Степлаг. Восстание, которого не было

Глава 10

Степлаг: лагерь и его обитатели. Вольнонаемные

И вот, наконец, мы подошли к тому, о чем собственно хотели рассказать и понять: почему именно в Степлаге, а не в Джезказганлаге или в лагерях для немецких и японских военнопленных № 37 и 39 произошло то событие в 1954 году, которое ныне именуют «восстанием» против произвола сталинизма.

Казалось бы, в Джезказганлаге, как утверждают некоторые историки, сидели безвинные жертвы репрессий 30-х годов. В лагере для немецких военнопленных – самые отборные фашистские преступники, собранные из всех лагерей Союза. А «восстание» произошло почему-то именно в Степлаге, где, по мнению сайта «Тарих» (История) для школьников, находились в заключение «люди образованные и степенные». И это в то время, когда в стране происходил заметный спад репрессий, шло послабление лагерного режима ГУЛАГа, готовился широкий пересмотр «политических» дел и снижение сроков «многолетним» осужденным.

Для полноты картины произошедшего мы конечно же должны обратиться к истории создания Степлага (или, как правильно отмечается, в начале он именовался Особым лагерем №4) и не только говорить о тех, кто отбывал здесь срок, но и кто руководил этим лагерем, кто охранял его и обслуживал.

Степной лагерь был организован в сентябре 1948 года, в результате расформирования лагерей для военнопленных № 37 и 39 занимавшихся строительством производственных и бытовых объектов будущего Жезказгана. Этим самым он, собственно говоря, подменил бывшую территорию, обслуживаемую некогда Карлагом от Джезказгана до Спасска (пос. Рудник-Джезказган, Крестовский, Перевалка, Джезды, Байконур, г. Балхаш, Экибастуз, Спасск, а также сельскохозяйственные объекты пос. Кенгир и ст. Теректы. Пос. Комсомольский почему-то нигде не упоминается, возможно, он получил свое название уже после ликвидации Степлага, когда его объекты перешли в государственную собственность).

Лимит численности лагеря, как указывают некоторые источники, должен был быть 25 000 человек. В 1950 г. он был якобы даже превышен, но такие данные вызывают у нас сомнения, поскольку в строительстве Большого Джезказгана такого количества заключенных никогда не требовалось. И учитывая, что рабочая сила ГУЛАГа имела огромный спрос по всей стране, вряд ли кто-то бессмысленно завез сюда через всю страну и без того лишних людей (в чем мы позже убедимся).

Все заключенные содержались в 9-ти лагерных отделениях, которые делились на несколько лагпунктов. Никакого разделения в них между политическими и уголовными заключенными не было, лишь особо негативно проявившиеся себя и отказники от работы переводились в штрафные бараки или даже в тюрьму. В каждом из отделений имелись заключенные женщины, которые привлекались на определенные работы, а также приговоренные к каторжным работам, чей труд мог граничить с особо тяжелыми условиями.

Внешнею охрану и этапирование заключенных на работу вела расквартированная здесь войсковая часть. За внутренний порядок в лагере отвечал надзор состав лагеря, подчинявшийся непосредственно начальнику Степлага МВД СССР, которых было за время существования лагеря, было всего два человека: один до событий 1954 года, второй – после (между ними, очень короткое время были два исполняющих обязанности).

Но начнем мы разговор об обитателях Степлага, пожалуй, с вольнонаемных, которые почему-то непременно выпадают из истории ГУЛАГа и великих строек социализма в которых принимали участие его заключенные.

Когда читаешь книги, смотришь фильмы и слушаешь свидетельства очевидцев, то складывается впечатление, что вот были заключенные и были люди которые охраняли и заставляли их работать. Конечно это не так. Заключенные ГУЛАГа принимали участие в строительстве таких объектов промышленности или освоения месторождений, которые требовали руководства этими работами очень хорошими специалистами. Кроме того, нужны были люди, которые обучали заключенных и могли иметь возможность для передвижения вне строительства и месторождений, к примеру, для решения вопросов снабжения и т.д. Такие люди именовались – вольнонаемными. Однако основную массу специалистов трудно назвать вольнонаемными поскольку они были чаще всего откомандированы своими министерствами с насиженных мест туда, куда это было необходимо требованием временим и в интересах государства.

