Однажды в Птопае. Книга 1

глава 1

Спрятанная хроника

Знакомьтесь: Артур Кэрроу – симпатичный молодой человек двадцати восьми лет – сероглазый, светловолосый и высокий.

Артур вырос единственным ребёнком в семье, а потому на него возлагалась огромная ответственность, как на наследника рода, продолжателя дела, владельца состояния и прочее, прочее, прочее. Отсюда в процессе, так сказать, «взращивания» к нему предъявлялись особые требования, в силу чего Артур стал ещё и очень воспитанным товарищем – настоящим бриллиантом, эталоном чести и достоинства!

Заслуга по обработке «камня» принадлежала его батюшке Уильяму Кэрроу. Методами шлифов…, то есть, воспитания служили нравоучительные беседы, сравнения с благородными и достойными людьми, а также личный пример… и если не помогало, то физическое внушение в виде порки. А порол Уильям Кэрроу без дураков! Так как надо! Ремнём из свиной кожи, который висел на стене у входа в рабочую комнату архива. Стоило старику Уильяму сказать: «Артур, неси ремень…», и Артур сразу приобретал дополнительный блеск!

Впрочем, слава древним эльфам, последний способ воспитательной методы применялся крайне редко. Как правило, бриллиантовый Артур не давал поводов для порки, особенно последние три месяца, которые он сутки напролёт сидел в семейном архиве и читал хроники, написанные его предками. Целых пятнадцать поколений мужчин рода Кэрроу изо дня в день скрупулёзно записывали события, свидетелями которых являлись лично!

(Зачем они это делали? Да всё просто. Один из многоуважаемых предков Керроу необдуманно произнёс магическую клятву, которая обязала весь род Кэрроу в каждом поколении «поставлять» государству хотя бы одного историка-информатора. И отмазаться от навязанной профессии, согласно той же магической клятве, можно было только с позволения правителя страны.)

Сегодня, Артур откопал на полке с книгами странную хронику – доселе им невиданную, и не читанную!

–– Ну ка, ну ка…, – вполголоса сам себе пробормотал молодой человек, рассматривая обложку из кожи змеи, окрашенную в мрачный зелёный цвет.

Вот уже месяц Артур ежедневно перечитывал хроники правления короля Гаса Одноглазого, который умер совсем недавно – каких-то восемнадцать лет назад. Незнакомая хроника была обнаружена им случайно, когда молодой человек снимал с полки «Первый брак Гаса на Эрике из рода Сонтана», и в просвете между книгами увидел чешуйчатую зеленую обложку, вернее её кусочек. Создавалось впечатление, что книга завалилась внутрь, там развернулась и встала поперёк, прижатая остальными книгами к внутренней стенке стеллажа… как-то так. Чтобы её вытащить пришлось вынуть около пяти хроник. Что не очень удобно, когда ты сидишь верхом на библиотечной стремянке под самым потолком архива.

Громадный архив рода Кэрроу утопал в темноте. Сияющий шарик светоча висел только над Артуром. Он направленно освещал тёмно-зелёную хронику и его почти девичьи, холёные руки. Молодой Кэрроу не знал физической работы. Единственные усилия, которые совершало его тело – это тренировки по фехтованию и бег по утрам (иногда). Род Кэрроу принадлежал к эшелону высшей знати и вёлся, страшно сказать, от первых королей!

В темноте у подножия стремянки пресмыкался сторож архива по имени Круф. Снизу на Артура с неистовым вожделением сверкал круглый и чёрный акулий глаз.

Круфи являлся магически созданным псом, ориентированным на охрану. «Смастерил» его эльф Лукан для непыльной работёнки – безжалостно рвать яйца всяким левым чувакам, кои (совершенно случайно!) могли заглянуть в архив. Внешне Круф походил на маленькую лысую гиену с головой белой акулы. Вместо шерсти прямо из кожи у него росли костяные, выпуклые бляшки, благодаря которым, пёсик был нечувствителен к боли и неуязвим для клинков, пинков, плевков и прочего поражающего оружия.

Собака встала лапами на первую ступень стремянки и тявкнула один раз дискантом. Напомнила, как опасно сидеть на высоте вместо того, чтобы гладить живот питомцу.

–– А тебя не спрашивали…, – лениво проговорил Артур.

Снизу раздалось недовольное фырчанье.

