Историки Французской революции
- -
- 100%
- +
Я полностью разделяю такую оценку мировосприятия В.М. Далина, поскольку это отмеченное ею обстоятельство проявлялось так или иначе почти при каждом его выступлении на заседаниях сектора Новой истории и группы по изучению истории Франции, а также зачастую при личном общении[180]. Неслучайно в 1978 г. он заявил: «У всех нас, коммунистов и комсомольцев, есть одна привилегия – сполна отдавать свои силы и умение борьбе за торжество великих идей»[181]. Поведение В.М. Далина в последний период его жизни без всякого преувеличения полностью соответствовало требованиям Н.И. Кареева, написавшего 25 декабря 1925 г. Д.М. Петрушевскому в связи с 35-летием его научной деятельности: «В людях я особенно ценю верность человека самому себе, своим убеждениям, неспособность к какому бы то ни было шатанию»[182]. Подтверждением тому является выступление Виктора Моисеевича на состоявшемся в январе 1972 г. в Институте всеобщей истории АН СССР торжественном и расширенном заседании ученого совета, организованном в связи с его семидесятилетием. С докладом «Путь В.М. Далина ученого-историка» выступил А.З. Манфред, а с приветствиями – не только представители самых авторитетных советских научных организаций – Отделения истории АН СССР (И.И. Минц), Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, МГУ (И.С, Галкин), издательства «Наука», исторических журналов – «Вопросы истории», «Новая и новейшая история», но и бывший генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ А.И. Мильчаков[183].
По свидетельству А.М. Некрича, «Виктора Моисеевича в Институте все любили, и зал, в котором происходило торжественное заседание, был полон. Говорили много приятных слов юбиляру, которые он безусловно заслужил. Но вот слово предоставили Далину. Он довольно остроумно рассказывал о своей жизни, однако почти полностью обошел молчанием время своего пребывания в лагере, а ведь это без малого составляло треть его сознательной жизни. Под конец он разволновался и вдруг срывающимся голосом воскликнул, “Товарищи, давайте споем наш партийный гимн «Интернационал»?”. И все встали и запели»[184].
Это выступление В.М. Далина в самом конце торжественного мероприятия, вызвавшего удивление присутствовавших, констатировал и А.В. Гордон: «Виктор Моисеевич взволнован, расчувствовался. Выступает, благодарит и вдруг заявляет: “Мне хотелось бы, чтобы, как и во времена моей молодости, наше собрание закончилось пением «Интернационала»”. То ли возглас, то ли просто выдох пронесся по рядам. “Интернационал’à давно уже не пели даже на партийных собраниях. Председательствующий [академик Е.М. Жуков. – В. П.] от изумления исторг какой-то непонятный звук и просто вдавился в свое кресло. Инициатива пришла снизу… Е>перед вышла Софья Моисеевна, жена и подлинно боевая подруга: “Вставай, проклятьем заклейменный.”. Зал нестройно, но дружно подхватил»[185].
Прав, несомненно, А.В. Гордон, написавший о В.М. Далине: «Его оптимизм и его жертвенность, вера в идеалы и верность избранному делу – это уроки большой и трудной жизни. Уроки добрые и мудрые, которые по-хорошему воодушевляют и по-существу научают»[186].
Со дня кончины В.М. Далина, последовавшей 5 октября 1985 г., прошло почти три с половиной десятилетия. За минувшие годы многое изменилось в российской исторической науке. Благодаря переменам, и в особенности исчезновению диктата господствовавшей коммунистической идеологии, в корне преобразился облик российского общества, перед российскими историками открылись широкие возможности для исследования многих, долгое время остававшихся под строгим запретом «нежелательных» тем и пересмотра, казалось бы, незыблемых интерпретаций, выдвинутых советскими историками по глобальным вопросам методологического характера.
