Княгиня Анна Кашинская – светильник веры и любви

С иллюстрациями Вячеслава Волынца

© Козырева А. А., 2023

© Волынец В. И., иллюстрации, 2023

© Оформление. АНО развития духовно-нравственных начал общества «Символик», 2023

Время скорбей и печалей

Упав на колени перед образами, молится ростовская княжна Анна в своей светёлке. Усердна в молитве юница[1], сердце которой тисками сжимается от страха за родимого отца-батюшку князя Дмитрия Борисовича, уехавшего в Золотую Орду.

Не день и не два прошло с того момента, как вынужден был отправиться к хану на поклон отец, – много времени прошло, уже и счёт дням потерян. Просит встревоженная дочь в молитве:

– Господи Милостивый, спаси моего батюшку… сохрани его… верни живым домой…

Льются по бледному лицу неотирные слёзы. Клонится головка в платочке к долу. Шепчут уста:

– Пресвятая Богородица! Милосердная наша Заступница, убереги родимого батюшку! Будь ему в пути-дороге к дому Путеводительницей…

Было от чего тревожно вздрагивать девичью сердцу и сжиматься от недобрых предчувствий – время было на Руси скорбное и неутешное.

На исходе век XIII. Скоро-скоро оборвётся привычная цифра и, перевалив за новый рубеж, пойдёт отсчёт века нового – но нет надежд, что так же скоро наступит, минуя скорби и печали, время иное.

Прочно объединились земли восточных славян христианской верой. По городам и весям стараниями и попечением потомков святого киевского князя-крестителя Владимира возведено множество величественных храмов. Множатся и монастыри – центры молитвы, благочестия и подвижничества. Казалось бы, радоваться тому и радоваться, да только, не вняв настоятельным советам дедов-прадедов сохранять единство и согласие, не утихали на Руси братоубийственные междоусобицы.

Где изощрённой хитростью-сговором, где прямым воинским наскоком, устраивая всеобщий разор и не уступая один другому, бьются меж собою то за великокняжеский престол, то за богатые уделы сродники: близкие ли, дальние ли – все из одного рода-племени, все из Рюриковичей.

Любая война, и самая кратковременная, – всегда беда, а меж тем с востока волной цунами накатила беда общая, разорительная: дикие орды татаро-монгол, проходя по Русским землям, оставляли за собой горы трупов и скорбные пепелища.

Под натиском полчищ Батыя падали одно княжество за другим. Ордынцы разорили Рязань, покорили Москву, пали под натиском несметных полчищ Суздаль и Владимир.

Под водительством великого князя владимирского Юрия Всеволодовича в решимости отбить врага выступили русские войска навстречу передовым отрядам ордынского темника[2] Бурундая.

Встретились у реки Сить, где и состоялась лютая битва, запомнившаяся злополучным поражением русских.

Не удалось устоять ослабевшим в многолетней междоусобной брани русским князьям – и на долгих три столетия, упав тяжёлой чёрной тучей, полонила Русь орда.

Более полувека прошло с тех пор, но старый воевода Лавр до мельчайших деталей с грустью вспоминал о том горьком побоище:

– Много, ох как много полегло в той битве-сече князей из славных родов княжеских…

Всякий раз с готовностью откликался старый воин, когда, окружив его со всех сторон, подступали к нему с расспросами.

Чаще всего то были юные княжичи, проходившие под руководством воевод-воспитателей особое посвящение в князья – «постиги», когда обучались они воинским наукам, потребным в ратном деле, к которому мальчиков готовили с раннего детства. Был среди них и Александр – старший брат княжны Анны.

– Лавруша! Расскажи… – с надеждой на скорый отклик просили княжичи, да и девочки нередко допускались послушать о прошлом – и славном, и горьком.

Помнились те рассказы и юной Анной.

Выдохнув тяжело и встряхнув седой лохматой бородой, рассказчик начинал:

– То был март… четвёртое… число четвёртое… Не успели мы развернуться, приготовиться, как окружили нас поганые со всех сторон… Бились до последнего, не бежали с поля боя… Погиб князь Юрий… Горькой была его смерть, но не позорной… Бурундай-пёс потом голову князя в дар Батыю отправил… Тот, сказывают, чашу себе изготовил… Это у них обвычка[3] така-то: если, мол, пить из чаши славного князя-воина, то, значит, его силой-волей напитаться… – вздохнул глубоко.

Замолчал, но вскоре продолжил, как оправдался:

– А я что? Я и сам тогда ещё мал был… Чуть взрослее, чем вы, огольцы… Но с поля боя не бежал! Сумел и я пикой проткнуть одного поганого… – вновь глубокий-глубокий вздох-выдох.

Постучав горестно по деревяшке, служившей ему подпоркой при ходьбе, белый как лунь, старик умолк.