Молодой Кэрроу открыл хронику. Он ожидал увидеть небольшое повествование, обычно вводящее в сюжет, но обнаружил только несколько красивых иероглифов.

–– Да ну, на…, – Артур перелистнул страницу и с облегчение перевёл дух. Слава Мирозданью, текст был написан на русском – одном из трёх государственных зыков. Между прочим, молодой Кэрроу знал все три, и помимо них ещё с десяток, но иногда хроники, особенно внутрисемейные, писались на языке рода, что создавало дополнительные трудности для прочтения.

Артур начал читать.

«… В начале года Красного Вепря король Гас Одноглазый сделал предложение руки и сердца девице Элишии из рода Каулиц…»

Эту историю Артур знал, причём не только из хроник, но и благодаря личным детским воспоминаниям. Шестидесятилетний король Гас женился вторым браком на деве Элишии, которой было всего тринадцать лет, и через два года счастливой семейной жизни переехал в королевский склеп – сдох короче. Последняя королевская свадьба состоялась двадцать годочков тому назад – Артуру тогда было восемь лет. Время от времени он видел короля, когда навещал батюшку во дворце.

«… Условием для свадьбы дева Элишия поставила убийство дракона Закарии, снятие с него шкуры и преподнесение оной в качестве свадебного подарка невесте, в её безраздельное пользование…»

–– Умная девочка, – вслух пробормотал Артур.

Круф под стремянкой опять тихонько скульнул – намекнул: не пора ли чесать живот?

–– А ну, цыц, – в полголоса осадил наглую псину молодой человек.

«… Дракон Закария был последним из себе подобных. В год он ел по двенадцать непорочных дев, кои отсылались ему в качестве ежемесячной дани, что было тяжким бременем для всего рода человеческого. Также раз в год ему пригонялись коровы – четыре сотни, и овцы – десять сотен. При том он совершал налёты на города и поселения, где на улицах хватал упитанных горожан…».

Артур никогда не видел дракона Закарию. Может тот и совершал налёты на города и поселения, но столицу Птопай, где жили самые упитанные в государстве чуваки, почему то игнорировал! Зато, будучи ребёнком, юный Кэрроу наблюдал за маршировкой небольшого войска из рыцарей и их оруженосцев, которое Гас Одноглазый послал к драконьей горе.

«… Из прочих злодеяний, кои совершал Закария по отношению к людям, были: грабёж ферм и караванов, эпидемии и мор, а также мерзкое извращение девиц из королевского рода и прочих аристократических родов…»

Тут молодой человек в раскидку там и сям по тексту стал искать более подробное описание мерзких извращений, но нашёл только что «… девы драконом были очарованы и не сопротивлялись…».

–– Преступление – умалчивать ценную историческую информацию! – возмущённо обратился «воспитанный» Артур к неизвестному автору хроники.

Круф под стремянкой повернул голову и направил свой акулий глаз в темноту архива. Через секунду он сорвался с места и скользнул под стеллажи. Артур своего одиночества не заметил – свет падал только на страницы раскрытой хроники, а Круфи был «запрограммирован» на тихое исчезновение и бесшумное подкрадывание.

Молодой человек продолжил читать.

« … Влюблённый король Газ принял условие своей невесты и отправил на убийство Закарии десять сотен рыцарей и столько же оруженосцев. Следом, с разницей в три дня, он отправил сотню кожевников для снятия шкуры с убитого дракона…»

(На тот момент Закария ещё был в здравии.)

«… В пятнадцатый день июня рыцари подошли к логову ящера. Закария не выходил из пещеры два дня. И все два дня рыцари без остановки по очереди трубили в рог. На третий день взбешённый дракон выбежал наружу, и началась битва, в которой подлый змей нашёл свою погибель! Голову же дракону отсёк величайший рыцарь Хо Тайбай. Он же первым…»

–– Эй! А где описание битвы? – Опять возмутился Артур.

«… Он же первым вошёл в смрадную пещеру дракона, где обнаружил неисчислимые сокровища, человеческие кости, мёртвую деву, перекушенную пополам и живого младенца мужского пола с надкушенной ногой. Сокровища отправили в казну, деву, не зная её сословия, похоронили как простолюдинку, младенца же рыцарь Хо Тайбай усыновил и дал ему имя – Шитао, и имя своего рода – Хо…»

Артур перестал читать, поднял голову и прищурился на серебристый магический светоч, висящий в полуметре над открытой книгой. Он хорошо знал рыцаря Тайбая. Этот мрачный неразговорчивый дядька, тёмный как старая древесина, был не кем-нибудь, а полковником и главнокомандующим элитного карательного «Отряда Охоты». Странно было читать хронику о ныне живущих людях. Вот оказывается у полковника Хо, который ещё в молодости дал обет безбрачия, есть приёмный сын без ноги, а королева Элишия уже восемнадцать лет как безутешная вдова… и правящая королева-опекунша!