Как отмечал Ф. Бродель, «история, которую непрерывно допрашивают, обречена на новшество, на последовательное и обязательное обновление»[187]. Печально, но, как бы ни был талантлив историк, со временем его работы в определенной степени утрачивают свою значимость. В свете новейших достижений исторической науки не все, конечно, интерпретации В.М. Далина сегодня можно признать бесспорными. Тем не менее его вклад в разработку важнейших проблем истории Франции так вес-м, что к нему неоднократно будут обращаться исследователи будущих поколений различных стран. В этой связи небезынтересно мнение Эрве Леверса, сообщившего мне, что книга В.М. Далина о Бабефе «все еще остается одной из тех работ, на которые во Франции ссылаются» [188]. Иначе говоря, он невольно доказал правоту высказанного в 1991 г. предположения Ж.-М. Шиппа, что французские историки «будут иметь весьма многочисленные поводы, чтобы ссылаться на этот фундаментальный труд»[189].
Незадолго до своей безвременной кончины А.З. Манфред с горечью писал о том, что по разным причинам историки предали забвению своих великих и выдающихся предшественников, профессиональных историков, «отдавших науке всю жизнь и ставших славой своей страны»[190].
Сегодня отрадно отметить, что в российской науке наметились значительные сдвиги в этом направлении. За последние десятилетия созданы не только научные биографии некоторых дореволюционных[191] и российских историков[192], но и благодаря усилиям крупного организатора науки Г.Н. Севостьянова заложены основы для написания биографий многих из них[193]. Несомненно, права Л.П. Репина, отметившая: «Биографии историков занимают достойное место в зарубежной и в отечественной историографии: в последнее десятилетие появилось немало книг, не говоря уже о многочисленных очерках»[194].
Будем надеяться, что со временем среди биографических исследований отечественных историков свое достойное место займет и биография Виктора Моисеевича Далина, историка яркого, незаурядного таланта, обогатившего советскую и мировую историческую науку выдающимися трудами.
Глава II
В.М. Далин, каким я его знал[195]
Для тех, кому было суждено общаться с Виктором Моисеевичем Далиным лично, он навсегда остался выдающимся историком, деятельность которого является образцовым примером беззаветного служения исторической науке. Яркий исследовательский талант, колоссальная работоспособность, несгибаемая сила воли и чувство высокой ответственности перед избранной профессией позволили ему на протяжении долгого жизненного пути, отнюдь не усыпанного розами, создать ценнейшие труды по ряду ключевых вопросов новой и новейшей истории Франции, обеспечившие ему почетное место среди блестящей плеяды русских и советских служителей музы Клио, изучавших историю Франции[196].
Вклад В.М. Далина в разработку многих узловых проблем франковедения и, в частности, истории Французской революции XVIII в., по достоинству оценен зарубежными историками[197]. Признанием заслуг советского историка за рубежом стало его избрание почетным председателем Комиссии по изучению истории Французской революции при Международном комитете исторических наук, почетным доктором Безансонского университета, членом административного совета французского Общества робеспьеристских исследований, членом Итальянского научного центра по изучению эпохи Наполеона.
К сожалению, того же нельзя сказать об отношении к нему на его родине, где его научные труды были более известны[198]. Лишь однажды руководство Института всеобщей истории АН СССР ходатайствовало «о представлении доктора исторических наук, профессора В.М. Далина за заслуги в развитии советской исторической науки и в связи с 70-летием к правительственной награде, ордену Октябрьской революции» [199]. Однако из-за его «неприглядного» прошлого он не был награжден этим орденом.
Перед нами стоит трудная задача – написать о В.М. Далине, незаурядной личности. Сложность заключается еще и в том, что автору этих строк довелось долгие годы работать под его руководством, а это обстоятельство предполагает наличие субъективного подхода. Но тем не менее считаю необходимым обрисовать портрет В.М. Далина – исследователя и гражданина, которому полностью подходят слова А.А. Зимина о себе: «Вне истории я себя не помню»[200].