Так, мой родной дядя Садыков Хайретдин Гарафиевич был срочно откомандирован с одиннадцатью своими товарищами и их семьями в 1941 году в Джезказган с города Мончегорск, что находится в Мурманской области и с 1935 на его территории велась медно-никелевая разработка месторождений, которая по тем временам была одной из крупнейших в стране. Их эшелон добирался в далекий Джезказган уже под бомбежками фашистских самолетов. Здесь, в Джезказгане он, человек не имеющий никого образования работал с заключенными Джезказганлага, с немецкими военнопленными, а затем и Степлага являлся в одно время начальником сразу двух шахт, пока на помощь не прислали молодых специалистов, которых ему пришлось обучить горняцкой мудрости, прежде чем они заняли его место.

Отношения между вольнонаемными и заключенными были практически бесконфликтные, чего нельзя было сказать об отношениях с охраной, надзором и просто между собой. Возможно, это объясняется тем, что именно вольнонаемные являлись связующим звеном между работодателями и надзором лагеря, которые закрывали наряды, давали характеристики работающим заключенным, отчего во многом зависело и некоторое благополучное проживание заключенных (условия существования и возможные послабления в режиме заключения, вплоть до вывода, заключенного для проживания вне зоны). Кроме того, такие «хорошие» отношения приводили к мелким нарушениям режима, как доставка в зону спиртного и других припасов. Так что портить отношения с вольнонаемными, было «себе дороже». И между ними существовали вполне терпимые отношения.

К примеру, как-то рыскающие по шахте бандитствующие элементы и националисты одного из лагерей наткнулись на человека, который уже после смены продолжал бурить шпуры (отверстия для заряжания взрывчатых веществ- Прим. автора), чтобы своевременно закончить цикл добычи руды за смену. Приняв его за «своего» из «скурвившихся», они окружили «стахановца» и принялись угрожать. Однако очень скоро выяснилось, что «стахановец» из вольнонаемных и хранители блатного порядка вежливо извинившись спешно ретировались.

Конечно, и среди заключенных находились люди с высшим образованием и специалистами в различных областях так необходимые на стройках социализма, но в просмотренных нами документах по Степлагу, лишь имя заключенного Ф-ша, занимавшего должность производственного контролера ДОЗа, а затем ближе к освобождению и вовсе завизировавшего для себя место в организации Джезказгана «Проектмонтажавтоматика» упоминается в этом смысле с положительной стороны (о Ф-ше мы рассказываем в главе посвященным личным делам заключенных Степлага – Прим. автора).

Другие случаи упоминаются лишь с негативной стороны.

Вот одно из таких упоминаний:

«Заключенный З-ый поставлен на ответственную должность, тогда как последний имеет 15 лет КТР за истребление советских граждан. Такие примеры не единичны, но руководство лаготделения с этим мирится и даже опирается на таких заключенных, игнорируя работу вольнонаемного состава лаготделения».

(ГАГЖ Из протокола №1 Собрания партийного актива политотдела Степного лагеря МВД от 7-го февраля 1953 года стр. 1)

А вот другое заявление о другом заключенном, занимавшего место культработника:

«…а этот «культработник» (в балхашском отделении) вместо проведения воспитательной работы занимался рисованием картин для работников лагеря. А когда посмотрел на его дело, то оказывается, что этот «культработник» бывший зам начальника полиции Краснодарского края, имеет 25 лет, то спрашивается, какой с него может быть воспитатель?»

(ГАГЖ Из протокола №3 (стр145) Собрания парт актива Степлага МВД СССР от 10 июля 1954 года).

Кстати, умение рисовать, приносило большой доход «таланту» поскольку имело большой спрос. Несмотря на хорошее «московское снабжение», которое можно больше отнести к продовольственным изыскам, украшать скромные жилища военнослужащих, надзорсостава и вольнонаемных было практически нечем. И поэтому «талантливые» копии картин просто наводнили места обитания первых жителей Джезказгана и его окрестностей.    Даже в середине 60-х годов, мы видели, без преувеличения, сотни таких копий уже в более благоустроенных квартирах, трудящихся Джезказгана.

