История Кубанского казачьего войска

Введение

В науке принято подразделять прошлое человечества на два отдела – на историю и предысторию. Первая обнимает жизнь людей со времени появления о них письменных источников, вторая касается первобытного человека. Но исторически и первобытный или доисторический человек одинаково вращались в естественной обстановке, среди природы в разнообразных ее проявлениях. Исторические условия, вытекавшие из взаимоотношения людей, тесно переплетались поэтому с условиями естественно-историческими, составлявшими обстановку природы. Эта точка зрения была положена автором в основу утвержденной военным министром программы по «Истории Кубанского казачьего войска».

История казачества была бы не полна и не планомерна без истории края, без знакомства с естественною обстановкою и условиями, при которых пришлось жить и действовать казаку.

Настоящий первый том «Истории Кубанского казачьего войска» обнимает собою собственно историю края и заселения его казачеством.

Кубанский край, разделенный рекою Кубанью на две части – горную и степную, отличается разнообразием и богатством естественных условий. Благодаря этим условиям и выгодному положению края, здесь обитал человек с незапамятных времен и сюда всегда тяготели народы, проходившие мимо Кавказа.

Есть основание предполагать, что в самую отдаленную от нас эпоху – в палеолитический период каменного века – жил уже здесь дилювиальный человек. Существование первобытного человека на Кубани в следующий неолитический период каменного века подтверждается многочисленными данными доисторической археологии.

Аналогичные указания по этому предмету кроются и в основе кавказских мифов. Прометей, давший огонь людям, несомненно был представителем их в самые отдаленные от нас времена. В мифах об одноглазых великанах сохранились следы людоедства, характерные для людей каменного века. Сказания об амазонках обнимают ту часть предыстории, когда у людей существовали коммунальные брачные отношения, перешедшие потом путем эволюции в позднейшие формы семьи и брака. Наконец, в легендах о богатырях воплощена героическая эпоха первобытных людей, создавших сложные и близкие уже к историческим формы жизни. Некоторые богатыри, как Редедя, были заведомо историческими личностями.

К представлениям о богатырях народ приурочил многочисленные исторические памятники, встречающиеся в Кубанской области и Черноморской губернии. Это дольмены или богатырские хаты, представляющие собою гробницы людей неолитического периода, как об этом свидетельствуют археологические находки – костяки людей, способы погребения и предметы домашней обстановки.

Вероятными строителями дольменов были киммерийцы, обитавшие на Кубани и по берегам Азовского и Черного морей. Об этом народе, как и о древних скифах, остались в истории смутные воспоминания. Несомненно, однако, что обе народности принадлежали к одному и тому же корню арийцев.

Колыбелью арийцев принято считать Азию, но в Азии оказалась только одна отрасль арийцев – индоиранцы, небольшая по численности и незначительная по культурному развитию группа. Между тем в Европе установлено шесть арийских групп, многочисленных, высококультурных и связанных между собою сходством языка: греки стоят по языку ближе всех к итальянцам, итальянцы к грекам и кельтам, кельты к итальянцам и германцам, германцы к кельтам и литве, литва к германцам и славянам, но между славянами и греками как бы выпало одно лингвистическое звено, которым замыкался бы общий круг арийских наречий. Такой язык, близкий, с одной стороны, к славянскому, а с другой к греческому, оказался у древних индусов, потомки которых – индоиранцы – обитают в Азии. Очевидно, что именно предки индоиранцев вышли из Европы в Азию, так как трудно предположить, чтобы от маленькой индоиранской народности, жившей будто бы в глубине Азии в Бактриане, отделилось целых шесть мощных народов, прошедших Азию и занявших всю Европу.

