женился на ней старым (по античным меркам – точно): ему было под 50 лет.

Так прошел бы он тест на харизму? А с какими баллами?

К Сократу испытывали огромный диапазон чувств: с одной стороны – обожание, восторг, восхищение, поклонение, а с другой – зависть, гнев, раздражение. В конечном счете он и пал жертвой этого раздражения.

А вот ученик Сократа – Платон, имевший с учителем разницу лет в сорок, – был молод, талантлив и восторгался наставником, который не лез за словом в карман. Их у него было припасено много – метких, мудрых, неожиданных. Он словно ловил ими на удочку. Платон так описывал Сократа, что мы понимаем, насколько он не был похож на других: когда философ начинал говорить, он менялся. Превращался в совершенно другого человека и будто начинал сиять изнутри.

И, конечно, важно отметить еще кое-что: чтобы разглядеть харизму Сократа, нужно быть Платоном. Не меньше.

Но вернемся к выражению «сиять изнутри»… Возьмем за основу это платоновское видение и, по сути, определение: харизма – это сияние, умение притягивать, располагать к себе, нравиться людям, освещать все вокруг особым и притягательным светом… и, конечно, словом. Это завораживало, заставляло слушать не отрываясь. Мало кто мог так же, даже в Древней Элладе, когда ораторы были самыми влиятельными людьми. Выделим эти качества харизмы: умение ослеплять словом, увлекать, вдохновлять, вести за собой.

Определений харизмы, кстати, великое множество, и все очень примерные. У каждого оно свое. Это как любовь: с ней тоже вроде все и всем понятно, но формулу каждый найдет свою. И примеры приведет свои.

Аристотель про харизму мог бы сказать, что это не просто талант, а целая система, где соединяются логос (ясность мысли), этос (доверие к личности) и пафос (эмоциональная вовлеченность). И что возникает она тогда, когда человек и говорит, и влияет на эмоции слушателей, и располагает к себе – одно без другого не работает.

Плиний Младший сказал бы, пожалуй, что миссия или даже магия харизмы – оставлять след в памяти. Как в случае с римским императором Траяном[1]. И что харизма – способность говорить и поступать так, чтобы твое присутствие ощущалось даже после твоего ухода.

Сократ, вполне возможно, мог бы задать мудрый вопрос: а что, если харизма – всего лишь отражение? Кто решает, харизматичен ты или нет? Кто это определяет? Так, может, харизма живет не внутри нас, а где-то между нами – в восприятии окружающих?

Владимир Вольфович Жириновский, вероятно, сказал бы, что харизма – энергия, которая бьет как из брандспойта! Ты вошел в зал – и воздух мгновенно должен раскалиться, а стрелка термометра – зашкалить! Харизма – это огонь, который притягивает или пугает, но не оставляет равнодушным.

Евгений Максимович Примаков, скорее всего, предположил бы, что харизма – это уверенность. Когда каждое слово звучит негромко, но весит тонну. Когда люди идут за тобой потому, что видят в тебе железобетонную опору. И это не только влияние здесь и сейчас – это еще и след в истории. Тебя ценят за силу духа. А мы бы сразу вспомнили его легендарный разворот над Атлантикой[2].

Харизма – это и дар, и сияние, и ответственность за слова и поступки. Это и вспышка, и уверенность. Харизма бывает разной – громкой и тихой, горячей и холодной. И она, как комета, всегда оставляет след.

На мастер-классе он сидел в тени. Не стремился быть первым, не вмешивался в обсуждение. Просто слушал. Спокойно. Внимательно. В аудитории, где многие стремились проявить себя, он был одним из тех, кто не рвался на сцену. Такие обычно растворяются в толпе, остаются незамеченными.

Я пригласила его выступить. Он вышел – спокойный, сдержанный. Сказал несколько простых фраз… без пафоса, без желания произвести впечатление. Но каждое его слово било прямиком в сердца слушателей.

