Брачный экстрим. Школа «Челси»

Разрешите представиться

Вы уже знаете, кого хотите завоевать? Будь он даже сам мистер Неприступность или господин Толстый Кошелек, вскоре падет к вашим ногам. Тренеры соберут досье на искомого джентльмена с указанием тайных сердечных паролей и постоянных явок, определят его психотип и сделают диагностику характера. Затем барышню натренируют и слегка «перерисуют» ее личность – под конкретного человека. Возможно, придется ставить речь, менять имидж, воспитывать в себе интерес к совершенно чуждым хобби. Но дело ведь того стоит?..

В нашей группе, кроме меня, оказались: одна Ирина, одна Инга, две Ани (одна из них называла себя Нюра, что Инесса сочла очень милым), Анжела и Катя (они вместе учились в институте, только Анжела – на заочном), Нина из Питера (она сама так представилась), Даша, Вика и даже девушка с экзотическим именем Луиза. Все мы были из разных городов, у всех имелись свои причины для того, чтобы приехать в Москву в это бюро добрых услуг. В основном нами руководило банальное и низменное, как я теперь понимаю, стремление быстро и качественно перейти из статуса золушки-лимитчицы в статус светской львицы со всеми вытекающими последствиями. Думаю, что дополнительный стимул существовал только у меня, однако я не могла противопоставить себя девчонкам, в этом случае мой план потерпел бы сокрушительное фиаско. «Я – с ними, мы вместе, мы – одно целое», – твердила я себе.

Курсы Инессы Алексеевны были подпольными, добиться личной встречи с ней стоило огромного труда, но это и было показателем нашей целеустремленности. Мы все знали, что в наших намерениях присутствует некоторая искусственность и непорядочность. Но именно потому, что нас собралось много, никто не испытывал угрызений совести и не прятал глаза друг от друга. Все мы были молоды, красивы, агрессивны и готовы преодолеть любые препятствия, возникающие на пути к достижению цели.

Большинство из нас никогда не видело своих отцов, а некоторые – и матерей.

Жизненные трудности, предательство близких, детские дома, интернаты, побои, постоянная борьба за выживание закалили нас и сделали настоящими бойцами, которые готовы любой ценой устранить сложности на пути к красивой и богатой жизни. Наш общий нереспектабельный background, однако, не исключал редких возможностей полистать журналы, повествующие о том, как живут богатые и знаменитые. А глядя на обложку с изображением очередной олигофаворитки без лифчика, мы могли позволить себе встать перед зеркалом и, раздевшись догола, сказать вслух:

– Сука, ну чем я хуже? Почему каким-то тварям везет, в чем секрет их успеха? Ведь мужики с не меньшим удовольствием, а бабы – с еще большей завистью могли бы смотреть на меня, а не на эту понюхавшую пороха пышногрудую давалку. Почему я родилась в этом занюханном маленьком городишке, куда не только не летают самолеты, где и автомобилист – редкая радость, дарящая робкую надежду? Почему моя мать дала разок первому встречному и, зная, что не увидит его больше никогда в жизни, родила меня, а потом сдала в интернат, так как сама не догуляла? Почему старые жирные спокойные клуши ездят, нарядившись в леопардов и бриллианты, по всему миру, да еще называют нас дворнягами и лошицами? А я сижу в своем захолустье, не имея денег даже на билет в областной центр?

И еще сотни разных почему… Впрочем, вполне вероятно, что у каждой из нас был собственный вопрос, на который мы надеялись получить ответ у мамы Лосер. У меня лично он был.

Кстати, разрешите представиться: меня зовут Алена, я – одна из девушек, оказавшихся на курсе повышения благосостояния за счет круглых идиотов, которые думают, что могут найти настоящую любовь вместо той, которую сами же похоронили под грузом собственного величия, богатства и комплекса неполноценности. You are welcome, Guys! We are desperately looking for you!