Очнувшись от раздумий, молодой человек перевернул страницу. Здесь во всю длину разворота красовался Закария собственной персоной. Длинная драконья морда выражала безмерное удивление. Под брюхом монстра сновали крохотные рыцари на лошадях. В руках они держали мечи, пики и арбалеты. На горах, что служили фоном картинки, расселись праздно-любопытствующие зрители из числа кожевников и местных жителей – тех самых, что выращивали для Закарии коров и овец. А в качестве главных героев выступали Хо Тайбай и мужик с книгой в руках. Этого мужика Артур определил, как непрофессионального автора хроники. Ростом оба товарища были в три раза выше своих соплеменников. Хо Тайбай поднял руку с мечом во взмахе, а свидетель событий взирал на это с восторгом и благоговением. Меч в руках полковника отряда охоты был несоизмеримо мал по сравнению с толщиной шеи Закарии и Артур вдруг задумался. А можно ли мечом такого размера с одного раза отсечь драконью голову? Как бы ни так! Разве что долго перерубать шею частыми ударами, медленно вгрызаясь в плоть. Очень похоже на то, как дровосек с перерывами на отдых рубит баобаб… Вряд ли Закария послушно выполнял роль баобаба!

–– Странно это…, – вслух произнёс молодой человек и погладил пальцем изображение последнего дракона.

–– Что именно? – Откликнулось сумрачное пространство архива деловитым голосом отца.

(Именно его учуял Круфи и умчался поприветствовать.)

Артур вздрогнул. Любимый отче имел привычку неслышно забредать в архив по делам и прятаться где-нибудь между стеллажами. Делал он это, разумеется, из лучших побуждений – дабы не отвлекать чадо от чтения и пытливых раздумий.

–– Пальцем в страницу не тычь! Забыл? – Напомнил папаша Уильям. – Любая страница любой из хроник в три раза дороже, чем твой палец! – Зловеще хрипел из темноты его голос. Это означало, что батюшка где-то рядом и зрит сына воочию.

Артур же, с высоты своей стремянки, сколько ни вглядывался по галерейному туннелю и рядам полок, так и не смог увидеть старика.

–– У меня тут хроника с китайскими иероглифами на титуле, написана на русском, – бросил он клич в сумерек.

–– Ах вот, что ты читаешь,– задумчиво откликнулся батюшка. – Нашёл изображение Закарии?

–– Да-а…

–– Оно не верно! Круф, отдай тапок…

–– Почему? – Спросил Артур, нисколько не удивлённый.

–– Хозяин хроники Ли Чжун Ки, мой ученик и друг. Ты должен его помнить. Иероглифами написано его имя. Автор гравюры рисовал Закарию по словесному описанию Чжуна, а тот к этому времени был болен и в бреду! Изъяснялся он отдельными фразами, кои иногда было трудно понять, а по сему, художник был вынужден э-э… домысливать внешний вид дракона.

–– И что стало с этим Ли? Он выздоровел?

–– Он умер!

–– Вот как! – Прошептал Артур, рассматривая мужика с книгой. Через минуту он спросил. – А можно ли, исходя из болезни этого Ли, сделать вывод, что вся хроника не верна?

Ответом ему было едва уловимое дыхание вентиляции, нагнетающей воздух.

–– Отец? – позвал Артур.

–– Ступай в кабинет, – кратко булькнуло в темноте.

Артур зажал книгу подбородком и полез со стремянки вниз. Светоч, как привязанный, лениво тронулся следом.

Рабочая комната, та самая, при входе в которую висит ремень, являлась неким сосредоточием всей «кипучей» жизни архива. В ней изучались материалы, писались и переписывались хроники, а также письменно сохранялись страшные секреты! Ещё старший и младший Кэрроу иногда здесь спали подальше от заботливой опеки мадам Кэрроу…, но это так, частности.