Семнадцать лет. Футбол, тренировки, азарт, пот, радость движения. И вдруг – травма. Диагноз. Слово, которое звучит как удар, – саркома. Ампутация. Метастазы. Он рассказывал без надрыва, без жалости к себе, без драматических пауз… как есть. А потом улыбнулся – легко, светло, так, как умеют только те, кто прошел через ад, но не позволил этому аду сжечь душу. Этот молодой человек по всем законам жизни должен был сломаться, проклинать судьбу, мир, врачей, Бога. А он стоял и сиял, словно через него пробивался какой-то высший, немыслимый свет…

«Так вот что такое сила, уверенность, харизма!» – подумала я тогда. Не та харизма, что требует громких слов. Не та, что прячется за показной смелостью. А та, что идет из глубины, из абсолютного принятия себя. Из силы, которая больше боли, страха и обстоятельств.

Александр Бочаров (так зовут этого молодого человека) тогда сказал: «У меня одно легкое, одна нога, трое детей и одна-единственная моя жизнь». Эта фраза не бравада, не попытка казаться сильнее, чем есть. Это зрелость, наступившая слишком рано.

Он не просто выжил – он превратил свою жизнь в смысл. Сделал то единственное, что мог, то, что и делает страдание выносимым, – помощь другим. Один на один. Александр помогает тем, кто, как когда-то он сам, оказался перед лицом страшного диагноза. Ведет за собой, потому что знает, каково пробираться через самые темные коридоры жизни. Знает: можно потерять что угодно, но если ты не потерял себя, ты не сломлен.

Харизма – это не только яркость, но еще и глубина, согласие с собой, принятие, которое сильнее боли. Александр – живой пример тихой, глубокой и ослепительной харизмы.

Харизма – источник света, внутренний огонь. У каждого этот источник проявляется по-своему: в тишине, силе духа, в умении говорить, вести, вдохновлять. Свет один, а формы разные.

В своем канале я проводила опрос. И поняла, что все видят харизму по-разному. В этом Сократ прав. Для кого-то это учитель истории, который так умел перевоплощаться, настолько искусно владел словом, что его невозможно забыть. Наполеон, Лев Толстой, Владимир Ленин – без разницы… Он подражал тембру, темпу, интонациям, легко погружал в любое время и контекст.

Для кого-то это дедушка – с ослепительной харизмой, умением взять за руку и повести за собой по родным улицам, заглядывая в подворотни, переулки, храмы и рассказывая, рассказывая, рассказывая биографию большого, мощного, старого и такого родного города… в лицах. Рисуя незабываемые картины и портреты людей словами.

И все же что такое харизма? Что мы можем увидеть там, под микроскопом? Зачем харизма менеджеру, врачу, учителю или водителю автобуса?

Зачем она нужна президентам, артистам и великим ораторам – понятно. Но зачем – каждому из нас? Не для громких речей, не для покорения масс, а для простых, но важных личных ежедневных побед. Создать атмосферу, поймать волну в коммуникациях, поменять настроение с минуса на плюс, разрисовать яркими красками серые будни.

Харизма – это когда тебя слышат, тебе верят, за тобой идут, куда бы ты ни позвал. Когда с тобой легко и когда тебя уважают, потому что есть за что.

Менеджер с харизмой не просто ставит задачи, а заряжает команду уверенностью, что все получится. Врач с харизмой не просто выписывает рецепт, а вселяет в пациента веру в выздоровление. Папа с харизмой не запрещает, а объясняет так, что упрямый сын вдруг слушает и, что важно, соглашается, понимает. Обычный человек, обладающий харизмой, оставляет после себя ощущение силы, ума, тепла, энергии, света.

Харизма помогает договариваться, убеждать, быть услышанным. В обычной жизни это не менее важно, чем в политике или искусстве. На повышение ведь идут не только самые умные и трудолюбивые, но еще и те, кто умеет правильно себя подать, кто производит приятное впечатление, вызывает уважение окружающих, располагает к себе. Кто легко входит в команду, шутит, умеет проводить переговоры без давления. И еще много всего другого. Харизма нужна, чтобы каждый день делать свою жизнь ярче и легче.

Мир полон талантливых людей, но замечают тех, кто умеет транслировать силу, уверенность, интерес к делу, любовь к жизни – словом, харизму. Тех, кто готов проявить себя.