Нюра и Даша

СКОЛЬКО ОЛИГАРХИ ТРАТЯТ НАЛЮБОВНИЦ

Основная любовница:

Квартира (раз в 3 года) $ 400 000

Автомобиль (раз в 3 года) $ 60 000

Карманные расходы за 1 год $ 120 000

Подарки и досуг (за 1 год) $ 130 000

Поездки на курорты (2 раза в год) $ 260 000

Итого (за 1 год): $ 660 000

Запасная любовница:

Аренда квартиры (за 1 год) $ 20 000

Автомобиль (за 1 год) $ 30 000

Зарплата (за 1 год) $ 30 000

Подарки и досуг (за 1 год) $ 50 000

Поездка на курорт (за 1 год) $ 20 000

Итого вместе с основной (за 1 год):

$ 660 000 + $ 150 000 = $ 810 000

Честно говоря, с родословной у всех нас и правда было не очень. Это подтвердилось в первый же день. Девчонки были молоды и страдали недальновидностью и излишней откровенностью. Как только объявили перерыв после муторного отборочного тура, я узнала, что две близняшки – Нюра и Даша Макаренко – «родом из детского дома», – именно так они и говорили – и никогда не видели родителей (может, это и к лучшему). Во всяком случае, уже в тринадцать лет они поняли, что привлекают внимание окружающих своей похожестью и красотой, и не преминули воспользоваться этим. Правда, в рамках бюро добрых услуг. Очевидно, именно поэтому каждая из близняшек сделала к своим семнадцати по четыре аборта, вылечилась от наркозависимости, троекратного триппера и любви к родителям, которые так и не пришли забрать девочек из провинциального детского дома. Нюра с Дашей были очень похожи, посторонние могли различить их только по татуировкам, неровно расположившимся на левых предплечьях. На одном было написано: «Нюра», на другом: «Даша». Странно, но они гордились этими неприглядными знаками различия, хотя по мне лучше бы никогда не узнавать, при каких обстоятельствах они были сделаны.

Первый же разговор за чашкой чая пролил свет на историю происхождения клейм.

Мы оказались за одним столом: я, Вика и Даша с Нюрой.

Разговор не клеился. Мне показалось, что из-за меня, вернее, из-за того, что я стала фавориткой леди-босс. Впрочем, до какого-то момента Вика нормально общалась, задавала ни к чему не обязывающие вопросы, получала такие же ответы. Конечно, мы болтали о мужиках и любви. Лейтмотивом беседы было «Все сво…». Вдруг Вику как змея ужалила, она аж подпрыгнула на стуле.

– Да что вы знаете про любовь? – воскликнула та, которая по идее должна была стать вратарем в нашей команде. – Как вы не понимаете: чтобы прийти добровольно в такое заведение, нужно либо уже пройти все круги ада, либо еще вообще не понимать в жизни ни черта!

«Надо же, – подумала я, – а она не такая робкая, какой кажется на первый взгляд. Судя по всему, она из тех, кто прошел все круги ада. Может иногда замещать нападающего». Пока я размышляла, близняшки отчаянно завопили:

– Поверь нам, уж мы-то знаем, что такое любовь! – и одновременно оголили свои левые предплечья. Тогда мы и узнали, как кого зовут.

Однако связь между любовью и кривоватыми надписями с обозначением имен прослеживалась плохо. Мы дружно молчали. Не хотели показаться дурами. Скорее всего, версия о происхождении татуировок у всех была более-менее похожей; у меня лично была такая: девчонки-двойняшки, попав в крутую попойку с местными байкерами, решили вступить в байк-клуб. Непременным условием членства было наличие татуировки. Девчонки не рискнули покрыть синими знаками отличия сразу все тело и ограничились лишь первым взносом – по требованию главы клуба или его первого заместителя обозначили с помощью подручных средств свои имена. Байкеры были рады, потому что они, во-первых, приобрели в свою партию оригинальных красавиц близняшек, во-вторых, теперь всегда смогли бы отличить одну от другой. «После нанесения тату девчонкам в торжественной обстановке вручили членские билеты и много-много металлических цепей и медалей», – мысленно усмехнулась я.