Данные кубанской предыстории усиливают вывод о колыбели арийцев в Европе. До P. X. не было ни одного случая передвижения народов из Азии на север Кавказа. Прародитель греков Прометей находился на Кавказе у Эльбруса, а его сын Девкалион с женой Пиррой ушли отсюда к юго-западу в Грецию и восстановили здесь, после потопа, род человеческий. Таким образом, в легенде этой как бы кроются намеки на то, что когда-то одна часть арийцев осталась на Кавказе, а другая подвинулась отсюда на юг. С тех пор остались указания, что с севера, с Кавказа, ходили люди на юг, в Азию, а не наоборот. Древние писатели и пророк Иезекиль передают, как народ Гот, или скифы, делали набеги на обитателей Мaлой Азии, как скифы преследовали в том же направлении киммерийцев, как вообще Северный Кавказ и Кубанская область считались странами, имевшими своих коренных обитателей.

Такой страной, удобной для колонизации и торговых сношений с местными народами, признали Кавказ и древние греки. В IV веке до Р. X. они основали ряд торговых колоний по Черноморскому побережью – на Кавказе и в Крыму. В ряду этих колоний скоро приобрело первенствующее значение Босфорское царство, расположенное по обеим сторонам Таманского пролива и существовавшее почти целое столетие. Средоточием торговых сношений и военных сил служил собственно Таманский полуостров, с греками во главе; а главную массу населения составляли скифо-меоты, обитавшие обособленными группами в нынешней Кубанской области.

Первой по времени исторически известной народностью, пришедшей на Кубань извне, были готы, также арийцы, жившие раньше в Швеции и на берегах Балтийского моря. Они были предшественниками и единоплеменниками варягов, основавших Русь, и жили на Северном Кавказе с IIІ по VI век. Готы принесли на Кубань христианство и одновременно с местными народностями были покорены гуннами.

Собственно готов нельзя считать новой расой, так как они были арийского происхождения. Чуждая арийцам народность явилась в первый раз на Кавказе в лице гуннов, принадлежавших к монгольской расе, а за ними уже следовали в смешанном порядке тюрки и монголы.

Гунны появились на Кубани в конце IV столетия, вышли из глубины Монголии в 372 году, разбили, в своем стремительном натиске, на Кавказе аланов, предков нынешних осетин, и прошли отсюда дальше в Западную Европу, слившись с аланами и скифами. Это было первое нашествие азиатских кочевников на коренное население Кавказа и Европы.

За гуннами, в VII веке, следовали хазары, вышедшие также из Восточной Азии и занявшие Северный Кавказ, Таманский полуостров и Крым. Особенно усилились они в VIII столетии; с IX столетия власть их ослабела и они были частью покорены, а частью вытеснены новыми кочевниками Восточной Азии – печенегами. В это время появилась на Кубани третья народность – торки. Все эти народности были тюркского происхождения. Сначала хазары, в союзе с торками, вытеснили печенегов с Северного Кавказа обратно за Волгу; но позже печенеги покорили хазар и в течение X столетия были господствующим племенем в южнорусских степях и Кубанской области, а в начале XI столетия их вытеснили сначала на Дунай и затем на Балканский полуостров торки.

Торки недолго оставались в Кубанской области и вообще в южной России; они были покорены половцами.

Последний натиск тюркских народностей из Азии через Кавказ на Европу представляло нашествие половцев, занявших юг России, половцы сосредоточили свои главные силы в устьях Дона и степях, примыкавших к нему со стороны Кавказа и Волги. Здесь в 1184 году они разбили русских в известной битве на р. Калке, а 40 лет спустя, в свою очередь, были побеждены и почти уничтожены монголами.

В то время, когда из Азии через Северный Кавказ шли в Европу полчища кочевников – сначала гунны, за гуннами авары и венгры, далее печенеги, торки и половцы, аборигены края продолжали оставаться на местах. Часть их ютилась в горах Северного Кавказа, а часть подавалась севернее к южнорусским степям. Так уцелели на Северном Кавказе, с одной стороны, потомки киммерийцев черкесы, а с другой – потомки скифов – славяне.

Последние, славяне, получившие уже название русских, прочно были связаны с кубанскими местами еще с конца X века. В 965 году русский князь Святослав, ходивший походом на Дон и в Крым, пробрался к берегам Кубани и, победивши здесь черкесские племена – яссов и коссогов, овладел Таманским полуостровом, или Тмутараканью. Русские господствовали здесь до 1127 года, когда половцы овладели Босфорским царством. Столетием позже русские вместе с половцами подпали под власть монголов.