Но это уже были более или менее светлые и красочные картины, поскольку большинство таких «произведений» были мрачноватого цвета из-за недостаточного наличия масленых красок и вскоре обыватели заменили их на простенькие коверозаменители с изображением оленей, которыми наводнили всю страну.

Сюжеты копий картиин, заключенных Степлага не отличались разнообразием. Конечно, встречались и неплохие копии западных художников (Например – «Возвращение блудного сына» Рембрандта), но все-таки большинство жителей воспитанные на патриотизме, предпочитали классические вещи художников-передвижников. И поэтому можно было встретить, и сравнить десятки копий к примеру «Трех богатырей», «Аленушку» и даже «Иван Грозный убивает своего сына». Некоторые копии, будем справедливы, наиболее удачные, были эгоистично подписаны «соавторами», что было понятно не всем их владельцам. Оплата производилась продуктами, которая, как утверждают некоторые очевидцев, за очень хорошую работу доходила до полного мешка.

К слову сказать, чтобы завершить эту тему, совсем недавно нам «посчастливилось» полюбоваться в одной из квартир на весьма неплохую «полномешочную» копию Антониса ван Дейка «Отдых на пути в Египет».

Другие, «менее талантливые» заключенные, перебивались заработками изготовлением наборов шахмат и нард, игральных «нервущихся» карт, вышивкой и рисованием на носовых платках и даже ножей с выбрасывающимися, а то и «выстреливающимися» лезвиями.

Возможно, и это явление частично имелось в виду в одном из докладов:

«В некоторых лаготделениях установлены случаи использования заключенных преступных связей с вольнонаемными сотрудниками и надзирателями – 3-го и 5-го лаготделений»

(ГАГЖ Фонд 492 фонд 35 дело 2 Протокол №1 Собрания партийного актива 15-16 февраля 1950 г. стр. 16).

И тогда такие отношения заходили весьма далеко. Вот, что об этом говорит еще один докладчик:

«Ан-ов (представитель МВД Каз ССР)  …Есть случаи, что заключенные вместе с вольнонаемным составом посещают кино, биллиард, столовую и т.д.»

(ГАГЖ Фонд 498 опись 35 дело 5 протокол №1 собрания партийного архива политотдела).

Не лучше мнение другого докладчика:

«На производственных объектах широкий размах приняла связь вольнонаемных с заключенными, которые проносят водку и др. неположенные вещи. На объектах, между смен, нет контроля за проходом посторонних, без пропусков, так как в это время шахты не охраняются, туда заходят лица, имеющие связь с заключенными и бывают на объектах целые смены».

(ГАГЖ Фонд 498 опись 35 дело 6 Собрание партийного актива Степлага от 7 февраля 1954 г. Протокол №2 стр.33).

А вот мнение самого начальника Степлага:

«Докладчик Ч-ев: …На счет изоляции заключенных, что она стоит на должной высоте в зоне лагеря. Но очень плохая изоляция заключенных на работе в хозорганах, так как объектах работы из вольнонаемных граждан работников хозорганов большинство переселенцы, чеченцы и немцы, и я не уверен, что связи с заключенными там нет. Но ввиду того, что если не выдать пропуска этим работникам, то хозорган вынужден будет приостановить свою работу».

(ГАГЖ Фонд 492 фонд 35 дело 2 Протокол №1 Собрания партийного актива 15-16 февраля 1950 г. стр. 6)

Во время событий в мае-июне 1954 года взаимоотношения вольнонаемных и заключенных никак не проявились. И всякого рода призывы «восставших» к населению Джезказгана и особенно к переселенцам из немцев и чеченцев о поддержке, носили чисто пропагандисткой характер. Вряд ли «восставшие» на что-то рассчитывали, кроме лишней шумихи. Такие акции могли иметь внимание только у чужих ушей, но никак у местных жителей, которые прекрасно знали, с кем имеют дело.