Однако близняшкам не требовались никакие версии, они без малейшего сомнения выложили свою, реальную. Все оказалось не так просто.

У Нюры был бойфренд по имени Саня Качок. Нюра с Дашей считали, что если ты встречаешься с парнем раз в две недели, то это ничего не значит, но если два раза в неделю по одним и тем же дням, то кто же он, этот парень, если не бойфренд? Саня пригласил девчонок отметить шестнадцатилетие у себя на квартире вместе с его друзьями. Друзьями оказались четыре здоровых взрослых мужика.

Итого – пятеро, а девчонки были вдвоем. Все начиналось очень пристойно, мужики были приветливы и обходительны. Саня, как положено бойфренду, уделял Нюре должное внимание, подливал ей в рюмочку коньяк и запихивал в рот жирные фиолетовые ягоды винограда. За Дашей попеременно ухаживали все оставшиеся мужчины.

Чтобы было веселей, по телику зарядили обыкновенную примитивную порнуху, которую, казалось, никто не смотрел. Молодые, уверенные, накачанные, веселые самцы быстро набрались до состояния невменяемости, и, когда девчонки, отлучившись в туалет, вернулись на место, Саня Качок уверенно завалил Дашку на диван и стал неистово целовать взасос, больно сжимая грудь, задирая единственное нарядное платье и с придыханием называя ее Нюркой. Ближайший сосед Нюры, рыжий, с белесыми бровями и толстыми мокрыми губами – внешне просто омерзительный, очень сильный и грубый – недолго думая принялся проделывать то же самое с ней. Нюрка робко пыталась объяснить, что она – не та, за кого ее принимают. Саша, мол, перепутал спьяну и зажимает не ту. Но все попытки утихомирить перепивших павианов оказались напрасными. В итоге животный страх победил чувство самосохранения. Все, что случилось потом, напоминало гнусную оргию древних римлян. Мускулистые белые ягодицы в пупырышках, динамично ходящие взад-вперед руки с зажатыми членами разных размеров и цветов, громкие выкрики: «Соси, сука! Расслабь ягодицы, тебе что, жить надоело…» Мерзкое липкое ощущение теплой, отвратительно воняющей жидкости и потных тяжелых тел… Только наложниц было маловато – всего две.

Нюра с Дашей были ни живы ни мертвы от страха, потому что агрессивные самцы кричали, что они – грязные шалавы и, если не будут делать того, что им говорят, их никто никогда не найдет. Их зальют в бетон, утопят в болоте, сожгут заживо, расчленят и закопают на опушке леса… С каждой секундой миф все больше походил на реальность. Было страшно. Обещания вполне могли стать правдой. Более того, девчонки знали, что их и так никто никогда не стал бы искать: кому нужны две шестнадцатилетние телки без роду без племени, воспитанные в детском доме, а ныне снимающие комнату в коммунальной квартире. Соседи только обрадуются, что те больше не приходят домой и не занимают газовую конфорку, маленький угловой шкаф с растрескавшейся посудой и место в туалете.

Сестры сжали зубы и терпели все, что должны были вытерпеть в ту ночь: их трахали, не переставая, все пять мужиков по очереди, зверея с каждой минутой, и каждая последующая попытка была более остервенелой и жестокой, чем предыдущая. Почуявшие запах крови разъяренные самцы были готовы убить покорных жертв при малейшей попытке сопротивления.

Как несчастным удалось протянуть до рассвета, одному Богу известно. Только в пять утра, полусогнутые, на скрюченных ногах, умирая от боли, добравшись до своей комнаты, девчонки с помощью иголки и чернил коряво нацарапали на руках собственные имена. Это было уже совсем не больно… Потом забылись в тяжелом беспокойном сне до вечера следующего дня.