Монгольским игом, точно туманной пеленой, покрываются страницы Кубанской истории. Что делалось в эту эпоху в Кубанской области и на Северном Кавказе – трудно сказать. Но впоследствии оказалось, что киммеро-черкесы остались на своих местах. Более того. Когда пала Золотая Орда и обессилели монголы, – черкесы объединились с татарами.

Но в это время на арене Кубанской истории появляется новая народность, явившаяся сюда с запада. Это были генуэзцы. Пора владычества кочевников проходила. На смену шла культура, принесенная западноевропейскими мореплавателями и торговцами. Генуэзцы заняли бывшее Босфорское царство и вошли в близкое соприкосновение с черкесами, насаждая между ними христианство и развивая торговые сношения.

В период расширения торговой и культурной деятельности генуэзских колоний в Крыму и на Кавказе началось влияние турок на кавказские народности. Покоривши татар, они повели деятельную пропаганду ислама между ними и черкесами. В течение 275 лет, начиная с 1479 года, когда крымский хан Менгли-Гирей принял протекторат Турции, и оканчивая 1774 годом, когда, по Кучук-Кайнарджийскому договору, кубанские степи перешли во владение России, турки номинально и фактически были властителями Северного Кавказа и Кубанской области.

Вот в эту-то эпоху, по крайней мере в течение двух столетий с половиной, между русскими войсками и воинственными народностями Северного Кавказа начинаются длительные кровавые столкновения. Россия шаг за шагом подвигалась к Кавказу. Передовыми бойцами в этой продолжительной борьбе были казаки.

Казачество к тому времени сформировалось уже во многих местах – на Днепре, на Дону, на Урале и по Тереку. Прототипом этих казачьих войск послужила запорожская казачья община. Запорожская Сечь состояла из товарищества равноправных воинов, объединенных совместной жизнью и защитой русской народности и религии. В основе ее лежало выборное начало и несложная внутренняя жизнь казачества под непосредственным контролем всех полноправных членов общины.

В 1775 году под влиянием стремления к централизации русского правительства, последним была разрушена Запорожская Сечь, как свободный союз вольного казачества. Одна часть обездоленных запорожцев перешла в Турцию, основавши в устьях Дуная турецкий Запорожский Кош, а другая разбрелась по разным местам южной России. Когда же в 1787 году возникла вой-на России с Турцией, тому же русскому правительству потребовались для военных целей лучшие разведчики и знатоки местных военных условий – запорожцы. Бывшим запорожским старшинам – Сидору Белому, Антону Головатому и Захарию Чепиге – Потемкин поручил собирать сичевиков в «волонтерные команды». Казаки дружно откликнулись на этот призыв. В течение 6 месяцев, с 20 августа 1787 года по 31 января 1788 года, собравшиеся запорожцы составляли уже настолько внушительные силу, что князь Потемкин, главный виновник разрушения Запорожской Сечи, немедленно, одним почерком пера, обратил «волонтерные команды» в «казачье войско», заменивши первое название вторым. И так же естественно, под давлением живой действительности, Потемкин сразу допустил появление у вой-ска традиционных кошевого атамана, вой-скового управления, старшины и обычного у запорожцев военного строя из конницы, артиллерии, пехоты и гребной флотилии. Таким образом, по своей внешней организации войско напоминало Запорожскую Сечь; недоставало ему самого главного – собственных земельных владений.

Призванные на службу запорожцы принимали самое деятельное участие в войне с турками, заявив себя целым рядом выдающихся подвигов и неутомимой службой передового разведочного отряда. Войско получило название «Войска черноморских верных казаков», в отличие от «неверных» казаков, перешедших в Турцию. Черноморцам временно была отведена земля между Днестром и Бугом, и во время войны они начали уже устраиваться на указанных землях. Но урок, данный запорожцам разрушением Сечи в 1775 году, и щедрая раздача правительством земель представителям военно-административного мира, заставили казаков искать таких мест, где можно было бы закрепить за войском землю навсегда. В этих видах черноморцы задумали перейти с Буга на Кубань.

