К новой философии

Ранее я недостаточно рассмотрел одно из моих основных предположений. Оно заключалось в том, что мы не можем чувствовать страх и любовь одновременно, точнее говоря, что мы не можем чувствовать их как эмоции. Комментарии к этому сподвигли меня на путь понимания того, как люди представляют себе эмоции.

Я провёл несколько экспериментов, чтобы определить, каким образом мы видим эмоции страха и любви, когда они смешиваются. Среди 31 человека, с которыми я беседовал, только 4 ответили на вопрос так же, как я, что любовь и страх как эмоции не могут переживаться одновременно. Это 13% от общего числа, и я думаю, что нас ещё меньше среди населения в целом. Я пишу следующее размышление, чтобы попытаться объяснить различия в наших взглядах.

18.1. Любовь Бога

Вначале нашей истории, люди начали путать божественную любовь со страхом Божьим, также известным как почитание или благоговение. Даже когда Апостол Иоанн написал, что любовь безбоязненна и что знание (или понимание) и любовь тесно связаны через нас самих и внутри нас с Богом, люди продолжили противоречиво смешивать свои эмоции по отношению друг к другу и к Богу, в особенности. Но послушаем Иоанна здесь: «Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь. … Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас. … В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви» (1-е Послание Иоанна 4:8,12,18). Там же любимый ученик Христа говорит, что «мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в неё» (4:16). Это говорится про любовь в душе человеческой. Обратите внимание, что Иоанн жил до раннего Просвещения, когда Рене Декарт успешно (поскольку люди теперь принимают это как само собой разумеющееся, не зная того, что действительно произошло) уменьшил наше понимание души до ума. Наши эмоции впоследствии были сведены к одим только мыслям.

Основываясь на Евангелии от Иоанна, мне не понятна любовь лишь на словах или в мыслях. Но Вам может показаться, что такая божественная любовь, описанная Иоанном, недоступна несовершенным людям как мы. И когда вы возвращаетесь домой к супругам и детям и говорите им, что «любите их», и живёте с ними долго и счастливо, вы думаете, что это эмоциональная любовь, но на одних словах она такой не является. Я говорю о действительной ситуации, которая предполагает динамичные отношения. Ключевые слова здесь – это «ситуация» и «динамичные». Не важно, как вы относитесь к своим супругам или виду деятельности в долгосрочной перспективе, если только они не вызывают эмоции прямо сейчас. Такие связи работают на причинно-следственных отношениях к Вашей реальности и обратно.

18.2. Человеческая любовь

Теперь давайте возьмём идеализированное райское состояние любви и опустим его на землю. Люди обычно путают свои эмоции с субъективными мыслями. Например, принимать физическое, сексуальное возбуждение за любовь (учитывая, что Вы желаете такого рода любовь) реалистичнее, чем лишь рассматривать мысли о вожделении или сексуальных фантазиях самих по себе до их проявления в качестве эмоций (возбуждения). Ведь такие мысли могут не влиять на наше физическое состояние, и тогда их не следует считать эмоциями.

Ключевой вопрос, который следует задавать в упомянутых ситуациях, таков: Как происходящее влияет на ваши непосредственные эмоции или отношения со своими супругами? Если нет последствий, то это не эмоция. Эмоции являются изменениями, движениями, энергией, динамизмом. Эмоции не стабильность, предсказуемость, автоматизм, скука.

Эмоции также не могут быть противоречивыми, и эмоции мистические. Немистики приравнивают душу и разум, эмоции и мысли, и поэтому противоречат самим себе. Противоречие, однако, существует только в сосредоточенности на уме. Его никогда не может быть в душе, вот почему единственный непротиворечивый способ достижения информации из самой реальности, из вещей самих по себе, происходит посредством души, и почему все реалисты одновременно мистики. Я ещё не встретил реалиста, который бы также не был мистиком, а рассматривал я их уже многие десятки. Понимание того, что настоящие интеграторы являются реалистами/мистиками (по самой природе интеграции) является моим открытием, выходящим за пределы рационализаций ДИМ Пейкоффа о единстве и множестве.

