Конституционно-правовой статус светского государства в России и Италии: сравнительно-правовое исследование

Кроме определения семи принципов светского государства Деникаева С. Э. отдельно раскрывает существенные признаки отделения религиозных объединений от государства. К их числу она относит «светский характер права, предполагающий, что нормы религиозных установлений не являются источниками права (за исключением специально оговоренных в законодательстве, в ряде стран это религиозно-правовые установления в сфере брачных отношений и пр.)»134.

Губин М. Ю. предлагает к характерным чертам светского государства относить: «1) отсутствие общеобязательной религии; 2) религиозные объединения не выполняют функции государственных органов; 3) нормативно-правовые акты государства не содержат ссылок на религиозные нормы и/или предписания; 4) деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления не сопровождается публичными религиозными обрядами и церемониями; 5) равенство религиозных объединений; 6) светский характер образования в государственных учреждениях; 7) светский характер военной и гражданской службы; 8) возможность получения религиозными объединениями государственной финансовой поддержки для решения социальных задач»135.

По мнению Нисневича Ю. А. фундаментальными принципами правового светского государства являются: «1) религиозные каноны и догматы ни в кой мере не должны являться источниками права; 2) должна быть обеспечена всемерная защита, а также действенная реализация свободы мысли, совести и религии в ее понимании как невмешательства во внутренний, духовный мир человека и толерантности к различным мировоззрениям и убеждениям; 3) отказ от государственной и обязательной религии; 4) институциональное отделение религиозных объединений от государства; 5) исключение процессуальных возможностей как непосредственного, так и опосредованного влияния духовенства на политическую и государственную деятельность и запрещение использования религии в политических целях»136.

Пчелинцев А. В., классифицируя принципы светскости, выделяет: «1) нейтралитет государства во взаимоотношениях с религиозными объединениями; 2) отделение религиозных объединений от государства и их равенство перед законом; 3) равенство прав и свобод граждан независимо от отношения к религии; 4) толерантность»137.

Новиков М. В. полагает, что «светское государство характеризуется следующими особенностями: 1) государство и его органы не вправе контролировать отношение своих граждан к религии и не ведут учета граждан по этому признаку; 2) государство не вмешивается во внутрицерковную деятельность; 3) церковь не вмешивается в дела государства, а лишь занимается вопросами, связанными с удовлетворением религиозных потребностей граждан. Государство, со своей стороны, охраняет законную деятельность церкви и религиозных организаций; при этом, государство может создавать органы, связанные с косвенным регулированием деятельности религиозных организаций; 4) церковь не выполняет никаких государственных функций»138.

Оригинальную классификацию разработал Таранюк Ж. П., по мнению которого «основной характеристикой светскости государства является принцип разделенности религии и политики, воплощающийся в нескольких аспектах: политическом (религиозные организации не участвуют в создании структуры органов власти, религиозные организации не выдвигают своих представителей в органы власти и т. д.), экономическом (государство не финансирует содержание служителей культа и деятельность религиозных организаций и т. д.), юридическом (нет религиозных судов общей юрисдикции, религиозные акты нормы никак не применяются в правовой практике …) и идеологическом (религия не преподается в светских образовательных учреждениях ни в какой форме, религиозная идеология не является частью никаких государственных концепций …)»139.

Наибольшее количество признаков светского государства определяет доктор юридических наук Дозорцев П. Н.140.

Проведя анализ принципов светского государства, разработанных различными авторами, можно сделать вывод о том, что большинство ученых выделяют похожие признаки в немного отличающихся формулировках. Например, «отсутствие общеобязательной религии» (Губин М. Ю., Дозорцев П. Н., Понкин И. В., Нисневич Ю. А., Мещерякова А. Ф.,), «отделение религиозных объединений от государства» (Дозорцев П. Н., Деникаева С. Э., Мещерякова А. Ф., Нисневич Ю. А., Понкин И. В., Пчелинцев А. В., Таранюк Ж. П.), «запрет религиозным организациям напрямую участвовать в политической борьбе» (Деникаева С. Э., Дозорцев П. Н., Нисневич Ю. А., Таранюк Ж. П.), «светскость образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях» (Губин М. Ю., Понкин И. В., Деникаева С. Э., Таранюк Ж. П.), «государство не вмешивается во внутрицерковную деятельность» (Нисневич Ю. А., Новиков М. В., Пчелинцев А. В.). Вместе с тем, ряд авторов определяют специфические принципы, не повторяющиеся в тех или иных формулировках у других. Деникаева С. Э. выделяет «установление особого режима памятников истории и культуры, являющихся одновременно религиозными ценностями и святынями», Пчелинцев А. В. подчеркивает значимость принципа «толерантности», Мещерякова А. Ф. указывает на «существование определенных форм взаимодействия между государством и религиозными объединениями для решения задач, представляющих социальную значимость».