– Лавруша! – несмело попросил княжич Александр. – Расскажи про князя Василько, нашего прадеда…

Не тотчас откликнулся грустный воевода. Долго молчал, однако, перекрестившись, твёрдым голосом начал:

– Храбрым и отважным воином был князь Василько Константинович. С младшим братом своим Всеволодом… Всеволодом Константиновичем… бились рядышком… один другого защищая… Да только разве устоишь перед чёрной лавиной? Окружили… навалились кучей ордынцы… упал Всеволод на землю… упал бездыханный… а князя Василько стащили с коня… пленили его поганые…

Не сдержалась юная княгинька. Всхлипнула. Смахнула накатившую слёзку с щёчки. Старик ласково приобнял её:

– Поплачь… поплачь, душа добрая…

– Помолюсь за него! – отозвалась юница.

– Это уж само собой… – выдохнул Лавруша. – Они ж… поганые… заставили его своему хану Батыю присягнуть… «Жить, мол, будешь! Своим уделом заправлять будешь! Только поклонись нашим богам – признай хана нашего Батыя главой над тобой!» Отказался князь Василько… Разозлились поганые… мучили его долго… не сразу убили а, убив, труп, бесовское отродье, бросили в лесу… в Шеренском лесу… Думали, что звери пожрут, растащат его косточки… Не тронуло его зверьё… Страдалец своей мученической кровью омыл все, если какие и были, прегрешения… В том лесу нашла его тело добрая женщина, а уж попович Андриан привёз тело мученика в Ростов. В голос рыдали люди, встретив своего любимого князя – щедрого, справедливого, хлебосольного, сердцем прекрасного…

– А потом прабабушка наша Мария Михайловна, – подала вновь голос юная слушательница, – в его память монастырь основала.

– Точно так. Спасский монастырь на Песках так и зовётся – Княгинин.

– Прабабушка похоронена там, – добавила Анна. – Мы часто там бываем. Только вот жаль очень, что я ни разу её не видела…

– А я помню её! – перебил сестрёнку старший брат. – Старенькая такая была, но добрая-добрая. Я ещё маленький совсем был, но всё равно помню, как мы к ней в монастырь ходили…

Тревожное ожидание

Ранним-ранним утром воскресного дня мать-княгиня повела дочерей Анну и младшую Василису на службу в Княгинин монастырь, где девочки, происповедовавшись духовнику княжеского дома – ростовскому епископу Игнатию, причастились.

После обедни мать-настоятельница пригласила дорогих гостей на трапезу.

По окончании щедрой трапезы, прошедшей в благочестивом молчании, перешли в келью[4] игуменьи, пообещавшей юным княгиням рассказать об их прабабушке, которую та успела застать, будучи молоденькой послушницей.

Вслед за семейством князя Дмитрия Борисовича в келью вошёл епископ Игнатий, к которому и поспешила обратиться мать-игуменья:

– Владыка, расскажите нашим юным гостюшкам об их прабабушке – княгине Марие Михайловне.

Епископ, внимательно посмотрев на присмиревших девочек, согласно кивнул головой:

– Это была мудрая женщина. Она спасла Ростов от разорения: щедрый выкуп выплатила ордынцам. После смерти князя Василько княгиня-вдова стала правительницей Ростова, ибо сыновья её Борис и Глеб были ещё малы. Первым помощником и советчиком ей всегда был епископ Кирилл – многолетний духовный наставник княжичей. Княгиня Мария Михайловна слыла справедливой для всех. Недаром на княжеских съездах к голосу ростовской вдовы прислушивались многие князья. Господь сподобил меня знать её. Я только-только принял постриг и молоденьким иноком прислуживал приснопамятному епископу Кириллу. Он был уже стар и немощен. Я хорошо помню… – владыка, умолкнув вдруг и вскинувшись быстрым взглядом на настоятельницу, торопливо произнёс:

– А покажи-ка нам, матушка-игуменья, сокровище ваше!

Настоятельница послушно встала с широкой лавки, на которой сидела со своими гостьями, достала из шкафа и выложила на столик большую рукописную книгу.

Епископ Игнатий жестом пригласил подойти юниц. Владыка, благоговейно склонившись над книгой, столь же трепетно произнёс:

– Этот Летописец написан старанием и попечением самой княгини Марии Михайловны. – Бережно пролистав несколько тяжёлых страниц, он прочитал: – «Был же Василько лицом красив, очами светел и грозен, храбр на охоте, сердцем лёгок, до бояр ласков. Кто из бояр ему служил, и хлеб его ел, и чашу его пил, и дары получал, тот никакому другому князю не хотел служить. Очень любил Василько слуг своих. Мужество и ум в нём жили, правда и истина с ним ходили. И сидел он в доброденствии на отцовском столе и на дедовском, и скончался так, как вы слышали».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Юница – девочка-подросток.

2

Темник – ордынский военачальник над большим войском.

3

Обвычка – привычка.

4

Келья – отдельная жилая комната в монастыре.