–– Бросил меня, Круф, – Артур наклонился и погладил плоскую голову собаки, которая уже сторожила под дверями кабинета. В зубах Круфи держал, заслюнявленный, отцовский тапок. Артур не стал отбирать у собаки её трофей. Как показал предыдущий опыт, лучшим способом что-либо отобрать у Круфика, было не отбирать это вовсе!

–– Ладно, ладно, прощаю, – молодой человек открыл дверь. Папаша уже сидел внутри и строго взирал на сына от письменного стола. С десяток светочей вольно парили под потолком.

–– Иди быстрей, плетёшься, как в пятки раненый! – встретил Уильям Кэрроу сына нелюбезной фразой.

Рабочая комната только казалась маленькой. На самом деле это был визуальный обман, созданный великим архитектором и дизайнером Штайнером сто пятьдесят лет тому назад.

–– Ты Круфа тапками кормишь? – ехидно спросил сынок, направляясь к одному из двух кресел, которые назывались: кресла для приятного собеседования.

Отец хмыкнул. Поджал босую ногу под стул. Поверхность стола перед ним была завалена рукописями, хрониками и всякими мелкими предметами, претендующими на некую историческую ценность. За его спиной вплотную друг к другу висели портреты всех свидетелей событий, рода Кэрроу. Картины были подвешены к потолку на длинных, прозрачных тросиках и создавали иллюзию непроходимой стены. На самом деле это была просто ширма, разделяющая пространство кабинета. За портретами были спрятаны запертые шкафы, сундуки и сейфы с хрониками на которых стоял гриф – секретно!

–– Ну и…? – Напомнил старик.

–– Да…, – Артур сел, закинул ногу на ногу и открыл принесённую с собой хронику Чжуна на гравюре с Закарией. Вполголоса он пробормотал. – Я совсем его не помню…

–– Кого?

–– Этого Чжун Ки. Что делает его хроника в нашем архиве?

Уильям задумался, потом с тяжким вздохом начал рассказ. – После того, как его Величество пожелал жениться ещё раз, я имел неосторожность изъявить протест в письменной форме, где указал на несоответствие возраста жениха и невесты, а также выразил беспокойство по поводу возможности короля… э-э-э… исполнять супружеский долг.

–– Ты нарушил присягу! – пришёл в изумление Артур.

–– Да так. Я всё объяснил волнением по поводу ухудшения его здоровья в связи с предстоящим браком. В ответ «Одноглазый» написал приказ, в коем я должен был отправиться к драконьей горе вместе с рыцарями в качестве свидетеля событий на время похода. Ли Чжун Ки в то время являлся моим заменяющим в должности личного историка-информатора при короле, на случай моего непредвиденного отсутствия. Во-от.

Уильям опять издал длинный тяжкий вздох и продолжил.

–– Ему было всего двадцать пять лет. И конечно я не мог попросить его об одолжение: вместо меня сходить и посмотреть, как убьют дракона. Бедный мальчик сам отправился к королю и предъявил требование о замене. Он имел на это полное право. Я подарил ему чистую хронику. Эту самую, которую ты держишь в руках. В итоге он не написал в ней ни строчки.

–– Ка-ак?!

–– Все записи и зарисовки сделаны одним вольно-фантазирующим романистом со слов Ли Чжун Ки. От драконьей горы мой Чжун вернулся (горький вздох) смертельно больным. У него был сильнейший тремор рук. Он не мог писать… Чуть позже хроника попала ко мне, и я сохранил её, как память.

–– Жаль. Мы не будем знать, как выглядел последний дракон, – опечалился младший Кэрроу.

В ответ Уильям загадочно усмехнулся.

–– Надо было расспросить кого-нибудь ещё-ё, – заныл Артур. – Кого-нибудь из рыцарей или кожевенников, или оруженосцев!

–– Некого было расспрашивать.

–– Почему?

–– Большая часть рыцарей и оруженосцев погибли в битве. Ты же не думаешь, что Закария терпеливо ждал, когда ему отпилят голову? Те, что остались в живых, скончались от ран в дороге, или как Чжун – уже вернувшись, когда спасение, казалось, было близко. Кожевенники сняли шкуру и доволокли её до холма «Пристань», где бросили её и разбежались в разные стороны. В течение одной недели эти бедолаги один за другим ушли к истоку Мирозданья от драконьей лихорадки. Гас выслал за шкурой новый эскорт. Ребята притащили её непосредственно к поместью Каулицев. Когда Элишия увидела свой свадебный подарок, она упала в обморок, в котором находилась семь дней. Подводя итог, можно сказать, что у нас не осталось ни одного человека способного описать события у драконьей горы. Эта недостоверная хроника – всё, что мы имеем.