С другой стороны, некоторыми исследователями выделяются принципы, имеющие, по нашему мнению, достаточно спорный характер:

– равенство перед законом как предоставление равных прав религиозным объединениям (Мещерякова А. Ф., Губин М. Ю.141);

– не признание религиозных норм (внутренних установлений религиозных организаций) в качестве источников права (Дозорцев П. Н., Нисневич Ю. А., Таранюк Ж. П.) или не придание юридического значения религиозным правилам (Кикоть В. А.142);

– в ряде работ прослеживается мнение, что отделение религиозных организаций от государства означает и отсутствие взаимодействия друг с другом в сферах образования и попечения о воинах и т. д. (Бурьянов С. А., Мозговой С. А.143).

Рассмотрим отдельно каждый из этих принципов. Относительно равенства перед законом как предоставление равных прав религиозным объединениям: здесь мы солидарны с мнением Пчелинцева А. В. в том, что данный конституционный принцип следует понимать не как «равноправие различных религиозных объединений», а их равноподчиненность требования действующего законодательства с учетом их существенно различного фактического и правового статуса144.

Также поддерживаем позицию Понкина И. В., считающего, что «принцип равенства религиозных объединений перед законом допускает возможность предоставления тем или иным религиозным объединениям дополнительных преференций»145. Российская Федерация имеет собственный уникальный путь исторического развития, в том числе в отношениях между государством и религиозными объединениями. Было бы несправедливо уравнивать в правах Русскую Православную Церковь и «Общество сознания Кришны», или мусульманские общины и общины родноверов (неоязыческие группы), так как их влияние на гармонизацию общественных отношений, культуру нашей страны, развитие государства, либо отсутствует, либо близко к самому минимальному значению (подробнее – § 2.2.1).

Достаточно сложным является вопрос о роли религиозных норм (внутренних установлений религиозных организаций) в системе источников права и придании религиозным правилам юридического значения. Здесь необходимо обратиться к положениям ст. 15 федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26 сентября 1997 года № 125-ФЗ. Данная статья устанавливает, что деятельность религиозных организаций в светском государстве регулируется законами и иными нормативными актами РФ, учредительными документами религиозных организаций, а государство уважает внутренние установления религиозных организаций, не противоречащие законодательству Российской Федерации146.

Полагаем уместным привести позицию Андреева К. М., который рассматривает внутренние установления религиозных объединений в качестве источников права на религиозную тайну. Под ними он понимает совокупность религиозных правил и канонов, определяющих вероучительную сторону деятельности религиозных объединений147. В качестве источников права признает «канонические нормы и локальные акты различных религиозных объединений» и Пчелинцев А. В. 148

Подобного подхода придерживается руководитель Юридической службы Московской Патриархии, к. ю.н., инокиня Ксения (Чернега), один из авторов комментария к ФЗ № 125, «по своей правовой природе внутренние установления религиозных организаций являются юридическими фактами и влекут за собой возникновение, изменение и прекращение прав и обязанностей граждан и юридических лиц»149.

Рассмотрим на конкретном примере. Права и обязанности священнослужителей (епископов, священников и диаконов) Русской Православной Церкви и иных лиц (чтецов, певчих и т. д.) возникают, изменяются и прекращаются в соответствии с внутренними установлениями Русской Православной Церкви. К примеру, если гражданка Российской Федерации захочет стать священнослужителем в Православной Церкви, то ей будет отказано на основании того факта, что лишь мужчины могут быть возведены в священный сан. И оспорить данный отказ с помощью государственных механизмов защиты прав она не сможет в силу признания уважения подобного религиозного требования российским государством.

Поэтому полагаем, что доводы о невозможности придания религиозным правилам юридического значения не являются состоятельными.