Часть вольнонаемных, здесь действительно составляли сосланные в эти края немцы и чеченцы. Кроме того, по всей стране шла агитация и вербовка рабочей силы в неведомый Джезказаган. Особенно успешно она проходила в армии, среди сельских парней. В то время получить паспорт на руки в деревне и податься на заработки в город можно было только отслужив в армии, когда при демобилизации этот заветный документ оказывался на руках. И прослышав о каком-то там Джезказгане, где за работу платят очень большие деньги эти ребята, не заезжая домой, направлялись прямо туда.

Кроме того, оставались работать в Степлаге и Джезказгане отслужившие в местной воинской части и демобилизованные солдаты, которые в первую очередь снабжались квартирами:

«Начальник 9-го лаготделения майор М. «83 вольнонаемных сотрудника квартирами обеспечено…нами приняты на работу демобилизованные солдаты…»

(ГАГЖ Фонд 458 опись 35 дело 2 Протокол от 31 октября 1950г. Производственного-хозяйственного актива. Стр. 252)

Домой они ехали в отпуск после того как отрабатывали пару лет и не только чтобы увидеть родных и близких, но и жениться и уже вернуться с женами. Так создавались на удивление самые крепкие семьи в Джезказгане, а новоявленных жительниц ждали свои рабочие места, на которых они работали до самой пенсии. Для трудоустройства женщин была построена ткацкая фабрика, представители которой со своей продукцией были в свое время откомандированы на Олимпиаду-80 (сегодня, разумеется, закрыта. Прим. автора).  Джезказгану требовались не только рабочие руки, но и врачи, учителя, специалисты самых различных профессий, имеющих высшее образование. И они приезжали сюда, большая часть по направлению, другая в поисках романтики. Джезказган никого не балует до сих пор своим климатом (от +40 летом, до -30  и -40 зимой с пронизывающими ветрами), далеким месторасположением от цивилизованных центров. Не случайно здесь первоначально было так называемое «московское обеспечение» (до начала времен застоя) и шла соответствующая районная доплата за проживание и работу в условиях полупустыни (что приказало долго жить после капитализации Республики Казахстан). Как бы то ни было, но уже в 1954 году, еще до закрытия Степлага, поселок Большой Джезказган, имеющий на своем счету 30 000 жителей получил статус города. И поэтому, освобожденные по амнистии, заключенные Степлага не имеющие права выезда, просто влились в это население и отнюдь не составляли его основную численность. А население это представляло собой настоящее вавилонское столпотворение народов со всего Союза.

Со временим здесь организовались замечательные трудовые коллективы горняков и их вспомогательных цехов, бурно развивалось строительство, в том числе социальных объектов.

Труд горняков и металлургов Джезказгана высоко ценили в стране и к их пожеланиям и просьбам всегда прислушивались. Город и металлургический комбинат имел свои пионерские лагеря, санатории, профилактории для бесплатного лечения и отдыха трудящихся. Сегодня все это безжалостно продано новыми хозяевами края, построенное на народные деньги, а сам народ от этого не получил ни тенге.

Да, война бывает не только, когда стреляют. В стране идет война по разбазариванию национальных богатств недр страны и наш регион тому не исключение. Сначала нас успокаивали тем, что наших запасов меди здесь хватит на 120 лет, затем 80 лет, затем 40. Сегодня скромно заверяют, что 20…?

А почему и во что обойдется это местному населению и будущему поколению, верней, что с ними будет, скромно помалкивают.

Знают – только знающие и немного понимающие…

Такова наша краткая история вольнонаемных Степлага до современности.

Глава 11

Военнослужащие и надзорсостав

Эта главой и последующими мы хотим немного порадовать антисталинистов, поскольку они практически сплошь состоят из критики содержания и состояния службы военнослужащих, охранявших заключенных, и надзорсостава ведущих за ними контроль в лагере. И те, и другие, осмелимся напомнить, относились к разным ведомствам. Кроме того, если вы уже знаете или что-то слышали об истории Степлага, то считается что во многом из-за военнослужащих и надзорсостава, которые незаконно применяли оружие по отношению к заключенным, и возникло «восстание» в Степлаге.