–– Стоп…, – Артур поднял указательный палец. – Хо Тайбай… Он жив. Я видел полковника три месяца назад… у него отличный здоровый цвет лица… Или это не он порешил Закарию?

–– Никто не знает. Но принято считать, что он. Лично я этому верю. Хо Тайбай человек чести. Если он не отрицает своей роли, значит, так оно и есть.

–– Но точно мы не знаем?

–– Да, так.

–– А спросить?

–– Я спрашивал. Но, поскольку во время похода присутствовал историк-информатор, полковник Хо имеет право хранить молчание, что он и делает вот уже двадцать лет. На любой вопрос о Закарии он посылает … к свидетелю событий. А когда ему поясняют, что историк-информатор умер, полковник неизменно отвечает, что это не его проблема. Впрочем, есть факт говорящий в пользу того, что Хо Тайбай является тем, кто убил дракона.

–– Какой?

–– Эльфы. Они его ненавидят. Закария был их друг, почти бог. Представь: вот я кого-то убил, но свидетелей этому нет. А друг убитого или родственник спрашивает меня – моих ли это рук дело? Как думаешь, я бы отрицал преступление?

Артур поводил очами и после утвердительно кивнул.

Уильям поднял вверх указательный палец. – А Тайбай не отрицает! Он просто молчит, хотя разумней сказать – это не я.

–– Ясно. А этот ребёнок, которого он усыновил… с откушенной ногой, – Артур заглянул в

хронику. – Шитао…

Уильям Кэрроу пожал плечами. – Умер, наверное. И вообще, а был ли мальчик? Если хочешь, спроси у полковника сам.

–– Ладно, что потом? – Спросил Артур, который и так знал, что было потом, но очень любил слушать повествования своего старика.

–– Почитай хронику, – усмехнулся старший Кэрроу.

–– Да ладно тебе, расскажи вкратце, – заныл младший.

–– Дальше было всё обычно. Поскольку Одноглазый выполнил условие, Элишия дала согласие на брак. Через год и три месяца королева зачала. Ещё через восемь месяцев король Гас внезапно для всех скончался от неизвестной болезни, и через две недели после его смерти Элишия родила принца Хенрика.

Тут Артура посетила нескромная мысль, но поскольку тема его очень волновала, он её

озвучил. – И что … в этом возрасте… Одноглазый мог… зачать?

–– А вот это нас это не касается! – Отец стал серьёзен. – Ты же не хочешь быть уличён в государственной измене! Факты подобные этому нельзя подвергать сомнению. По крайней мере, вслух

–– Д-да…

Хенрик был младше Артура на десять лет. До его рождения Артур посещал королевский дворец в качестве преданного друга принца Кассия – сына Одноглазого от предыдущего брака. Когда Хенрику исполнилось пять лет, Кассий таинственным образом из дворца пропал, и местонахождение первого наследного принца по сию пору оставалось неизвестным. Артур же, по указу вдовствующей королевы Элишии, плавно поменял статус. Из друга для первого королевского сына он перешёл в наставники для второго. Всё было хорошо, пока Хенрик сидел во дворце и не проявлял интерес к окружающему миру. Однако, перейдя порог семнадцатилетия, его Высочество заявил, что хочет знать, как живут его поданные посредством личного общения с ними. Элишия сочла это разумным и даже умиляющим и наняла сыночку телохранителя – лейтенанта Отряда Охоты – Тецуя Рюйодзаки, по кличке Проклятый Рюй. Некоторое время всё было вполне пристойно – Рюй учил наследника фехтованию и выполнял функцию охраны во время познавательных экскурсий принца. Затем через некоторое время Артур счёл необходимым написать её Величеству ряд честных докладных записок приблизительно с таким текстом: «…Ему кажется, что влияние лейтенанта Рюйодзаки на наследника престола более негативно, чем предполагалось…», «…Жестокость младшего офицера Отряда Охоты импонирует врождённым качествам принца…», «…Желательно ограничить по времени общение принца Хенрика и его телохранителя!», «…сократить общение принца и Рюя до минимума…», «Немедленно заменить телохранителя!»