По поводу отделения религиозных организаций от государства и отсутствия взаимодействия друг с другом в сферах образования и попечения о воинах и т. д. В этом случае, как мы считаем, принцип отделения не может заключаться лишь в признании существования друг друга и установления нейтралитета в отношениях. Полагаем уместным привести следующую позицию. Безбородов М. И. пишет, что религиозные организации «выступают в качестве институтов гражданского общества, способного помочь государству в деле духовно-нравственного воспитания и возвращения в общество моральных и нравственных ценностей, и обладают таким потенциалом»150, и именно образование, духовно-нравственное и патриотическое воспитание, армия, защита жизни и здоровья граждан, профилактика экстремизма, алкоголизма, наркомании являются сферами, в которых должно проходить сотрудничество. Поэтому исключение взаимодействия государства и конфессий не просто невозможно, а необходимо. Однако следует обратить внимание на то, что сотрудничество должно иметь определенные рамки и границы, которые не следует переходить. Это необходимо, чтобы не превращать сотрудничество с конфессиями в инструмент политики государства, а также для того, чтобы религиозные объединения могли иметь возможность давать независимую оценку деятельности органов государственной власти. Подобного подхода придерживался и видный представитель русской религиозной философии Ильин И. А.151

Нужно отметить, что некоторые исследователи при определении принципов занимают противоположные позиции. Так, Дозорцев П. Н., Таранюк Ж. П., Шахов М. О.152, Михалева Н. А.153 считают, что недопустимо прямое финансирование государством религиозных организаций. Ряд авторов, в частности, Страшун Б. А. и Мишин А. А. указывают, что в светском государстве возможно оказание помощи из государственного бюджета церквам и религиозным общинам, но только «в интересах обеспечения прав религиозных меньшинств»154, что означает, по их мнению, невозможность финансирования конфессий, находящихся в состоянии религиозного большинства. Деникаева С. Э. полагает, что «государство не может финансировать религиозную деятельность религиозных объединений, но допускает содействие государства благотворительной и культурно-просветительской и иной социально значимой и социально востребованной деятельности религиозных объединений»155.

Однако Понкин И. В. считает, что финансовая помощь государства религиозным объединениям не нарушает светскости государства156. Его позиции придерживается Губин М. Ю., который пишет, что признаком светского государства является «возможность получения религиозными объединениями государственной финансовой поддержки для решения социальных задач»157. Подобные взгляды встречаются и у американских (Уильям Коул Дурэм158) и у французских авторов (Жан Боберо159).

Мы считаем разумным подход Губина М. Ю. и Понкина И. В., по мнению которых в светском государстве возможна финансовая помощь религиозным организациям, так как с помощью таких мер происходит поддержка различных проектов религиозных организаций, имеющих значимость для государства и общества, оказывается содействие реализации духовных потребностей российского общества.

Вместе с тем, следует уточнить, что государство может оказывать помощь прямыми способами: выделяя средства на восстановление и содержание культовых зданий, являющихся памятниками истории и культуры, и с помощью поддержки социально ориентированных религиозных организаций, а также косвенными – через систему налоговых льгот и иных способов. Но выплата заработной платы священнослужителям за исполнение религиозных обязанностей из государственного бюджета, оплата хозяйственных расходов религиозных объединений в светском государстве (коммунальные платежи и пр.) недопустима160.

В Италии светский характер государства и проявление светскости, принципы отношений государства и религиозных сообществ, право на свободу вероисповедания изучаются в рамках специальной отрасли «церковное право» (Diritto Ecclesiastico)161, причем ее следует отличать от Diritto Canonico – «права канонического», которое регулирует внутренние отношения между верующими, духовенством и членами религиозных орденов Католической Церкви.

Профессор Университета Салерно Мария Кристина Фолльеро (Maria Cristina Folliero) отмечает, что «в настоящее время содержание церковного права определяется в результате отношений между религией и светскостью»162. Принцип светскости государства является одним из основных принципов церковного права, элементом его системы. Ядром этой отрасли являются отношения, складывающиеся между проявлением религиозной свободы и принципом равенства, отношения, связанные с реализацией принципа светскости163.

Федерико дель Гвидиче (Federico del Giudice) среди конституционных принципов церковного права отмечает164:

1) принцип персонализма и равенства прав человека, в том числе и в духовной сфере;

2) принцип светскости государства как отсутствие государственной религии;

3) установление отношений между государством и Католической Церковью:

а) независимость и суверенность Католической Церкви и итальянского государства в отношениях друг с другом;

б) регулирование взаимных отношений Латеранскими пактами и специфический порядок изменения соглашений – либо с помощью нового двустороннего договора, либо путем пересмотра Конституции по ст. 138.