Раз наметивши эту цель, войско с замечательной последовательностью провело задуманный план. На собранной по этому поводу раде казаки постановили просить земли на Фанагории или в Тамани «с окрестностями оной». В этом духе написано было прошение на Высочайшее имя и выработана инструкция депутатам, избранным для посылки в Петербург. Во главе депутации стоял войсковой судья А.А. Головатый. Этот замечательный деятель сумел осуществить желания войска, как они выражены были на Войсковой Раде, в прошении и в инструкции. Формула о пожаловании войску земли в Тамани «с окрестностями оной» внесена была целиком в жалованную грамоту вой-ску от 2 июля 1792 года. На Черноморское войско, подчиненное в отношении управления таврическому военному губернатору, возложена была охрана границ России по р. Кубани «от набегов народов закубанских».

Заселение края производилось в течение двух лет – в 1792 и 1793 годах. Войско и вой-сковое население были подразделены на четыре части и каждая часть передвинута была из-за Буга на Кубань особо. Но самое расселение войска на новых местах было соединено с большими затруднениями.

Вместо того, чтобы предоставить способы размещения переселенцев всему войску, в лице избранных им для этого представителей, войсковое начальство произвело расселение по личному своему усмотрению. Три лица – кошевой атаман Чепига, войсковой судья Головатый и войсковой писарь Котляревский – приняли на себя самозваную роль учредителей и законодателей порядков вой-ска, роль, не предоставленную им ни Высочайше пожалованной грамотой, ни другим каким-либо законодательным актом, ни полномочиями от войска. Уничтоживши совершенно традиционные формы самоуправления Запорожской Сечи, высшие казачьи власти составили и преподнесли войску свой законодательный акт под именем «Порядка общей пользы». Этим актом войско лишено было выборного начала и общественного контроля над действиями властей. Оставлены были лишь внешние формы запорожского устройства и учреждений, и изъята была душа их – Войсковая Рада.

Тяжелую годину пережило Черноморское войско в это время. Вследствие неудачного выбора войсковыми правителями пунктов расселения, казакам пришлось по несколько раз переносить с места на место целые куренные селения. Требовалось все завести и создать заново. Экономическая жизнь и хозяйственные начинания выразились поэтому в самых скромных и примитивных формах. Войсковые средства и повинности, внутренний и семейный быт, судебные установления, религиозные нужды, умственные потребности – все это лишь зарождалось, оформлялось и росло или чахло в зависимости от окружающих условий и внешнего разрушения старинных казачьих порядков. Под влиянием «Порядка общей пользы» казачья старшина явно выделилась в особый класс, захвативши в исключительное пользование лучшие войсковые земли и угодья, всячески эксплуатировала служилых казаков и куренное население, не в меру преследуя сословные интересы в ущерб интересам всего казачества.

На почве экономического слабосилия казачьей массы и сурового угнетения ее правящей старшиной возник так называемый персидский бунт. Казаки, похоронившие в персидском походе половину своих товарищей, голодные, ничего не имущие и обобранные старшиной, выразили свои претензии в письменной жалобе войску. Но эти справедливые требования казаков войсковой атаман Котляревский и старшина искусственно раздули в бунт. Это был заключительный акт казачьих вольностей, похороны казачьего самоуправления и старинного народного уряда. Старшина окончательно свела счеты с рядовым казачеством, занявши место правящей администрации.

Одновременно с заселением Черномории велась колонизация и Старой Линии, примыкавшей к Черномории с востока. Сюда шли не вольные казаки, как это было у черноморцев, а вопреки исконным казачьим обычаям и порядкам служилые полки, отбывшие, сверх срока, очередную военную службу на Линии. Эта несправедливая мера взволновала всю Донщину.