Элишия сделала попытку перевести проклятого Рюя в приграничное подразделение Отряда Охоты. Хенрик заявил, что будет голодать, пока ему не вернут Тецуя. Любящая мамочка сутки пробыла в истерическом раздумье, и в итоге лейтенант Рюйодзаки остался, и в Птопае, и в телохранителях у его Высочества. Артур же в качестве протеста официально отказался выполнять свои обязанности наставника и вот уже почти три месяца читает архивные хроники у себя в поместье. К тому же он был обвинён самим принцем в предательстве и доносах!

Вспомнив Тецуя, Артур до боли в зубах стиснул челюсти. Проклятый Рюй родился в трущобах под мостами и воспитывался в военизированном приюте для мальчиков. Артур Кэрроу плохо представлял себе, что такое приют с военным уклоном. Судя по внешности и привычкам Рюйодзаки, наверное, это был ад кромешный!

–– Я помню Гаса в средних летах, – рассуждал Уильям Кэрроу. – Сын, ты меня слушаешь?

Артур, сидевший с мрачным выражением на лице, кивнул.

–– Внешне Хенрик похож на Элишию, но он точно унаследовал характер своего папаши и его пороки…

–– Но не достоинства,– угрюмо пробурчал Артур.

–– У Гаса не было достоинств, – откликнулся Уильям. – Единственным достоинством Одноглазого, был его здоровенный член… и ещё избавление людей от Закарии.

–– Ты видел его? … Эй, я про дракона! А ты что подумал? Отец, да ты что?! – Захохотал вредный мальчишка, наблюдая, как выкатываются очи почтенного и благородного сэра Уильяма.

–– Я видел, – пропыхтел старик. – … И то и другое!

–– Ты видел Закарию? – Артур перестал смеяться.

Под потолком бестолково заметались светочи, Круф за дверью стал шкрябать когтями наличник.

Уильям Кэрроу, глубоко сосредоточенный, встал и отправился за ширму из портретов.

–– Я дам тебе одну хронику, – донеслось до Артура вместе со скрежетом крышки от сундука.

Поскольку Артур Кэрроу ещё не принёс присягу историка-информатора, то согласно кодексу цеха историков, он не имел права посещать секретный архив. Но не посещать – это не значит: не читать запрещённых хроник! Теоретически, читая какой-либо шедевр, ты можешь и не знать, что за полчаса до этого он лежал в сейфе. Боле того, секретность некоторых хроник определялась непосредственно хозяевами этих хроник! А потому молодой Кэрроу время от времени, как сейчас, просто сидел и ждал когда папаша сбегает за портреты и нароет там что-нибудь интересное. Таким образом, Артур, ещё не находясь в официальной должности свидетеля событий, уже читал такие засекреченные перлы как: «Пять отличий эльфа от человека»; «Любовные приключения королевы Изабель и рыцаря Александра» – жуткий разврат(!); «Подземные галереи Птопая»; «Огнестрельное оружие до Эпохи Перемен»; «Техногенное развитие человечества до Эпохи Перемен». А также сонеты его пра-пра-пра-прадеда Орсо Кэрроу, который увлекался стихосложением, но почему то стеснялся об этом рассказывать, и все свои творения прятал в сундуке.

Пока старший Кэрроу вёл раскопки в секретном архиве, Артур бесцельно блуждал взглядом по мебели и стенам кабинета.

Все стены рабочей комнаты, кроме той, за дверью которой сидел акулообразный и гиеноподобный Круфи, были иллюзорными. Кроме уже упомянутой стены-ширмы, были стена-лабиринт и стена-свет. Эта последняя, представляла собой разноцветную, объёмную панораму. На ней над волнами океана зависала странная металлическая конструкция известная в истории, как подводная лодка. Волны ритмично колыхались, лодка то всплывала, то погружалась.

За панорамой имелся небольшой каминный зал с ковром и кушеткой, на которой, согласно семейным преданиям, зачинались некоторые великие историки-информаторы рода Кэрроу – в том числе и сам Артур. Да-да, когда то молодой папаша Уильям Кэрроу, в силу неких срочных обстоятельств, не вылезал из архива день и ночь, а его только что обретённая супруга приносила ему обед или ужин. Иногда она приносила ему себя… Теперь уж матушка в архив не спускается – Круфу она почему-то не нравится.

–– Вот, – подвёл итог старик Уильям, появляясь из-за портретов и выкладывая на стол предмет своего изыскания – красивую хронику в обложке из молодого бамбука.