4) религиозный плюрализм:

а) запрещение дискриминации по признаку религии;

б) принцип регулирования отношений между государством и некатолическими культами путем заключения соглашений;

5) свобода совести (реальная автономная свобода, которая охватывает все отношения личности, непосредственно связанные с его совестью);

6) религиозная свобода:

а) свобода вероисповедания, т. е. свобода исповедовать любую веру;

б) свобода пропаганды своей веры;

в) возможность отправления религиозных потребностей в частных и публичных местах.

Как мы видим, такой подход к определению фундаментальных начал в государственно-конфессиональных отношениях устанавливает иные принципы, чем в Российской Федерации. Принцип светскости рассматривается как важнейший, но все же, как один из нескольких. И понимание его достаточно специфично. Попробуем разобраться в причинах подобного положения.

Исторически Италию можно охарактеризовать как страну с довольно слабыми государственными институтами и с сильной, господствующей религией. Процесс объединения Италии в итоге привел к тому, что Италия стала более национально-государственным, чем государственно-национальным государством165.

Единство итальянского общества было построено не на «патриотизме», основанном на сознательном участие итальянцев в гражданской связи, их уповании на национальные публичные учреждения и гражданские символы, а в большей степени на определенную культурно-религиозную и природную однородность. Можно предположить, что это в какой-то степени объясняет тот факт, что среди итальянских ученых количество лиц, придерживающихся антиклерикальных взглядов, весьма незначительно.

Следует обратить внимание на то, что в самом тексте конституции или в каких-либо законах нет такого понятия как светскость или светское государство. Конституционный Суд в постановлении от 11 апреля 1989 года № 203166 вывел его из толкования статей 2, 3, 7, 8, 19 и 20 Конституции. Вместе с тем, как отмечает Маттео Визигали, сам текст конституции вдохновлен идеями плюрализма и отсутствие принципа не означает, что он был выработан в доктрине или прецедентном праве, он был заложен там изначально. Не закрепление такого принципа в тексте конституции легко объясняется, если проанализировать политический контекст и историю утверждения Конституции, которая, как известно, стала результатом жесткой дискуссии, завершившейся в сбалансированном компромиссе между различными социальными группами Учредительного Собрания167.

Другой очень важной особенностью итальянской светскости, которая классифицируется Конституционным Судом Италии среди «высших принципов конституционного строя», является применение Конкордата с Католической Церковью и соглашений с некатолическими конфессиями. Данный принцип в итальянской науке называют «договорным разделением» или принципом «билатерализации»168. Такой подход предусматривает возможность одновременно совместить и «отделение государства от религиозных сообществ» и «двусторонние соглашения» между государством и религиозными объединениями. Причем Сильвио Феррари подчеркивает, что жесткое отделение не поддерживается многими итальянскими учеными, которые, желая гарантировать равную религиозную свободу для всех, одновременно принимают «позитивное» вмешательство органов государственной власти для ответа на религиозные нужды169.

Но среди ученых существуют и такие, которые придерживаются несколько иной точки зрения относительно государственной поддержки. Так, Стефано Чивителли (Stefano Civitelli) называет «твердым ядром» светскости следующие принципы:

в итальянском государстве не может быть никакой официальной религии или имеющей больше (или меньше) преимуществ, чем другие, и государственные органы должны воздерживаться от поощрения, пропаганды, осуждения или повышения значения конкретного религиозного учения;

гарантируется свобода совести, мысли и религии всех людей, равенство всех людей, независимо от вероисповедания и равная свобода всех религий перед законом;

государство признает себя совершенно некомпетентным в оценке принципов, исповедуемых определенной религиозной конфессией;

государство должно уважать все религиозные конфессии, а также деятельность верующих при условии, что она является результатом свободного выбора и не нарушает другие, гарантированные Конституцией Италией, свободы170.

Для понимания содержание светскости в Италии нельзя обойти вниманием постановления Конституционного Суда, который последовательно раскрывал в своих решениях понимание светскости. В итоге можно обозначить несколько конкретных принципов отношения государства к религиозным объединениям, выведенных органом конституционного контроля Италии:

1) обязательство гарантировать свободу вероисповедания в режиме конфессионального и культурного плюрализма (Постановление от 12 апреля 1989 года № 203). В решение суда было также сказано, что светскость подразумевает «не безразличие государства по отношению к религии, но гарантии государства для защиты религиозной свободы в режиме конфессионального и культурного плюрализма». Следовательно, нельзя рассматривать принцип светскости в качестве инструмента борьбы с религиозным присутствием в публичном пространстве;

2) уважение конфессиональной автономии и запрет вмешиваться во внутреннюю жизнь конфессий (Постановление № 259 от 1990 года)171;