Субъективные «модальности», или настроения, конечно, сложные, но только потому, что они метафизические и, следовательно, иллюзорные. Я же рассматриваю физические эмоции, а не воображаемые метафизические, о которых люди (просто) говорят – например о том, что может понравиться садистам. Когда я по-настоящему люблю, мне не следовало бы говорить, что «я люблю». Любовь в действии показательна, переживание её, а не лишь размышление о ней или комментирование её каким-либо образом. Замечание (или начало мысли о нём) может подрезать поток переживания истинной любви. Слова могут убить эмоции, если слова заменяют эмоции или ограничивают их собой. Однако, слова также могут вызывать эмоции, переключая испытывающиеся в определённый момент времени. Надеюсь, что Вы чувствуете, пока читаете мои слова.

18.3. Ответ Института математики сердца об эмоциях

Я узнал кое-что интересное на эту тему у Роллина МакКрати, кандидата медицинских наук, руководителя исследований в Институте математики сердца. На мой вопрос в личной переписке в сентябре 2015 он ответил следующее, чем делюсь здесь с его разрешения: «В более чистых или высоких вибрационных состояниях любви нет страха или других опустошающих эмоций, но на уровне сознания сейчас на Земле они действительно могут быть одновременно с любовью».

Я это понимаю в подтверждение своего аргумента, который я упомянул, когда писал о циклическом характере нашей истории со времён иудаизма, что хаос нашей истории материализовался в том, как люди испытывают эмоции. Объединяя противоположные эмоции, мы на самом деле теряем своё чувство жизни и самих себя как отдельных личностей в неразрывной и динамичной связи с миром. Настоящие эмоции чувствуются в строгой последовательности когерентности и декогерентности, но никак не в смешанных, мутных состояниях. Такие субъективные состояния нашего разума не всегда отражаются на нашем сердце, что также затрудняет их измерение.

МакКрати пояснил, что «мы пока не знаем, насколько хорошо физиологические измерения смогут различать отдельные состояния или смешения эмоциональных состояний. Мы надеемся, что в ближайшем будущем рассмотрим этот вопрос гораздо глубже». Его увлечённость в этом новом, развивающемся направлении для исследований укрепляется ясным выражением его веры: «Я верю, что в будущем станет доступна технология измерения энергетического состояния и что она позволит производить более утончённые измерения эмоций».

Оценка доктором МакКрати моей теории Эмоциональной Экономики, которая основана на его исследованиях, была положительной. Он посчитал, что эта теория впереди своего времени.[71]

18.4. Любовь в контексте

Теперь давайте вернёмся к сложной теме, которую мы начали разбирать. Большинство из нас хотят чувствовать эмоции, но не понимать их. Выражение на лицах пешеходов, водителей и едущих в транспорте, встречающихся со своими близкими – все с одним и тем же желанием улыбаться, как будто это кожный рефлекс, даже не реакция, а просто рефлекс чего-то данного, принятого за должное и неоспоримого. Может быть, мы не обращаем внимания на наши внутренние переживания и уделяем слишком много внимания пожеланиям снаружи. Так что же такое, тогда, эмоции? Возможно, Вы верите, что желание чувствовать эмоцию тоже является эмоцией? Если Вы хотите этого достаточно, тогда в этом нет необходимости, или это желание и есть сама потребность – желание чувствовать? Желание опережает, а затем побеждает опыт; желания – это всё, что требуется от нас нашим телом.

Переживая чужие жизни в произведениях искусства, мы присваиваем себе то, что не принадлежит нам духовно, а то, что было только материальным, остаётся материальным. И мы живём с надеждой на настоящие эмоции, на душу, которой не хватает или которую потеряли. С верой, которая ведёт к сладкому и безвозвратному забвению, без эмоций и без их понимания, есть только нирвана; ничто не свято, но ведут нас только желание, надежда и вера в нечеловеческую любовь, которую невозможно полностью выразить, кроме как через чистый разум. Конечно, те из нас, верящие в одни божественные эмоции или даже не верящие в человеческую любовь, могут поверить, что можно одновременно чувствовать страх с любовью. Однако, всё, что чувствуется ими, является подобием эмоции, мысленно спроецированным изображением без внутреннего переживания. Это лишь представление, пустая оболочка, лишённая смысла и содержания, кроме своей функции, как голограмма. И поэтому, чувствуя страх, мы думаем, что мы также любим, воображая себя в роли других или спасаясь от собственных невзгод. Любовью такие привычки назвать невозможно, поэтому нам следует отвергнуть всё нечистое, создаваемое нашим разумом лишь для удовлетворения своих низших потребностей и пытаться понять, в чём же кроется суть наших чувств.