Волнения донцов начались пятью годами раньше персидского бунта у черноморцев, но, выразившись в более резкой форме, по общему своему характеру они поразительно напоминают волнения черноморцев. Казаки отстаивали свои старинные права и привилегии, верили в высокую правду Петербурга, послали посланцев к царице и крепко стояли за свои казачьи порядки. Когда же ожидания казаков не оправдались, исконные казачьи порядки были поломаны и правда, с точки зрения казака, была поругана, – дело перешло в открытый бунт и вооруженные сопротивления. До кровопролития, однако, не дошло; казаки смирились; зачинщики были наказаны; но и правительство ограничилось переселением на Кубань трети казаков, оставив остальные две трети их на родине на Дону.

Волнениями двух войск – Донского и Черноморского – заканчивается собственно история края. Казаки, потерявшие свои вольности, осели на местах тех самых аборигенов, от которых, быть может, произошли. В предлагаемой Истории Кубанского края проведена общая связующая нить смены одних народностей другими, смены, восходящей к отдаленным временам первобытного человека и предыстории. Как последнее звено в этом непрерывном ряде народов, казаки заняли край при иных исторических и международных условиях сравнительно с условиями жизни предшествовавших им народностей. Казакам предстояло поэтому заново, применительно к изменившейся исторической обстановке, создать позднейшие формы жизни.

Богатый естественными дарами Кубанский край обилен и историческими памятниками пребывания в нем людей. На обширных его пространствах природа и люди оставили много неизведанных еще тайников старины. Но, с одной стороны, динамические законы природы, непрерывно то созидающие, то разрушающие естественную обстановку всего живущего, а с другой – дерзкая рука человека-хищника потревожили уже драгоценные богатства этих тайников. Одни из них совершенно разрушены, безвозвратно утеряны для людей, другие сильно повреждены, обесценены для науки. Казачество, изведавшее, в силу исторической необходимости, все муки борьбы, кровопролития, насилий и разрушения, умело, однако, созидать лучшие по времени формы социальной жизни и проявлять творческие способности в области мирной деятельности. И теперь, в лице своих передовых представителей, оно может бороться с хищничеством и вандализмом, разрушающими памятники старины. Время не ждет, и история родины говорит своим детям: пощадите мои памятники, сберегите мои сокровища!

Глава I

Борьба русских войск и казачества с горцами и татарами

Стремление славян и русских к Кавказу имело за собой глубокие исторические причины. Борьбе из-за Тмутаракани предшествовало пребывание славян в Предкавказье, а этому периоду более отдаленные времена единения славян с аборигенами Кавказа – арийцами. Правда, это предположения, покоящиеся на ограниченном историческом материале, но только допустивши их, можно понять особенность тех отношений к Кавказу славяно-руссов, которые возникли в темную доисторическую эпоху и прошли красной нитью в последующие времена вплоть до наших дней. Кавказ, или, точнее, Предкавказье, славяно-руссы всегда считали своим. С кавказскими народностями у них не только велись войны, но и поддерживались определенные связи. Чем отдаленнее было историческое время, тем прочнее были, по-видимому, эти связи. Русские князья женились на горских княжнах, а русская казачья вольница на Тереке и отчасти на Дону в первые времена своего существования буквально-таки добывала жен на Кавказе. И лишь тогда, когда появились в Предкавказье народы тюркского происхождения и когда тюрки, принявшие ислам, привили его и к кавказским горцам, – возникла глубокая рознь между славяно-руссами и кавказскими горцами. На религиозной вражде к русским черкесы объединились с турками и татарами.

Впрочем, много значила в этом отношении не только религиозная рознь, но и известная степень культурного состояния у различных народностей. И горцы, и татары одинаково считали военные грабежи обычным способом добывания материальных средств. Самую ценную добычу для них представлял ясырь, русские пленники и пленницы, которыми торговали черкесы, татары и турки. Таким образом, религиозная ненависть усугублялась чисто экономическими побуждениями. С точки зрения религиозного фанатизма, русский был для черкеса, татарина и турка «гяур», неверный, с точки зрения экономической – доходная статья и сам лично, и его скот, и имущество.