В.М. Далин был одним из самых ярких представителей своего поколения, которое вступило в жизнь в переходную эпоху и получило воспитание в соответствии с императивными требованиями революционного времени. Его юность и молодость были озарены лучами Октябрьской революции, и это обстоятельство наложило неизгладимый отпечаток на формирование его психологии, мышления и поведения. Романтизм в сочетании с неудержимым желанием скорейшего коренного переустройства общественной жизни был характерной чертой творцов революции на ее заре. Во время одного из своих выступлений на заседании сектора Новой истории В.М. Далин нам рассказал, как в 1918 г. на одной свадьбе первым стаканом присутствовавшие выпили за победу германской революции и за здоровье В.И. Ленина, раненного выстрелом Ф, Каплан, На вопрос же В.П. Смирнова Н.Е. Застенкеру, о чем он мечтал в годы своей молодости, тот ответил: «Конечно, о мировой революции»[201].
До самой кончины В.М. Далин свято верил в идеалы далекого 1917 г., претворению в жизнь которых он всецело посвятил все силы и знания. Участник первых боев за установление советской власти, активный комсомольский работник, занимавший высокие посты, В.М. Далин пришел в науку в ту пору, когда марксистская методология вела непримиримую борьбу за самоутверждение. Став под руководством Н.М. Лукина одним из самых последовательных историков-марксистов первой волны, В.М. Далин во имя утверждения господства новой методологии активно включился в беспощадную идеологическую борьбу против историков, полностью или даже частично не принимавших марксизм и не разделявших взглядов Н.М. Лукина. Возможно, в те годы иначе не могло и быть, ибо речь идет о поколении молодых исследователей, получивших историческое образование сразу же после победы социалистической революции, которая открывала, как им представлялось, новую эру в судьбе человечества. Они горели желанием все перевернуть вверх дном, сметая на своем пути все то, что олицетворяло старые порядки.
Чтобы не быть голословным, приведу для характеристики позиции самого В.М. Далина такой пример: в те годы с присущим ему пылким молодым задором, в порыве преклонения перед новой методологией он страстно выступал против академика Е.В. Тарле, воспринимая его как буржуазного историка [202]. Даже во время научной командировки во Францию в 1929–1930 гг., по собственному признанию В.М. Далина, у него не было ни малейшего желания присутствовать на публичной лекции находившегося тогда в Париже «идеологического противника», на которую он все же пошел, но с большой неохотой. А 2 февраля 1931 г., в день исключения Е.В. Тарле из состава Академии наук СССР, дабы обосновать предстоявшее решение общего собрания Академии наук, он выступил на заседании Общества историков-марксистов с обширным докладом «О Тарле», посвященном его научному творчеству. Как яркий представитель своего поколения историков-марксистов В.М. Далин в соответствии со своими научными и политическими убеждениями именовал его, не придерживавшегося марксистской методологии, «одним из авторитетных представителей буржуазной науки», «врагом Советской России» и т. д.[203]
Но уже несколько лет спустя, в связи с отзывом Е.В. Тарле на учебник по Новой истории для средней школы[204], он проявил себя более сдержанно, заявив 9 июля 1935 г: «Ряд замечаний Е.В. Тарле правильны и будут учтены, но некоторые или основаны на недоразумении или спорны»[205]. То же констатировал Б.С. Каганович после тщательного ознакомления с этой полемикой: «Ответы Далина. Ефимова, да и Лукина, выдержаны в довольно корректном тоне»[206].