Им даже не пришло в голову пойти в милицию, пожаловаться кому-то или отомстить. Они решили, что злая сука-жизнь преподала им очередной урок под названием «Верить нельзя никому». Как оказалось – не последний.

Вскоре они отправились делать аборты в районную клинику. После того как неприветливые медработницы сделали анализы и скучными голосами велели пройти лечение в КВД, сестры пожали плечами и ехидно заметили, что одна паршивая овца, вернее, козел все стадо испортил. Толстенная ленивая медсестра в несвежем халате посмотрела на них с удивлением и презрением:

– Идите, гражданки, идите лечитесь скорее, а то на аборт опоздаете. Если придется рожать, шансы на здоровое потомство у вас невысоки: пятьдесят на пятьдесят… Даже один к девяносто девяти, – протянула она, немного подумав.

При упоминании о потомстве девчонок как ветром сдуло.

С тех пор они часто мечтали, как будут использовать грязных подонков, к коим причислили всех мужчин на свете, в своих корыстных целях. Как станут звездами порносайтов и обложек мужских журналов или даже снимутся в кино; как выставят богатых идиотов на деньги и купят себе маленький домик на берегу моря, где займутся йогой; как возьмут на воспитание двух хорошеньких детишек из детского дома, заведут для них огромный зверинец и всю жизнь будут поддерживать друг друга в горе и в радости.

Но судьба распорядилась иначе. Для того чтобы стать звездами, нужны были деньги, и немалые. Честным трудом заработать их было нельзя, нечестным – не было возможности, поэтому замурзанные красотки приняли единственно правильное, на их взгляд, решение.

Они вызвали на свидание Сашу – того самого, бойфренда Нюры, и объявили ему, что собираются устроить всемирный скандал.

– Звони ты, скажи, что ты – это я, – попросила Нюрка сестру.

– Хорошо, только он все равно узнает, что это не ты. – Дашка набрала номер бывшего любимого человека своей сестры.

– Саша, это Нюра.

– Какая Нюра?

– Не притворяйся, уж если я помню, как тебя зовут, то ты никак не мог меня забыть – единственную, нежную, неповторимую, любимую и не такую, как все.

– Не знаю, что за Нюра, прошу вас больше меня не беспокоить. – И трусливый подонок бросил трубку.

Даша набрала номер еще раз:

– Саша, не в твоих интересах так себя вести. У нас, во-первых, есть зафиксированные той ночью побои и прочие медицинские заключения, во-вторых, вполне вероятно, что одна из нас родит тебе девочку или мальчика и будет шантажировать тебя этим всю оставшуюся жизнь, в-третьих, мы написали заявление об изнасиловании и пока раздумываем, отдавать его в милицию или нет… Кстати, большинство пьяных уродов, которые веселились с нами в ту ночь, по-моему, счастливо женаты…

Саша оказался сообразительней, чем во время мерзкой пьяной сходки, когда он, вроде бы случайно, перепутал Дашу с сестрой:

– Ладно, говори, Дашка. Я же слышу, что это ты. Как сестра?

– Не твое дело. Мы позаботились о том, чтобы впредь нас никто не перепутал. – Даша глухо хохотнула, жестом показывая Нюре на татуировку. – Мы даем тебе две недели на то, чтобы ты обеспечил нам безбедное существование в будущем. Мы – девочки не гордые, любой детский труд нам не страшен. Но итог должен быть такой: после того как мы принимаем твое предложение о нашей дальнейшей жизни, снимаем с тебя все обязательства. В письменной форме. Да, Саня, не забудь поделиться этой новостью с друзьями – ум, говорят, хорошо, а два – лучше. Правда, в вашем случае я вместо «ум» поставила бы другое слово… Да! Не пытайся с нами связываться, иначе сразу закроют в ментовку. Мы сами будем тебе иногда звонить.