Если с своей стороны русские платили противникам тем же, то постоянная их заботливость сводилась к удержанию Предкавказья за собой и к недопущению политического могущества здесь тюркских народностей. Этот основной политический мотив неоднократно и ярко отражался потом на отдельных эпизодах продолжительной и упорной борьбы русских не столько с горцами, сколько с турками и татарами.

Когда в 1559 году турецкий султан Селим, начавши войну с Персией, решил провести свои войска через Азов до Астрахани, а отсюда Каспийским морем до Ширвани, то русский царь Иоанн Грозный, не желая иметь вблизи сильного соседа в лице турецкого султана, в случае удачи его военного плана, приказал воспрепятствовать проходу турецких войск от Азова до Астрахани. И донские казаки вместе с русскими вой-сками «силой отогнали турок» с занятого ими пути на Астрахань. Этим простым актом определились дальнейшие планы русского правительства на Кавказе.

3 ноября 1722 года император Петр Первый послал особую грамоту на Дон по этому предмету. «В видах предосторожности от прихода кубанцев и других орд», решено, согласно мнению военной коллегии, посылать в степи для разведывания команды «с добрыми командирами», которым поручалось иметь с турками и татарами «ласковое обхождение по мирным трактатам, яко с приятелями следя однако за ними». «Ежели, – говорится далее в грамоте, – случится для лучших всяких ведомостей посылать шпионов, то посылать как на Кубань, так и в Крым под образом купцов». В особой приписке к этой грамоте Донскому войску приказано быть в готовности к походу против закубанцев.

1 января 1723 года войсковой атаман Василий Фролов доносил Петру Великому, что он послал на ногайскую сторону к Кубани восемь человек «бозовых татар» – Салтыггана Астаева с товарищами. Посланные пробрались в таманскую резиденцию Копыл и узнали, что Кубанский Бахтыгирей Салтан с служителями своими находился за Кубанью при р. Битле и что там по за Кубанью кочевала и его татарская орда. Султан приказал татарам, чтобы они кормили лошадей и были готовы к походу, но куда – никто не знал. Слухи ходили, однако, между копыльским населением, что поход кубанской орды подготовлялся против русских, на случай, если бы переговоры русских и турецких комиссаров, происходившее в ту пору, не привели к взаимному соглашению.

В среде самих татар и горских племен не было также мира и согласия. Родовые распри, случайные столкновения, взаимное соперничество, притязания на господство сильных над слабыми, набеги и проч. – все это вело к розни и ссорам между народностями, обитавшими по обе стороны Кубани. 31 октября 1723 года Артемий Волынский донес военной коллегии о целом ряде таких фактов.

Кабардинский владелец Арсланбек Татархан Кайсым Беков писал Волынскому, что Мусосовы дети привели в Кабарду крымское войско, что войска этого «пришло, яко саранчи», и оно отнимает у них «хлебную сторону, и что поэтому ни скота, ни живности у них не стало и остались так, как сироты, и во всем голодны».

Сам Арсланбек находился во вражде с Али Мурзиным, сыном Каншава, так как последний разорял его, соединясь с крымским ханом, а Арсланбек разорял Каншава с калмыцким войском. Волынский распорядился, чтобы терский комендант через посланных особо нарочных узнал, насколько справедливы сообщения Арсланбека, о котором ходили слухи, что он хотел искоренить всех кабардинских князей, чтобы быть одному владельцем. За содействие Бахты-Гирей Салтану Арсланбек обещал по два ясыря со двора.

В особом доношении от того же 31 октября Волынский сообщил в военную коллегию полученное им от 29 октября известие, что на Кубани между татарами произошла ссора: был убит брат Бахты-Гирея Салтана, а этот последний в отместку убил четырех кипчацких мурз, о чем Бахты-Гирей и сообщил крымскому хану. Посланные ханом войска взяли Крым, весь кипчацкий улус, с тремя тысячами населения, и кроме того, охотой последовало в Крым тысяча кибиток этсанцов.