Однако в последние годы жизни В.М. Далин считал Е.В. Тарле выдающимся ученым, которого высоко ценил. С особым почтением он говорил о его работах дореволюционного времени, отмечал обширнейшую эрудицию и литературное мастерство. Что же касается негативного отношения представителей школы Н.М. Лукина к Е.В. Тарле, то В.М. Далин с горечью признавал в разговоре со мной, что и он сам в те годы такое отношение разделял. Об этом же свидетельствует и его беседа с Б.С. Кагановичем в 1983 г.: «Если Вы знаете мою биографию, то должны знать, что я не должен был любить Тарле – моя научная деятельность началась с критики Тарле. Я с ним никогда не встречался. Теперь я написал бы мягче, но думаю, что по существу я был прав. Больше всего мне нравится у него работа “Жерминаль и прериаль”»[207]. К слову, и Б.С. Каганович не преминул отметить, что «в своих позднейших работах В.М. Далин и Ф.В. Потемкин воздавали должное научным заслугам Тарле»[208].
В.М. Далин прожил содержательную, интересную жизнь. Ему довелось, как уже отмечалось, лично общаться и сотрудничать со многими руководящими деятелями советского государства и международного рабочего движения. Но в отличие от многих других он без большой охоты говорил о своих встречах и общении с людьми, олицетворявшими целую эпоху. Исключение он делал только для историков с мировым именем. До конца своих дней В.М. Далин, к примеру, с особой гордостью и с большим восторгом вспоминал о своих встречах в Париже с одним из крупнейших исследователей истории Французской революции Альбером Матьезом, которого наряду с Н.М. Лукиным и В.П. Волгиным считал одним из своих учителей[209]. Он не только во всех деталях передавал содержание своих с ним бесед на научные темы, рассказывал об оценках, данных А. Матьезом Сталину, Троцкому, а также А. Олару и другим историкам, но и описывал его внешность, манеру держаться, особенности характера и т. д.
Однако А. Матьез, научным наследием которого В.М. Далин восхищался, не был для него предметом слепого поклонения даже в годы его молодости. В 1930–1931 гг. В.М. Далин вместе со своими коллегами выступил против А. Матьеза, когда тот подверг резкой критике сложившуюся в СССР политическую систему, превращение исторической науки в априорную догму, «которая и является своеобразным марксизмом, понимаемым и применяемым на манер катехизиса»[210], а также те гонения, которым подвергся ряд советских историков (Е.В. Тарле и др.) со стороны Сталина. В 1931 г. вместе с Н.М. Лукиным и еще шестью коллегами (Р.А. Авербух, Н.П. Фрейнберг, С.Д. Куниским, С.М. Моносовым, Я.В. Старосельским, С.П. Завитневичем) он подписался под критическим письмом, адресованном А. Матьезу[211], свидетельствовавшим о мировоззрении советских историков давно минувшего времени. Здесь не место подробно обсуждать эту, мягко говоря, неплодотворную для советских исследователей дискуссию[212], в ходе которой А. Матьез разгромил своих оппонентов, назвав их «сталинскими историками»[213]. Отметим, однако, что советские историки в своих выступлениях против него с радостью ухватились за такую более чем лестную, на их взгляд, оценку, которой они гордились и восхищались[214].
В связи с этим нам хотелось бы обратить внимание на следующее обстоятельство. Во время перестройки некоторые авторы, ссылаясь на этот пример и на выдвинутую советскими историками 1920-1930-х гг. концепцию якобинской диктатуры, однозначно одобрявшую все имевшие место за годы Французской революции эксцессы, с язвительной и непростительной иронией упоминали о трагической судьбе тех, кто, восхваляя Робеспьера или якобинский террор, сами вскоре стали жертвами сталинских репрессий [215]. Никто из писавших подобным образом почему-то не задумался над тем, что речь шла о ничем не отличавшемся от настоящей трагедии коллективном менталитете целого поколения исследователей, над головой которых был занесен меч сталинизма.