18.5. Совет следующим поколениям

Как же наши идеи связаны с нашими понятиями Бога? Если идеалисты хотят что-нибудь предпринять в отношении подрыва идеализма, начатого Кантом, им следует столкнуться со своими недостатками, такими как их представления о Боге. Я обнаружил, что многие религиозные люди (истинные идеалисты) не имеют отчётливого представления о Боге. Бог в умах многих неизведан и непознаваем и поэтому легко упрощается до разума (например, священниками-атеистами у Деннетт и ЛаСкола, 2010) и к одним лишь словам, «символам» или «метафорам», принятым на веру без возможности интегрирования из них истинного знания. Без надежды на такое знание, человечеству остаётся тоскливая предпосылка. В то время как некоторые читатели полностью отвергнут то, что я собираюсь написать, молодые и более гибкие в своём мышлении поколения ещё могут охватить мои идеи. Итак, я предлагаю вам быть творческими и безграничными в отношении понятия Бога и отчётливо представлять его (то есть субъективно понимать) в своих собственных образах, а не образах, которые другие Вам навязывают. Бог должен быть свободным, так же как Его любовь делает Вас свободными. Это положение не должно быть трудным для понимания, поскольку религия уже подразумевает область субъективных знаний, поэтому я покажу заинтересованным как можно быть истинно субъективными в отношении размышлений о «Боге».

Хоть я упомянул, что покажу действительно субъективное понятие Бога, я не написал, что к этому ещё прилагается объективная оговорка. Всякий раз, когда Вы формируете концептуальную область определённым образом, она входит в состояние синхронности с другими участниками и поэтому проявляется объективно, то есть в реальности. Как это происходит с наукой, так же может случиться и с религией, но более основательно, чем до этого времени. Новая область моей философии для ознакомления – это теология, в особенности, физически-обусловленная, субъективная теология.

С целью последующего обсуждения, я хочу поделиться своим собственным понятием Бога. Я не хочу объяснять его, но сначала только показать (смотрите Рисунок 16). Это иллюстрация (не для поклонения), которая геометрически упрощает моё понятие Бога, включая его отношение к нам. Его следует принимать в качестве примера, без буквальности как твёрдого убеждения. Это только идея, основанная на том, что я концептуально интегрировал и даже не полностью. Тщательная реализация неметафизической интеграции как эта невозможна на данном этапе развития. Но чем больше мы растём в знании, тем больше мы учимся и мои идеи растут и взаимосвязываются с идеями других людей. По сути, это пример визуального мышления о Боге или Богах и веры в них.

Рисунок 16: Упрощённая визуализация динамики Источников (уровня 15) Модели

19.1. Атеизм или теизм?

Я прекрасно понимаю, что Айн Рэнд была атеисткой, но она ещё сочетала себя с теистами. Она рекомендовала «три А»: Аристотель (теист), Аквинский (теист) и себя (принимающей их рассуждения о Боге). Хоть большинство перестали схватывать логическое значение «Бога» (или его эквивалента) из Евангелия от Иоанна, Суммы теологии Аквинского или Этики Спинозы, у нас теперь есть другой способ удовлетворить проблему атеизма. Вместо того, чтобы использовать Бога как бессмысленную «объективную» абстракцию, мы должны принять Его как содержательную субъективную фантазию.

Некоторые могут верить, что Бог является Люцифером, Летающим Макаронным Монстром или даже розовой феей, и, до тех пор, пока эти верования искренни, то есть, на них опираются поступками, у меня нет с ними никаких проблем. Искренняя вера подразумевает защиту её, собственную риторику объяснения веры, страстное желание подчинить свой разум, душу и дух своей вере, чем поддаться чужой вере. Однако, углубляясь в сущность вышеупомянутых верований, мы можем обнаружить их атеистическими, преследующими единственную цель – подорвать подлинную веру в Бога. Эта битва верований обострилась после прихода Иисуса. Атеистические язычники и теисты сегодня воюют в явной и тонкой формах во всех обществах. Чтобы помочь нам понять детали этого конфликта, нам следует сначала сравнить позиции объективных и субъективных верований в Бога.