3) необходимость равноудаленности и беспристрастности в отношении всех религиозных конфессий, которая влечет за собой нелегитимность систем, основанных на национальной или государственной церкви или, в более общем правиле, форм публичной «религиозности» (Постановление от 12 апреля 1989 года № 203)172;

Принцип «равноудаленности» получил концептуальный сдвиг в постановлении Конституционного Суда № 235 от 1997 года, в котором суд указал, что система конкордата и договорного права позволяет выстроить систему отношений, стремящуюся обеспечить равную гарантию религиозной свободы с учетом потребностей каждой конфессии. Суд заявил, что подобное установление призвано «обеспечить уважение нейтралитета государства по религиозным вопросам в отношении всех конфессий». Таким образом, в этом решении преобразовал «равноудаленность» в «нейтралитет». По этому поводу Андреа Пин (Andrea Pin) пишет, что использование Конституционным Судом в своем решении термина «нейтралитет» могло быть рассмотрено как отход от положительной светскости, удаление гражданских институтов от нужд населения»173.

Вместе с тем, в итальянской правовой доктрине было предложено скорректировать, как отмечает Маттео Визигалли, сущность термина «нейтралитет», который употребил Конституционный Суд. Его все же следует понимать как равноудаленность, так как суд понятием «нейтралитет» просто «хотел еще раз подчеркнуть равное отношение ко всем конфессиям, но неудачно употребил термин»174.

4) защита совести каждого человека, независимо от веры или убеждений (Постановление № 440 от 1995 года)175, которая влечет за собой уголовное преследование за преступления против религиозных чувств, вне зависимости от конфессии, к которой индивид принадлежит;

5) установление различия между гражданскими вопросами и вопросами религиозными. В частности, были признаны неконституциоными положения ст. 28 Гражданского процессуального кодекса Италии, предусматривающие приведение к присяге свидетеля с произнесением слов «сознавая ответственность, что я принимаю присягу перед Богом и людьми, клянусь» в части слов «перед Богом и людьми» (Постановление № 334 от 8 октября 1996 года)176.

6) возможность присутствия религиозных символов (христианских распятий) в государственных школах (в определении № 189 от 2004 года Конституционный Суд отметил, что этот вопрос находится не в его компетенции, а в 2005 году административный суд региона Венето отказал в удовлетворении требований гражданки Лаутси – более подробно об этом параграф 3.1.);

7) преподавание уроков католической религии в государственных школах не противоречит конституции, но обучение католической религии для школьников и членов их семей является необязательным. Если они отказываются от уроков католической религии и от альтернативных вариантов, то они могут не посещать данные занятия (Постановление от 12 апреля 1989 года № 203)177.

Подведя итог, можно сделать следующие выводы:

Конституция Российской Федерации закрепляет светскость российского государства, а в Италии конституционное закрепление термина «светское государство» отсутствует, но постулируется Конституционным Судом Италии как положение, выводимое из совокупности конституционных норм.

Итальянская светскость является ограниченной или, по образному выражению Сильвио Феррари, «крещеной светскостью». По его мнению, итальянская светскость laicità не может быть отнесена ни к антиклерикализму (laicism – если это слово используется как синоним антирелигиозности), ни к секуляризму (если это слово используется как синоним невидимости религий в публичном пространстве)178. Кроме того, религиозный плюрализм, основанный на принципе светскости, при переходе от позиции Конституционного суда на уровень политики и законодательной сферы, серьезно ограничивается существующей в реальности моноконфессиональностью итальянской традиции (превосходством Римско-Католической Церкви)179.

В качестве базовых принципов отношений государства и религиозных сообществ в Италии можно отметить следующие: 1) отсутствие государственной религии; 2) признание автономии религиозных объединений и, как следствие, невмешательство в их внутренние дела; 3) различный подход к регулированию отношений с религиозными сообществами – выделение отношений Католической Церкви и итальянского государства и отношений с некатолическими культами; 4) широкая государственная поддержка конфессий, заключивших соглашение с государством – финансовая, экономическая, социальная и т. д. (подробно см. параграф 3 главы 2) и лишение такой возможности иных конфессий; 5) конфессионально ориентированный характер образований в государственных школах.

К общим принципам светскости, признаваемым и в России, и в Италии, следует отнести: 1) отсутствие государственной религии; 2) взаимное невмешательство в собственные внутренние дела; 3) признание необходимости сотрудничества в различных сферах; 4) не вмешивательство государства в определение гражданином своего отношения к религии.