Помимо А. Матьеза, среди французских историков разных направлений, с которыми В.М. Далина связывала многолетняя творческая дружба, он особенно высоко ценил творчество Ф. Броделя, Э. Лабрусса, А. Собуля, Ж. Годшо и Ж. Брюа. Неоднократно общаясь с ними лично во время их московских визитов, В.М. Далин установил с французскими коллегами очень дружеские отношения и в конце жизни признавал, что это общение во многом способствовало расширению его научного кругозора[216]. По свидетельству же М. Вовеля, имевшего с ним только одну встречу в Институте всеобщей истории в 1982 г., Виктор Моисеевич признавал «важность французских авторов в своем формировании»[217]
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Lefebvre G. La France sous le Directoire. /dition intégrale du cours «Le Directoire» présenté par J.-R. Suratteau / uvant-propos d’A. Soboul. Paris, 1977.
2
См. комментарии к каждой статье.
3
См.: Письмо академика Н.Н. Болховитинова автору от 6 марта 1990 г. и копия отзыва В.А. Дунаевского на рукопись этой статьи от 22 мая 1988 г., написанного по поручению руководства журнала «Новая и новейшая история» // Личный архив В.А. Погосяна. А.В. Адо и В.В. Согрин высказали свои весьма положительные мнения на заседании редакционной коллегии журнала. Статья была рекомендована к печати и другим членом редакционной коллегии – А.Л. Нарочницким. В его письменном отзыве, зачитанном на заседании редакционной коллегии В.Д. Вознесенским, был высказан ряд возражений, часть которых я учел и был ему признателен. В личном же разговоре А.Л. Нарочницкий, как и до него В.В. Согрин, деликатно упрекнул меня в идеализации В.М. Далина. В представленной статье я учел и это замечание.
4
Mazauric C. Albert Manfred et la controverse sur la Revolution française: notes de lecture(s) // Россия и Франция: исторический опыт XVIII–XIX веков. Материалы международной конференции, посвященной 100-летию А.З. Манфреда, 27–29 сентября 2006 г. М., 2008. С. 37–38.
5
См.: Письма Флоранс Готье от 14 апреля 2017 г. и Джесси Райт, секретаря журнала “History Research”, от 4 мая 2018 г. // Личный архив В.А. Погосяна.
6
Poghosyan V. La correspondance entre Boris Porchnev et Albert Soboul. Un témoignage de l’amitié entre historiens soviétiques et français // АННЕ. 2014. N 376. P. 163–177; idem. La correspondance d’Albert Soboul et d’Albert Manfred // Ibid. 2016. N 386. P. 145–174.
7
Poghosyan V. La correspondance d’Albert Soboul avec les histroriens soviétiques. Saarbrücken, 2017.
8
Гордон А.В. Историки железного века. М.; СПб., 2018. С. 6.
9
Егоров А.А. Уильям Питт Младший. 1784–1806: решающие годы. Ростов/н Д.; Таганрог, 2017. С. 408.
10
Первоначальный вариант опубликован в журнале НиНИ (1989. № 5. С. 174–188).
11
В двух подпольях. Страницы из истории комсомола города Одессы времен гражданской войны. М., 1970.
12
Эта высокая премия была присуждена ему в 1971 г. за книги «Гракх Бабеф накануне и во время Великой французской революции (1785–1794)» (М., 1963) и «Люди и идеи. Из истории революционного и социалистического движения во Франции» (М., 1970).
13
К слову, Д.А. Волкогонов характеризовал это событие государственным переворотом. См.: Волкогонов Д.А. Ленин. Политический портрет. В 2 кн. Кн. 1. М., 1997. С. 269, 294, 309, 314.
14
Далин В.М. Строили историю // Комсомольская правда. 1978. 12 марта.
15
АРАН. Ф. 425 (Аттестационная комиссия Коммунистической академии ЦИК СССР). Оп. 3. Д. 104. Л. 82.
16
Далин В. Краткая биография // АРАН. Ф. 425. Оп. 2. Д. 72. Л. 3.
17
См. об этом: Там же; Далин В. Цугом, по одному // В двух подпольях. С. 30–37.
18
Далин В.М. Строили историю.
19
Там же.
20
Далин В. Краткая биография.
21
Там же.
22
Далин В.М. Полвека изучения истории Франции //Далин В.М. Из истории социальной мысли во Франции. М., 1984. С. 3.