Саша прекрасно понимал, что девчонкам терять нечего, поэтому воспринял угрозу совершенно адекватно. В тот же вечер он собрал своих молочных братьев и ознакомил их с ультиматумом сестер. Мужики, не увидевшие в словах детдомовских телок никакой реальной угрозы, отнеслись к Саниным увещеваниям достаточно легкомысленно. Но после повторенной слово в слово Дашкиной речи неприятно напряглись и перестали делать вид, что им по барабану.

Они договорились подумать, как компенсировать причиненный ущерб двум девушкам-красавицам, при этом потенциальным матерям детей любого из них.

– Надо во что бы то ни стало уговорить их сделать аборт.

– Значит, нужно как можно скорее предложить им альтернативу, иначе они будут пожизненно нас шантажировать…

– Решено, чуваки. Давайте поднимем все концы, которые есть… – Ребята вяло засмеялись, один из них сострил:

– Да что-то больше не хочется…

Никто не прореагировал.

– Короче, мы все не последние люди в городе, давайте пошукаем пару дней и придумаем, куда можно отправить двух симпатичных, одинаковых и не слишком разборчивых телок.

На том и порешили. На очередной, вернее, внеочередной сходке было заслушано мнение того самого рыжемордого пингвина, из-за которого, собственно, началась вся возня.

Рыжемордый был деловым человеком, часто летал в столицу, дружил с мэром и вообще решал вопросы.

Вот так и возникло предложение отправить сестренок на кастинг к Инессе Алексеевне Лосер. Входной билет в школу гармоничного развития личности обошелся мальчикам всего в несколько сотен – ровно столько было нужно для того, чтобы посадить девчонок в самолет и оплатить недельное проживание в недорогой гостинице. Позднее Инесса Алексеевна попросила заплатить за операции по восстановлению девственности, облагораживанию татуировок и исправлению прикуса – очевидно, эти деньги не входили в бюджет затрат на воспитание столичной леди из захолустной золушки.

Бюджет

Скорее красное место топ-листу «Форбса» – быть приколотым над кроватью всех российских девушек, грезящих о богатом женихе. Сразу двадцать семь из ста господ в нем – либо чистые холостяки, либо джентльмены с неопределенным семейным положением! Да и женатые олигархи не совсем безнадежны. Семеро из них не испугались вступить во второй брак. А Березовский – так в четвертый!

Близняшки спокойно попивали чаек, рассказывая историю своей жизни. У меня от их спокойствия кровь застыла в жилах и чуть не полились слезы. Пока в моей суперзадаче было гораздо меньше ответов, чем вопросов. Откровения сестричек только увеличили их количество.

Мы все, оказавшись в одной тарелке, по молодости и глупости не анализировали, зачем вся эта возня нужна Инессе. Не читая, мы подписали несколько договоров и слепо доверились своей строгой благодетельнице. Она между тем не собиралась отвечать честностью на наше доверие. Кем мы были для нее? Очередными подопытными кроликами, любопытными человеческими экземплярами, залогом материального благополучия – или беспомощными сиротками, которым нужно помочь во что бы то ни стало?..

Конечно, отрывочные сведения о ее судьбе иногда доходили до нас, иногда она сама рассказывала в качестве примера истории из своей жизни, но никто так и не смог преодолеть дистанцию, которую Инесса то ли сознательно, то ли бессознательно сохраняла между собой и нами.

– Ну что, красотки, выспались? – С этих слов начался второй день нашего пребывания в строгом пансионе. – Теперь, когда я знаю, кто остался у меня в классе, хочу, во-первых, объявить вам, что речи о самостоятельном выходе в город без уведомления мы даже не заводим. Впрочем, у вас не будет на это времени. Приблизительный распорядок вашего дня: после подъема и завтрака – контроль веса, фитнес, с двенадцати часов до пяти – общение со мной в формате лекций, с пяти до шести – личные вопросы и опять же – общение со мной. После шести – библиотека, музыкальные занятия, хореография, логопеды, визажисты, косметологи и прочие развивающие игры. Отбой – в одиннадцать тридцать. Все ясно?