Харизма – это еще и непохожесть на других, которая отличает ее обладателя. Сияние и непохожесть, замешанные на точных словах, рождают влияние. Они делают обладателя харизмы недосягаемым авторитетом, центром внимания и объектом обожания. Такому человеку хотят подражать и подражают, ведь окружающие убеждены в его силе, уме, находчивости, обаянии. И, конечно, в том, что он штучный. Ну вот один такой на всем белом свете!

Структура харизмы напоминает сложнейшую снежинку. Каждый элемент и каждый атом играет особую роль, меняет ее формулу. Там и уверенность, и энергия, и эмпатия, и умение убеждать. И все это в таких пропорциях, что создает неповторимую и при этом устойчивую структуру. В ком-то больше натиска, энергии. В ком-то – эмпатии, понимания.

Мне понравилось определение харизмы, которое я услышала у Ильи Стребулаева. Илья – профессор, исследователь мышления крутых венчурных капиталистов – тех самых, кто оценивает стартаперов. Тех, кто решает вложить деньги в проект или нет. Так вот, Илья рассказывает о невероятной ситуации, когда эти самые богачи, обладающие безусловным чутьем на деньги и успех, встречают «зеленого» стартапера, у которого вообще ничего нет. И они в него… инвестируют.

Почему? Как такое может быть? С рациональной точки зрения – безумие. Но с человеческой – закономерность. Инвестор ведь не калькулятор, а человек. Ну, то есть (вероятнее всего) человек, у которого калькулятор встроен в нервную систему, – но все же человек. И он реагирует не только на данные, но и на энергию.

Этот наш стартапер транслирует уверенность, что его идея непременно взлетит, станет реальностью. Его уверенность дико заразительна. И все потому, что у него есть харизма!

Да, у этого увлеченного новичка нет денег, нет продукта, нет бизнес-модели. Скажу больше: он даже не знает, как именно сделать то, о чем так ослепительно говорит. И при этом он может убедить вот таких мощных экспертов следовать за собой. Он, кстати, даже не просит веры – он ее излучает. И заставляет инвесторов увидеть то, чего еще нет. Вот это мощь, вот это силища, правда?!

Харизматикам и правда все дается заметно легче. И проще. Они будто без труда добиваются всего самого-самого, и большего, и лучшего. Им охотнее доверяют и проекты, и команды, и бизнесы. Харизма помогает им легче вступать в коммуникации с людьми и идти к заветным целям. Быстрее и проще! И все благодаря умению вовремя сказать нужное слово, сделать комплимент, признать достоинство человека – и расположить к себе.

Так что же это за свойство – такое животворящее, такое цепляющее? Что есть у одних и чего нет у других? Что это за непохожесть?

Я общалась с сотнями управленцев, чтобы оценить особенность и масштаб их харизматического воздействия, умение привлекать внимание, понять, на чем оно держится. Меня волновало еще и то, способен ли человек им управлять или это и правда нечто, снисходящее свыше.

Изучая харизму, я пришла к выводу, что это не «встроенная» способность человека находить именно те слова, которые должны прозвучать здесь и сейчас – с нужной интонацией, с той самой силой убеждения, с теплотой, искренностью и уверенностью. Это редчайшее умение складывается, как коробка цветных карандашей, из семи качеств. Не все семь могут одномоментно «собраться» в одном человеке. Что-то может проявляться ярче, а что-то – лишь в минимальной дозировке, на уровне нулевых значений. Тут уж кому как повезло, сколько отмерили тебе боги.

Я сделала один важный вывод из своих наблюдений. Очевидный для нас и неочевидный для древних. Он, наверное, даже мог бы их разочаровать.

Харизмой все-таки наделены мы все – самые обычные люди. Все, кто живет рядом в наших городах, районных центрах и поселках.

Я знаю это не по книжкам. Я много лет работала репортером и подходила к самым разным людям, задавая вопросы, – к учительнице крошечной школы, продавщице мацони на рынке, шахтеру, который только вышел из забоя. Включала камеру и просила: «Расскажите».