23
Далин В.М. Строили историю.
24
Сведения нам переданы ныне покойным сыном В.М. Далина – доктором медицинских наук М.В. Далиным.
25
Далин В.М. Строили историю.
26
Дунаевский В.А. Советская историография новой истории стран Запада. 1917–1941. М., 1974. С. 328.
27
К этому времени относится дополненное переиздание составленного им в соавторстве с А. Кировым сборника материалов «Юношеское движение в России» (М.; Л., 1925). Опубликованные в нем материалы (статьи работников партии, резолюции съездов партии, воспоминания участников революционного движения) проливают свет на состояние юношеского движения в начале XX столетия и участие молодежи в первых боях за власть Советов после 1917 г. Отметим, что под его редакцией был опубликован также сборник статей по той же тематике. См.: Далин В., Игнат С. Дискуссии в комсомоле. По основным вопросам юношеского движения. М.; Л., 1926.
28
Далин В.М. Полвека изучения истории Франции. С. 4.
29
Манфред А.З. Талант историка. (К 100-летию со дня рождения академика Е.В. Тарле) // Комсомольская правда. 1975. 12 ноября.
30
Далин В.М. Полвека изучения истории Франции. С. 32.
31
Далин В.М. С.С. Бантке-историк // Памяти С.С. Бантке. (Из истории революционного движения в Бессарабии). Кишинев, 1970. С. 58–59. См. также: Генкина Э.Б. Воспоминания об ИКП // История и историки 1981. М., 1985. С. 258–273.
32
Галкин И.С. Записки ректора Московского университета. Воспоминания. М., 2004. С. 96.
33
АРАН. Ф. 350 (Коммунистическая академия при ЦИК СССР). Оп. 3. Д. 104. Л. 65.
34
Далин В. Краткая биография.
35
Далин В.М. Мануфактурная стадия капитализма во Франции XVIII века в освещении «русской школы» // ИМ. 1929. № 14. С. 68–116 (перепечатано в: Далин В.М. Люди и идеи. С. 294–343).
36
Дунаевский В.А., Цфасман А.Б. Николай Михайлович Лукин. М., 1987. С. 117.
37
Авербух Р.А. Н.М. Лукин – организатор подготовки советских историков // Европа в новое и новейшее время: Сборник статей в память академика Н.М. Лукина. М., 1966. С. 56–57.
38
Далин В.М. Люди и идеи. С. 321–322. В начале 1960-х годов В.М. Далин, вновь обращаясь к этой проблеме, на примере экономического развития Пикардии, подтвердил свои выводы о господстве капиталистической мануфактуры во французской промышленности накануне революции. См.: Далин В.М. Гракх Бабеф… С. 75–92.
39
Далин В.М. XVI век в экономической истории Франции // ИМ. 1933. № 2 (30). С. 177–183.
40
Далин В.М. Письмо Ф. Энгельса о Великой французской революции // Там же. С. 47–60.
41
Лагно А.Р. Вячеслав Петрович Волгин. М., 2012. С. 111.
42
Манфред А.З. Николай Михайлович Лукин // Европа в новое и новейшее время. С. 16. См. также: Он же. С.С. Бантке (по личным воспоминаниям) // Памяти С.С. Бантке. С. 71–73.
43
«Отчет о заграничной командировке научн[ого] сотр[удника] Старосельского Я.В.» // АРАН. Ф. 350. Оп. 1. Д. 231. Л. 57.
44
Далин В.М. Полвека изучения истории Франции. С. 8.
45
См., например: Далин В. К вопросу об оппортунистическом перерождении гедизма. (Гедисты Севера и синдикаты) // Социалистическое движение во Франции. М., 1934. С. 213–288; Он же. Из истории французской социалистической партии в 1912–1918 годах. (К изучению локальной истории французского социалистического движения) // ИМ. 1935. № 12 (25). С. 26–37.