Мы молчали. Инесса резко развернулась на каблуках:

– Я спросила, все ясно?

Мы нестройно прогудели:

– Да-а-а-а…

– Любое отступление от правил будет расценено как нежелание двигаться к намеченной цели. Третье нарушение дисциплины совпадает с приобретением билета на паровоз в родной город, причем я, как человек, который взял на себя ответственность за вас, выделю вам сопровождающего, чтобы убедиться в том, что вы сошли на нужной станции. Да, в субботу и воскресенье вместо моих лекций вы занимаетесь иностранными языками и драмой.

– А зачем драмой? – робко поинтересовалась девчонка, которую звали Луиза.

Инесса с любопытством посмотрела на нее:

– Встань!

Луиза повиновалась, а у меня похолодело внутри. Мне было ясно, что вниманию публики будет представлена еще одна душераздирающая история. Лосер ободрила Луизу:

– Выйди сюда! Выходи, выходи, не бойся! Расскажи нам о себе.

Ученице было явно неловко, она пожалела, что выскочила со своим дурацким вопросом. Девушка была очень эффектной: огромные синие глаза с черными длинными ресницами, прямые черные волосы до пояса, густые и блестящие, тонкая-тонкая талия, прямая спина. В ее облике присутствовала какая-то величавость, как будто она была княжеского рода.

– Ну, говори! – поторопила ее Инесса.

– Что, прямо все, от рождения?

– Говори все.

Луиза опустила голову, видимо пытаясь сосредоточиться.

Луиза

Элитные знакомства (не проституция), ВИП-знакомства (не проституция). (Регистрационный взнос непроституток колеблется в зависимости от желаемого результата от 1000 до 10 000 долларов. (Бедные непроститутки, где же им взять такие денежки… Тем более что взнос – невозвратный.) – Т. О.)

– У меня хорошие родители, я их люблю, – тихим голосом начала девушка. Мы немного напряглись, потому что для нашей компании это был неформат. Луиза тем временем продолжала: – Мама работала в школе, а папа… папа играл. Он очень любил играть в карты. Мама не говорила мне об этом, мы просто жили, как будто не замечали, что папа не работает, спит сколько захочет, ночами пропадает где-то… Папа несколько раз проигрывал все, что у нас было, нам приходилось даже переезжать к тете в маленькую комнатку. Но остановить его было невозможно. Однажды я пришла домой и увидела, как мама сидит на диване – белая, как стена, и руки у нее такие… ну, такие беспомощные, она не может ими пошевелить. Она только сказала: «Уезжай отсюда, жизни нам не будет».

Я сначала не поняла, в чем дело, а когда увидела в соседней комнате чужих людей, которые суетливо заворачивали что-то большое в пластиковый мешок, у меня задрожало все внутри, и я упала в обморок.

Потом, когда отца похоронили, мама показала мне его письмо: «Простите меня, мои дорогие. У меня не было другого выхода. Я не смог бы видеть позора, на который обрек свою семью». Я не поняла, какого позора, в чем он, этот позор… Через неделю к нам пришли папины друзья – трое мужчин, один очень высокий, с кудрявыми черными волосами, пристальным взглядом и умным лицом. Он был красивым, хотя очень взрослым. Они велели нам уехать из квартиры. Мы умоляли оставить нас в покое, но они были непреклонны, запретили нам идти в милицию под страхом смерти. А потом этот красивый, самый главный, так внимательно посмотрел на меня и сказал:

– Хочешь, чтобы матери было где жить? – Он подошел ко мне и взял за подбородок своими толстыми пальцами. Его руки не соответствовали внешности: короткие толстенькие сосиски не могли принадлежать такому благородному человеку…

Я была согласна на все. Почти каждый день он отвозил меня на всякие попойки и игры. Подкладывал любому, кто хотел со мной переспать. Меня выигрывали и проигрывали, я превратилась в вещь. Через несколько месяцев он пришел к нам и сказал, что в принципе я отработала отцовский долг. Но если хочу продолжать этот бизнес – он так и сказал «бизнес», – то он готов взять меня на работу. Вы понимаете какую. Я отказалась. Тогда он сказал:

– Уезжай отсюда, здесь все равно тебе жизни не будет.

Сказал точно, как мама тогда… Бросил пачку денег на стол и ушел. Вот теперь я – здесь.

После минутной паузы Инесса спросила:

– Папу как звали?

– Тимур.

– Грузин?

– Да.

– Ладно, о покойниках плохо не говорят. Давай за дело. Теперь расскажи нам другую историю, такую, чтобы она сильно не отличалась от правды, но была позитивная и настраивала твоих собеседников на приятный лад.

– Как это? Я не смогу! – дрожащим голосом возразила Луиза.

– Что значит «не смогу»? Это – задание, ты обязана его выполнить!

У Луизы глаза наполнились слезами.

– Сейчас получишь желтую карточку. – Инесса лихо пользовалась футбольной терминологией. – Ладно, в первый раз я сделаю это за тебя, в качестве примера. Иди садись.

Инесса Алексеевна присела на стол и, приняв непринужденную позу, пересказала нам горькую историю по-своему.

– Моя мама – учительница, она обожала папу. Папа, между прочим, был потомственным грузинским князем. От предков он унаследовал безудержную страсть к азартным играм, был вспыльчив и от этого приобрел сердечный недуг. Однако человеком он был неплохим, поэтому, наверное, Господь подарил ему легкую мгновенную смерть. Он умер от сердечного приступа. Папины друзья очень любили его, поэтому помогли мне переехать в Москву. Скоро я заберу и маму. – Инесса обвела нас пристальным взглядом. – Ну что, похоже на правду?

– Похоже, – прогудели мы.

– Вот видите, а я всего лишь не стала рассказывать лишнее и чуть приукрасила процесс ухода из жизни. Так вот, для того, чтобы моментально ориентироваться в ситуации и уметь вызывать доверие, сочувствие и желание помочь, вам, девочки мои, и нужна драма. Театр помогает придуманные истории выдавать за действительные, правильно жестикулировать, владеть голосом и выдерживать паузу. Думаете, вы будете работать с дураками?.. Не тут-то было! С мудаками – да, но далеко не с дураками, мои дорогие. – Инесса поднялась со стола и принялась ходить по аудитории. – Ведь в жизни все воспринимается ровно так, как преподносится. Поверьте мне, никто из ваших будущих претендентов никогда не станет анализировать, правду или неправду вы говорите, на какие средства вам удается хорошо выглядеть, действительно ли вы любите их или регулярно повторяете заученный набор слов. Короче, то, что вы говорите, и как молчите – и есть ваше оружие. С одной стороны, можно сказать, что наша Луиза – грязная проститутка, лимитчица из неблагополучной семьи, к тому же с отвратительным прошлым. Поверьте мне, людям совершенно не важно, что именно она отрабатывала своими сеансами – квартиру для больной матери или питание для ребенка. А с другой стороны, вполне очевидно, что она сама – несчастный ребенок с огромной силой воли, которого жизнь проверяет на прочность, подбрасывая один удар за другим. Есть одно важное правило: врать нельзя. Будете врать – станете легкой мишенью для врагов, вас всегда можно будет уличить, подловить и выставить в неприглядном свете, а то и вовсе убрать с дистанции. Можно недоговаривать, делать загадочный вид, рассказывать полуправду, оставляя собеседнику свободу для воображения. Пускай сам себе нарисует картинки в меру своей испорченности. Главное – не оставлять вопросы без ответов.